на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Редкие, исчезающие, малоизученные…

Мария Юрьевна Десятова, заведующая кафедрой романской филологии, рассказывает о своей научной стажировке в Италии, которая была посвящена изучению литературных произведений на диалектах Сицилии. Она возражает против стереотипа, что диалект – это признак неграмотности, и призывает итальянцев беречь собственное языковое многообразие, пока еще не поздно.


Познакомиться с материалами исследований М.Ю. Десятовой можно 21 января на секции «Проблемы романской филологии» в рамках XXII Ежегодной богословской конференции ПСТГУ, где прозвучит ее доклад «Истоки сицилийской литературно-письменной традиции (XIII-XIVвв.)» (10:00, зал ученого совета ректорского корпуса).

- Расскажите о цели ваших поездок в Италию.

- Моя научная стажировка в Италии состоялась благодаря программе поддержки российских ученых Фонда Карипло, который предоставляет гранты на научную работу. По условиям конкурса нужно было провести не менее двух месяцев в Италии, заниматься научными изысканиями в одном из высших учебных или исследовательских учреждений Ломбардии. Я получила несколько рекомендательных писем, а также приглашение от профессора Джузеппе Фрассо, заведующего кафедрой итальянистики в Католическом университете Святого Сердца г. Милана, с которым мы активно сотрудничаем в учебной и научной сфере. Отчитываться же о проделанной работе я должна была в Центре им. А.Вольта, координировавшем все исследовательские проекты по этой программе и находящемся в живописном городке Комо недалеко от Милана. (на фото: Центр им. А.Вольта, г. Комо)

- Чему была посвящена ваша работа?

- Мой проект называется «Истоки сицилийской литературно-письменной традиции» и посвящен изучению текстов XIV-XV века, написанных на сицилийском – не побоюсь этого слова – языке. (Существующая традиция предписывает называть его диалектом, но после знакомства с его богатейшим древним литературным наследием это сделать очень трудно). Мне удалось просмотреть все опубликованные на данный момент памятники сицилийской письменности: около 30 крупных произведений в прозе, более 150 небольших текстов практического характера, 25 поэтических текстов (практически все сицилийские манускрипты XIV-XV вв. опубликованы усилиями Центра лингвистических и филологических сицилийских исследований (CSLFS)). Моя задача заключалась в систематизации и классификации всех этих памятников. Это тот минимум, который было реально выполнить за два месяца. Но исследование, конечно, на этом не закончится, это только начало.

- Почему вы выбрали именно эту тему?

- Это очень длинная история. Когда я училась в МГУ на первом курсе, я познакомилась с неординарной личностью, выдающимся ученым профессором Олегом Сергеевичем Широковым, который вел у нас курс «Введение в языкознание». (На фото) О.С. Широков так поразил мое воображение, что впоследствии стал моим бессменным научным руководителем на все годы учебы, а также аспирантуры. Он сумел передать мне интерес ко всему необычному, редкому, исчезающему, малоизученному, спорному. Яркими обладателеми всех этих качеств являются малые вымирающие языки с неблагополучной судьбой и неясным статусом. Широков сумел также привить мне любовь к языковому многообразию, варьированию, пестроте, которые можно наблюдать на примере диалектов и языков, лишенных единой литературной нормы. Я, надо заметить, уже была морально готова к изысканиям в этой сфере, так как, отказавшись продолжать английский, в качестве первого языка выбрала румынский, а это был весьма своеобразный шаг даже по тем социалистическим временам. Все мне вокруг говорили: «Сумасшедшая! Зачем тебе румынский?! Куда ты с ним пойдешь?!» (Румыния даже как соцстрана сулила мало хороших перспектив в плане работы). Выбор румынского – как стремление к экзотике, к новому и неизведанному, сразу смещал меня с главной дороги куда-то к нехоженым тропам, приводил к бродившим по ним одержимым и незаурядным ученым… Поэтому наша встреча не была случайной.

