на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Факультет церковного пения
Страничка памяти

«Поминайте наставники ваша» (Евр. 13, 7)

В преддверии 20-летнего юбилея Университета и факультета церковного пения, возникшего в тот же год, факультет открывает раздел, посвященный памяти ушедших педагогов. Мы просим учеников, коллег и друзей этих дорогих нам людей поделиться с нами своими воспоминаниями о них и фотографиями. Материалы можно присылать на эл. адрес факультета церковного пения

ИРИНА ГЕОРГИЕВНА РЕЩИКОВА

Ирина Георгиевна Рещикова (1928 – 1996) была одним из тех музыкантов, кто стоял у истоков факультета церковного пения ПСТГУ. Она участвовала в организации кафедры дирижирования ПСТГУ (в те годы Свято-Тихоновского Богословского института) и воспитала целое поколение музыкантов, ныне педагогов факультета, тружеников клироса Николо-Кузнецкого храма. Ирина Георгиевна осталась в памяти коллег и учеников как необычайно яркий, неординарный человек, профессионал высочайшего уровня. Редкий для музыкантов ее поколения сплав высокого профессионализма и с детства воспринятой любви и знания церковно-певческой традиции сделал Ирину Георгиевну незаменимым советником в вопросах формирования общей концепции жизни факультета. Помощь ее, проявлявшаяся в проницательных, точных советах, в сердечном участии во всех проблемах факультета, была неоценимой.

Очень многое в жизни Ирины Георгиевны определилось историей семьи, прежде всего, самого близкого человека – матери, Веры Александровны Рещиковой, от которой она унаследовала и любовь к церковному пению.

Вера Александровна Рещикова
Вера Александровна Рещикова
Семья.
Жизнь матери Ирины Георгиевны — Веры Александровны, урожденной Угримовой (1902 – 2002), с ранней юности была связана с Церковью. С пятнадцатилетнего возраста она начала петь на клиросе; в эти же (первые послереволюционные) годы подолгу жила в Оптиной пустыни, окормлялась у преподобного Анатолия (Потапова), духовные наставления которого имели огромное значение в ее дальнейшей судьбе. Бывала Вера Александровна и в храме свт. Николая на Маросейке у святого праведного Алексия Мечева.

Эскизы семьи Угримовых, сделанные рукой  художника Леонида Пастернака, (отца будущего поэта Бориса Пастернака), с семьей которого близко общались Угримовы
Эскизы семьи Угримовых, сделанные рукой художника Леонида Пастернака, (отца будущего поэта Бориса Пастернака), с семьей которого близко общались Угримовы
В 1922 году ее отца, выдающегося агронома Александра Ивановича Угримова, выслали из Советской России, семья отправилась в изгнание на первом "философском пароходе", увозившем на чужбину целую группу выдающихся отечественных ученых и религиозных философов. Угримовы обосновались в Германии. В 1926 г. Вера Александровна вышла замуж за офицера Белой армии Юрия Евгеньевича Рещикова. Через год у них родилась первая дочь Нина, а 22 июля 1928 года – Ирина.

Франция. Вскоре после рождения Ирины Георгиевны родители разошлись, и Вера Александровна с детьми переехала жить во Францию. Семья жила крайне скудно. Вера Александровна вынуждена была работать прислугой в доме богатых людей, а девочек оставлять в детском приюте, навещая их лишь дважды в месяц. Только спустя несколько лет, они снова смогли жить вместе. Их жизнь в Париже проходила в тесном духовном общении со многими замечательными представителями русской эмиграции. Крестной Ирины Георгиевны была Ирина Николаевна Кедрова, супруга известного церковно-музыкального деятеля Максима Ковалевского.

В приюте
В приюте
В числе друзей Веры Александровны были такие выдающиеся люди, как богослов Владимир Николаевич Лосский (впоследствии В.А. Рещикова станет первым переводчиком на русский язык трудов В.Н. Лосского, написанных на французском), иконописец и богослов Леонид Александрович Успенский, молодой врач Андрей Блюм (будущий митрополит Антоний Сурожский) и другие.

В этот период Ирина Георгиевна начала серьезно заниматься музыкой. Она познакомилась с известным дирижером и педагогом, профессором Сорбонны Надей Буланже, пела под ее руководством в хоре.

Нина и Ирина Рещиковы
Нина и Ирина Рещиковы
В годы второй мировой войны семья Рещиковых осталась в оккупированном Париже; брат Веры Александровны А.А. Угримов был активным участником французского сопротивления. Как многие эмигранты, живущие надеждой вернуться на Родину, В.А. Рещикова вместе с дочерьми в сентябре 1947 года выезжает из Парижа в СССР. Возвращаются на родину и ее родственники – родители, брат со своей семьей.

