1 /
Тезисы на конференцию «Христианский образ и сакральное пространство»

Научно-практическая конференция «Христианский образ и сакральное пространство»

Гачева Лариса Георгиевна, руководитель Художественной мастерской ПСТГУ

В здании Храма Христа Спасителя в рамках Рождественских чтений, главной темой которых была тема «Церковь и молодежь», прошла выставка «После иконы». Не полежит сомнению, что большинство художников-участников выставки совершенно искренне делали свои работы. Многие из них в настоящее время находятся на пути к Церкви, и, конечно, к ним и нужно обращаться с разъяснениями, разбирая проблемы, которые вскрыла данная экспозиция. Этот разбор будет полезен также и молодым художникам, осваивающим в настоящее время церковное искусство, и желающим посвятить себя церковному служению как предостережение от некоторых неверных путей для верующего художника-христианина.

Первоначальное название всего проекта, объединившего молодых художников в общность, на счету которой несколько выставок и акций на территории России, дано куратором выставки Антоном Беликовым и достаточно провокационно — «Икона после иконы». На выставке в здании Храма Христа Спасителя название приобрело чуть менее вызывающий характер – «После Иконы».


На вопрос, являются ли экспонаты этой выставки иконами, есть однозначный ответ – «нет». Однако на холстах сплошь и рядом сакральные и священные изображения Господа нашего Иисуса Христа, Богородицы и святых, картины и инсталляции на религиозные сюжеты, большие холсты с полуплакатными изображениями, вырванными из контекста церковного искусства, различная скульптура. С художественной и формальной стороны, большинство представленных экспонатов по форме и стилистике укладываются в такие направления современного искусства, как авангард, постмодернизм и поп-арт: большие холсты, скульптуры, инсталляции и смешанная техника. Известно, что основной авангардной и постмодернистской установкой, дающей остроту работам, выполненным в этом направлении, является деконструкция и провокационное искажение привычных принятых обществом форм.

«Пиар», который был создан вокруг выставки, и тот факт, что ее проводят на главной церковной площадке страны, в некотором смысле стал провокационным. Для большинства простых верующих выставка в здании Храма Христа Спасителя равнозначна благословению со стороны Церкви. Этим можно объяснить и большой интерес к данной выставке со стороны секуляризованной общественности, интеллигенции, поскольку в наше “поствремя” мало чем можно удивить.

Что действительно благословляется Церковью в области священных изображений и сакрального искусства? В первую очередь надо обратиться к Святым отцам VII Вселенского собора, поскольку изобразительное искусство, священные изображения, икона еще в VIII веке были возведены до уровня догмата Церкви, что, конечно, должен знать куратор выставки А. Беликов, диссертация которого была посвящена теме «Канон в византийском искусстве». Цитата из ороса VII Вселенского собора гласит: «Ибо честь, воздаваемая образу, восходит к Первообразу, и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси изображенного на ней». Даже простая религиозная картина – это все равно изображение сакрального. Из этого следует, что всякое искажение сакрального образа недопустимо для по-настоящему верующего автора.

Во многих экспонатах выставки можно наблюдать как сознательную, так и бессознательную деформацию церковного образа с целью добиться мнимой, внешней остроты и выразительности. В большинстве случаев она создается за счет того, что под формальный поиск попадает то, на что раньше «не посягали». Взять, например, «Моление о Чаше».

Для верующего человека в искусстве всегда, помимо эстетической, должна стоять этическая составляющая. В данном случае этической составляющей является БЛАГОГОВЕЙНОЕ отношение к святому и святости.

На прошедшей в рамках тех же «Рождественских чтений» конференции была принята резолюция «Свобода и ответственность церковного художника», одним из пунктов этой резолюции определена область религиозного искусства, в рамках которого «Художник может реализовать свои представления о Боге и святых в соответствии с собственным пониманием, если оно не оскорбляет чувства верующих».

Однако для благочестивых зрителей, возможно, некоторые экспонаты-инсталляции выставки, такие как «Херувим», вышитый крест на квадрате неба, могут быть непонятны или даже неприемлемы.

Например, инсталляция Горя Чахала для церковного человека является в некотором смысле профанацией таинства Исповеди, а для нецерковного человека будет малопонятна и вряд ли может иметь миссионерское значение.

В большинстве случаев возникает вопрос «Для чего это?» или «Что бы это значило?» Для настоящего искусства не нужно составлять текстов о том, что хотели сказать авторы. Изобразительное искусство на то и «изобразительное», что должно говорить ОБРАЗАМИ. Тем не менее, многим авторам, представившим свои работы на выставке, приходится объяснять, что они имели в виду.