Но румынским дело не ограничилось. Через румынский я, благодаря Широкову, оказалась еще на более узком пути: среди тех самых «несчастливых» малых исчезающих языков, близкородственных румынскому, но все же не его диалектов. Речь идет о балкано-романских языках: арумынском, мегленорумынском и истрорумынском. Для справки: на последнем, например, говорит не более 1000 человек в двух деревнях на полуострове Истрия (Хорватия); это любопытнейший язык, сохранивший в целом романскую структуру, но при этом «впустивший» в систему инородные элементы - типичные славянские черты, превратившие его в странный язык-гибрид. Этим языкам была посвящена моя кандидатская диссертация. Но жажда познания на этом не иссякла… хотелось новой экзотики!

Я узнала, что у балкано-романских языков есть довольно много общих черт с южно-итальянскими диалектами, и было очень интересно узнать, каких именно и почему. Так я оказалась на юге Италии. Там меня поджидала весьма непростая лингвистическая ситуация и два больших сюрприза… Первый сюрприз заключался в том, что диалектами там традиционно называются не территориальные варианты итальянского языка, а не имеющие к ним никакого отношения языки – «непризнанные гении». Это идиомы, ведущие происхождение, как и итальянский, от народной латыни, но не развившие литературную традицию, не выполняющие всю полноту коммуникативных функций. Они не пользуются престижем, не имеют определенного статуса и занимают поэтому подчиненное положение по отношению к государственному языку, который обладает всеми перечисленными привилегиями. И таких языков в южной Италии (и не только в южной!) насчитывается великое множество. Вот где подлинное многообразие, языковое богатство, рай для лингвиста! Это стало вторым сюрпризом. В Италии практически каждый населенный пункт может предложить свои варианты того или иного идиома, а кроме того, весьма разнообразный репертуар языковых регистров: неостандарт, региональный итальянский, итальянизированный диалект и т.п. И самое печальное в этой ситуации то, что до этого культурно-лингвистического изобилия почти никому нет дела.

- Почему?

- «Диалекты» стереотипно видятся как атрибут необразованности, культурной отсталости и низкого социального положения. Так, когда в прошлом году я читала курс по диалектологии в Католическом университете и воспевала диалекты как символ культурного богатства Италии, кто-то из итальянских студентов спросил меня: «Как это так? На диалектах говорят сейчас малообразованные люди, не владеющие литературным итальянским языком, каким образом диалекты становятся нашим культурным достоянием? Почему вы говорите, что теряя диалекты, мы беднеем?» На это я ответила, что любой язык или диалект отражает действительность, окружающую его народ-носитель, и эта действительность может быть уникальной. Любой язык или диалект воссоздает ее неповторимый образ, предлагает свою трактовку, свое видение, и оно тоже уникально, как произведения великих мастеров живописи. Через язык мы понимаем, как, каким образом можно видеть мир. Привела пример, который на итальянцев произвел сильное впечатление: в чукотском языке 19 наименований снега! О чем это говорит? Снег – это, наверное, постоянная и одна из немногих реалий мира, в котором живет этот северный народ, который научился видеть и замечать его различные состояния, виды и типы. В языке запечатлевается та часть окружающего мира, которую чрезвычайно важно выделить, отметить… Если язык безвозвратно уходит, с ним уходит и это уникальное видение. Это все равно, что утратить картины великого художника и уже никогда не узнать, как он смотрел на мир и что он в этом мире видел. Поэтому, теряя языковое многообразие, мы теряем культурное богатство, мы беднеем. В случае с итальянскими «диалектами» мы их теряем, даже толком не изучив. (На фото: Посиделки по-сицилийски)

- Неужели в Италии никто не занимается диалектологией?

