Индивидуальный подбор
образовательных программ:

  • +7 (963) 787-04-50
  • +7 (915) 008-68-19
  • +7 (903) 227-74-15
 
О факультете
Программа "Теология"
Основы православного богословия и культуры
Отдельные курсы
Программы церковной специализации
Поступающим на обучение
Выпускникам
Научная работа факультета
Расписание занятий
Контакты
Вопросы и ответы
 

Новости ФДО


Интервью со старшим преподавателем кафедры теологии ФДО Еленой Николаевной Никулиной

Елена Николаевна Никулина – кандидат педагогических наук, создатель курсов «Богослужебный Устав и гимнография», «Агиология», «Святоотеческое учение о воспитании», которые она преподает в рамках программы профессиональной подготовки «Теология», а также в качестве отдельных краткосрочных курсов повышения квалификации. По нашей просьбе Елена Николаевна рассказал о своем опыте преподавания, дисциплинах и кандидатской диссертации по святоотеческой педагогике.

Елена Николаевна, как Вы попали в ПСТГУ?

- В Свято-Тихоновский Университет (тогда еще Богословский Институт) я пришла в 1996 году – на втором году сознательной церковной жизни мой духовник, протоиерей Андрей Михайлов, благословил меня идти учиться сюда. Я не знала, зачем мне это нужно, мне говорили – для чего столько сил тратить? Но духовник говорил «учись» и даже «будешь преподавать». Это казалось совершенно невероятным, но, тем не менее, получилось именно так: сразу после окончания института, в 2004 году, я начала работать на том самом факультете дополнительного образования, где и работаю до сих пор. Мое первое образование, связанное с компьютерной техникой, видимо, послужило причиной того, что меня сюда пригласили: дистанционное обучение было в стадии становления, и требовались люди, имеющие богословское образование и при этом технические навыки. Вот моя первая специальность и помогла мне освоить дистанционную форму преподавания.

Когда появился опыт дистанционного преподавания, отец Геннадий Егоров, бывший тогда деканом ФДО, предложил мне работать и на вечернем отделении. И мой любимый предмет «Богослужебный устав и гимнография» тоже был рожден в дистанционном формате, а оттуда «переехал» в вечернюю форму. Этот путь очень правильный: именно дистанционная форма преподавания помогает структурировать материал, выработать адекватную систему заданий и провести по всему курсу очень четкие понятийные линии. Просто читать лекции легче, для этого достаточно хорошо знать свой предмет и уметь о нем рассказать в аудитории. А дистанционное преподавание требует еще и тщательной методической проработки каждой темы: нужно дать к ссылки на определенные источники, разделы учебников, привязать к этим материалам систему заданий и контроля. Дистанционное обучение приучает к методической дисциплине, что потом помогает преподавателю в очных занятиях.

О курсе «Богослужебный устав и гимнография»

Вы начали преподавать «Богослужебный устав и гимнографию», потому что Вам самой этот курс нравился в процессе учебы?

- Да, он мне очень нравился. Меня вдохновили лекции Марии Сергеевны Красовицкой. В этих лекциях высокий уровень фактического материал и при этом чувствуется, что автор любит православное богослужение и живет им. Знания, которые лежат в основе данного курса, на мой взгляд, необходимы любому православному христианину, и, когда я училась, мне очень хотелось, чтобы эти знания стали достоянием огромного числа людей. Видимо, Бог услышал мое сердечное желание – сначала этот предмет я преподавала в воскресной школе для детей и взрослых, а потом он вписался в программу ФДО. Причем из сухого уставного курс стал катехизаторским, общеобразовательным. Мы до минимума сократили изучение уставных правил, зато появилось прослушивание песнопений, разбор богословского и нравственного содержания богослужебных текстов, рассказы об истории церковного пения и разных певческих традициях. Насколько я знаю, такого подхода нет ни на одном из курсов литургики: обычно на очень серьезном уровне дается именно Устав, правила. Но когда я начала вести курс Устава на ФДО, стало понятно: людям, которые к нам пришли, на таком уровне богослужение изучать нельзя, пропадет интерес к нему и желание учиться. А нам нужно было не столько наполнить память слушателей бесчисленными уставными правилами, сколько помочь взрослым образованным людям, выросшим вне Церкви, войти в богослужебную традицию Православия и полюбить ее. Поэтому нашими совместными усилиями с отцом Геннадием Егоровым и Юлией Владимировной Серебряковой (она тогда была заместителем декана) предмет преобразился.