Всем приходящим на выставку раздавался «Манифест» куратора выставки с декларацией нового направления современного православного искусства, текст достаточно противоречивый, полный едкой, почти хулиганской критики в адрес Церкви и церковного искусства. Текст составлен в духе манифестов 20-х годов, эпохи воинствующего безбожия. Вспоминаются евангельские слова «Не знаете, какого вы духа…».

Возможно, сам того не замечая, куратор бумерангом проходится в манифесте по своей же экспозиции — «Скажем очевидное: современные реплики древних икон – фейк, подделка…». Автор Манифеста обобщает все современное церковное искусство до уровня ширпотреба, выпускаемого некоторыми художниками-ремесленниками Софрино, Палеха и других коммерческих мастерских, которые действительно во многом не соответствуют тому, чем должно быть подлинное церковное искусство.

А что нового и художественного есть в тех экспонатах выставки, которые также на самом деле являются «Современными репликами древних икон»?

Автор Манифеста пишет: «А что у нас? А у нас почетном месте в закромах русской культуры сияет банка с консервированным церковным искусством. Давно уже стоит, так давно, что и открывать боязно. Так что никто не знает, какое оно, церковное искусство, на самом деле».

Если говорить об использовании и изображении в современном искусстве образа Христа, то нельзя не учитывать, что богословие Церкви о Господе нашем Иисусе Христе основывается на догмате Его двухприродности (Божественной и человеческой), что явлено именно в каноническом церковном искусстве и полностью уходит в подобных описанных выше изображениях, что является нарушением не только догмата иконопочитания, но и в некотором смысле искажением учения Церкви о двух природах во Христе.

Следует обратить внимание на недопустимые изображения, которые экспонировались участниками проекта «После иконы», на других выставочных площадях Такое непозволительное, непочтительное использование сакральной, канонической формы, иконописных образов становится, с духовной точки зрения, в некотором смысле ОПАСНОЙ ИГРОЙ.Преображение Господне. Автор использует дешевый малохудожественный прием — картина напоминает в лучшем случае торговый знак фирмы, агрессивный, с точки зрения формы и цвета. В описании к картине автор объясняет, что от Преображения осталась только Слава. Как возможно такое удаление образа Христа, источника Фаворского, нетварного света Божественной природы Сына Божия?


Отдельно можно говорить о художественной стороне представленных на выставке картин по таким критериям оценки художественного произведения, как гармония форм, живопись, красота, мастерство исполнения и др. В данной рецензии эти вопросы не рассматриваются, хотя можно сказать, что многие экспонаты недотягивают до уровня даже по критерию хорошего рисунка, не говоря о том, что основным цветовым сочетанием большинства работ становится «красное и черное».


Обратимся снова к декларации экспонатов выставки в манифесте: «Собранные здесь предметы – дорожные знаки, указательные таблички». Какой же в них смысл? Все мы знаем, что дорожным знаком, который с благоговением размещали наши предки на улицах, всегда был КРЕСТ.

Могут ли эти современные экспонаты-«таблички» привести человека к Богу?

В ХХ веке и в современную эпоху такими знаками может стать некоторая скульптура, возможно, такие экспонаты выставки могли бы и найти свое место в окружающей среде.


Надо сказать, что участники проекта не ограничиваются академическими формами экспонирования: так, большинство экспонатов этой выставки регулярно используется организаторами как инсталляции, размещаются на фасадах и в интерьерах разрушенных храмов, что является, с точки зрения современного искусства, тоже актом искусства — «акцией». После «фотосессии на объектах» экспонаты возвращаются в пространство интернета, выставляются на выставках как отчеты об этих «акциях», «перформансах», как современное АКТУАЛЬНОЕ искусство.


Предлагаю обсудить возможности таких «акций». Иногда это просто выглядит наивной игрой, которая совсем далека от всякого серьезного искусства.


Иногда кажущиеся безобидными акции проводятся в разрушенных храмах и зданиях, в которых размещаются экспонаты с сакральными изображениями 


Надо обратить внимание, что современные художники активно владеют различными техниками и используют их и иногда выразительность Образа большей частью достигается за счет применения или сочетания оригинальных материалов.


Иногда это серьезная претензия на остроту подачи и крайнюю выразительность, когда благоговение перед сакральным меняется на отношение к нему как к некоему предмету, из которого надо «выжать» максимальную экспрессию и напряженность, например Инсталляция-выставка в протестантстской кирхе. В этом случае благоговение утрачивается.


И вот тут уже встают перед верующим художником вопросы этики. А где может быть этому поставлен этический предел, за который уже нельзя заходить?

Эта этическая граница видна на изображении этого «обрубленного» Распятия.


