на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Повестка дня

Религиовед Павел Костылев: "Во всем видеть свой предмет".

Профессиональная деформация - опасная болезнь, от которой нет иммунитета ни у одного специалиста. Продолжая оставаться профессионалом своего дела, человек, страдающий ею, лишается ощущения, что его работа - служение, про нее уже не хочется сказать "призвание". За рассматриванием мира через призму профессии следует изменение личности. О том, чем чревата профессиональная деформация для религиоведов, рассказывает старший научный сотрудник кафедры философии религии и религиоведения философского факультета МГУ Павел Николаевич Костылев.

  - Мы будем говорить о профессиональной деформации личности. Понятие это существует и во многих профессиях. Применимо ли оно  к религиоведу?

 - Классический вариант профессиональной деформации, связанный с длительными занятиями религиоведением, это стремление или, вернее, склонность во всем, на что падает профессиональный взгляд религиоведа, видеть свой предмет, а именно, нечто религиозное. Благодаря такой профессиональной деформации, мы можем говорить о квазирелигии. Понятие создано Паулем Ти́ллихом и распространено сегодня на различные  по функциям и проявлениям формы общественной активности, например, либеральный гуманизм, коммунизм и фашизм - классическая тройка Тиллиха, - а также на такие далекие от академического религиоведения в его отечественном понимании вещи, как исследования Fiction Religion (выдуманных религий), пародийных религий, религий в фантастической литературе или в литературе фэнтези. Все это вполне может быть предметом религиоведческого исследования, но появление такого направления обусловлено, конечно, той самой деформацией, о которой мы говорим.

 - Значит, подобная профессиональная деформация не верна?

 - Сложно сказать, является она верной или не верной, потому что это оценка. Избежать профессиональной деформации для личности возможно, но для этого необходимо активно использовать то, что  можно назвать религиоведческой техникой безопасности. Это, прежде всего, принцип исключения трансцендентности, над которым столь долго бьются религиоведы с теологами и представителями смежных дисциплин. Тот принцип, который некоторые исследователи, например, Рассел Маккэтчеон, рекомендуют именовать методологическим агностицизмом или жестче -  методологическим атеизмом.

Когда я начинаю исследование, я считаю, что объект того, во что верят исследуемые мной люди, не существует в реальности, дабы этот объект, даже если он и существует, не оказывал влияния на мою исследовательскую деятельность. В более мягком варианте это методологический агностицизм. Исследователь сознательно отстраняется от решения вопроса о существовании или не-существовании объекта религиозных представлений, то есть того, во что верят религиозные люди. Как и всякая техника безопасности, она требует сознательного подхода, поэтому разделяется, увы, не всеми.

 - Если мы говорим, что профессиональная деформация у религиоведов - это факт, то откуда следует, что она должна быть вообще и быть именно такой?

 - Строго говоря, если исследователь занимается изучением религии много лет и если это для него занятие не только концептуальное, но и эмоциональное, если его собственная научная деятельность для него значима и носит не частный (скажем, изучение жизни одной церковной общины или одного прихода), а фундаментальный характер, то без ответа на вопросы о смысле, значении и ценности исследуемого им предмета, не обойтись. Здесь его деятельность входит в противоречие с методом воздержания от онтологических суждений. Ему хочется сказать, что предмет его исследования либо есть, если он ему по нраву, либо отсутствует, если он ему не по нраву, либо он не такой, то есть, он начинает интегрироваться  со своим предметом исследования в единое целое. Эта ситуация в соответствии с канонами классической науки, безусловно, канонами позитивистскими, должна быть любым образом пресечена. Как раз она и порождает выходы за пределы науки, в котором нет ничего страшного, кроме того, что это выход за пределы науки. Прошу простить за тавтологию. 

 - Как Вам представляется идея профессиональной деформации личности религиоведа, выраженная, скажем, в крайней терпимости?

 - Мне представляется, что  человек в современном обществе обречен на толерантность.

 - Обречен?

 - Да. Он может поддерживать в себе психологический или социальный изоляционизм, как это делают последователи некоторых новых религиозных движений. Но он не может быть онтологически толерантным, считая, что всё одно, потому что он становится монистом, а монисту не место в науке. Когда человек считает, что всё одно, он не может дифференцировать предмет  исследования, не может дифференцировать вообще ничего. А без дифференциации, без применения категориальных рядов, без понятийного аппарата просто нет научного результата.

Если мы начнем исследовать камешек с помощью палочки, мы, вероятнее всего, не получим никакого результата, а если мы начнем исследовать камешек с помощью спектрометра, то какие-то результаты получим. Инструмент, безусловно, оказывает решающее воздействие на результат, даже больше воздействия, чем сам предмет исследования, объективно существующий. Как, например, объективно существует  религия, хотя некоторые религиоведы, такие как Тимоти Фицджеральд, даже с этим не согласны.

 - Хорошо, но разве толерантность - это понимание того, что все одно?

 - Если толерантность понимается как практика, пусть даже дискурсивная практика, то это бесконечный уход от ответа на вопрос, что такое истина. Если толерантность существует онтологически, то есть, я терпим, потому что у меня есть для этого онтологические основания, то это либо позиция «я терпим, потому что я знаю истину, а ты нет», либо позиция монистическая: «всё одно, поэтому нет никакой разницы». При дифференцирующей позиции, когда человек различает одно от другого – одно ему нравится, другое нет, каких-то взглядов он придерживается, каких-то нет - любая толерантность для него относится только к области практики, а не к области его реального внутреннего мира.

 - Вы лично считаете, что религиоведу полезно быть глубоко задействованным в религиозной практике?

- Я переформулирую ваш вопрос: «Полезно ли антропологу участвовать в обрядах изучаемого им племени?» В каких-то случаях полезно, в каких-то случаях бесполезно, но к этому никто не будет относиться настолько серьёзно, как к религиозности или публичной безрелигиозности и, следовательно, религии.


Беседовала Мария Голуб, 3 курс БФ

 

02 ноября 2010 г.

Разместить ссылку на материал

15 ноября 2018 г.
Открылся цикл встреч студентов и преподавателей богословского факультета
11 ноября 2018 г.
Праздник факультета информатики и прикладной математики
11 ноября 2018 г.
В Московской духовной академии состоялся совместный творческий вечер МДА и ПСТГУ
10 ноября 2018 г.
Сто лет не виделись, или Несколько слов о встрече выпускников ФСН
03 ноября 2018 г.
В ПСТГУ провели деловую игру “Сила выбора”
02 ноября 2018 г.
В ПСТГУ открылась выставка древних предметов церковного обихода Эфиопии
02 ноября 2018 г.
На историческом факультете ПСТГУ продолжается работа семинара по древнерусской эпиграфике
30 октября 2018 г.
Традиционный праздник факультета церковных художеств
30 октября 2018 г.
Встреча с Ректором ПСТГУ завершила Интеграционный курс для первокурсников
25 октября 2018 г.
Волонтеры ПСТГУ на конференции по теме: как освещать социальную проблематику в СМИ?