на главную
ПСТГУ
Свидетельство о Государственной аккредитации №1805 от 15 марта 2016 г.
 
Регистрация
Забыли пароль?

Пострадавшие за Христа
10 декабря (27 ноября ст.ст.)

Сщмчч. Николая, архиеп. Владимирского, Василия, Бориса, Феодора, Николая, Алексия, Иоанна, Сергия, Иоанна, Сергия, Николая, Димитрия, Владимира, Иоанна, Сергия пресвитеров, прмчч. Иоасафа, Кронида, Николая, Ксенофонта, Алексия, Аполлоса, Серафима, Никона и мч. Иоанна (1937)

Священномученик архиепископ Николай (Добронравов), священномученик протоиерей Сергий Аманов, священномученик протоиерей Борис Ивановский, священномученик протоиерей Николай Покровский, священномученик протоиерей Владимир Смирнов, священномученик протоиерей Иоанн Смирнов, священномученик протоиерей Василий Соколов, священномученик протоиерей Иоанн Хрусталев, священномученик иерей Николай Андреев, священномученик иерей Димитрий Беляев, священномученик иерей Сергий Бредников, священномученик иерей Иоанн Глазков, священномученик иерей Феодор Дорофеев, священномученик иерей Алексий Сперанский, cвященномученик иерей Сергий Спасский, преподобномученик архимандрит Иоасаф (Боев), преподобномученик архимандрит Кронид (Любимов), преподобномученик архимандрит Никон (Беляев), преподобномученик игумен Серафим (Крестьянинов), преподобномученик иеромонах Аполлос (Федосеев), преподобномученик иеромонах Ксенофонт (Бондаренко), преподобномученик иеромонах Николай (Салтыков), преподобномученик монах Алексий (Гаврин), мученик Иоанн Емельянов

Священномученика архиепископа Николая

(Добронравов Николай Павлович, +10.12.1937)

Священномученик Николай, архиепископ Владимирский и Суздальский (в миру Николай Павлович Добронравов) родился в 1861 году в селе Игнатовка в Московской губернии в семье священника. Николай Павлович окончил Московскую Духовную академию и стал преподавать богословие и Священное Писание в Вифанской Духовной семинарии. В это время он женился и был рукоположен в сан священника. Служил отец Николай в храме Александровского военного училища.

После революции 1917 года военное училище было закрыто и отец Николай был переведен в храм Всех Святых. На Поместном Соборе 1917-1918 года он был одним из активнейших участников. Поэтому уже летом 1918 года сотрудники ЧК арестовали его и посадили в тюрьму на Лубянке.

Во время обыска чекисты обнаружили дневники отца Николая Добронравова, в которых он записывал свои размышления по поводу большевистского переворота, а также по поводу сопротивления юнкеров в ноябре 1917 года. Под датой 2 ноября 1917 года отец Николай записал в дневнике: «Страшный день сдачи большевикам».

После допросов следователь написал заключение по делу отца Николая: «Из допроса гражданина Добронравова я вынес впечатление, что он принимал участие в политической жизни, хотя у меня нет материалов, дабы установить его роль в октябрьской революции. Из всего же видно, что это вредный для революции тип, который, будучи на свободе, наверняка спокойно сидеть не будет. Поэтому предлагаю отправить его в концентрационный лагерь». Однако, поскольку никаких значимых улик найдено не было, отца Николая освободили.

В начале 1921 года протоиерей Николай Добронравов был назначен настоятелем Крутицкого Успенского собора. К этому времени он овдовел и в 1921 году был пострижен в монашество и хиротонисан во епископа Звенигородского, викария Московской епархии. Уже на следующий год он был арестован и отправлен в ссылку в Зырянский край. В 1923 году он вернулся в Москву и был возведен в сан архиепископа. Владыка стал одним из ближайших сподвижников патриарха Тихона, оказывая ему помощь в защите Церкви от натиска обновленцев.

В 1924 году владыка был назначен архиепископом Владимирским и Суздальским. После кончины патриарха Тихона владыка Николай стал одним из ближайших помощников Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополита Петра (Полянского).

В 1925 году Комиссия по проведению Декрета об отделении Церкви от государства приняла решение ускорить процессы раскола в Церкви, для этого властью было принято решение арестовать нескольких архиереев. В ноябре были арестованы одиннадцать архиереев из числа ближайших сподвижников митрополита Петра и среди них архиепископ Николай, а также многие священники и миряне.

Следователь пытался добиться от архиепископа, чтобы тот оговорил и других людей. Но разумные и спокойные ответы владыки не давали ему этой возможности. Священник Сергий Сидоров, арестованный по этому же делу, вспоминал о том, как вел себя владыка Николай на допросах:

«…Тучков потребовал очной ставки с архиепископом Николаем. Помню... хриплый крик Тучкова и нечленораздельный возглас следователя, который все время целился поверх моей головы маленьким браунингом. Вошел архиепископ Николай, взглянул на следователя. Встав со стула, следователь разразился такими воплями, что звякнули стекла дверей и окон. Высокопреосвященный Николай властно прервал его: "Выпейте валерьянки и успокойтесь. Я не понимаю звериного рычания и буду отвечать вам тогда, когда вы будете говорить по-человечески. И спрячьте вашу игрушку". Чудо совершилось. Следователь спрятал револьвер и вежливо стал спрашивать владыку... Когда рассеялись ужасы сидения в тюрьме, то мне удалось узнать подробности пребывания владыки Николая на Лубянке. Я с ужасом узнал об издевательствах над ним, о его сидении в подвале тюрьмы и о постоянных ночных допросах. И с тем большей благодарностью я склоняюсь перед величием его духа, благодаря которому владыке удалось спасти многих и сохранить многие церковные тайны». Архиепископ Николай был приговорен к трем годам ссылки в Сибирь.

После ссылки владыка Николай поселился в Москве и был одним из самых влиятельных церковных деятелей. В 1937 году он был арестован по доносу и заключен в Бутырскую тюрьму. После допроса тройка при НКВД приговорила владыку к расстрелу. Архиепископ Николай (Добронравов) был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта радиостанции «Град Петров».

