на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
25 октября (12 октября ст.ст.)
Св. Иоанна исп. (1930); прмч. Лаврентия (1937); сщмч. Александра пресвитера (1940); свт. Николая исп., митр. Алма-Атинского (1955)

Исповедника Иоанна

(Летников Иван Леонтьевич, +25.10.1930) - 80 лет со дня кончины

Исповедник Иоанн (Иван Леонтьевич Летников) родился в 1860 году в селе Протопопово Коломенского уезда Московской губернии. Долгое время он помогал в торговых делах и в том, что касалось храма, тестю-купцу. Со временем Иван Леонтьевич сам стал лесопромышленником и хозяином лесопильного завода. После большевистской революции он передал завод государству. В течение четверти века Иван Леонтьевич состоял старостой при Троицкой церкви села Протопопово.

1-го и 2-го октября 1929 года состоялись заседания церковного совета, посвященные перевыборам председателя церковного совета священника Иоанна Калабухова (священномученик, память 26(13) февраля), так как он был арестован. На собрании было предложено позвать служить в храм иеромонаха из коломенского монастыря; говорилось также о том, что отец Иоанн был арестован совершенно безвинно, и члены церковного совета предложили созвать общее собрание верующих, которое приняло бы решение о ходатайстве перед властями об освобождении ни в чем не повинного пастыря.

После собрания были арестованы некоторые члены церковного совета и среди них староста храма Иван Леонтьевич Летников, и, таким образом, общее собрание всех верующих села в связи с этими арестами не состоялось. Будучи допрошен, Иван Леонтьевич виновным себя не признал.

23 декабря 1929 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ Иван Леонтьевич был приговорен к высылке на три года в Северный край и скончался в ссылке в городе Архангельске 25 октября 1930 года.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Составленные игуменом Дамаскиным (Орловским). Февраль». Тверь. 2005. С. 231-241

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика иеромонаха Лаврентия

(Левченко, +25.10.1937)

Преподобномученик Лаврентий родился 26 апреля 1893 года в селе Николаевском Курьинской волости Змеиногорского уезда Томской губернии в семье крестьян Ивана Леонтьевича и Акилины Федоровны Левченко и в крещении был наречен Стефаном. Кроме Стефана в семье были старшие дочери Ксения, Евфросиния и Мария.

Любой земной труд, семейное и хозяйственное послушание должны были в представлении русского православного крестьянина, в конце концов, завершиться сугубым подвигом на поприще спасения души и молитвы за ближних, живых и почивших сродников, должны были завершиться трудом и жизнью, посвященной исключительно Господу Иисусу Христу. А где было наилучшее место спасения, как не в монастыре, и в 1891 году в Шамординский монастырь в Калужской губернии поступила сестра Стефана Ксения, постриженная впоследствии в монашество с именем Евгения, через четыре года в Шамордино поступила сестра Евфросиния, принявшая постриг с именем Анатолия, а в 1909 году – сестра Мария. В 1910 году в монастыри поступили отец и мать Стефана, мать – к дочерям в Шамордино, а отец – в Оптину Пустынь, мать приняла постриг с именем Акилина, а отец принял схиму с именем Иоанн (он почил в 1929 году и был погребен у храма Покрова Божией Матери в Козельске); вместе с отцом пришел в монастырь и семнадцатилетний Стефан.

В Оптиной Стефан был пострижен в монашество с именем Лаврентий, рукоположен во иеродиакона и возведен в сан архидиакона. После закрытия Оптиной Пустыни безбожниками в 1923 году архидиакон Лаврентий поселился в Козельске в домике, в котором собрались его отец, мать и сестры – все монашествующие, к ним присоединились некоторые из оптинской братии, и получилась небольшая обитель. Зарабатывали они тем, что давала кустарная мастерская по изготовлению валенной обуви, которая была устроена в их доме. Валенки, которые они изготовляли, славились добротностью и высоким качеством выделки, и на них всегда был большой спрос.

