Впервые в рамках работы осенней сессии XIX богословской конференции ПСТГУ кафедрой библеистики было организовано три заседания: два секционных и пленарное. Работа секции 11 октября (утреннее и вечернее заседания) вызвала большой интерес и собрала обширную аудиторию в конференц-зале ПСТГУ. Многие участвовали в оживленной дискуссии, что свидетельствовало об актуальности избранной темы, общей для всех заседаний. 
  Для рассмотрения были предложены проблемы адекватности перевода и толкования Священного Писания и обсуждение вопроса о влиянии богословских идей на содержание перевода. Предлагалось проанализировать, как язык самого перевода влиял на формирование богословских идей. 
  Вниманию посетителей сайта кафедры библеистики представляются аннотации докладов библейской секции прошедшей конференции. Там, где это возможно, аннотации сопровождаются текстами докладов.

• Доклад профессора Э. Това (Иерусалимский университет, Израиль) на пленарном заседании "Перевод и интерпретация: библейский аспект":

  Доклад профессора Иерусалимского университета Эмануэла Това был посвящен теме "Иудейские и христианские аспекты Септуагинты". Профессор Тов подчеркнул большое значение Септуагинты для библейской текстологии. В то же время он отметил сложное отношение к Септуагинте в иудейской среде после начала ее использования христианами. В докладе речь шла также о большом влиянии Септуагинты на Новый Завет на разных уровнях: в языке, терминологии и богословии. Был отмечен тот интересный факт, что многие цитаты из Септуагинты в Новом Завете были взяты не из той редакции Септуагинты, которая используется сейчас ("старогреческая" редакция), а из так называемой "ранней иудейской" редакции. Профессор Тов остановился также на проблеме христианских изменений в Септуагинте. В заключительной части доклада говорилось о большой важности Септуагинты и ее богодухновенном статусе в древней христианской Церкви.

  Текст доклада: "Иудейские и христианские аспекты Септуагинты"

• Доклад профессора Ю. Алрика (Университет Нотр-Дам, США) на пленарном заседании "Перевод и интерпретация: библейский аспект" был посвящён теме "Рукописи Мёртвого моря и перевод Книги Пророка Исайи в Септуагинте":

Выступление доктора Юджина Алрика, профессора богословия университета Нотр Дам (Пенсильвания, США), является интересным поскольку автор является всемирно признанным специалистом в области исследования текстов Священного Писания Ветхого Завета и Рукописей Мертвого моря, одним из ведущих септуагинталистов мира. Свой доклад он посвящает такой важной теме как поиск путей преодоления некоторых сложностей в понимании различных традиций текстов Библии на греческом и еврейском языках. В поле его зрения и многоэтапное становление библейских книг в их историческом развитии, роль рукописей Мертвого моря в пересмотре общепризнанных дотоле взглядов на тексты Библии и расширении представлений ученых об их истории; особое внимание автор уделяет первоначальному переводу книг Библии на древнегреческий язык, сделанному непосредственно с еврейского оригинала (т.н. старогреческому переводу - Old Greek), выявляя различные стадии становления и развития греческого текста, от создания первоначального перевода до тех форм, которые мы имеем сегодня. Тезисы своего доклада автор иллюстрирует на примере старогреческого перевода книги пророка Исайи. Данное выступление ярко показывает вариативность форм библейского текста, их множественность и разноликость, выявляя значимость и ценность самых разных традиций, включая и те, которые могли лежать в основе Септуагинты.

Текст доклада: "Рукописи Мёртвого моря и перевод Книги Пророка Исайи в Септуагинте" 

