на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Наши кадры

«Нам довелось жить в необыкновенно интересное время…»

Представляем заключительную часть интервью с О.Н. Скляровым, где пойдет речь о современной культуре. По мнению Олега Николаевича, говорить о конце литературы еще преждевременно.

Читать первую часть.

Читать вторую часть.


- В последнее время много говорится об упадке культуры, о деградации искусства и, в частности, литературы. Справляется ли современная отечественная словесность с завещанной ей великими русскими классиками духовно-нравственной миссией?

- Благодаря развитию информационных технологий продуцирование текстов перестало быть прерогативой немногих, каким-то особым занятием, требующим профессионализма. Широкое развитие получила так называемая сетевая словесность. Сегодня пишут все, кому не лень. Доступ к читателю стал предельно легким. Публиковаться, издавать свои творения тоже стало легче. Влияние, связи и финансовые возможности пишущего определяют здесь больше, чем степень литературной одаренности. Градус ответственности снизился, и из-за этого средний уровень словесности резко упал. Но я не разделяю высказываемой некоторыми скептиками убежденности, что литература кончилась. Кончился литературоцентризм, культ литературы. А словесность жива. Халтуры и серости всегда было больше, чем чистого золота. Возможно, сейчас этой халтуры больше, чем когда бы то ни было. Но это разница все-таки скорее количественная, нежели принципиальная. Среди халтуры и всякого хлама есть много интересного. Я мог бы об этом много чего рассказать. Но это тема для отдельного, большого разговора. Пока же хочу заметить, что популярная ныне идея о конце культуры (литературы, филологии и т.д.), идея о том, что все современное ущербно, мелко, а потому не заслуживает внимания (либо заслуживает только негодования), - эта идея вредна и несет в себе опасный соблазн, т.к. притупляет исследовательское зрение, культивирует равнодушие. Профессиональный, уважающий себя филолог не имеет права не интересоваться текущими литературными явлениями, это снобизм. Повторюсь: филолог не имеет права быть белоручкой. Литературоведческий инструментарий надо уметь применять и к современному материалу, уметь ставить современные явления в контекст «большого времени» (термин Бахтина). А современная словесность, повторяю, несмотря на отсутствие в ней персон масштаба Толстого или Достоевского, представляет собою огромное и чрезвычайно интересное поле для исследования и осмысления.

- А духовный вектор этой словесности? Разве можно от этого абстрагироваться?

- Духовно-нравственную миссию литературы не следует понимать упрощенно и прямолинейно. Настоящее искусство не поучает, а облучает. Облучает самим своим ритмом, поэтическим дыханием, которое может реализоваться на любом материале и в рамках любой поэтики. В часто цитируемой строчке из пушкинского «Памятника»: «…что чувства добрые я лирой пробуждал…» - часто упускают из виду слово «лирой». А ведь оно здесь очень существенно. Это значит, что «чувства добрые» поэт пробуждаетне дидактически, не путем назиданий и прямой манифестации положительных образцов, а эстетически, музыкально. В искусстве все решает не нравственная «стерильность» используемого художником жизненного материала, а возможность катарсиса, то есть очищения аффектов посредством эстетической гармонии. И поэтому мы должны научиться различать те литературные творения, которые откровенно пропагандируют зло, и те, в которых на материале жесткой, неприглядной, подчас катастрофической реальности (а она сплошь и рядом именно такова) вершится эстетический суд над злом, выносится художественный приговор злу, но не декларативный, а именно художественный, когда Красота и Гармония судят мир. Таких книг сегодня немного, но они есть. И здесь от филолога требуются не только разборчивость и профессиональная взыскательность, но и настоящий подвиг читательской отзывчивости. В современной литературе гораздо больше светлого, чем принято думать в среде закоренелых скептиков и пессимистов.

- Ваш оптимизм воодушевляет. Но разве кризис культуры не очевиден?

- Как-то раз, когда я был в командировке в одном небольшом среднерусском городке и должен был выступить с докладом о современной литературе, мы стали согласовывать с дамой-организатором тематику выступления, и она заявила: «Очень желательно поговорить о нынешней бездуховности, об упадке нравов, о закате культуры, искусства и том, что нам делать в этих условиях». Помню, что в первый момент тема не вызвала у меня никакого протеста. То, как она была сформулирована, казалось чем-то само собою разумеющимся. Но что-то внутри смутно сопротивлялось, какой-то червячок меня грыз. А потом вдруг пронзило: а ведь мне не просто тему сформулировали, но по сути навязали готовое умозаключение, т.е. заранее, за меня, решили, как я должен оценить нынешнее положение вещей и как бы поставили в рамки заведомо негативистского формата общения с аудиторией… И помню, что хотя внутренне я действительно был согласен с тем, что современная культура переживает тяжелейший кризис, я, тем не менее, решил, что приду к слушателям и буду говорить не о том, что плохо, а о том, что хорошо, о том, что в нынешней ситуации заслуживает внимания, интереса и восхищения.