Курс рассчитан скорее на прихожан, чем на людей, которым знание устава нужно для церковного служения, пения на клиросе и т. п.?

- Да, конечно, у нас ведь курс для мирян, мы священников не готовим, поэтому с чистой совестью можем опускать частные уставные детали и сосредоточиться именно на содержательной стороне богослужения, на его смысле. В этом направлении курс совершенствуется от года к году. Я подбираю все больше разнообразных мелодий, на которые исполняются церковные песнопения, исторический материал, толкования на используемые в богослужении фрагменты Священного Писания, комментарии к уставным предписаниям. Мне кажется, это интереснее, чем просто учить правила. К нам приходят люди, которые оказываются в стандартной для постсоветского времени ситуации: они начинают ходить в храм, но ничего там не понимают, попадают в непривычный, даже чуждый для себя мир. И нам надо помочь им в нем разобраться. Возникают две параллельные задачи обучения – во-первых, побудить людей просто ходить на службы, во-вторых, научить их в этих службах хоть что-то понимать. Первая задача важнее, потому что храм – место особого действия благодати Божией, преображающей человека. Человек из храма выходит не таким, каким вошел, − наверное, это многие на себе замечали. Поэтому если люди к концу курса стали регулярно посещать богослужение, это для меня большая победа, чем если они выучили уставные правила, которые очень легко забываются.

Предмет «Богослужебный устав и гимнография», как и другие ваши дисциплины, включен в программу профессиональной переподготовки «Теология», но существует и в виде отдельного курса повышения квалификации. Различается ли подход к преподаванию в рамках большой программы и на отдельном курсе?

- На отдельные курсы приходят люди неподготовленные. Мы изучаем тот же объем материала, что на программе «Теология», но при этом приходится дополнительно вести катехизаторские беседы, скажем, говорить о вероучении, которое тесным образом связано с Уставом, рассказывать про праздники, этапы церковной истории, иконы, законы духовной жизни и др. На отдельные курсы, в основном, приходят слушатели, которые не готовы серьезно учиться, но все же хотят узнать что-то о Православии. Приходят просто послушать преподавателя, чаще всего у них нет желания делать домашние задания. Обучение происходит практически только в аудитории. Правда бывает, что группа откликается на предложения сделать домашние задания и мы их потом разбираем на занятии.

Многие ли после курсов приходят на программу «Теология»?

- Да, курсы – один из подготовительных этапов для программы «Теология». Были слушатели курсов, чьи способности явно превышали общий уровень, и я их приглашала на «Теологию» – они, блестяще закончив ее, сейчас думают об аспирантуре. Например, несколько лет назад один слушатель на курсе Устава заметно отличался от всей группы, задавал серьезные вопросы, сам искал на них ответы. В прошлом году, уже заканчивая программу «Теология», он защитил прекрасный диплом по гимнографии с использованием греческих источников и сейчас доучивает греческий язык, чтобы писать диссертацию по гимнографии прп. Андрея Критского. Вот такого человека дал нам отдельный курс.

Такие люди понимают, что хотят учиться, что учебу получится совместить с работой, в учебе открывается что-то такое, чего им в принципе не хватало. Обычно, отучившись на нескольких отдельных курсах, они чувствуют, что уже не могут от нас уйти. Каждый год в начале сентября, придя на первую лекцию для слушателей «Теологии», я с радостью вижу людей, с которыми мы уже подружились на курсах.

О курсе «Агиология»

Расскажите, как появился Ваш авторский курс «Агиология»?

- Родился он по благословению отца Геннадия: я случайно упомянула, какая потрясающая сила – наши святые, что хорошо бы знание о них привести в систему и сделать отдельный курс. Отец Геннадий сказал: делайте, причем не только о русских святых, а обо всех. Такой объем информации систематизировать помогло дистанционное отделение: с первой дистанционной группой мы структурировали курс, выработали план и подобрали материалы. Потом из этих материалов родился учебник, который недавно переиздан. Конечно это лишь первый этап формирования дисциплины, хочется, чтобы она развивалась и дальше. Нужно серьезно исследовать житийные памятники – с агиологической, а не с литературоведческой точки зрения, историю канонизации разных святых, восприятие подвигов святых различных эпох и многое другое. Так что пока предмет остается первой ступенькой к серьезному изучению агиологии, как и «Устав и гимнография» – первая ступенька в литургику.