После того, как в Казанском храме Оптиной прекратились службы, монахи перешли служить в Георгиевский храм в Козельске, где настоятелем стал иеромонах Макарий (Чиликин); здесь и стал служить архидиакон Лаврентий. Служили, хотя и несколько сокращенно, чтобы не утомлять непривычных к длинным службам мирян, но само служение и пение было по-прежнему оптинским, и сюда потянулись православные русские люди, всегда ценившие монастырскую службу, как наиболее молитвенную: кто сам не умел молиться, тот за монашескую молитву ухватывался. По большим праздникам в Георгиевский храм приходил служить настоятель Оптиной архимандрит Исаакий (Бобраков) и иноки, поселившиеся в близлежащих деревнях, и в эти дни пели на два клироса.

Впоследствии прихожане храма села Ивановского, расположенного неподалеку от Козельска, стали просить архиепископа Калужского Сильвестра (Братановского) рукоположить полюбившегося им благочестивого архидиакона во иеромонаха, и архиепископ исполнил их просьбу. В Ивановское к нему переехали монахини-сестры, они помогали по храму и зарабатывали на жизнь рукоделием.

Иеромонах Лаврентий ходил по деревням, общался с крестьянами и, будучи человеком мастеровым, часто был привлекаем к ремонту молотильных машин в колхозе: машины колхозу дали, а мастеров тогда еще не подготовили.

В 1935 году сотрудники НКВД принялись собирать об отце Лаврентии сведения на предмет его ареста. С этой целью осведомителям было дано задание заводить об отце Лаврентии беседы, чтобы получить о нем такого рода сведения, чтобы обвинить его в контрреволюционной деятельности и арестовать. Из беседы осведомителя с некоторыми верующими выяснялось, что иеромонах Лаврентий пользуется большим авторитетом среди православных. Приезжая в Козельск, он «обходит всех монахов и монашек и уговаривает, чтобы мы терпели, как терпел Христос... мы, когда говорим с ним, и не евши сыты бываем от его слов»[1], – поведал некий человек осведомителю. От других же верующих осведомитель узнал, что иеромонах Лаврентий держится очень осторожно, незаметно и старается быть полезным не только для православного общества, но и для новосозданных колхозов, так что когда там ломается что из техники, то идут к нему, а он помогает безотказно. Но большей частью же старается молчать, чтобы не обнаружить своего мнения.

В апреле 1936 года сотрудники Козельского отделения НКВД допросили нескольких жителей из прихода села Ивановское, требуя, чтобы они дали компрометирующие показания о священнике, дабы не раскрывая имен осведомителей, получить материалы для ареста и осуждения священника. Но свидетели дали показания столь путанные, что арест священника был тогда отложен. Но в конце лета 1937 года вышел приказ Сталина о массовых арестах, и тогда протоколы допросов были извлечены как доказательные для обвинения священника.

В первых числах сентября соседка отца Лаврентия сообщила ему, что арестован священник соседнего прихода, и отец Лаврентий стал собирать вместе с сестрой вещи, которые могли бы ему понадобиться в тюрьме. Иеромонах Лаврентий был арестован 6 сентября 1937 года и заключен в камеру предварительного заключения при козельской милиции. В тот же день его допросил начальник козельского районного отделения НКВД.

– Следствие располагает данными, что вы производили церковную службу по колхозам района, брали деньги и продукты от колхозников, собирали подписи среди колхозников – не имея разрешения на это от сельсовета, райисполкома и колхоза. Просим не путать и дать правдивое показание по этому вопросу.
— Действительно производил богослужение в колхозах деревень Лаврово, Ивановское, Староселье, Новоселие, Заречье, Толстое и поселка Алпатовское, за произведенные религиозные требы платили деньгами... хлебом... подписи я среди колхозников не собирал...
— Следствие располагает данными, что вы предлагали колхознице Евфросинии Волковой посещать церковь вместе с детьми и... проводили агитацию против школы.
— Евфросинию Волкову я знаю... она с 1932 года не ходит в церковь; почему она бросила церковную службу я не знаю... против школы я... не агитировал.
— Следствие располагает данными, что вы... на поле среди колхозниц в колхозе Мировой Октябрь проводили контрреволюционную агитацию против советской власти – требуем правдивого показания по данному вопросу.
— В колхозе я бывал, но контрреволюционной агитации я не проводил – виновным себя не признаю.
— В 1937 году вы без ведома сельсовета и колхоза в ночное время обходили дворы колхозников и собирали подписи – просим дать правдивое показание по этому вопросу.
— Без дела я по домам колхозников не ходил, если ходил, то по просьбе колхозников – были случаи, что по вечерам ходил служить «требы» в дома, где имеется необходимость. Подписи не собирал.