- Конечно, занимаются. В Италии блестящая школа социолингвистики и диалектологии, множество научных центров по изучению диалектов, издано колоссальное количество трудов по проблемам диалектологии, некоторую часть которых мне удалось изучить в библиотеках Милана и Флоренции. Я сейчас имею в виду отношение к диалектам в обществе в целом, не в среде специалистов, а в среде говорящих. Среднестатистическому жителю Италии мало что известно об истории диалектов, например, об истории письменной традиции на диалектах. После победы тосканского в XVI веке считается, что изучения и популяризации достойно лишь тосканское литературное наследие. Я спрашивала очень многих итальянцев, что из диалектной литературы они проходили в школе, что изучается в университетах… Оказалось, сицилийскую поэтическую школу XIII века (произведения которой дошли до нас в сильно тосканизированных версиях и поэтому не могут служить свидетельством диалектной поэзии), Францизска Ассизского (умбрский диалект, XIII в.) и в лучшем случае Гольдони (XVIII в., на венецианском). Да о чем здесь говорить… В школах ругают детей, если они вдруг начнут говорить на диалекте: он вредит освоению итальянского. В процессе работы по гранту мне удалось съездить на Сицилию. Там я поспрашивала просто случайных людей, что им известно о памятниках сицилийской письменности XIV-XV в. Реакция: «А что, таковые имеются?» Сами сицилийцы (обычные, в общей массе) ничего почти не знают о языке, на котором говорят. А ведь у Сицилии чрезвычайно богатая история, она всегда служила перекрестком многих культур: греческой, арабской, норманнской, каталанской, французской, испанской. Все эти влияния отражены в языке. А в школе ничего из этого не проходят, да и сицилийский не учат! (На фото: Древнегреческий театр в Сиракузах)

- Почему так происходит?

- Я думаю, в основном из-за стереотипного мышления, которое видит в диалекте тормоз культурного развития… Хотя может существовать и более объективная причина. Территориальное варьирование сицилийского довольно велико, единая кодифицированная норма отсутствует, и создать ее весьма трудно, поскольку непонятно, на какой именно диалект ориентироваться. Если нет единой нормы, то неясно, каким образом преподавать язык (в виде факультатива? в каждой школе свой вариант?), что требовать от учащихся. Масса проблем. Созданию же единой нормы во многом способствует наличие сложившейся письменной традиции хотя бы на каком-нибудь из диалектов. Важен уровень ее развития, какие жанры в ней представлены, какие шедевры и кем написаны. Словом, нужно знать, чей стиль и язык взять за образец.

В случае с сицилийским все очень сложно, потому что его письменная традиция распадается на множество осколков, порой никак не связанных ни во времени, ни в пространстве. Говорить о преемственности, о первенстве какого-либо диалекта, его литературном престиже пока невозможно. Литературная деятельность на сицилийском очень сильно затормозилась после XVI века. Развивалась, главным образом, народная поэзия, да и то крайне неравномерно. Во всем этом необходимо разобраться.

- А почему вы выбрали все-таки сицилийский?

- Сицилийский мне представляется наиболее важным компонентом лингвистической ситуации Южной Италии. У него сложная история, требующая изучения; его присутствие весьма ощутимо на юге Италии; его влияние испытывают другие южно-итальянские идиомы. Ну, и самое главное, среди всех этих идиомов именно сицилийский действительно обладает богатой литературной традицией, которая мало изучена.

- Какова же конечная цель вашей работы?

- Цель моей работы заключается в том, чтобы попытаться собрать все «осколки» воедино, посмотреть, получится ли какая-то цельная картина… Нужно разобраться в том, каким литературным сицилийским наследием мы располагаем, понять какими путями развивалась письменность, выявить тенденции и перспективы.

В общем, я, можно сказать, увязла на Юге; быстро разобраться там не получается: слишком широко исследовательское поле. Поэтому пришлось оставить до поры балкано-романскую зону, хотя я надеюсь к ней еще вернуться.

- Во время стажировки вы занимались только работой по гранту или посвящали время еще чему-нибудь?

- Я провела в Милане в общей сложности два месяца (с 19 сентября по 20 октября и с 19 ноября по 17 декабря), с перерывом в один месяц: нужно было и наукой заниматься и в Москве студентов не забывать и кафедру не бросать, приходилось в усиленном режиме читать курсы, наверстывая пропущенное время.