• Доклад профессора Е. М. Верещагина (ИРЯ РАН, Москва) был третьим докладом пленарного заседания. Профессор Верещагин обратил внимание слушателей на фрагмент из Остромирова евангелия, а именно (Мф 27:33-54). Этот фрагмент встречается также в составном евангелии (Мф 27:1-38, Лк 23: 39-43, Мф 27:39-54, Ин 19:31-37, Мф 27:55-61), читаемом на вечерне Великого Пятка. В этом отрывке, в частности, идет речь о том, что "завеса в храме раздралась" (Мф 27:51). И здесь в рукописи именование разорванной храмовой завесы (Мф 27:51а) имеет загадочный конечный формант: не катапетазма (ед. числа), а катапетазмата (мн. числа). Автор задался вопросом, почему же единственно только в данном славянском памятнике дважды (причем не в повторе, а в разных текстах) дана "странная" форма катапетазмата? Едва ли форма мн.числа встретилась первопереводчику в греческом оригинале, поскольку в известном к настоящему времени корпусе греческих рукописей ее нет. Автор видит здесь косвенное подтверждение того, что автор редакции перевода, зафиксированной в Остромировом евангелии, знал о наличии в Храме двойной внутренней завесы. Во всяком случае, для Храма три завесы устанавливаются бесспорно, а относительно четвертой возможна дискуссия. Не решенную проблему представляет возможное присутствие под именем третьей завесы на деле двух завес - наружной и внутренней. Иначе говоря, третья завеса, как устанавливается с большой степенью уверенности, была двойной. В таком случае завес в Храме общим числом было четыре. По предположению докладчика именно св. Кирилл, хорошо знавший иудейские реалии, ввел греческую форму мн.числа катапетазмата, возможно, для того чтобы подчеркнуть разрыв не только третьей завесы перед Святым-святых, но и перед Святилищем. Так как разрыв завесы свидетельствует о существенном изменении в домостроительстве искупления человеческого рода посредством вмешательства истинного первосвященника - Христа, открывшего вход через завесу на небо (Евр 10:19-20).

  Текст доклада: Кирилло-Мефодиевские переводы Свщ.Писания в аспекте личностного богословского выбора

• Гостевая лекция профессора Э. Това (Иерусалимский университет, Израиль):

  Гостевая лекция профессора Эмануэла Това, состоявшаяся 14 октября 2008 года, была посвящена рукописям Мёртвого моря и носила, скорее, вводный характер. Профессор Тов напомнил слушателям о находках, сделанных учёными между 1947 и 1956 годами поблизости побережья Мертвого моря в окрестностях местности Кумран. В поле доклада попали такие темы как происхождение рукописей Мёртвого моря, их состав, а также некоторые текстологические проблемы, связанные с рукописями. Рассказ профессора Това сопровождался демонстрацией фрагментов рукописей, найденных в Кумране, что дало слушателям возможность наглядно представить, как осуществлялся трудоёмкий процесс по их восстановлению и публикации, проекта, главным редактором  являлся Э. Тов.

Краткие аннотации к докладам секций

• Доклад П. Гарути (Папский университет св. Фомы Аквинского, Рим, Италия) " 'Свобода" автора Послания к евреям в цитировании Священного Писания для святоотеческой экзегезы":

  Выступление Паоло Гарути посвящено проблеме использования в Послании к Евреям Ветхого Завета в переводе LXX. Обозрев проблемы, связанные с обстоятельствами возникновения этого послания, исследователь приходит к выводу, что оно является творением определенной школы, отражающим разные этапы ее развития. Особенности прочтения этой школой Ветхого Завета демонстрируются на примере "герменевтической программы" Послания, заключенной в его первом стихе, ссылок на события ветхозаветной истории, оформления цитат, использования в богословской аргументации значений отдельных слов, проявляющихся только в греческом тексте Ветхого Завета, "эсхатологического гипербуквализма" Послания и его "ошибок" в цитировании.