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: архиеп. Николай (Добронравов)

Священномученика протоиерея Сергия

(Аманов Сергей Иванович, +10.12.1937)

Священномученик Сергий родился 1 апреля 1873 года в городе Касимове Рязанской губернии в семье псаломщика Ивана Аманова. В 1894 году Сергей Иванович окончил Рязанскую Духовную семинарию, женился и в 1897 году был рукоположен в сан священника ко храму в селе Колесня Михайловского уезда Рязанской губернии. Село было очень бедное и по тем временам небольшое, всего около двухсот домов. Здесь у отца Сергия и его супруги Марии Яковлевны родилось одиннадцать детей, трое из них умерли в младенчестве. С началом гонений на Русскую Православную Церковь после революции большевики сделали попытку в 1918 году убить священника и пришли к нему в дом. Спасло его тогда от смерти лишь то, что он уехал в другое село, где надо было отпеть почившего священника.

В 1929 году в связи с коллективизацией от жителей села Колесня потребовали сдачи зерна в таком количестве, которого крестьяне никогда раньше не собирали, причем от отца Сергия потребовали зерна больше всех. Крестьяне, посовещавшись, решили, что могут сдать только половину этой нормы. «При проведении кампании по хлебозаготовкам» местные власти, как они о том сами писали впоследствии, «столкнулись с фактом несдачи крестьянами хлеба более 50% нормы. Это обстоятельство, особенно в связи с осложнениями, при которых проходило утверждение плана хлебозаготовок на пленуме сельсовета и общем собрании граждан, навело их на мысль, что есть какая-то сила, противодействующая ходу хлебозаготовок». 24 сентября 1929 года следователь допросил священника, предъявив ему обвинение в противодействии хлебозаготовкам и антисоветской деятельности. Выслушав обвинения, отец Сергий сказал: «Виновным себя не признаю. По делу могу лишь показать: в церкви я действительно обратился к верующим и просил мне помочь материально деньгами. О непосильности наложенных на меня налогов, я не говорил, а говорил лишь только о том, что мне трудно выплатить все платежи, так как вы сами, некоторые верующие, мне ничего не платите, тогда как с меня учитывают в полной мере, за весь приход. О заготовках хлеба — в церкви не было сказано ни слова. На Пасху я действительно приветствовал христиан и говорил, что мы должны хранить в себе веру, но о власти не было произнесено ни одного слова…»

23 октября 1929 года власти арестовали отца Сергия и шестерых крестьян. В тот же день священник подал следователю заявление, в котором писал: «Начальник милиции при Захаровском ВИКе при мне доложил начальнику милиции Рязанского округа, что я будто бы отказывался платить хлеб и агитировал граждан не платить хлеб. Не знаю, откуда начальник милиции почерпнул сведения, но эта кляуза не соответствует действительности… Я стремился сдать, что имел. Но от покупки ржи для сдачи я отказался. Кляуза обо мне исходит от тех, которые устроили ширмы из меня для прикрытия своих фактических излишков».

22 ноября следствие было закончено. Отца Сергия обвинили в том, что будто бы он, «используя религиозные предрассудки крестьян, в особенности женщин, в целях ослабления мощности советской власти произносил в церкви проповеди, указывая в них на невыполнимость хлебозаготовок, а также на то, что советская власть одурачивает крестьян, соблазняет их и тому подобное».

29 января 1930 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило отца Сергия к трем годам заключения в концлагерь. Наказание он отбывал в Пенюжском, Архангельском и Вишерском лагерях. В феврале 1932 года отец Сергий вернулся домой, и ему пришлось устроиться счетоводом в совхозе. Через полгода он был уволен по сокращению штатов. Полгода он был без работы, а затем был назначен настоятелем Пятницкой церкви в селе Мягкое Серебрянопрудского района. 22 ноября 1937 года отец Сергий был арестован, заключен в тюрьму при районном отделении НКВД в Тульской области и через несколько дней допрошен.

— Допрошенные нами свидетели показали, что в разговорах с ними вы проводили антисоветскую агитацию, — и следователь зачитал показания свидетелей. — Следствие требует от вас признания своей вины.

— Никаких антисоветских разговоров я во время крестин никогда ни с кем не вел. Я считаю, что показания свидетелей по этому вопросу являются ложными, ни на чем не основанными. Я хорошо помню, что в деревне Есипово я причащал одну молодую девушку — фамилии ее я сейчас не помню, — которую через несколько дней я хоронил. Но никаких антисоветских разговоров я в это время не вел...

— Почему вы так упорно отрицаете свою вину в антисоветской агитации? По показаниям свидетелей вы проводили активную антисоветскую деятельность. Признаете ли вы наконец себя виновным?

— Нет, виновным себя в антисоветской деятельности я не признаю. Не отрицаю, что во время похорон девушки Андреевой из села Есипово я обратился к присутствующим колхозникам с утешительной речью, что она, умершая, умела и работать, умела и молиться Богу, причастилась и вкусила Святых Таин. Это для нее дороже всего. В разговоре с колхозником Пименовым я также никакой антисоветской агитации не вел...

26 ноября 1937 года следствие было закончено. 2 декабря тройка НКВД приговорила отца Сергия к расстрелу. Священник Сергий Аманов был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 7. Тверь, 2002. С. 193-196.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Сергий Аманов

Священномученика протоиерея Бориса

(Ивановский Борис Павлович, +10.12.1937)

Священномученик Борис родился в 1897 году в городе Москве в семье почтового служащего Павла Ивановского. Окончил реальное училище и Духовную семинарию — в то время, когда в России совершился государственный переворот и к власти пришли безбожники. До 1923 года Борис Павлович работал редактором в Российском Телеграфном агентстве РОСТа. В 1923 году он был рукоположен в сан священника и служил в храмах Павлово-Посадского района.

В 1930 году на стенах Покровско-Васильевского монастыря в Павловом Посаде появились листовки, которые властями были расценены как контрреволюционные. По подозрению в расклеивании листовок власти арестовали отца Бориса, но, продержав его две недели под стражей, освободили.

В конце 1930 года отец Борис был направлен служить в Москву в храм Живоначальной Троицы в Листах на улице Сретенке. В тридцатых годах храм был закрыт и отец Борис был переведен в храм святителя Григория Неокесарийского на Большой Полянке. За беспорочную службу он был возведен в сан протоиерея. Жил он в селе Леоново на окраине города.