22 сентября 1937 года начальник козельского отделения НКВД составил обвинительное заключение и направил его на решение тройки, добавив от себя, чтобы дело иеромонаха Лаврентия было рассмотрено по первой категории, иначе говоря, чтобы он был приговорен к расстрелу.

5–6 октября 1937 года состоялось заседание тройки НКВД и отец Лаврентий был приговорен к расстрелу. Иеромонах Лаврентий (Левченко) был расстрелян 25 октября 1937 года и погребен в общей безвестной могиле.

Предание сохранило память о внешнем образе преподобномученика. Отец Лаврентий был высокого роста, с черными длинными волосами, большой густой черной бородой.

Использован материал сайта Оптиной Пустыни

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Александра

(Поздеевский Александр Викторович, +25.10.1940) - 70 лет со дня кончины

Священномученик Александр (Александр Викторович Поздеевский) родился в 1868 г. в с. Большие Соли Костромской губернии (ныне пос. Некрасовское Ярославской области) и служил священником в родном селе. После опубликования Декрета об отделении школы от Церкви о. Александр стал учить Закону Божьему в храме, снабжая детей своими учебниками. В 1930 г. церковь Рождества Богородицы была закрыта, а колокола сняты — тогда, по благословению Батюшки, делегация верующих отправилась в сельсовет, требуя вернуть колокола и церковное облачение. В одном из домов была устроена молельня, в которой иногда совершалось богослужение приходящими священниками. Посещение этого дома и участие в “подпольных контрреволюционных сборищах” было поставлено в вину о. Александру. В обвинении также утверждалось, что он “вел активную террористическую агитацию”. 25 ноября 1937 г. о. Александр был приговорен к десяти годам лишения свободы. Отбывал наказание в Темниковском концлагере, в Мордовии. Через три года скорбей и страданий преставился 25 октября 1940 г.

Использован материал сайта Ярославской и Ростовской епархии

Страница в Базе данных ПСТГУ


Священноисповедника митрополита Николая

(Могилевский Феодосий Никифорович, +25.10.1955)

9 апреля 1877 года, в день Светлого праздника Пасхи, в семье скромного псаломщика села Комиссаровки, Верхне-Днепровского уезда, Екатеринославской губернии, Никифора и супруги его Марии родился сын. Назвали его Феодосием, в честь святого мученика Феодосия.

«Отец у нас был строг, – вспоминал владыка, – он был очень требовательным к порядку и исполнению заданных нам работ». Он был большим знатоком церковного пения. Особенно радел он о пении общенародном и эту любовь прививал своим детям. О матери владыка Николай вспоминал: «Мама наша была сама любовь. Она никогда не кричала на нас, а если мы провинимся, что, конечно, бывало, то она посмотрит так жалобно, что станет ужасно стыдно». Большое значение в воспитании Феодосия имела его бабушка Пелагия. «Долгими зимними вечерами, – вспоминал Владыка, – забирала нас бабушка на печь, и начинались нескончаемые рассказы о святых угодниках Божиих». Часто вспоминал Владыка и своего дедушку, который был священником.

В 1904 году исполнилась заветная мечта Феодосия: в канун праздника Святителя Николая Чудотворца, в Нило-Столобенской Пустыни Феодосий был пострижен в мантию с именем Николай. В мае 1905 года монаха Николая рукоположили в сан иеродиакона, а 9 октября того же года – в иеромонаха. По настоянию братии в 1907 году отец Николай поступил в Московскую Духовную академию, которую через 4 года успешно закончил.

В октябре 1919 года в Чернигове архимандрит Николай был хиротонисан во епископа Стародубского, викария Черниговской епархии. Дальнейшее служение епископа Николая проходило под благодатным покровительством Святителя Феодосия Черниговского, которого Владыка очень почитал.