  Текст доклада: "Послание к Евреям и Ветхий Завет: интертекстуальность и буквализм"
• Е. В. Барский (ПСТГУ) сделал сообщение о сирийском переводе 4-й Книги Эзры (название 4 Ezra, принятое в западной традиции (включая Вульгату) и научном обиходе, соответствует главам 3–14 неканонической библейской 3-й книги Ездры). Большинство исследователей книги полагают, что первоначально 4-я Книга Эзры была написана на древнееврейском языке, хотя до настоящего времени не дошло ни одного фрагмента исходного текста и отсутствуют следы его использования во внебиблейской иудейской литературе. Существовавший, по-видимому, древний перевод на греческий сохранился лишь в цитатах в других произведениях. Основным текстом 4-й книги Эзры, использовавшимся в переводах на европейские языки, стал вторичный латинский перевод Вульгаты, сделанный, по-видимому, с греческой версии. Ввиду этого, для текстологии книги важную роль играют другие сохранившиеся древние переводы и, в частности, сирийский перевод, автор которого также пользовался, по-видимому, греческим текстом книги . Докладчик продемонстрировал примеры своего анализа сирийского текста и его подробное сравнение с текстом Вульгаты. В конце были сформулированы важные выводы о происхождении русского синодального перевода книги.
• А.В. Вдовиченко (ПСТГУ) сделал доклад об эксплицитном подлежащем в тексте Еврейской Библии и Септуагинте. На основании наблюдений над эксплицитным подлежащим в древнееврейском тексте Библии, последователями текстлингвистической грамматики В.Шнайдера был сделан вывод о том, что одной из функций данного синтаксического элемента является маркирование нового тематического единства (параграфа, истории и др.) в структуре текста. В докладе были сопоставлены масоретская редакция текста (Лев. 8:1-36) с версией Септуагинты для выяснения спорных вопросов. Дело в том, что в данном отрывке имеется несколько случаев расхождений в употреблении эксплицитных подлежащих между древнееврейским текстом, где оно может отсутствовать, и греческим, где оно наличествует. Согласно логике, выводимой из тех случаев, где эксплицитное подлежащее присутствует и в Масоретском тексте, и в тексте Септуагинты, т.е. согласно логике, следующей из бесспорных случаев (данная закономерность употребления эксплицитных подлежащих подмечена текстлингвистическим методом Шнайдера и его последователями), текст Септуагинты дает более правильные эксплицитные подлежащие в спорных случаях. В итоге автор выдвинул тезис о том, что в Септуагинте сохранен более близкий к тексту древнееврейского Vorlage порядок синтаксических элементов (эксплицитных подлежащих).
• А. С. Десницкий (Институт перевода Библии, Москва) предложил доклад на тему "Вольности Септуагинты: поэтика или богословие?". По словам докладчика в современных исследованиях Септуагинты особое внимание уделяется случаям, когда переводчики отходили от строго дословной передачи еврейского оригинала и позволяли себе определенные вольности. Подобные вольности позволяют ученым судить о целях, задачах и методах переводчиков. В основном рассматриваются три основные группы сознательных исправлений. Первая группа: исправления по религиозным причинам. Корректируются пассажи, расходящиеся с религиозной практикой иудаизма того времени, или отражающие домонотеистические религиозные и мифологические представления. Текст приводится в соответствие с греческой философской терминологией. Вторая группа: исправления по политическим причинам. Смягчаются слишком откровенные призывы к освобождению от чужеземного гнета и прочие пассажи, способные вызвать неодобрение правящего режима. Третья группа: исправления в угоду вкусам и предубеждениям аудитории. Одно и то же слово, один и тот же образ могут иметь положительные или нейтральные коннотации в одной культуре и резко отрицательные - в другой.
    Но в качестве еще одной причины, принуждавшей переводчиков находить нестандартные решения, можно назвать само строение оригинального текста, то, что в широком смысле слова называется поэтикой. На эту тему начинают выходить серьезные исследования. В основном они касаются двух трудных областей: перевод древнееврейских метафор и отражение параллелизма древнееврейского текста в греческом переводе. Обычно создатели Септуагинты передавали образную речь оригинала дословно, но иногда организовывали греческий текст перевода по принципам, сходным с принципами строения оригинального текста, пользуясь при этом немалой свободой перевода. Об этой стороне переводческого процесса речь зашла только в самое последнее время. Видимо, речь идет о факторах, которые нелегко выделить "в чистом виде". Переводчик мог иметь десятки оснований перевести то или иное еврейское слово тем или иным греческим, и стремление к внешнему сходству могло быть всего лишь одним из факторов, влияющим на выбор, иногда самым существенным, иногда - дополнительным. Докладчик предложил больше обращать внимания именно на эти факторы, которыми до сих пор специалисты по Септуагинте практически пренебрегали.
• С. Л. Рузер (Иерусалимский университет) предложил вниманию слушателей сообщение "Дилеммы переводчиков старосирийских Евангелий: между греческим оригиналом и сирийской версией Ветхого Завета (Пешиттой)". Христианские общины, в которых создавались ранние переводы евангелий с греческого на сирийский (старосирийские Евангелия, ССЕ), пользовались Пешиттой - каноническим для них сирийским текстом Ветхого завета. В этой связи представляет интерес переводческая стратегия ССЕ в том, что касается встречающегося в евангелиях библейского (ветхозаветного) материала - как цитат, так и аллюзий. В центре сообщения пиведено несколько примеров, где евангельская (греческая) версия цитаты расходится либо с версией Пешитты, либо с религиозными установками переводчиков. Доминирующей стратегией здесь является "коррекция" цитат в соответствие с Пешиттой, однако не менее показательными являются и случаи, в которых переводчики такой коррекции избегают. Выявленные особенности, судя по всему, характеризуют самих переводчиков и не могут быть объяснены влиянием Диатессарона - имевшей тогда хождение в сирийской Церкви гармонии четвероевангелия Татиана. Они могут указывать на раннее время создания ССЕ, когда канонический статус новозаветных текстов еще не закрепился.
• А. К. Лявданский, (РГГУ, Москва) рассказал о своем исследовании дискурсивных слов в Септуагинте. В фокусе данного исследования - передача по-гречески древнееврейских слов и выражений коннекторного типа. В частности речь шла о том, как в Септуагинте передано древнееврейское (we)'atta и связанная с ним частица na. Предварительное исследование эквивалентов (we)'atta на материале греческого перевода Пятикнижия показывает, что эквиваленты данного выражения достаточно вариативны. Древние переводчики Библии при переводе частиц и других неизменяемых слов нередко прибегают к стандартизованным эквивалентам. Однако мы видим, что во многих случаях переводчики LXX выходят за пределы калькирования и делают выбор, руководствуясь какими-то другими принципами. В докладе были рассмотрены дискурсивные функции данных выражений как в Септуагинте, так и в других греческих текстах эллинистического периода.
• М. А. Скобелев ( ПСТГУ) сделал сообщение о значении переводов Акилы, Симмаха и Феодотиона для церковной экзегезы. Всякий экзегет, обосновывая свое понимание Священного Писания, имеет в виду конкретный вариант библейского текста: еврейский, греческий, латинский, сирийский и другие. Общераспространенное мнение относительно христианской экзегезы Ветхого Завета, что таким текстом для большинства толкователей на Востоке был перевод LXX толковников, а на Западе - Вульгата. Значительно реже использовались сирийский и еврейский тексты. Из творений Оригена, блаженного Иеронима и блаженного Феодорита становится очевидно наличие еще трех греческих версий ветхозаветных книг: Акилы, Симмаха, Феодотиона. Перечисленные переводы появились уже в новозаветное время и некоторые Отцы Церкви - святой Иустин мученик, святой Ириней Лионский - отмечали их антихристианскую направленность. Однако труды Оригена, блаженного Иеронима и баженного Феодрорита свидетельствуют о востребованности указанных греческих переводов для разъяснения трудных мест Писания. В докладе рассмотрена историю создания указанных греческих версий Священного Писания, их особенности и расхождения с переводом LXX. Целью исследования является определение места анализируемых греческих переводов в истории христианской экзегезы.
• Протоиерей Алексий Сидоренко (проректор ТПДС (Тобольской Православной духовной Семинарии), заведующий кафедрой богословия ТПДС) разобрал вопросы перевода и интерпретации Священного Писания в переписке блаженного Августина с блаженным Иеронимом. Непереведенная на русский язык переписка блаженного Августина и блаженного Иеронима, касающаяся предпринятого последним нового перевода Библии на латинский язык, представляет собой важный этап в осмыслении принципов отношения к тексту Священного Писания и его интерпретации в Западной Церкви. В докладе были очерчены принципиальные исходные мотивы для отчетливой позиции того и другого отца Церкви в этом вопросе.