15 ноября 1937 года протоиерей Борис был арестован и заключен в Таганскую тюрьму. На допросе отец Борис сказал:

— Церковь, где я служу, принадлежит тихоновскому направлению. Сам я по убеждению тоже тихоновец, ни к каким другим церковным течениям не принадлежу.

— Кого вы знаете из служителей религиозного культа в Леонове? — спросил следователь.

— В Леонове я знаю живших там священников Кедрова и Павла Филицина.

— Где вы собирались с названными вами священниками?

— Вместе с названными лицами я нигде не собирался, за исключением случайных встреч мимоходом.

— Вы даете неправильные показания, так как известно, что вы, собираясь совместно, проводили контрреволюционную агитацию.

— Нет, я этого не подтверждаю и отрицаю. Никакой антисоветской агитации я не вел, за исключением того, что я, священник, обязан заинтересовать граждан, чтобы они верили в Бога.

На этом допросы были закончены. 5 декабря Тройка НКВД приговорила протоиерея Бориса к расстрелу. Священномученик Борис Ивановский был расстрелян 10 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. Тверь, 2002. С. 447-449.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Борис Ивановский

Священномученика протоиерея Николая

(Покровский Николай Дмитриевич, +10.12.1937)

Священномученик Николай родился 14 августа 1890 года в селе Архангельское Волоколамского уезда Московской губернии в семье диакона Дмитрия Покровского. В 1905 году Николай Дмитриевич окончил Волоколамское Духовное училище, в 1912 – Вифанскую Духовную семинарию и был определен учителем церковноприходской школы в деревне Губинское Покровского уезда Владимирской губернии. В 1915 году он был рукоположен во диакона и направлен в Покровский Хотьков монастырь близ Сергиева Посада. В 1916 году его перевели служить в Москву в Троицкую церковь, что в Троицком на Самотечной улице.

В 1919 году он был рукоположен во священника к тому же храму. После революции отец Николай был призван в тыловое ополчение Красной армии и служил в топливном отделе Управления Кремлем и домами ВЦИК. После увольнения отец Николай был вновь определен на служение в Троицкий храм. В 1923 году его перевели служить в Спасскую на Песках в Каретном ряду церковь, а в 1930 году – в Знаменскую церковь во 2-ом Колобовском переулке. Отец Николай был возведен в сан протоиерея. Летом 1930 года ОГПУ арестовало двоюродного брата отца Николая священника Александра Покровского, служившего в храме при Дорогомиловском кладбище, ложно обвинив его в «подготовке совершения террористических действий против членов советского правительства». По подозрению в соучастии 6 октября 1930 года власти арестовали и протоиерея Николая Покровского и заключили его в Бутырскую тюрьму в Москве.

На допросе, который состоялся 21 октября, отец Николай на вопрос о брате ответил: «Сейчас он арестован, за что – не знаю. Я у него бывал очень редко. За последний год был только два раза. Первый раз в январе и второй раз в июле 1930 года. Заходил я к нему в июле с сослуживцем по церкви диаконом Александром Козловым, просто как к родственнику, пробыли часа два или три. Пили чай, беседовали о церковных делах, кому сколько налога прислали, вспоминали о родственниках. На политические темы я с ним не беседовал». Составляя обвинительное заключение, следователь написал: «В процессе следствия факт подготовки террористического акта конкретными данными не установлен… Учитывая социальный состав данной группы… есть основания полагать, что со стороны указанной группы велась подготовка к совершению террористических действий по отношению членов советского правительства, в первую очередь – товарища Сталина».

30 ноября 1930 года тройка ОГПУ приговорила протоиерея Николая Покровского к трем годам заключения в концлагерь. После отбытия срока наказания отец Николай стал служить настоятелем храма в честь Рождества Христова в селе Ямкино Ногинского района Московской области. 19 ноября 1937 года в селе Ямкино было назначено участковое предвыборное собрание в помещении, ранее принадлежавшем церкви, в котором безбожники устроили клуб. На собрание людей пришло очень мало, вину за срыв собрания возложили на отца Николая. Осведомители сообщили в НКВД, что отец Николай якобы говорил: «Эти антихристы коммунисты посрамили святой храм и превратили его в публичный дом. Вы, верующие, во спасение своей души в это помещение ни на какие собрания не ходите, иначе будете наказаны на том свете за посрамление храма». Некий лжесвидетель, вызванный на допрос, сообщил: «Поп Покровский часто после богослужения произносил проповеди антисоветского содержания. Например, в августе после богослужения, обращаясь к верующим, говорил: православные, надо укреплять веру в Бога, не бояться гонений и преследований со стороны советской власти, вы сами чаще посещайте церковь и других, отшатнувшихся, привлекайте к ней». Другой лжесвидетель показал, что священник Покровский «часто после богослужений произносит проповеди антисоветского характера. Так, летом в одной из проповедей он говорил: православные, терпите все преследования, как терпел их апостол Петр. Он хотя и отрекался от Христа, но снова пришел к Нему. Так и вы, укрепляйте веру в Бога и всем своим знакомым говорите, чтобы они приблизились к Церкви и посещали храм».

26 ноября 1937 года протоиерей Николай Покровский был арестован и заключен в Ногинскую тюрьму. В тот же день были арестованы диакон Николай Широгоров и псаломщик Михаил Амелюшкин, служившие вместе с отцом Николаем в одном храме, а также священник Дмитрий Беляев из соседнего села Воскресенское, к которому отец Николай ходил исповедоваться.

27 ноября состоялся допрос.

– Следствием установлено, что вы вместе с другими служителями религиозного культа проводили контрреволюционную деятельность, – заявил следователь.

– Связь я со служителями религиозного культа: диаконом Николаем Широгоровым, регентом церковного хора Михаилом Амелюшкиным и священником Дмитрием Беляевым – действительно имел, но контрреволюционной деятельности не вел, – ответил отец Николай.

– Следствию известно, что вы в процессе бесед на политические темы высказывали антисоветские настроения.

– Беседы на политические темы у нас имели место, но антисоветских настроений я в этих беседах не высказывал.

– Следствию известно, что вы летом 1937 года в церкви после богослужения произносили проповедь антисоветского характера.

– Проповедь антисоветского содержания я в церкви не произносил, а говорил чисто официального порядка о церковных службах и их времени.