Возвращение. Вскоре после возвращения в Советский Союз брат Веры Александровны и его жена, как и многие другие репатрианты, были арестованы; они провели несколько лет в заключении и были освобождены только в 1954 году. Веру Александровну эта участь миновала, однако обосноваться в Москве ей не разрешили. Она жила в Ульяновске, преподавала, дочери учились в школе.

Профессор К.Б. Птица
Профессор К.Б. Птица
Через год, при активном содействии Елены Фабиановны Гнесиной, знавшей Веру Александровну еще в дореволюционный период, семья смогла переехать в Москву. Здесь Ирина Георгиевна продолжила музыкальное образование в гнесинской школе.

Поступление в московский вуз для репатриантки было фактически невозможно, Ирине Георгиевне всячески отказывали. Но обстоятельства неожиданно изменились, благодаря Наде Буланже, написавшей письмо лично Сталину. В 1951 году И.Г. Рещикова поступает в Институт имени Гнесиных в класс хорового дирижирования профессора Клавдия Борисовича Птицы. По окончании института она начинает преподавать в училище им. Гнесиных, с которым в дальнейшем оказалась неразрывно связана вся ее профессиональная жизнь. В это же время, по приглашению Клавдия Борисовича, Ирина Георгиевна работает в Хоровом обществе. Ее знание французского языка очень ценится, ее часто приглашают в жюри на различные хоровые конкурсы.

Слева направо: И.Г. Рещикова, митр. Антоний (Блюм), прот. Николай Ведерников
Слева направо: И.Г. Рещикова, митр. Антоний (Блюм), прот. Николай Ведерников
«Православный педагог». По приезде в Москву семья Рещиковых начинает посещать храм "Всех скорбящих Радосте" на Ордынке, а с начала 60-х годов они становятся прихожанами Николо-Кузнецкого храма, где настоятелем был прот. Всеволод Шпиллер. Особым событием для всей семьи стал тайный постриг Веры Александровны, совершенный в 1982 году в Москве митрополитом Антонием.

Ирина Георгиевна никогда не скрывала, что она верующая и ходит в храм, хотя в те годы это грозило увольнением с работы. Студенты училища звали ее "православный педагог", а верующие ученики хорошо знали, что всегда могут найти у нее поддержку. Ирине Георгиевне, при ее удивительной искренности и непосредственности, так плохо сочетавшимися со многими сторонами советской действительности, было трудно понять, почему при случайной встрече в храме знакомый педагог не здоровается и делает вид, что ее не замечает. А ведь в те годы это было нормой поведения!

Частые посещения храма Ириной Георгиевной не могли оставаться незамеченными. На нее было написано множество доносов, но неприятности обходили ее стороной. Лишь однажды Ирину Георгиевну вызвали в КГБ. Она рассказывала, что очень боялась идти, поэтому взяла с собой маленькую икону преп. Серафима и всю дорогу молилась. Неожиданно около перекрестка к ней подошла незнакомая старушка и сказала: "Не волнуйся, все будет хорошо". У Ирины Георгиевны стало легко на душе. Оглянувшись, она никого около себя не увидела. Допрос прошел благополучно и без каких-либо последствий, как и предсказывала женщина.

На даче В.А. Калинина (слева направо: Херман Сеспедес, И.Г. Рещикова, Поплия Латифи, В.А. Калинин)
На даче В.А. Калинина (слева направо: Херман Сеспедес, И.Г. Рещикова, Поплия Латифи, В.А. Калинин)
Пасхальная седмица1989 г.  Николо-Кузнецкий храм. Первая Литургия с участием детского хора. Регент Т.И. Королева. Справа – И.Г. Рещикова.
Пасхальная седмица1989 г. Николо-Кузнецкий храм. Первая Литургия с участием детского хора. Регент Т.И. Королева. Справа – И.Г. Рещикова.
С учениками у Ирины Георгиевна были особые отношения. Они в ней чувствовали родного человека, с которым продолжали общение и после окончания обучения; некоторые приглашали ее в крестные своих детей. Ученики хорошо помнят ее дом, двери которого были открыты для них. Ирина Георгиевна была превосходным педагогом с тонким и строгим вкусом. Она обучала необходимой дирижерской технике, и в то же время внимательно следила за тем, чтобы у каждого ученика сохранялась его индивидуальность. Поэтому ее студентов всегда можно было узнать среди других учащихся: они выделялись на общем фоне “лица необщим выраженьем”.