Ваш курс уже начали преподавать в других учебных заведениях?

- Да, несколько человек говорили мне, что преподают по моим материалам. Одна слушательница год назад в дипломной работе адаптировала курс агиологии для детской воскресной школы, снабдила его хорошим мультимедийным сопровождением, и с успехом его преподает. Другая слушательница отдельного курса начала преподавать агиологию на приходе, еще сама продолжая учиться. Мой однокурсник просил материалы для преподавания у себя в епархии. Это только то, что мне известно. Хорошо, что курс уже в таком виде «пошел в народ», но повторюсь: очень хочется, чтобы он развивался дальше.

Как можно сформулировать главную цель для слушателей курса агиологии?

Здесь две цели, теоретическая и практическая. Теоретическая цель – дать представление о разных чинах святых и о том, чем отличаются чины святости друг от друга. Практическая цель – показать пути к святости, доступные мирянину. Как правило, в конце курса у многих слушателей возникает вопрос, как приложить изученное к себе. Это типичная картина. Поэтому курс заканчивается темой святости мирян. Речь в ней о том, что не только юродивые, преподобные, мученики, но и обычные люди могут каким-то образом приобщиться к подвигу святых. Есть подборка святоотеческих текстов, говорящих о том, что для нас не закрыт этот путь.

Есть еще одна цель – апологетическая, потому что и у людей внешних, и у воцерковленных много вопросов, связанных с разными святыми. Только по апостолам вопросов не возникает, а вот дальше – по каждой теме. Порой непонятно, к какому чину святых человека отнести. Подвиг юродства многим непонятен. Как канонизируют у нас и у католиков, могут ли канонизировать ошибочно. Спрашивают о канонизации последнего императора, о старчестве, о монашестве. О том, почему князь Владимир очень нехорошие поступки совершал в течение жизни и стал святым, почему святым стал Андрей Боголюбский... И мне кажется, агиология позволяет хоть чуть-чуть сориентироваться в этих непростых вопросах.

Возникают ли какие-то сложности при изучении отдельных тем?

- Сейчас особых проблем не возникает, а на первых порах было сложно, когда люди пытались высокомерно судить о святых. Но я сразу предупреждаю в начале курса, что мы не судьи – кто святые, а кто мы? Мы идем за ними. Можно только ориентироваться на отзывы святых отцов, Священное Писание, литургические тексты, надежные источники и быть осторожными в оценках. После таких предупреждений прекратились нападки на святых.

Вы – автор учебных пособий по богослужебному уставу, по агиологии. Что самое сложное в работе над учебником – собрать материал, сгруппировать, уместить все в одну книгу?

- Смотря о каком учебнике речь. Если говорить о пособии «Богослужебный устав и гимнография», то материалов по литургике было много, надо было только их адаптировать для нашей аудитории. Наши слушатели – взрослые люди с высшим образованием, маловоцерковленные, которых надо было ввести в богослужебную традицию. Не напугать Уставом а побудить их полюбить богослужение и на минимальном уровне прихожанина это богослужение научиться воспринимать.

Когда создавался учебник «Агиология», было несравнимо сложнее, потому что опереться было не на что, не было аналогичного учебника-образца; была проблема со структурой, с принципом систематизации материала. В итоге решили группировать материал по ликам святых, а внутри этих разделов – систематизировать по географическому и историческому принципу.

О святоотеческой педагогике

В 2016 году Вы защитили кандидатскую диссертацию по педагогике «Антрополого-педагогические идеи в наследии свт. Феофана Затворника». Как возник интерес к этому аспекту наследия Феофана Затворника?