– Следствию известно, что вы вместе с Амелюшкиным и Широгоровым в начале мая с целью срыва первомайской демонстрации устроили в церкви торжественное богослужение.

– Этого мы не делали.

– Следствию известно, что вы среди населения проводили антисоветскую деятельность, направленную на срыв проведения предвыборных собраний в селе Ямкино.

– Антисоветской деятельности, направленной на срыв предвыборных собраний, мы не вели.

– Признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?

– Виновным себя в предъявленном мне обвинении я не признаю.

Через день следствие было закончено. 1 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Николая к расстрелу. Протоиерей Николай Покровский был расстрелян 10 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

По материалам: Жития новомучеников и исповедников Российских XX века Московской епархии. Дополнительный том III. Тверь:"Булат", 2005.С.242-246.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Николай Покровский

Священномученика протоиерея Владимира

(Смирнов Владимир Алексеевич, +10.12.1937)

Владимир Алексеевич Смирнов родился в мае 1877 года в селе Сосновый Бор (Петропавловское) Московской области. Отец его был диаконом церкви этого села. Владимир получил образование в Московской Духовной семинарии и на юридическом факультете Московского Государственного университета. В 1917 году он становится священником. До 1922 года он служит в церкви на хуторе Ивановского монастыря (Московская губерния), затем переводится в Москву, где до 1930 года служит сначала в церкви Святых Семи Вселенских Соборов близ Новодевичьего монастыря, а затем в церкви Сошествия Святаго Духа на Кропоткинской улице. Отец Владимир был возведен в сан протоиерея. В марте 1930года священник был осужден Хамовническим судом на выселение из Москвы, в августе на его квартире был произведен обыск, а 28 декабря он был арестован и помещен в Бутырскую тюрьму. При аресте было предъявлено обвинение в «антисоветской агитации». Особое Совещание при Коллегии ОГПУ СССР проговорило отца Владимира высылке в Северный край сроком на 3 года.

После окончания срока ссылки протоиерей Владимир служил в церкви села Ярополец Волоколамского района Московской области. 28 ноября 1937 года он был снова арестован и опять обвинен в «антисоветской агитации». 5 декабря Тройка при УНКВД СССР по Московской области приговорила отца Владимира к высшей мере наказания. 10 декабря 1937 года протоиерей Владимир Смирнов был расстрелян на Бутовском полигоне.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Священномученика протоиерея Иоанна

(Смирнов Иван Михайлович, +10.12.1937)

Иван Михайлович Смирнов родился 25 января 1879 года в селе Лопасня Серпуховского уезда Московской губернии в семье священника Михаила Смирнова, который умер еще до рождения сына. Чтобы прокормить семью, матушка отца Михаила поехала в Москву к своему брату священнику, который помог ей устроиться просфорницей в Ильинский храм на Воронцовом Поле. Иван Михайлович учился в Заиконоспасском духовном училище, затем в Московской духовной семинарии, находившейся тогда в Москве в особняке на Садовом кольце, где сегодня располагается Музей декоративно-прикладного искусства.

В 1901 году он женился и был рукоположен в сан диакона. Служил в Москве в Вознесенской церкви на Большой Серпуховской улице и преподавал Закон Божий в нескольких московских женских городских училищах. В 1907 году отец Иоанн поступает в Московскую духовную академию. К этому времени у него было уже две дочери: Мария и Татьяна. Он состоял диаконом, но уже не Вознесенской, а Скорбященской церкви также на Большой Серпуховке — церкви при бесплатных квартирах для вдов и учащихся девиц известных купцов братьев Ляпиных (так называемая Ляпинка). Возможно, это обстоятельство и позволило диакону Смирнову уделять больше внимания учебе, оставив на время заботы о семье. Академию отец Иоанн закончил весьма хорошо. Он был пятым магистрантом, а его кандидатское сочинение «Синайский патерик в славяно-русском переводе» было удостоено премии А. М. Иванцова-Платонова. Тогда же в июне 1911 года Иван Михайлович рукоположен в сан священника. Он остается в Академии преподавателем на кафедре русского и церковнославянского языков с палеографией и работает над написанием магистерской диссертации. Эта диссертация, основную работу над которой отец Иоанн закончил в 1915 году, носила почти то же название, что и его кандидатская: «Синайский патерик (Λειμών πνευματικόϚ) в древнеславянском переводе», но теперь это было уже весьма многостороннее и фундаментальное сочинение.

Заключительная часть жизненного пути отца Иоанна столь же богата переменами, и одновременно столь же проста и достойна, как и начало. С 1919 года он служит в городе Бутурлиновка Воронежской губернии — оставаться в Подмосковье было небезопасно. Но в 1923 году он снова в Москве, вторым священником храма Сошествия Святого Духа на Апостолов, что на Лазаревском кладбище. Настоятель храма — бывший профессор Академии протоиерей Илья Васильевич Гумилевский. Он, вероятно, и посодействовал отцу Иоанну, который был выбран в клир общим собранием Лазаревской общины,— характерная деталь церковной жизни 20-х. С 1925 года Иоанн Смирнов — настоятель храма. В один из воскресных дней 1932 года храм был внезапно оцеплен милицией и настоятелю объявили о закрытии храма и конфискации имущества. Отец Иоанн продолжает служить — в Тихвинской, что в Сущеве, церкви и в Троицкой церкви на Пятницком кладбище. 30 декабря 1935 года он был назначен в Знаменскую церковь у Крестовской заставы, с 1936 года стал в ней настоятелем.

22 ноября 1937 года его арестовали. Обстоятельства ареста тоже достаточно характерны. 10 ноября начальнику Ростокинского районного отделения НКВД последовал рапорт от малограмотного участкового инспектора 58 отделения милиции, что им была сделана установка на гр-на Смирнова Ивана Михайловича, сообщался его адрес (Второй Лазаревский переулок, 2/4 — вероятно, бывший дом причта Духовской церкви), номер паспорта, что он — служитель культа и далее указывались свидетели, проживавшие там же. Через пару дней оперуполномоченный Овечкин стандартной фразой заполнил бланк: «Смирнов Иван Михайлович достаточно изобличается в том, что занимается к-р. агитацией террористического характера». В справке на арест (от 21 ноября) тем же Овечкиным фабрикуются ложные и несусветные высказывания священника, который якобы заявлял, что «скоро советскую власть свергнут, и напрасно рабочие стараются выбрать в Верховный Совет своих депутатов… недалек тот момент, когда я буду расправляться с коммунистами», и якобы свидетель В. Д. Лебедева показала за него то же самое, в частности, добавлено: «а с коммунистами я буду расправляться сам так, как расправляются фашисты в Германии».