У истоков певческого факультета. С конца 80-х годов началось тесное общение Ирины Георгиевны с паствой о. Владимира Воробьева. Это было время становления приходского хора. По просьбе о. Владимира Ирина Георгиевна приходила на спевки, которые в то время проводились по домам. Ее замечания бывали очень точны, немногословны. Они имели огромное значение для профессионального роста молодых регентов и клироса в целом, так как Ирина Георгиевна прекрасно знала не только академическое пение, но и церковный обиход. Поражала та крайняя деликатность и уважение, которые она проявляла по отношению ко всем участникам хора. Ирина Георгиевна также участвовала в создании детского церковного хора, которым руководила Татьяна Ивановна Королева.

Когда в 1992 году открылся Православный Свято-Тихоновский богословский институт, получилось совершенно естественно, что Ирина Георгиевна стала преподавать на факультете Церковного пения. Именно она была автором первой программы по дирижированию; многие из ее учеников стали впоследствии ведущими преподавателями факультета.

Вера Александровна (монахиня Магдалина) и Ирина Георгиевна Рещиковы
Вера Александровна (монахиня Магдалина) и Ирина Георгиевна Рещиковы
Неожиданная кончина Ирины Георгиевна 24 марта 1996 года стала большим потрясением для всех знавших ее. Отпевали ее в Николо-Кузнецком храме. Церковь была полна: проститься пришли многие священники, ученики, коллеги, прихожане. Похоронена Ирина Георгиевна на Немецком (Введенском) кладбище рядом с родителями матери. Монахиня Магдалина (В.А. Рещикова) отошла ко Господу в 2002г. в возрасте ста лет. Ее сотый день рождения пришелся на Пасху день Светлого Христова Воскресения.

Об Ирине Георгиевне Рещиковой, стоявшей у истоков образования факультета церковного пения Свято-Тихоновского университета, рассказывает А.А. Гвоздецкий, старший преподаватель СПбГУКИ, регент храма Казанской иконы Божией Матери в Вырице (г. Санкт-Петербург).

Когда вспоминаешь дорогого и близкого человека, в первую очередь является осознание самого важного, что было открыто Господом через него. Вспоминая Ирину Георгиевну, я чувствую, что самое главное в ней – евангельская, жертвенная любовь к ближнему. А ближним для Ирины Георгиевны был тот человек, который оказывался рядом с ней и нуждался в ее помощи…

Я поступил в Гнесинское училище в 1982 году. Наверно, не все из числа нынешней молодежи хорошо представляют себе тот период и его атмосферу. Атеизм был, конечно, не столь воинствующий, как в первые советские годы или в годы хрущевских гонений на Церковь. Тем не менее, он был официальной идеологией государственной машины, которая тогда была очень сильной. Христиане того времени должны были жить исповеднически и свою веру они должны были гораздо более, чем сейчас, утверждать своей жизнью, своей любовью. Простое проявление веры могло стоить человеку его работы, карьеры, благополучия. Большинство людей, окружавших верующего, смотрели на его веру как на нечто ненормальное, патологическое и почему-то опасное. Сколько же простоты и мудрости, терпения и любви должны были проявить православные в то время!

Пасхальная седмица1989 г.  Николо-Кузнецкий храм. Первая Литургия с участием детского хора. Регент Т.И. Королева. Справа – И.Г. Рещикова.
Пасхальная седмица1989 г. Николо-Кузнецкий храм. Первая Литургия с участием детского хора. Регент Т.И. Королева. Справа – И.Г. Рещикова.
Я попал в класс дирижирования Ирины Георгиевны. И, прежде чем рассказать о ее прекрасных музыкальных уроках, мне хочется поведать о других уроках, которые все мы, ее ученики, получали у нашей дорогой учительницы.

Общение с нами Ирина Георгиевна не ограничивала встречами в классе. Сейчас мне даже трудно сказать, где она чаще видела своих питомцев, в училище или вне него: в своей квартире, которая была открыта для любого из нас и где мы могли жить сколько было нужно, в общежитии, куда Ирина Георгиевна спешила, чтоб поставить горчичники и принести дефицитное лекарство заболевшему студенту. А может, главные наши встречи проходили в храме, куда все, кажется, ее студенты раньше или позже приходили молитвами своего педагога?

…В комнате Ирины Георгиевны висел дивный образ Святителя Николая. Всякий раз, когда заходил к ней, я, тогда совершенно далекий от веры юноша, воспитанный советской идеологией, всматривался в прекрасные черты иконы… и дальше не проявлял к вере никакого интереса. Моя учительница была настолько мудра, тактична, любвеобильна, что никогда впрямую не говорила ничего о том, что составляло смысл ее жизни, пока я сам не начал спрашивать ее об этом. Но сам способ ее мышления, так разительно отличавшийся от всего советского, что окружало тогда со всех сторон, сам образ ее восприятия мира заставлял задумываться о многом и пробиваться сквозь пелену сложившихся примитивных стереотипов. Помню, как я был поражен, когда, принеся в день 8 марта просто обязательную тогда «женскую» веточку мимозы, услышал: «Алешечка, пожалуйста, никогда больше этого не делай. Неужели я похожа на женщину, которую можно поздравить с 8 марта?»