- Интерес к святоотеческой педагогике у меня появился, когда я еще училась в ПСТБИ на педагогическом факультете. Одна из тем курсовой работы звучала так: «Святые отцы о воспитании детей», и из всех тем она мне показалась наиболее близкой, поскольку у меня были тогда вопросы по воспитанию сына. Я тщетно искала ответы в светской педагогике и с удивлением нашла их в святоотеческих текстах. Тогда я сделала подборку святоотеческих цитат и из нее родился мой диплом «Святые отцы о воспитании благочестия у детей». Из этой темы потом возникла идея диссертации, но первоначально в ней предполагалось сравнение К.Д.Ушинского с Феофаном Затворником. А на Ученом Совете был промыслительный момент: солидные ученые горячо спорили, нужна ли такая тема или нет, а я стояла и молилась Преподобному Сергию. И вдруг один из крупных современных антропологов Михаил Абрамович Лукацкий сказал: «Пусть она напишет по антропологии Феофана, этого никто не знает». Он, видимо, единственный на Ученом Совете вообще знал имя Феофана Затворника, знал, что у него есть серьезная антропологическая модель и по этой теме есть что писать. И мне утвердили тему диссертации «Антрополого-педагогические воззрения Феофана Затворника» – ту самую, которая недавно была защищена.

Защита прошла благополучно?

- Сначала было сложно, потому что я не знала методологии научной работы. Поэтому, когда я в первый раз представила свою диссертацию на обсуждение в лаборатории истории педагогики и образования Института теории и истории педагогики РАО (сейчас – Институт стратегии развития образования РАО), ее развернули. И это был не столько идеологический шаг, не столько неприятие Православия как такового, сколько очень строгая, жесткая, но справедливая научная критика. А потом сотрудники лаборатории истории педагогики, не допустившие мою диссертацию к защите, особенно член-корреспондент РАО Виталий Григорьевич Безрогов и Лариса Николаевна Беленчук, помогали мне ее доработать. Меня научили методам научной работы с педагогическими текстами. Чтобы представить педагогической общественности имя нового автора, недостаточно реферативно пересказать его идеи. Нужно просмотреть его биографию на предмет формирования у него интереса к педагогике и определенного воззрения на педагогические вопросы, просмотреть терминологию автора, разобраться, под влиянием каких педагогических идей прошлого родились его воззрения и менялись ли они в течение его жизни. Еще важно каждого автора показать на фоне его времени, в контексте эпохи. В моем случае нужно было показать – того, о чем писал святитель Феофан, не писал больше никто из его церковного окружения или из его светских современников.

Феофана Затворника нужно было рассмотреть как представителя духовной педагогики, который по каким-то причинам вдруг занялся вопросами воспитания в целом, а не просто преподавания в духовных школах. Я увидела, что именно таким образом – строго научно – и нужно подавать святоотеческие идеи светской общественности. Когда я защищалась, одна среди большого коллектива настороженно относящихся к Церкви ученых, спасало меня то, что разговор шел на научном языке. Ведь светские люди порой ждут от нас какой-то агитации, проповеди, обличения в грехах, заранее напрягаются, их это раздражает.

Многие идеи святителя Феофана, для православных людей очевидные, для светских людей немыслимы: в воспитании должна преобладать не наука, а вера, оно должно быть воспитанием для вечности, для спасения... Меня спросили, как, по моему мнению, нужно подавать такие идеи? Я сказала, что исследователь должен их подавать отстраненно. При истинно научном подходе ученый не имеет права искажать точку зрения автора, даже если с ней внутренне не согласен, исследователь обязан представить весь спектр мнений рассматриваемого периода по данному вопросу. Собственно, я это и делаю: никому не навязываю точку зрения Феофана Затворника, просто говорю, что этот автор считал вот так, у него были противники и сторонники... Это воспринималось очень хорошо: оказывается, можно говорить о вопросах веры, не навязывая ее, не превращая науку в проповедь.

И, самое интересное, что именно при таком подходе наука становится проповедью. Вот в чем секрет: если я просто говорю, что есть мнение о поврежденной природе человека и на этом стоит православная педагогика, рассматриваю идеи, странные для светского педагогического мышления, но рассматриваю их отстраненно, как одну из исторических концепций, имеющих право на существование, – именно тогда эти идеи ложатся на сердце. Светские ученые с удивлением признают, что их можно применять, вообще как-то открываются внутренне этому новому знанию.