В следственном деле содержатся и другие показания тех же свидетелей, датированные уже 1957 годом. «Об антисоветской деятельности Смирнова мне ничего не известно… За несколько дней до ареста Смирнова меня вызывали в следственные органы и допрашивали в отношении Смирнова… Я дала показания в отношении биографических данных на Смирнова, которые мне были известны со слов самого Смирнова… Однако никаких показаний об антисоветской деятельности Смирнова я тогда не давала, да меня по этому вопросу и не допрашивали… Протокол моего допроса после его написания был зачитан мне следователем. Однако в нем об антисоветских высказываниях Смирнова записано ничего не было. Припоминаю, что когда я подписывала протокол допроса, то подписала не сразу за текстом, а в самом низу, где указал мне следователь… Оставалось незаполненное пространство в несколько строчек. Я боялась тогда об этом заявить следователю, и считала, что это так и надо».

7 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Иоанна к расстрелу. 10 декабря 1937 года, в день престольного праздника Знаменской церкви, где служил протоиерей Иоанн Смирнов, он был расстрелян на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле. Решением Священного Синода от 17 июля 2002 года постановлено включить имя священномученика Иоанна Смирнова в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века.

По материалам статьи: Солодов Николай «Житие экстраординарного профессора» // Встреча. 2006. №2 (23) http://vstrecha-mpda.ru/upload/pdf/23/23_46-51_Smirnov.pdf

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ

Священномученика протоиерея Василия

(Соколов Василий Михайлович, +10.12.1937)

Священномученик Василий родился в 1872 году в селе Любаново Московской губернии в семье псаломщика Михаила Соколова. В 1895 году Василий Михайлович окончил Вифанскую Духовную семинарию. Женился, но рано овдовел, у них с женой был один сын. В 1897 году Василий Михайлович был рукоположен во священника к церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи в селе Афинеево Верейского уезда Московской губернии. В 1924 году отец Василий был возведен в сан протоиерея, в 1927-м — награжден крестом с украшениями, в 1931-м — палицей.

В начале 1932 года к районному уполномоченному ОГПУ поступил донос, что «в селе Афинеево священник Василий Михайлович Соколов ведет систематическую антисоветскую агитацию и антиколхозную деятельность. Методом борьбы с советской властью Соколов избрал организацию различных торжественных богослужений и юбилеев, на одном из которых Соколов поминал бывшего царя Николая».

10 апреля 1932 года отец Василий был арестован и заключен в тюрьму в городе Наро-Фоминске. 14 апреля следователь допросил его и, отвечая на вопросы, протоиерей Василий сказал: «Я против колхозного строительства агитации не вел. Бывали случаи, ко мне действительно обращались женщины за советом, вступать им или не вступать в колхоз, на что я им никогда никакого ответа не давал, а говорил, что это дело ваше. Что касается того, что на моем 35-летнем юбилее во время богослужения будто бы я поминал царя, то это неверно; неграмотная женщина не разобрала молитву, мы пели "Царю Небесный", а она подумала, что мы пели про царя Николая. В отношении моих убеждений относительно советской власти я скажу прямо, что политика советской власти относительно религии мне не нравится, и я своего мнения в этом отношении не изменю». 8 мая 1932 года Тройка ОГПУ приговорила священника к трем годам ссылки в Казахстан, все имущество его было конфисковано. По возвращении из ссылки в 1934 году, он стал служить в церкви апостола и евангелиста Иоанна Богослова в селе Каменки Волоколамского района; в 1937 году протоиерей Василий был награжден митрой.

Осенью 1937 года против священника было организовано новое «дело» на основании заявления руководства каменского колхоза, будто священник Василий Соколов занимался вместе с живущими в том же селе монахинями хищением травы с колхозных полей. Отец Василий не признал себя виновным в хищении колхозного имущества и сказал, что помогал хворой монахине косить траву и заготавливать сено, так как желал ей помочь из-за слабого ее здоровья. Суд приговорил священника к выплате пятисот рублей штрафа, но отец Василий уже не смог их заплатить, так как 27 ноября этого же года власти снова арестовали его. Незадолго до ареста, 19 ноября, он получил назначение на новое место служения — в храм Рождества Христова в селе Вешки Уваровского района, но воспользоваться им он уже не успел.

Протоиерей Василий был обвинен в том, что «сгруппировал вокруг церкви церковный актив, регулярно проводил с ними беседы. После того, как сельсоветом организованы были десятидворки по изучению сталинской конституции и проведению разъяснительной работы по выборам в Верховный совет, он к этим десятидворкам прикрепил активных церковников и дал им указание, чтобы они сообщали все церковному совету, что делается на десятидворках, чтобы обрабатывали колхозников в церковном духе и с десятидворок приглашали их в церковь, а самое главное, чтобы обрабатывали активистов-колхозников. Таким методом Соколов перетащил на свою сторону ряд членов сельсовета и рядовых активных колхозников, вовлек их в церковный совет и церковными старостами, последние стали реже посещать собрание колхозников и хуже работать в колхозе».

На допросе следователь спросил священника:

— Следствием установлено, что вы проводили совместно с монашками и служителем культа Виноградовым контрреволюционную антисоветскую деятельность. Дайте показания по этому вопросу.

— Это я отрицаю. Контрреволюционной антисоветской деятельностью я не занимался. Виноградова я узнал, вернувшись из-под стражи, с 11 октября; с монахинями, которые стали петь в церковном хоре, познакомился только в 1936 году.

— Кто вам дал установку о перемене места службы и с какой целью?

— Установок о перемене места службы я ни от кого не получал.

— Вы показываете не правильно... Следствие располагает данными, что вы получили назначение на новое место служения в связи с контрреволюционными установками, имеющими цель скрыться от преследований за контрреволюционную антисоветскую деятельность. Дайте правильные показания.

— Категорически отрицаю; такой установки я от епископа Сергия не получал.