Сам акт художественного творчества даже современными психологами искусства рассматривается неотделимым от конечного результата — продукта этого творческого акта — созданного произведения. В сакральном церковном искусстве об этом прямо говорится, и каждый иконописец знает по себе, как необходимы в работе над образом молитва и благоговение.

В данном случае получается, что, изображая обрубленную фигуру распятого Спасителя, автор скульптуры «Распятие» сам уподобляется глумящимся безбожникам 20 века. Это опасный, страшный и недопустимый прием постмодернизма. Современное искусство мастерски оперирует различными техниками. Но почти всегда за пиаром и остротой исчезает сам образ.

Текст манифеста Антона Беликова наполнен духом воинствующего атеизма и ницшеанским «Бог умер»:

«Но небеса не разверзлись, Бог молчит. Он молчал на Бутовском полигоне, молчал в подвале Ипатьевского дома и на соловецких стенах, молчал, когда русские защищали Москву и штурмовали Берлин. И со всем этим русские справились сами, без Бога. Это уже не забудется. Христианство согласилось с тем, что оно неактуально. Православие завернулось в ракушку консерватизма, спряталось от индустриального века, загородилось скрепами».

«Стало консервой, стратегическим запасом Родины, красивым и бесполезным как Царь-колокол в эпоху mp3».

«Это путь к неизбежному поражению».

«Тот, кто боится нового и не может оставаться старым, умрет…»

«Церковь – такое место, куда любой русский пойдет в самые ужасные моменты своей жизни, — не оттолкните его, наоборот, приведите».

Для всех, кто остро переживает трагедию народа Донбасса, также возникает вопрос об этичности акции художников проекта «После иконы» в Горловке.

Вот фотографии из отчета об этой акции. Изображения «Страстной цикл», сделанные на стенах школы, в которой спасаются от бомбежек жители Горловки, — результат несомненного героизма и гражданской позиции авторов проекта, однако выставленные фотоотчеты становятся в рамках проекта уже «пиар-акцией»: провел акцию, уехал и «пиаришь» себя, а люди остаются с этим…

В цикле отсутствует изображение «Воскресения Христа», которое в данном месте был бы более уместно…

А образ повесившегося Иуды в данном случае является просто опасным напоминанием для несчастных, возможно, отчаявшихся жителей Горловки. И здесь вновь встает вопрос об этичности и допустимости такой «игры»! Остается также вопрос об этичности такой проповеди христианства средствами дешевого поп-арта и поп-культуры с целью привлечь массы – « выйти на площади» и т.п.

Цитата их манифеста:

«Если мы хотим вернуть себе завтра, мы должны разрушить их монополию на актуальность, а это значит, что мы, христиане, должны говорить современным языком. Истина, явленная в Писании, должна быть произнесена для каждого поколения понятной ему речью.

Мы не можем больше сидеть в резервации под названием «церковное искусство», мы должны идти в галереи и на улицы. Ведь и Сам Христос вышел из пустыни, чтобы проповедовать людям. Заповеди – не помеха обычной жизни, нагорная проповедь актуальна вечно».


К заявленному направлению деятельности относится, например, проект «Ето все», с граффити Образа Спаса Нерукотворного. Подобные изображения в городе воспринимаются как уличное хулиганство, так как уничижают Христа.

Эти граффити не имеют ничего общего с теми древними изображениями, от которых они берут «знаковость», образец своей формы.

Обратимся опять к постановлениям VII Вселенского Собора, который говорит о должном почитании иконного образа, о местах, где образ должен располагаться: «Поэтому мы, шествуя как бы царским путем и следуя богоглаголивому учению свв. отцов и преданию кафолической Церкви и Духу Святому, в ней живущему, со всяким тщанием и осмотрительностью определяем: подобно изображению Честного и Животворящего Креста, полагать во святых Божиих церквах, на священных сосудах и одеждах, на стенах и на досках, в домах и на путях, честные и светлые иконы, написанные красками и сделанные из мозаики и из другого пригодного к этому вещества, иконы Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, непорочной Владычицы нашей Святой Богородицы, также и честных ангелов и всех святых и преподобных мужей. Ибо чем чаще через изображение на иконах они бывают видимы, тем более взирающие на них побуждаются к воспоминанию о самих первообразах и к любви к ним, и к тому, чтобы чествовать их лобызанием и почитательным поклонением, не тем, истинным по нашей вере служением, которое приличествует одному только Божественному естеству, но почитанием по тому же образцу, как оно воздается изображению Честного и Животворящего Креста и св. Евангелию и прочим святыням, фимиамом и поставлением свечей, как делалось это по благочестивому обычаю древними. Ибо честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу, и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси изображенного на ней». Однако полная десакрализация образа Христа никогда не сможет привести к вере.