В первый месяц я практически не выходила из библиотеки. Было совершенно ясно, что времени очень мало. При этом материала нашлось очень много – неожиданно много. Боялась ничего не успеть. Моим ежедневным пристанищем стала библиотека Католического университета. Ее масштабы впечатляют. Как-то раз мне устроили экскурсию по ее фондам. Если не ошибаюсь, в ней 7 подземных уровней книгохранилищ, где собрано свыше 2 миллионов книг и 32 тысячи периодических изданий, несколько больших читальных залов, в которых, тем не менее, всегда очень сложно найти свободное место, особенно, если опоздать к открытию. Книги выдают по электронному запросу в течение 20 минут, при таких количествах книг все слажено, четко, без задержек. Несмотря на весьма внушительные фонды, далеко не все книги, которые мне требовались, я смогла найти в библиотеке Католического университета. И тогда я отправилась в Академию Делла Круска, которая располагается в старинной вилле рода Медичи посреди великолепного живописного парка на самой окраине Флоренции. Это удивительное место. Основанная в XVI веке, это настоящая колыбель итальянского языка, строгий страж его чистоты. (Ее название переводится как «Академия Отрубей» – т.е. призванная очищать «семена добрые» от «плевел», «мусора», т.е. всего некрасивого, неэстетичного, неправильного, нелитературного). Главный авторитет и ведущий научный центр по изучению истории и теории итальянского языка уже не первый год переживает не самые благополучные времена. Лишенная необходимого финансирования, Академия - увы! - стоит на пороге закрытия. И это всего лишь одно из проявлений глубокого кризиса, пронизывающего сейчас итальянское общество. (На фото: Библиотека Академии Делла Круска)

- Как вас встретили западные коллеги?

- Очень тепло. Окружили трогательной заботой, оказали сказочное гостеприимство. Я познакомилась в Милане со многими хорошими и добрыми людьми и считаю это большой удачей.

Я рада, что благодаря профессиональным связям и контактам у нас сложились и очень искренние, дружеские отношения. При таком сочетании процесс совместной работы идет гораздо эффективнее.

В последний раз я остановилась в семье одной школьной учительницы, с которой мы долгими зимними вечерами (в Италии они тоже долгие в этот период) вели беседы « за жизнь». Кончилось все тем, что Мария Грация пригласила меня к себе в школу (или точнее, в лицей), где она преподает итальянскую литературу и латинский язык, чтобы я встретилась с ее учениками-старшеклассниками и провела им своего рода профориентацию, т.е. помогла определиться с выбором профессии.

Я должна была поведать им о том, почему в далекой северной стране люди интересуются романскими языками и, в частности, итальянским, откуда берется интерес к итальянским диалектам, зачем люди становятся филологами, как романская филология соотносится с практической жизнью, куда идут работать наши русские романисты, почему в России популярен итальянский язык. На встречу (после уроков и перед праздниками!) пришло довольно много народа, как учеников, так и учителей. Внимательно слушали, задавали вопросы, был живой отклик на все, что я говорила. Спрашивали, среди прочего, о методике преподавания иностранного языка в российских школах, о Свято-Тихоновском университете, о нашем сотрудничестве с Католическим университетом.

После встречи ко мне подошли несколько итальянских девочек. Как выяснилось, они очень увлекаются русской литературой и, в особенности, Достоевским. Просили провести им какие-нибудь занятия. Не исключено, что кто-нибудь из наших студентов-итальянистов приедет к ним с лекцией о великом русском писателе (подобный опыт мы готовим с двумя школами в Мадриде). Приятно видеть такой интерес к нам и нашей культуре. И, надо заметить, это у нас взаимно.

- А как прошел второй месяц?

- Психологически намного спокойнее: точнее определились цели, в материале я начала ориентироваться лучше, волнение улеглось. Но второй заход оказался очень насыщенным в смысле событий. Так, мне посчастливилось лично познакомиться с директором Центра лингвистических и филологических сицилийских исследований (CSLFS), профессором Джованни Руффино, который пригласил меня на конференцию «История сицилийской лексики и этимологические исследования», посвященную 60-летию Центра, на которую я отправилась в г. Палермо (главный город Сицилии). (На фото: Палаццо Стери, где проходила конференция) Эта поездка стала своеобразным итогом моей работы по гранту. Представьте себе, читать с утра до ночи книги многих очень известных в Италии ученых, а потом увидеть их вживую, услышать их доклады, дискуссии, споры… Так сказать, актуализация прочитанного. А споров там хватало: этимология – наука очень коварная. Как сказал один из выступавших, «мы почти никогда не можем знать правду (в отношении происхождения слов), мы ничего не утверждаем, мы предполагаем». Эта неуверенность, впрочем, вместо взаимного признания теорий, породила острые диспуты, не смолкавшие даже в перерыве. Было ясно, что каждый болел душой за науку и искал правды… в силу темперамента. Как-никак, Сицилия! Были доклады, посвященные истории Центра, который взрастил целые поколения филологов. За два дня конференции я услышала много свидетельств о сформировавшейся за 60 лет научной школе, о непрерывной традиции историко-диалектологических исследований, порадовалась за молодых ученых, у которых есть возможность учиться у великих авторитетов: Альберто Варваро, Джованни Руффино, Макса Пфистера, Туллио Де Мауро и многих других.