5 декабря 1937 года Тройка НКВД приговорила протоиерея Василия Соколова к расстрелу. Священномученик Василий Соколов был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. Тверь, 2002. С. 442-446.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Василий Соколов

Священномученика протоиерея Иоанна

(Хрусталев Иван Васильевич, +10.12.1937)

Протоиерей Иван Васильевич Хрусталев родился в селе Богородское Серпуховского уезда Московской губернии в 1875 году в семье диакона. Он закончил Духовную семинарию и, приняв священный сан, служил в Богородицкой церкви села Владыкино под Москвой. 19 ноября 1937 года батюшку арестовали и 5 декабря приговорили к высшей мере наказания. 10 декабря 1937 года он был расстрелян в Бутово.

Священномученик протоиерей Иоанн Хрусталев был причислен к лику святых в сонме новомучеников и исповедников Российских, пострадавших на Бутовском полигоне, решением Священного Синода Русской Православной Церкви от 27 марта 2007 года.

По материалам Базы данных ПСТГУ.

Священномученика иерея Николая

(Андреев Николай Александрович, +10.12.1937)

Священномученик Николай родился 8 февраля 1869 года в семье священника Александра Андреева в городе Виндаве Курляндской губернии. Окончил начальную школу и учительскую семинарию. Был рукоположен в сан священника к одному из храмов города Риги. Во время Первой мировой войны он вместе с семьей был эвакуирован в Московскую губернию и назначен служить в Богоявленский собор в городе Богородске, где служил до своего ареста в 1937 году. За ревностную и беспорочную службу он был возведен в сан протоиерея.

26 ноября 1937 года власти арестовали отца Николая, и он был заключен в тюрьму в городе Ногинске. На следующий день были допрошены лжесвидетели, один из которых сказал, что священник после богослужения говорил верующим: «Православные, нашу двадцатку арестовали коммунисты, и поэтому для укрепления веры прошу вас подойти к столу и подписать лист — не давайте советской власти закрывать наш собор».

На следующий день был допрошен священник.

— Когда вы прибыли в Советский Союз? — спросил следователь.

— В Советский Союз я прибыл из Латвии в 1917 году во время эвакуации города Риги во время войны.

— Чем вы занимались, проживая в Латвии?

— Проживая в Латвии, я был священником.

— Следствием установлено, что вы в 1936 году в ногинском соборе после богослужения среди верующих читали контрреволюционные проповеди.

— Да, действительно, я читал верующим проповеди, но по книгам.

— Следствие располагает данными, что вы в сентябре 1937 года после ареста церковного совета среди верующих распространяли гнусную контрреволюционную клевету на советскую власть и коммунистов.

— После ареста церковного совета я среди верующих контрреволюционную клевету на советскую власть и коммунистов не высказывал.

— Признаете ли вы себя виновным в том, что среди верующих вели активную контрреволюционную деятельность?

— Виновным себя я не признаю, — ответил протоиерей Николай. На этом допросы были закончены. 1 декабря 1937 года Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Протоиерей Николай Андреев был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. Тверь, 2002. С. 440-441.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Николай Андреев

Священномученика иерея Димитрия

(Беляев Дмитрий Дмитриевич, +10.12.1937)

Священник Дмитрий Дмитриевич Беляев родился в селе Тропарево Можайского уезда Московской губернии (ныне Москва) в 1875 году. Он служил в Воскресенской церкви села Воскресенское Богородского района Московской области вплоть до своего ареста, который состоялся 26 ноября 1937 года. Отец Димитрий был обвинен в «контрреволюционной деятельности». Тройка при УНКВД по Московской области приговорила его к высшей мере наказания. 10 декабря 1937 года священномученик иерей Димитрий Беляев был расстрелян на Бутовском полигоне.

По материалам Базы данных ПСТГУ


Священномученика иерея Сергия

(Бредников Сергей Александрович, +10.12.1937)

Сергей Александрович Бредников родился в городе Верный Семиреченской области (Казахстан, г. Алма-Ата). Известно, что с 1907 по 1914 он подвизается в качестве псаломщика, а в 1915 году его рукополагают во иереи. Отец Сергий служил в церкви города Кара-Кол в Киргизии. В 1930 году его арестовали и приговорили на 3 года ссылки, которую он отбывал в городе Талды-Курган. В отличие от многих сосланных священнослужителей, климат Казахстана для которых был непривычен, а порою губителен, отец Сергий был вполне адаптирован к условиям ссылки как местный уроженец. После окончания срока он продолжает жить в городе Талды-Курган, ревностно исполняя свои пастырские обязанности. 24 ноября 1937 года его снова арестовывают и обвиняют в том, что он «вел а/с агитацию, распространял к/р слухи». 1 декабря тройка при УНКВД по Алма-Атинской области приговорила священника Сергия Бредникова к высшей мере наказания. 10 декабря 1937 года священномученик Сергий был расстрелян.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Священномученика иерея Иоанна

(Глазков Иван Иванович, +10.12.1937)

Иван Иванович Глазков родился в городе Нижний Тагил Пермской губернии в семье рабочего. Став священником, он служил в деревне Колюшево Сарапульского района Удмуртской АССР вплоть до 20 марта 1934 года – дня своего ареста. Отца Ивана приговорили к 5 годам лишения свободы и препроводили Свердловским этапом в Карлаг в Казахстане. 18 ноября 1937 года священник был арестован в месте ссылки и обвинен в том, что "в Самарском отделении Карлага среди з/к проводил а/с агитацию, направленную против советской власти и коммунистической партии. Проводил агитацию за невыход на работу. В разговорах с з/к говорил, что священники-обновленцы предали христианскую веру".

Отец Иоанн заявил, что "в предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, я говорил и говорю, что советская власть, изолирует в лагерь ни в чем не повинных людей, а нас, священников, судят за то, что мы верим в Бога. В частности, я изолирован в лагерь не за агитацию против советской власти, а за то, что я верующий, так же я говорил, что я страдаю за веру Христа. Что же касается суждений о том, что в Советском Союзе преследуются верующие в Бога, я это уже сказал в отношении себя, а это говорит за все, что меня осудили за то, что я верующий. Такая же участь для всех верующих и не только для меня одного... Я агитацию за невыход на работу не вел, и в этом виновным себя не признаю. Более добавить ничего не могу" 8 декабря 1937 года тройкой НКВД священномученик Иоанн Глазков был приговорен к высшей мере наказания. 10 декабря он был расстрелян.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Священномученика иерея Феодора

(Дорофеев Федор Ефимович, +10.12.1937)

Священномученик Феодор родился 7 июня 1885 года в деревне Козлаково Андреевской волости Владимирской губернии в семье крестьянина Евфимия Дорофеева. Окончил Владимирскую Духовную семинарию.