Декларируемый выход на улицы приводит к тому, что места размещения граффити с образом Спасителя в грубой уличной плакатной форме вряд ли вызывают у прохожих благоговение и желание молиться, не говоря уже о том, что установкой Церкви не может быть низведение сакрального до понимания толпы. Цитата из сочинений религиозного философа начала XX века: «Площадное должно возвыситься до храмового, стать его выражением, а не храмовое профанироваться при переходе во внехрамовое» (Николай Федоров). Хотелось также отметить, что для священных изображений нельзя отменить простой критерий «Можно ли перед ними молиться?» Заявленное в Манифесте низведение сакрального до уровня бытового, секуляризация и обмирщение — всегдашний признак обновленчества. Это как заменить традиционное на богослужении осьмогласие на песнопения с современными роковыми ритмами и т.п.

Хотелось бы еще раз отметить, что для тех, кто по-настоящему занимается иконописью, процесс работы над сакральным образом все-таки сопровождается определенным сосредоточением, молитвой даже во время формальных поисков силуэта, композиции. Церковный художник опирается на традицию, законы гармонии и красоты, и совмещать такое иконописное творчество, например, с подобными акциями, как на фото делает молодая художница-иконописец, совершенно не полезно с духовной точки зрения. Иконописец по определению не может создавать образ, заливая по трафарету свои «иконы» краской.


Хотелось также обратить внимание на наметившиеся в современной выставочной среде новые тенденции проведения выставок христианского искусства. С начала 90-х годов проходило очень много достойных выставок церковного и религиозного искусства в известных выставочных залах Академии художеств, МоСХа и др. На этих выставках экспонировались и иконы: они были размещены отдельно, так же как отдельно выставлялись экспонаты религиозного искусства, инсталляции и актуальное искусство.

В конце 2018-2019 годах прошло 2 выставки под кураторством Александра Бурганова в выставочном зале Московского Союза Художников — «В поисках утраченной середины» и «Философия канона». На этих двух выставках сакральные иконные образы соседствовали с актуальным, абстрактным искусством, в залах проходили перформансы, были выставлены инсталляции и нефигуративное искусство — все ВПЕРЕМЕШКУ. Таким образом, экспозиция сама собой становится двусмысленной, даже «провокативной», как бы начинает представлять некий грандиозный «перформанс» и «инсталляцию», в который вовлекаются и сакральные образы икон, выставленные в экспозиции.На подобных выставках происходит десакрализация церковного образа, созданного для молитвы, участие икон в таких экспозициях нарушает в зрителе благоговение перед иконописным образом. В некоторых случаях можно подозревать даже сознательную провокативность, как например выставленный проект художницы Дарьи Федоровой, студентки Британской высшей школы дизайна и автора проекта «Путешествие человеческого микробиома», в рамках которого она взяла на анализ смывы с икон из московских церквей, прорастила из этих проб бактерии и выставила планшет, демонстрирующий результаты по соседству с представленными на выставке современными иконами.

Стафилококк был выставлен рядом с образом преп. Серафима Саровского. Все это тоже подается под знаком христианского искусства. Конечно, последние десятилетия иконы участвовали в различных выставках, но всегда отдельно от других экспонатов.

В заключении хочется сказать, что мы живем в очень сложное и противоречивое время и современная действительность бросает вызовы и Церкви, и верующим людям, и каждому человеку, желающему искренно заниматься творчеством.

Эти выставки действительно вскрыли некоторые серьезные проблемы, которые сейчас возникли и в сфере церковного искусства, когда подлинное понимание церковного образа уходит, в Церкви развивается всем нам известное ширпотребное искусство, которое заполоняет храмы. Вкусы у духовенства и верующих не воспитаны, о смысле церковного образа говорят мало, о хорошем, новом в церковном искусстве молчат и не пишут, а подобные выставки активно «пиарят», и складывается впечатление, что путь настоящего в церковном искусстве не виден. Настоящее сакральное искусство всегда оказывается вне «пиара», и им, кажется, мало кто идет. В самом церковном искусстве есть опасность как крайней модернизации церковных форм, так и штампа, и ширпотреба, не несущего в себе глубины в угоду зачастую чисто коммерческой составляющей.

Необходимо показывать хорошее в современном церковном искусстве и говорить о нем, ведь его не мало. Есть много очень серьезных и талантливых художников, которые посвятили себя церковному творчеству. Похоже опять, как и во времена иконоборчества, настало время «Апологетики» иконного сакрального образа, а также личной ответственности каждого верующего художника и иконописца перед образом и той Действительностью с большой буквы, которую они являют или хотят явить в своих работах.



Гачева Л.Г.