В 1923 году преосвященный Николай был назначен епископом Каширским, викарием Тульской епархии, в которой в то время было очень тяжелое положение. Обновленцы захватили подавляющее большинство приходов. Но со своей маленькой паствой епископ Николай упорно боролся против врагов Православия. Исходом этой борьбы был арест владыки, последовавший 8 мая 1925 года.

Проведя в заключении более двух лет и освободившись, владыка Николай был назначен на Орловскую кафедру. В Орле владыка служил до следующего своего ареста. Вот что рассказывал сам владыка о том времени: «27 июля 1932 года я был арестован и отправлен в Воронеж, где велось следствие. Об условиях жизни говорить не приходится, потому что в те годы вся наша страна испытывала нужду. Когда следствие подошло к концу, мы со следователем расставались друг с другом с сожалением. Он доверительно сказал мне: "Я рад, что хоть какую-то пользу принес вам своим расследованием, что мне удалось доказать правильность ваших показаний, а это для вас немало значит – теперь вам переквалифицируют статью и дадут не больше пяти лет вместо ожидаемых десяти". "За что же мне дадут пять лет?", – невольно вырвалось у меня. "За вашу популярность. Таких, как вы, на некоторое время надо изолировать, чтобы люди забыли о вашем существовании. Вы имеете слишком большой авторитет среди народа и ваша проповедь имеет большое значение для народа. За вами идут!" Неожиданно было для меня услышать оценку моего служения из уст представителя данного учреждения, но это было именно так. "Господи! Слава Тебе! Слава Тебе, Господи! Я, грешник, как умел, так и служил Тебе! – только и мог я произнести от радости, наполнившей мое сердце, – Теперь уже никакой срок не будет страшить меня"».

Вспоминая свои странствия по лагерям, владыка много рассказывал о Сарове, где он пробыл довольно долгое время: «После закрытия и разорения монастыря в его помещениях был образован исправительно-трудовой лагерь, в который я и попал. Когда я переступил порог этой святой обители, сердце мое исполнилось такой невыразимой радости, что трудно было ее сдержать. "Вот и привел меня Господь в Саровскую пустынь, – думал я, – к преподобному Серафиму, к которому в течение моей жизни неоднократно обращался я с горячей молитвой". Я перецеловал в монастыре все решеточки и все окошечки. В те времена была еще цела келья преподобного Серафима. Я все то время, что пребывал в Сарове, так и считал, что нахожусь на послушании у преподобного Серафима, по молитвам которого Господь посылает нам такое утешение, что мы можем служить в заключении Литургию и причащаться Святых Христовых Таин».

В 1941 году владыка Николай был возведен в сан архиепископа. Весть о начале Великой Отечественной войны застала владыку в преддверии совершения им Божественной литургии. «Я служил проскомидию, – вспоминал владыка, – когда один из моих друзей в тиши алтаря сообщил мне эту ужасную весть. Что я мог сказать пастве, в слезах ожидавшей не моего, а Христова утешения? Я только повторил то, что сказал некогда святой Александр Невский: "Не в силе Бог, а в правде!" В тот год 22 июня праздновалась память Всех святых, в земле Русской просиявших. Думаю, в этом есть особый смысл. По грехам нашим понесли мы тогда тяжелое испытание, но святые земли Российской не оставили нас своим заступничеством. Мы обращались к ним, нашим землякам, за помощью и эта небесная помощь явилась тогда, когда ее трудно было ожидать».

И вслед за этой вестью архиепископа Николая постигло новое испытание – 27 июня 1941 года владыка был арестован и помещен в тюрьму города Саратова. Пробыв в Саратове в общей сложности шесть месяцев, владыка Николай был направлен в Казахстан, в город Актюбинск, а оттуда через три месяца в город Челкар Актюбинской области.

Когда много лет спустя владыке задали вопрос, как он отнесся к этому переселению, не было ли в его сердце ропота или обиды, владыка отвечал: «На все воля Божия. Значит, было необходимо перенести мне это тяжелое испытание, которое закончилось большой духовной радостью. А вы подумайте, что будет, если человек всю жизнь станет проводить в неге и довольстве, в окружении близких и родных людей? Жизнь, пресыщенная благами земными, приводит к окаменению сердца, к охлаждению любви к Богу, к ближнему. Человек от излишеств становится жестоким, не понимающим чужого горя, чужой беды».