В 1906 году женился на Александре Нарбековой, родители которой были крестьянами того же села. Был рукоположен в сан диакона и служил в храме села Выпуклово Александровского уезда Владимирской губернии. По рукоположении в сан священника отец Феодор служил в Сретенском храме в селе Константиново Московской губернии. Во время гонений, в 1931 году, храм в селе был закрыт, и священник вместе с прихожанами принялись усиленно хлопотать о его открытии. В это время отец Феодор служил в домах своих прихожан. В декабре 1932 года священник и наиболее активные из членов двадцатки были арестованы по обвинению в создании антисоветской контрреволюционной группировки церковников, которая будто бы ставила своей целью срыв мероприятий советской власти и развал колхозов. Кроме этого, отец Феодор был обвинен в том, что во время богослужений призывал верующих оказать помощь храму.

Священник в предъявленных ему обвинениях виновным себя не признал. 21 января 1933 года Тройка ОГПУ приговорила его к пяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Вернувшись из заключения, отец Феодор стал служить в храме преподобного Сергия Радонежского в селе Зятьково Талдомского района Московской области, который был выстроен в память победы русских войск в Отечественной войне 1812 года.

Осенью 1937 года были допрошены лжесвидетели, которые показали, что отец Феодор сетовал, что прихожане мало стали заказывать молебнов и панихид, что священники в последнее время оказываются без средств к существованию, и убеждал верующих оказать помощь и призвать к тому же других. 31 октября 1937 года отец Феодор был арестован и заключен в Таганскую тюрьму в Москве.

На допросе следователь спросил священника:

— Гражданин Дорофеев, следствием установлено, что вы, будучи священником, вели антисоветскую деятельность против существующего строя в Советском Союзе. Вы признаете себя виновным в этом?

— Виновным себя в этом не признаю, — ответил отец Феодор.

— Следствием установлено, что вы в качестве священника в апреле 1937 года вели среди детей антисоветскую пропаганду на срыв подготовки к 1 мая, призывали народ к посещению церкви.

— Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю. 5 декабря 1937 года Тройка НКВД приговорила отца Феодора к расстрелу. Священник Феодор Дорофеев был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. Тверь, 2002. С. 452-459.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Феодор Дорофеев

Священномученика иерея Алексия

(Сперанский Алексей Александрович, +10.12.1937)

Священномученик Алексий родился 16 марта 1881 года в селе Минеево Дмитровского уезда Московской губернии в семье священника Александра Сперанского. По окончании в 1899 году Вифанской Духовной семинарии он стал учителем церковноприходской школы. В 1902 году Алексей Александрович был определен псаломщиком в Борисоглебский храм в селе Зюзино Московского уезда, а в 1909 году переведен в Богородице-Рождественский храм при ремесленной богадельне в городе Москве.

В 1917 году Алексей Александрович был рукоположен в сан священника к Успенскому храму села Богослово Богородского уезда Московской губернии, где служил в то время его престарелый отец, и назначен на должность законоучителя в Бульковскую земскую школу. В 1920 году отец Алексий был награжден набедренником, в 1923 году епископ Богородский, викарий Московской епархии, Платон (Руднев) наградил его скуфьею. В селе Богослово отец Алексий прослужил всю свою жизнь.

Власти преследовали священника и начиная с 1929 года стали его штрафовать. В середине тридцатых годов отец Алексий, не оставляя службу в храме, устроился работать в колхоз кузнецом. Когда приходили в кузницу с просьбами покрестить, повенчать или отпеть, он снимал фартук и шел совершать требы. Но по субботам и воскресеньям он неопустительно совершал службы в церкви и во время богослужений всегда говорил проповеди.

25 ноября 1937 года власти распорядились арестовать священника. Формальным основанием для ареста послужили пересказанные кем-то его слова: «Православные, надо укреплять веру в Бога, самим чаще посещать храм Божий и других, поддавшихся дурному влиянию, привлекать к церкви». Отец Алексий был арестован по обвинению в антисоветской деятельности и заключен в Ногинскую тюрьму. Виновным себя священник не признал.

1 декабря Тройка НКВД приговорила отца Алексия к расстрелу. Священник Алексий Сперанский был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. Тверь, 2002. С. 450-451.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Алексий Сперанский

Священномученика иерея Сергия

(Спасский Сергей Николаевич, +27.11.1937)

Священномученик Сергий родился 10 апреля 1884 г. в погосте Теремец Серпуховского уезда Московской губернии в семье священника Николая Александровича Спасского, служившего в храме Рождества Богородицы в этом селе. В 1900 г. Сергей окончил Перервинское Духовное училище, в 1906 г. — Московскую Духовную семинарию и был назначен учителем в школу в селе Болотово Коломенского уезда; в 1909 г. он был рукоположен во священника к Успенской церкви в селе Белые Колодези Коломенского уезда, где и прослужил всю жизнь, сопровождавшуюся преследованиями и арестами и окончившуюся мученически. Жили они вдвоем с супругой Ольгой, детей у них не было, и все свое время отец Сергий посвящал церкви.

В мае 1929 г. председатели сельсоветов сел Белые Колодези и Васильево представили властям подброшенные им записки с угрозами и требованием уйти со своих постов. При этом сами они не могли указать, кто их написал, но председатель сельсовета села Белые Колодези все же сказал, что письма писались, вероятно, крестьянином их села Егоровым, который когда-то жаловался на него. Дело, однако, ничем не кончилось, так как ОГПУ не удалось доказать, что им написаны эти записки.