Члены диссертационного совета, в значительной степени чуждые религиозному мировоззрению, а тем более святоотеческому наследию, увидели у Феофана Затворника интересные мысли, тонкие оригинальные замечания – например, о том, что профессия человека должна быть сроднена ему. (Ребенок душой и телом должен быть сроднен со своей будущей деятельностью, и выбирать ее надо не по соображениям престижа, карьеры, а по сродненности, чтобы человек действовал в своей профессии, как в своей стихии). Несколько таких идей, вполне понятных для обычного педагога, я озвучивала на защите, и меня даже попросили написать об этом статьи в светский журнал, не касаясь подробно религиозной стороны трудов Феофана Затворника. Одна статья уже опубликована в научно-методическом журнале «Начальное образование». Его главный редактор, член-корреспондент РАО Наталья Федоровна Виноградова сказала, что хотелось бы не только обучать педагогов методикам, но и погружать их в историю педагогической мысли.

Конечно, если заниматься дальше этой темой, нужно качественно исследовать наследие других святых отцов, скажем, святителя Тихона Задонского – он был любимым святым Феофана Затворника, у него тот очень много брал. Хорошо было бы педагогические идеи святителя Тихона на серьезном научном уровне представить.

Курс повышения квалификации «Святоотеческая педагогика», который вы ведете на ФДО, тоже строится на идеях Феофана Затворника?

- Это синтез между материалами моего диплома, где были собраны идеи разных святых отцов о воспитании, и диссертацией, в которой эти знания поднялись на более серьезный уровень. Там достаточно большой антропологический блок, и ориентируюсь я на святителя Феофана, но говорю и о том, что писали Оптинские старцы, Игнатий (Брянчанинов), Филарет (Дроздов). То есть курс построен на нескольких русских святых.

О древних отцах мы говорим только на первой лекции, как об авторах, наметивших область педагогической проблематики, – цель воспитания, круг общения детей, наказания, необходимость светского образования для христианина... Обозначив круг проблем, в дальнейшем мы ориентируемся на возрастные этапы, говорим о воспитании в младенчестве, в дошкольном возрасте, в период обучения, о проблемах юности... У святителя Феофана интереснейшая характеристика юности – ни у кого больше нет такой тонкой психологической характеристики этого возраста, проблем, возникающих перед молодым человеком, и программы их решения с христианской позиции. Слава Богу, на курсе есть возможность об этом поговорить.

Взгляды святых отцов противоречат современным светским педагогическим теориям?

- Мы не можем говорить обо всех современных теориях, ведь они очень разные. В целом, конечно, святоотеческая педагогическая мысль и светская педагогика говорят на разных языках. Это видно, когда на мой курс приходят люди с педагогическим образованием, – они очень удивляются, почему их ничему этому не учили. Любая педагогическая концепция основана на определенной антропологии – сколько представлений о человеке, столько и педагогических концепций. Соответственно, есть модель христианская, согласно которой человек поврежден грехом, искуплен Спасителем, предназначен к вечной жизни. На этой модели может строиться целый ряд теорий христианского воспитания, но все они будут в едином русле. Есть модель, которая отталкивается от представлений французских просветителей – человек изначально хороший, никакой поврежденности природы нет, главное – его не испортить. Коммунистическая педагогика имела под собой антропологическую модель материализма: жизни после смерти не существует, а мы, воспитатели, перековываем человека старой формации в нового, советского человека. В педагогике сейчас сильны либеральные тенденции, в нее проникают оккультные идеи. Поэтому сложно сказать, какая она – современная педагогика. Она многообразная.

Дореволюционная светская педагогика была ближе к святоотеческому пониманию личности человека, целей воспитания? Ведь в одной из своих публикаций Вы сравнивали взгляды на понятие «личность» у Феофана Затворника и Константина Дмитриевича Ушинского?

- Это необыкновенно интересная тема. Дело в том, что светская педагогика – это не группа авторов со строго отформатированным мировоззрением. Светские педагоги XIX века были очень разными людьми. Были те, кто стоял строго на церковных позициях, и те, кто игнорировал религиозную сторону воспитания и занимался исключительно светскими вопросами. А были люди, державшиеся середины. Вот таким был и Ушинский, которого все пытаются перетянуть на свою сторону – в советское время практически создали его культ, а сейчас православные педагоги уже к себе его перетягивают. Такие педагоги как Ушинский, формально воспитанные в православной традиции (у него брат был священником и переписывался со свт.Феофаном), что-то из нее брали чисто внешне, но их педагогическое мировоззрение формировалось на базе западных философских теорий. Поэтому у них мог быть своеобразный синтез: что-то от Православия, но поверхностное, а глубинные вещи все-таки другие.