Владыка ехал на вольную ссылку, но в арестантском вагоне. На станцию Челкар поезд прибыл ночью. Охранники вытолкали владыку на перрон в нижнем белье и рваном ватнике. В руках у владыки было только удостоверение, с которым он должен два раза в месяц являться в местное отделение НКВД на отметку. Оставшуюся часть ночи владыка пересидел на вокзале. Настало утро. Надо было куда-то идти. Но как идти зимой в таком виде? Да и идти было некуда. Владыке пришлось обратиться за помощью к старушкам, и на его просьбу откликнулись добрые женские сердца. Старушки подали ему: кто – телогрейку, кто – шапку, кто – залатанные валенки. Одна старушка приютила его в сарае, где у нее находились корова и свинья. Владыке в это время шел уже 65-й год. Голова его была бела, и вид его невольно вызывал сострадание. Владыка пытался устроиться на работу, но никто не брал его, – он выглядел старше своих лет. Он вынужден был собирать милостыню, чтобы не умереть с голоду.

Впоследствии, когда духовные чада спрашивали у владыки: «Почему Вы не сказали старушкам, которые дали Вам одежду, что вы – епископ?», владыка отвечал: «Если Господь посылает крест, Он же и силы дает, чтобы его нести, Он же его и облегчает. В таких случаях не должна проявляться своя воля, нужно всецело предаваться воле Божией. Идти наперекор воле Божией недостойно христианина, и после того, как человек терпеливо перенесет посланные ему испытания, Господь посылает духовную радость».

До глубокой осени 1942 года владыка продолжал влачить свое нищенское существование. Физические силы его были на исходе. От недоедания и холода у него развилось худосочие, тело его было покрыто нарывами, от грязи завелись вши. Силы покидали не по дням, а по часам. И вот пришел момент, когда иссякли последние силы, и владыка потерял сознание. Очнулся он в больнице, в чистой комнате, в чистой постели. Было светло и тепло, над Владыкой склонились люди. Он закрыл глаза, решив, что все это ему кажется. Один из склонившихся проверил пульс и сказал: «Ну вот, почти нормальный! Очнулся наш дедушка!» Поправлялся владыка медленно. А когда поднялся с постели, сразу же стал стараться принести пользу окружающим. Кому воды подаст, кому судно принесет, кому постель поправит, кому скажет доброе слово. В больнице полюбили этого доброго старичка. Все стали называть его ласково: «Дедушка». Но только один молодой врач знал трагедию этого «дедушки», знал, что выпиши его из больницы, и опять пойдет он просить милостыню и жить рядом с коровой и свиньей.

И вот настал день, когда врачу предложили выписать «дедушку» из больницы. Владыка Николай стал молиться Господу, снова отдавая себя в Его волю: «Куда Ты, Господи, пошлешь меня, туда и пойду!» И вот, когда все собрались проститься с добрым «дедушкой», вошла нянечка и сказала: «Дедушка, за вами приехали!» «Кто приехал?», – спросили все разом. «Да тот самый татарин, который вам иногда передачи приносил, разве не помните?» Конечно, владыка не мог забыть, как регулярно, через каждые десять дней, ему передавали от какого-то незнакомого ему татарина пару татарских лепешек, несколько яиц и несколько кусочков сахара. И еще знал владыка, что именно этот татарин подобрал его, полуживого, без памяти лежащего на дороге, и отвез в больницу. Ошеломленный, владыка пошел к выходу. Действительно, у больничных дверей стоял татарин с кнутом в руках. «Ну, здоров, бачка!», – сказал он владыке и улыбнулся добродушной улыбкой. Владыка тоже поздоровался с ним. Вышли на улицу, татарин посадил владыку в сани, сел сам, и они поехали. Был конец зимы 1943 года. «Почему вы решили принять участие в моей жизни и так милостиво отнеслись ко мне? Ведь вы меня совсем не знаете», – спросил владыка. «Надо помогать друг другу, – ответил татарин, – Бог сказал, что мне надо помогать тебе, надо спасать твою жизнь». «Как сказал вам Бог?», – изумленно спросил владыка. «Не знаю как, — ответил татарин, – когда я ехал по своим делам, Бог сказал мне: "Возьми этого старика, его нужно спасти"».

