|
Искусство церковного лицевого шитья, восходящее к вышитым изображениям херувимов на завесах ветхозаветного храма и блистательно развитое в Византии и Балканских странах, было воспринято на Руси после ее крещения. Многочисленные летописные упоминания и немногие уцелевшие памятники свидетельствуют о высоком мастерстве русских вышивальщиц еще начиная с домонгольского времени и о распространенности в высших слоях государства обычая вкладывать драгоценное золотое шитье в кафедральные соборы и монастыри. В XV–XVII вв. искусство лицевого шитья переживает небывалый расцвет. Развиваются старые и возникают новые техники шитья шелковыми и золотыми нитями (гладьевые швы: «в раскол», атласный, «рядками»; двойной шов, скань, швы «в прикреп» усложняются по рисунку и становятся цветными и т. д.). Лицевое шитье, сохраняя свою специфическую декоративность, по своей художественной выразительности приближается к иконе. Вместе с тем, оно находит все более широкое применение, украшая собой литургические комплекты и плащаницы, напрестольные одежды и катапетасмы, облачения священнослужителей и хоругви, шитые походные иконостасы и подвесные пелены под особо чтимые иконы, покровы на раки русских святых и многое другое. Иконография шитых памятников церковного обихода всегда была богословски глубоко осмыслена и тесно увязана с символическим значением того или иного богослужебного предмета. Возвышенная духовность образов древнего шитья, несомненно, была следствием высокой молитвенной жизни русских мастериц. Постепенный упадок лицевого шитья и расцвет шитья декоративного во второй половине XVII – XIX вв. был созвучен процессам, происходившим в иконописании. И то, и другое было результатом обмирщения церковной жизни. Конец XX века, ознаменованный постепенным возвращением Русской Церкви из ее «вавилонского пленения», стал свидетелем возрождения всех составляющих церковного синтеза искусств. Сложность возрождения церковного шитья усугублялась тем, что в нем живая нить канонической традиции была практически прервана, хотя некоторые технические приемы еще сохранялись в декоративном шитье золотошвейного промысла г. Торжка. Тем не менее, в конце 1980-х гг., когда Русская Церковь обрела свободу, многие верующие девушки и женщины с увлечением и трепетом первооткрывателей занялись шитьем. В первую очередь воскресло церковное золотное шитье «по карте», затем появились и первые опыты лицевого шитья. К сожалению, их благочестивые труды, за некоторыми исключениями, оставляли желать много лучшего в каноническом и художественном отношениях. Сказывалась разобщенность вышивальщиц, скудные возможности обмена опытом. Сыграло здесь свою роль и то, что древнерусское лицевое шитье, в отличие от иконы и фрески, было сравнительно менее изучено и гораздо скромнее представлено в музейных экспозициях и публикациях. Между тем, становилось все очевиднее, что в условиях отсутствия живых носителей канонической традиции церковное лицевое шитье может быть возрождено лишь на основе всестороннего изучения самих древних памятников. На исходе этого периода и возникает кафедра церковного шитья на факультете церковных художеств ПСТГУ.
Замысел создания такой кафедры возник еще летом 1992 г., когда проходил первый набор учащихся на искусствоведческое, иконописное и монументальное отделения. Кафедру возглавила искусствовед В.Е.Яковлева. В июне 1993 г. в не освященном еще боковом приделе Космодемьянской церкви в Шубине (первой мастерской В.Е.Яковлевой), удалось провести под эгидой ПСТГУ первый открытый семинар по церковному шитью, объединивший мастериц из Москвы и других городов. Главной целью однодневного семинара-выставки было преодоление разобщенности мастерских и мастериц, обмен техническим опытом, методикой преподавания. Выставка работ участниц семинара показала в полном соответствии с реальной действительностью картину необыкновенно пеструю: от строго каноничного шитья до полной «самодеятельности», что, несомненно, помогло многим начинающим сориентироваться в русле традиций. Такие ежегодные семинары кафедра проводит и поныне. Следует сказать несколько слов о принципах работы В.Е.Яковлевой. Не очень поощряя широко распространившуюся в наше время тенденцию к созданию шитых икон («с этим успешно справляются иконописцы, а наше дело – делать то, что они не могут – покровцы, плащаницы, хоругви...»), она и словом, и делом стремилась к возрождению лицевого шитья на литургических облачениях и комплектах. А в последних призывала вернуть традиционное употребление покровцов «платом». Настойчивой она была и в возрождении шитья цветными шелками. Совершенно не признавая «живописного» копирования иконных образов в технике шитья, Вера Евгеньевна учила в шитых произведениях всегда «говорить на своем языке» и учиться ему на древних памятниках. Приступая к работе, нужно было не только собрать как можно больше иконографического материала, узнать житие святого или историю праздника, но и познакомиться со службой, особенно ему молиться. В созданной при храме Воскресения в Кадашах мастерской под руководством О.Э.Дроздовой были начаты два литургических комплекта с покровцами «платом» в шелковой и в золотной технике. В качестве самостоятельных курсовых работ студенты второго курса шили уменьшенные копии со старинных покровов и пелен (из них палица со святителем Николаем была подарена Святейшему Патриарху Алексию). О.Э. Дроздова, возглавившая кафедру после смерти В.Е.Яковлевой, с осени 1996 г. стала вести семинар по археологии церковного шитья. В этом же учебном году удалось наладить сотрудничество кафедры с отделом тканей Музеев Московского Кремля. Сотрудники отдела тканей весной 1997 г. приняли участие в семинаре по церковному шитью, впоследствии они стали главными рецензентами для дипломников кафедры. С 1999 г. И.И. Вишневская, кандидат искусствоведения, доцент, заведующая отделом тканей Музеев Кремля, стала председателем государственной аттестационной комиссии по защитам дипломных работ кафедры и начала читать студентам курс лекций по истории текстиля. |