Вообще трудно определить, где проходила граница между христианской, церковной педагогикой и светской. Спектр точек зрения был очень широк, необыкновенно умные, серьезные вещи высказывали и светские педагоги. Были в XIX веке педагоги, которые общались с Оптинскими старцами, принимали участие в издательской деятельности Оптиной Пустыни, как, например, профессор Степан Петрович Шевырев, впервые возглавивший кафедру педагогики Московского университета. Он писал, что в основе педагогики обязательно должна лежать святоотеческая антропология, что нельзя воспринимать дитя, как изначально не испорченное, – оно испорчено и с этим надо работать педагогу. С ним горячо спорили люди, которые не хотели этого признавать.

В советское время эта часть истории педагогики просто игнорировалась, вот почему люди с педагогическим образованием говорят, что им на нашем курсе открывается совершенно иной мир, иной взгляд на человека и на свою профессию педагога.

На кого прежде всего ориентирован курс святоотеческой педагогики?

- Теоретически курс ориентирован на две группы – на тех, кто воспитывает своих детей или внуков, и на тех, кто воспитывает чужих детей. То есть на родителей и педагогов. Бывают, директора детских домов, завучи школ. Но, как ни странно, на этот курс каждый год приходят и люди, которые напрямую не занимаются ни тем, ни другим. Например, молодые девушки – студентки или только что закончившие вузы, у которых пока ещё нет семьи, детей. Этот курс с интересом слушали монахи и те, кто благочестиво живет в миру без семьи. Мне кажется, курс вызывает интерес, потому что он в значительной степени обращает человека на самого себя. Он частично педагогический, частично антропологический и нравоучительный, даже аскетический. Наш курс учит человека видеть свои страсти, грехи, неправильности в поведении. Как сказала одна мама на третьем или четвертом занятии: «Какие там дети, у меня самой все запущено». Вот этот интерес к самому себе, который пробуждается из вопросов о том, как нужно воспитывать детей, видимо, и является стимулом, из-за которого на курс приходят люди, не связанные с педагогикой. Просто им это интересно.

Этот курс тоже в каком-то смысле катехизаторский?

- Да, он катехизаторский, ведь мне приходится говорить об основах антропологии, о Спасении. Приходят люди, которые порой совсем ничего не знают о Церкви. Кстати, когда мы пытались на курсах в Павловской слободе вести занятия для прихожан, то первым предметом поставили именно святоотеческое учение о воспитании. Настоятель сказал, что его прихожане еще не готовы слушать ни Новый Завет, ни Ветхий Завет, ни историю Церкви, а такой вот житейский, жизненный курс подойдет.

Ведь когда людям дают общие знания о Церкви, они не всегда применяют их к себе. А тут поневоле смотришь на себя, на своих детей, и это как-то стимулирует лучше знать учение Церкви. На этом курсе выравнивается и выстраивается в рамках православного вероучения то мировоззрение, которое лежит в основе святоотеческой педагогики.

«Святоотеческая педагогика» – отдельный курс повышения квалификации, а читается ли он сейчас в рамках программы «Теология»?

- Несколько лет он входил в программу «Теологии» на заочной форме обучения. На вечернем отделении «Теологии» я в прошлом учебном году впервые вела курс «Нравственное богословие». Замысел этого курса у нас на ФДО состоит том, чтобы погрузить слушателя в труды Феофана Затворника. И когда я в качестве комментариев к его нравственному учению вспоминала его педагогические идеи, группа очень оживлялась и даже просила отдельную лекцию посвятить педагогике святителя Феофана. Стало понятно, что для слушателей этот материал любопытен и интересен. На следующий год я планирую прочитать его теологам-вечерникам в качестве спецкурса.

Учебного пособия по курсу святоотеческой педагогики нет?

- Пока нет, но я надеюсь вскоре подготовить монографию по своей диссертации, она будет называться «Человек и его воспитание в наследии святителя Феофана Затворника». Это будет именно монография, то есть научная работа, в которую мне хочется включить цитаты не только святителя Феофана, но и светских педагогов. В диссертацию они просто не поместились, а в монографию я вольна их вставить. Видимо, это будет очень толстая книжка, но надеюсь, она пригодится как справочник – очень хочется, чтобы не пропало зря все, что я нашла в старых работах и что оказалось удивительно актуальным.