Для владыки началась спокойная жизнь. Татарин имел связи и смог устроить так, что через некоторое время в Челкар приехала Вера Афанасьевна Фомушкина, его духовная дочь, которая также была сослана, но в другую местность. Вера Афанасьевна не стала скрывать от окружающих, кто такой тот «дедушка», которого заботливо выходили челкарцы.

10 октября 1944 года владыка сам направил в НКВД «усердную просьбу», в которой просил снять с него звание «вольного ссыльного», разрешить уехать в Россию «и там занять епископскую кафедру по назначению Патриаршего Синода». Постановлением Особого совещания при НКВД от 19 мая 1945 года владыка Николай был освобожден досрочно. 5 июля 1945 года постановлением Священного Синода была образована Алма-Атинская и Казахстанская епархия, управляющим которой был назначен архиепископ Николай (Могилевский).

Владыка прибыл в Алма-Ату 26 октября 1945 года в день празднования Иверской иконы Божией Матери. Необыкновенная ревность была у Владыки к богослужениям, которые он совершал с максимальным для приходского храма приближением к монастырскому уставу. Служил он всегда благоговейно, никогда не спешил. А когда хор заторопит службу, он сейчас же выглянет из алтаря и спросит: «Кто тут на поезд спешит?» Всем станет стыдно, и хор сразу замедляет темп.

Усердный молитвенник, особенно любил и почитал владыка Божию Матерь. К большому духовному утешению своей паствы, в праздник Успения Пресвятой Богородицы Владыка, впервые в Алма-Ате, стал совершать дивный чин погребения Плащаницы.

Молитвенное настроение не покидало владыку и во все дни его болезни. В воскресение 23 октября 1955 года после последнего своего причащения Святых Христовых Таин, когда монахини в столовой запели было «Совет превечный…», владыка из спальни, напрягая голос, закричал им: «Матушки, матушки, на этом поставим точку. Теперь начнем чин погребения епископа». Пение прекратили, но слез удержать не могли. Особенно напряженно и громко молился владыка в ночь с 23 на 24 октября. Можно было расслышать слова: «Господи, не осуди мя по делом моим, но сотвори со мною по милости Твоей!» Много раз повторял с глубоким чувством: «Господи! Милости прошу, а не суда!»

В понедельник 24 октября накануне смерти Владыка еще немного говорил. Он сказал каждому что-либо особенно ласковое, как бы прощаясь. Около 5 часов вечера сделался у него сердечный приступ с острой болью, после которого он уже не говорил и лежал с закрытыми глазами. Во вторник утром он нашел в себе силы несколько раз перекреститься при чтении у его одра акафиста святой великомученице Варваре.

В 5-м часу дня 25 октября окружающие заметили приближение конца. Стали читать отходную, дали в руки Владыке зажженную свечу, и с последними словами канона на исход души святитель тихо и спокойно испустил свой последний вздох. Это было в 16 часов 45 минут, когда в Никольском соборе зазвонили к вечерне в канун празднования Иверской иконы Божией Матери, Которой Владыка так любил сам возглашать: «Радуйся, Благая Вратарнице, двери райские верным отверзающая!»

28 октября 1955 года епископ Ташкентский и Среднеазиатский Ермоген (Голубев) с сонмом духовенства отпел Владыку Николая в кафедральном соборе Алма-Аты. Всю дорогу от храма до кладбища (а это около 7 км) гроб с дорогими останками несли на руках. За гробом следовали тысячи людей, пришедших поклониться любимому Владыке. Кладбище было переполнено так, что шествовавшее за гробом духовенство с трудом достигло могилы. Отслужили литию, и преосвященный Ермоген предал земле тело почившего Святителя.

Когда всё было совершено и возвысился могильный холм, покрытый венками, в тишине спустившихся сумерек, при сиянии луны, все присутствующие пропели тропарь Благой Вратарнице, двери райские верным отверзающей.

Использован материал сайта calendar.rop.ru

Страница в Базе данных ПСТГУ