Обширная библиотека Ирины Георгиевны была открыта для всех нас. В те годы действовала очень жесткая цензура, практически невозможно было найти книг духовного, религиозно-философского, да и просто правдивого патриотического содержания. Библия и многие книги, которые помогли приблизиться к Богу, прийти в храм, были прочитаны мной у Ирины Георгиевны. Многие из этих книг она дарила нам. Как много я вынес из этого чтения! Мои впечатления, эмоции, мысли требовали порой разъяснения, и мы подолгу беседовали с Ириной Георгиевной. И вот настал момент, когда на мой вопрос: "Что же мне делать?" - моя учительница сказала: "Наверное, тебе уже надо креститься". И в Страстную Субботу, совпавшую в тот год с ее именинами, Ирина Георгиевна, причастившись, везет меня в Отрадное, где я и сподобился благодати святого Крещения. А на первые мои именины я получил в подарок от нее маленький, но такой прекрасный, писанный на дереве по всем канонам иконописи образ своего небесного покровителя, Святителя Московского Алексия.

На даче В.А. Калинина (слева направо: Херман Сеспедес, И.Г. Рещикова, Поплия Латифи, В.А. Калинин)
На даче В.А. Калинина (слева направо: Херман Сеспедес, И.Г. Рещикова, Поплия Латифи, В.А. Калинин)
По прошествии времени в глаза бросается одна закономерность: многие, очень многие ученики Ирины Георгиевны оказались в храме, пришли к Церкви. И это во многом благодаря ей, ее скромному подвижничеству и ее примеру. Ничего не было у Ирины Георгиевны показного, вычурного, неестественного. Ее христианская жизнь проявлялась столь просто, что, казалось, по-другому и быть-то не может… Вспоминаю один эпизод, за который мне и сейчас, по прошествии столь долгого времени, стыдно. С неофитским неразумием спросил я мою учительницу, почему она не оставляет работу в училище и не посвящает всю свою жизнь храму, не становится регентом. Ответом мне были слова об ее, Ирины Георгиевны, слабости и боязни…

Педагог Ирина Георгиевна была просто замечательный. Ее методы работы в классе дирижирования были, на мой взгляд, безупречны. Продвигаясь от простого к сложному, работая над мельчайшей мануальной техникой, Ирина Георгиевна никогда не позволяла себе делать это на малоинтересном музыкальном материале. Получалось то идеальное, труднодостижимое единство техники и эмоции, для раскрытия которой, собственно, и нужна эта самая техника. И никаких штампов, шаблонов при работе с совершенно разными учениками! Ее трудолюбие на уроках было достойным удивления. Поскольку Ирина Георгиевна была невысокого роста, она часто просила ученика сойти с подставки на пол, сама же становилась на подставку и подолгу отрабатывала с ним тот или иной прием. Все учившиеся в классе Ирины Георгиевны обладали хорошей дирижерской техникой, но все были неповторимы, индивидуальны. Ученики ее класса выделялись и при работе с учебным хором: видимо, не могло не сказаться общение с таким высококультурным человеком.

Чуткость и тактичность органично сочетались в ней с высокой требовательностью. И подумать нельзя было о том, чтобы прийти на урок дирижирования без должной подготовки. При этом строгость была всегда облечена в корректную форму, которая нисколько не затрагивала то самолюбие, которым многие страдают в юности. И требовательность эта не была непомерной, никогда не ставились невыполнимые на данном этапе задачи.

Ирина Георгиевна замечала в своих учениках такие детали, которые невозможно заметить, не отдавая всю свою душу, всю свою любовь. Мы действительно были любимы нашей учительницей, оберегаемы ею со всех сторон, и как же мало мы понимали и ценили это! В поле зрения Ирины Георгиевны были не только наши успехи в классе дирижирования. Она следила за всем нашим развитием, не скрывала радости, когда мы достигали каких-то скромных результатов в курсе общего фортепиано, чтения партитур, теоретических предметов. Ее рассказы об общении с выдающимися личностями были тоже очень важны для нашего становления, и не только профессионального. А круг общения Ирины Георгиевны был прекрасен: это и покойный ныне митрополит Сурожский Антоний (Блюм), и ее учитель, выдающийся отечественный хоровой дирижер Клавдий Борисович Птица, и пианистка Мария Вениаминовна Юдина…

Спустя многие годы начинаешь по-настоящему отдавать себе отчет в том, что общение с нашей дорогой учительницей – великий дар Божий, данный нам, как и все благодеяния Господни, незаслуженно. Вечная память приснопоминаемой рабе Божией Ирине!