Есть какие-то еще предметы или курсы, которые Вам хотелось бы преподавать?

- У меня есть мечта – сделать курс по истории педагогики, обзор всех педагогических идей, концепций, существовавших в истории человечества, но с точки зрения православного богословия.

Есть масса качественных, добротных светских учебников, но хочется посмотреть на это через призму христианства. Для этого потребуется огромный, неподъемный объем работы и, может, это никогда не получится, но я вижу, что к теме есть интерес, и именно у людей с богословским образованием. Им хочется познакомиться с педагогической мыслью, но так, чтобы она легла на их мировоззрение, на историю Церкви. Чтобы можно было разобраться: вот так люди искали Бога, такой у них был христианский идеал. Например, средневековая западная педагогика в разных своих вариантах – рыцарская, монашеская – вот так рисовала идеал стремления к Богу, существовавший в Средние века в Западной Европе. Вот педагогика гуманизма христианскими глазами – что это такое, плоха она или хороша? Ведь гуманисты себя Церкви не противопоставляли, но, тем не менее, явились предтечей многих антицерковных идей.

Наверное, так же интересно с христианской точки зрения изучать историю искусства, психологии?

- На самом деле, любую науку, говоря словами святителя Феофана Затворника, нужно разрабатывать и преподавать по началам христианским. В «Пути к спасению» он говорит о принципах преподавания и в том числе о том, что всякая наука, преподаваемая христианами, должна быть основана на началах христианских, притом православных, которые истинны. Так он предлагает преподавать историю, науки о человеке, естествознание. Есть некая база, для каждой науки своя. Для наук о человеке это христианская антропология, для наук о природе, естествознания – идея сотворения мира и понимание того, что мы изучаем уже падший мир, для исторических наук, обществознания – идея промысла Божия в истории. Любая сфера знаний должна иметь свои православные основы. Поэтому мне как человеку, чья научная специальность – история педагогики и образования, хочется и в эту сферу как-то ввести христианские начала. Не знаю, получится ли, но когда я начинаю об этом рассказывать, это вызывает живой интерес.

07 июля 2017 г.

Разместить ссылку на материал

HTML код для сайта или блога

18 ноября, в день памяти святителя Тихона, отмечается актовый день ПСТГУ. В 2017 году Университету исполняется 25 лет. Приглашаем всех желающих на праздничные богослужения в Князь-Владимирский храм в Лиховом переулке.

 

Преподаватель ФДО, доцент кафедры истории РПЦ ПСТГУ Андрей Александрович Кострюков награжден дипломом XII открытого конкурса «Просвещение через книгу» за издание «Из истории взаимоотношений Русской и Константинопольской Церквей в XX веке».

 

9 октября 2017 года, в день памяти патриарха Тихона, приглашаем всех учащихся, преподавателей и сотрудников ФДО на общеуниверситетскую литургию в Князь-Владимирском храме и молебен у мощей святителя Тихона в Донском монастыре.

 

Преподаватель ФДО А.А.Воат дал интервью региональному телеканалу после прошедшей в Салехарде конференции «Деструктивные и псевдорелигиозные организации, секты и культы: вызовы и пути решения»

 

Уважаемые абитуриенты! Закончен набор на краткосрочные богословские курсы осеннего семестра.

 

14-17 сентября 2017 года преподаватели ФДО ПСТГУ приняли участие в работе 10-й Юбилейной конференции межправославной сети центров по изучению новых религиозных движений и деструктивных культов, которая прошла в польском городе Супрасль.

 

Слушатели программы «Основы православного богословия и культуры» побывали на экскурсии в Донском монастыре, чтобы помолиться перед образом Донской иконы Божией Матери и у святых мощей Святейшего Патриарха Тихона, небесного покровителя Университета.

 

На факультете дополнительного образования ПСТГУ продолжается запись на вечерние богословские курсы для слушателей, имеющих высшее и среднее профессиональное образование.

 

Все новости...

Главная Карта сайта Задать вопрос
Православный Свято-Тихоновский Гуманитарный Университет Copyright © 2004-2015