• И. А. Фридман (ПСТГУ) рассказал об амхарском перевод Священного Писания, об особенностях его синтаксиса и их влиянии на структурирование библейского текста. Священное Писание переводилось на амхарский язык (государственный язык современной Эфиопии) неоднократно, причем первые переводы (отдельных псалмов) были выполнены еще европейскими миссионерами-иезуитами в XVI в. Самая яркая особенность грамматического строя амхарского языка, роднящая его с большинством эфиосемитских и резко отличающая от азиатских (классических) семитских языков - это жестко левоветвящийся характер синтаксической структуры предложения. Понятие левого ветвления предполагает особый характер взаимного расположения слов в предложении (порядка слов), при котором все зависимые члены смысловых групп-синтагм располагаются перед главными (вершинными) словами этих синтагм. Частные, но важные следствия из этого общего правила: 1) глагол-сказуемое практически всегда помещается в абсолютном конце предложения; 2) определение (как согласованное, так и несогласованное) располагается перед своим определяемым; 3) придаточное предложение любого типа всегда расположено перед своим главным предложением. Данный тип синтаксической структуры резко отличен от синтаксиса большинства классических семитских языков (иврита, арамейских, арабского и т. д.), для которых характерно противоположное, правое направление ветвления "дерева зависимостей" в предложении. Это обстоятельство, разумеется, не могло не сказаться самым существенным образом на способах передачи поэтики оригинального текста Писания средствами амхарского языка. В докладе рассмотрены вопросы, непосредственно затрагивающие проблематику взаимоотношения и взаимного соответствия между синтаксической структурой языка, с одной стороны, и эмоциональным воздействием текста на этом языке на читателя, с другой.