- Разговор о негативных явлениях современности Вам кажется непродуктивным?

- Признаемся: о конце, о закате, об оскудении, об упадке всего и вся сегодня приходится слышать на каждом шагу. Говорят о крахе образовательной системы, об исчезновении читательской и вообще книжной культуры, о смерти литературы (филологии, гуманитарии, искусства и пр.). В целом это умонастроение основывается на реальных наблюдениях, прозрениях. Многое и впрямь вызывает тревогу, скорбь. Но я замечаю, что значительная масса людей слишком легко и охотно подхватывает этот тезис о всеобщем конце, превращая его в обиходное клише. И для многих этот постулат становится скрытым оправданием их лени, апатии, эскапизма. Превращается в легкий способ отделаться от современности, отвернуться от ее сложностей и трудностей. Все это порождает перманентное брюзжание, нытье. У Чехова в одном из рассказов есть персонаж, который обо всем новом, непривычном каждый раз говорит: «Не ндравится мне все это, ох, не ндравится». Когда так ведут себя люди пожилые, это малоприятно, но это еще можно вынести, сделав скидку на возраст, усталость от жизни. Но когда молодые, розовощекие люди с важным видом заявляют, что «сейчас все плохо и безнадежно», то это удручающее зрелище. Утверждать, что сейчас за оградой Церкви не осталось ничего живого и достойного внимания, – это значит утверждать, что Господь окончательно покинул мир. Но ведь это неправда! Кстати, самое грустное, что школьники, абитуриенты, студенты (полные здоровья и сил, кровь с молоком) приучаются бездумно повторять: «кризис», «упадок», «крах», «всеобщая деградация», «бездуховность» и т.д.

- Вы пресекаете такие высказывания?

- Признаться, я очень понимаю одного своего коллегу, преподавателя педагогики, который, встречая в курсовых или дипломных работах студентов фразу типа «в наше время – время величайшего упадка нравственности…» (и т.п.), ставит «неуд» и возвращает работу на переделку. Не потому, что слова про «упадок» - неправда, а потому, что это штамп, общая фраза. Прошу понять меня правильно. Я не говорю, что наша эпоха лучше, или содержательнее, или возвышеннее прежних. По целому ряду признаков она несравненно хуже, – и некоторые из этих признаков мы уже перечисляли. Но я продолжаю думать, что именно наша эпоха – при всех ее минусах и язвах – заключает в себе особые, удивительные возможности. Кризис – это всегда возможность возрождения и преображения, выхода на новый качественный уровень духовного роста. Сегодня перед христианской культурой стоит огромная и важная задача – осмыслить трагический опыт XX века. Этот век явил и открыл нам очень много такого, что заслуживает глубинного осмысления. Это надо переварить - так, как христианство в свое время переварило наследие и опыт дохристианской истории человечества. Словом, я склонен полагать, что нам с вами довелось жить в необыкновенно интересное время…




.

24 февраля 2012 г.

Разместить ссылку на материал

17 октября 2017 г.
Иерей Андрей Постернак: «Задача Свято-Петровской Школы - давать образование многодетным церковным семьям»
16 октября 2017 г.
Сотрудник Отдела по социальной работе со студентами приняла участие в Международном молодежном коммуникативном форуме MediaPost
11 октября 2017 г.
Жизнь церковной молодежи стала темой встречи студентов с иереем Алексеем Черным
06 октября 2017 г.
Студентка филологического факультета участвовала в работе благотворительного фонда
30 сентября 2017 г.
Для студентов ПСТГУ начался обучающий курс «Инклюзивные волонтеры»
30 сентября 2017 г.
Состоялся первый в учебном году добровольческий поход в больницу
28 сентября 2017 г.
Студенты Отделения социальной и молодежной работы представляли ПСТГУ на Фестивале инклюзии
28 сентября 2017 г.
В студенческом городке на Иловайской прошел "Первоквест"
28 сентября 2017 г.
Студенты факультета социальных наук приняли участие в работе форума «Милосердие в XXI веке»
28 сентября 2017 г.
Магистрантка богословского факультета прошла обучение в Школе современного греческого языка на Кипре