В целом впечатления от конференции у меня самые приятные. Получила мощный импульс и хороший стимул для продолжения работы. Единственный грустный момент в том, что активная и полезная деятельность Центра разворачивается слишком изолированно от общества. Сейчас усилиями Центра опубликованы почти все сицилийские манускрипты XIV-XV вв., а ведь подготовить критическое издание одного манускрипта - это колоссальный труд. При этом книги, выпущенные Центром, мало известны, может быть, только в ученых кругах, связанных с диалектологией. Яркий пример: в библиотеке Круски и Католического университета страницы книг с опубликованными текстами древних сицилийских рукописей были не разрезаны, я была первой (!), кто их читал. Между тем, деятельность Центра нельзя считать ориентированной лишь на узких специалистов. Вне всякого сомнения, труды ученых направлены не только на развитие филологической науки, но и на развитие культуры! Плохо, что информация об этом никак не распространяется. (На фото: «Живые легенды» итальянской филологии А.Варваро (слева) и Ф. Бруни (справа)

На конференции присутствовала корреспондентка одной из сицилийских центральных газет, отвечавшая за рубрику культуры. Узнав об этом мероприятии, она собиралась осветить его как важное культурное событие. Так получилось, что корреспондентка оказалась рядом со мной. Прослушав два или три доклада, она спросила меня, кого из докладчиков я (!) рекомендую послушать, кто из них будет интересен с общекультурной точки зрения, о ком будет полезно узнать широкому читателю. Я назвала несколько имен. Дама посидела, еще послушала… и ушла, так и не сумев выловить никакой «общечеловеческой» информации. На мой взгляд, это очень показательно. На конференции особенно ощущалась самодостаточность ученых, их установка «наука ради науки». А жаль, поскольку потребность в популяризации их достижений у общества есть, а контакта с обществом у них пока нет. Конечно, нужен высокий научный уровень конференций, но на Сицилии ситуация такова, что ученым время от времени необходимо снисходить и до массовой аудитории. Иначе процветают невежество, глупые стереотипы и комплексы. (На фото: Книжная продукция Центра сицилийских исследований)

- Как у вас впечатления от посещения Палермо?

- Палермо – город яркий, необычный, самобытный. Это какой-то удивительный сплав культур, впитавший в себя всю историю Сицилии. Там столько шедевров искусства, архитектуры! Но при этом он такой заброшенный, бесхозный, запущенный. Больно видеть пренебрежение к уникальному культурному богатству, обшарпанные и обветшалые исторические здания, неряшливые улицы… Впечатление такое, будто жители махнули на себя рукой, никому ни до чего нет дела. Я была в Палермо четыре года назад, и мне кажется, что стало хуже. Хочется все же надеяться, вслед за светлыми умами Сицилии, что когда-нибудь остров воспрянет ото сна и станет великим. (На фото: Палермо)

- Как завершилась ваша поездка?

- После конференции я вернулась в Милан, где начался административный этап работы. В Католический университет прибыла делегация ПСТГУ для обсуждения различных оргвопросов. (Отчеты о встречах были опубликованы на нашем сайте, поэтому не буду на этом подробно останавливаться). Заседания шли сплошной чередой, с перерывами на обед и ужин, за которыми все равно никто не расслаблялся: столько накопилось вопросов. Очень надеюсь на положительные результаты и продуктивность, по крайней мере, есть энтузиазм с обеих сторон. (На фото: На одном из заседаний конференции; Выступает Туллио Де Мауро)

- Что станет следующим этапом вашей работы?

- Для начала представлю результаты исследования в докладе на романской секции XXII Ежегодной богословской конференции, а затем погружусь в более детальное изучение собранных текстов. Необходимо, например, установить, есть ли среди сицилийских диалектов те, которые все же обладают непрерывной традицией, и если да, то определить, возможна ли в принципе ориентация на нее для выработки литературной нормы.