В ноябре 1929 г. власти потребовали уплаты больших налогов с прихода Успенской церкви, рассчитывая, что они не будут уплачены и храм можно будет закрыть. Но этого не произошло. Крестьяне не оставили дома Божия на разорение и выплатили все налоги. Тогда в ОГПУ приняли решение об аресте священника, и 25 декабря 1929 г. сотрудники ОГПУ в рамках государственной кампании по уничтожению Церкви и крестьянства арестовали священника Сергия Спасского, старосту храма Димитрия Захарова и крестьянина Сергея Егорова и заключили их в коломенскую тюрьму. Материалов, доказывающих виновность арестованных, у следователей не было, и они приобщили к делу анонимные записки и занялись сбором сведений об арестованных задним числом. 29 декабря сотрудники ОГПУ распорядились допросить председателя сельсовета села Белые Колодези на предмет того, что он «вообще знает о личностях Егорова, Захарова и… Спасского… Допросить… в присутствии коего происходила беседа… Спасского с церковным старостой Захаровым… где поп выражал недовольство на власть по поводу обложения церквей налогами и намечал план сбора среди верующих. Также, что известно… о личности попа и старосты».

30 декабря 1929 г. следователь допросил арестованных. Никто из них не признал себя виновным; они были вполне уверены, что не станут обвиняемыми. Однако 9 января 1930 г. всем им было зачитано постановление о предъявлении обвинения по делу «об антисоветской деятельности служителей культа и бывших торговцев».

10 января 1930 г. сотрудник ОГПУ допросил церковного сторожа; тот показал, что их священник «крайне религиозно настроен», часто проповедует в храме, «несколько раз говорил, что… становится крайне тяжело жить, так как советская власть священство и вообще церковь обкладывает тяжелыми налогами, так что не знаешь, как и существовать».

Были допрошены и другие свидетели, которые показали, что действительно власти потребовали, чтобы храм заплатил 1 200 рублей налога. Было созвано собрание верующих, которое постановило: собрать в складчину по шести рублей со двора; эти деньги были собраны и внесены. Большинство мужчин, после того как увеличилось давление на прихожан, вышли из состава церковного совета, а вместо них вошли женщины из тех, что победнее. Отец Сергий одобрил это, сказав, что «так будет побезопаснее».

Снова был допрошен председатель сельсовета, который показал, что церковный староста в то время, когда ещё имел свою кузницу, заставлял в нарушение кодекса о труде работать учеников в революционные праздники. В ноябре 1929 г. была проведена хлебозаготовка. Священнику постановили сдать 30 пудов ржи, «он этот хлеб собрал по своим знакомым крестьянам, которые давали ему пудами… Спасский последнее время стал организовывать около церкви женщин фанатичек, которые втянуты в церковный совет, также в церковный совет втянут крестьянин слепой… из бедноты, которого они посылают в совет со всякими заявлениями и справками». Председатель также сказал, что слышал, что после ареста отца Сергия верующие стали ходить в Покровский храм в соседнее село Сосновка, и служивший там священник отслужил молебен об арестованном пастыре и сказал настолько проникновенную о нем проповедь, что слушатели не смогли удержаться от слез.

19 января следствие было закончено, и отец Сергий, подписывая протокол об окончании следствия, в дополнение к нему заявил: «в предъявленном мне обвинении виновным не признаю, так как никаких сборов я не устраивал и контрреволюционной агитации не вел, проповеди говорил только религиозно-нравственного содержания».

29 января 1930 г. Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило крестьянина Сергея Егорова и церковного старосту Димитрия Захарова к трем годам ссылки в Северный край, а священника Сергия Спасского к трем годам заключения в концлагерь; Сергей Егоров, которого обвиняли в составлении писем с угрозами, через полтора года был освобожден без ограничения выбора места жительства, а отец Сергий через Бутырскую тюрьму был отправлен на все полных три года в концлагерь.

Из заключения он вернулся в тот же приход и с 1934 г. снова стал служить в Успенской церкви. Здесь он встретил последнее гонение 1937 г.

19 и 21 ноября 1937 г. следователь НКВД допросил свидетелей. Председатель сельсовета показал, что священник «Спасский ведет контрреволюционные разговоры против новой конституции. Помню такой факт. В апреле сего года Спасский зашел в сельсовет и начал просить разрешения ходить по домам, и, когда я ему отказал, он заявил: „Пишете вы, коммунисты, много, а все у вас только на бумаге. Говорят, что новая конституция дает право верующим исполнять свои обряды, а вы запрещаете. Где же правда? Только одни разговоры“». Вызванный на допрос бригадир колхоза показал: «В августе возле ларька Спасский среди колхозников говорил: „Происходит не поймешь что, и все это потому, что действует злой дух. Жизни для народа совсем не стало, но все же это должно кончиться. Хотя бы поскорее, а то смотришь на людей, и жаль их становится“». Допрошенный колхозник, некий Иван Иванович, сказал: «Помню в июле сего года возле своего дома в группе колхозников Спасский говорил: „Что же ты, Иван Иванович, перестал ходить в храм Божий или ты тоже продался большевикам? Но ведь помни, что они тебя к хорошему не приведут. Будешь также обманывать народ, как обманывают они“».

Отец Сергий был арестован 21 ноября 1937 г. и заключен в коломенскую тюрьму. В тот же день следователь, имея уже показания свидетелей, допросил его.

— По имеющимся у нас сведениям нам известно, что вы проводите резкую контрреволюционную агитацию в селении Белые Колодези. Признаете себя виновным? — спросил его следователь.

— Виновным себя в агитации не признаю, — ответил священник.

— Что ещё можете дополнить и сообщить?

— Больше дополнить и сказать ничего не могу.

В тот же день — в день и ареста и допроса — следствие было закончено. Оставалось ожидание приговора. 23 ноября 1937 г. тройка НКВД приговорила священника к расстрелу, и он был перевезен в одну из тюрем Москвы. Священник Сергий Спасский был расстрелян 27 ноября 1937 г. на полигоне Бутово под Москвой и погребен в общей безвестной могиле. Память его совершается 14 (27) ноября.

Использован материал сайта Московской епархии

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика архимандрита Иоасафа

(Боев Иван Васильевич, +10.12.1937)

Преподобномученик Иоасаф (в миру Иван Васильевич Боев) родился 20 апреля 1879 года в Москве. Во время одного из арестов при требовании следователя рассказать о себе отец Иоасаф написал: «Я сын крестьянина Орловской губернии Малоярославского уезда Краснинской волости села Красного, родился в Москве в Красных Казармах 20 апреля 1879 года; отслуживши службу, отец поступил в Голицынскую больницу, где я и возрастал при окладе 7 рублей жалованья, при готовой квартире, отоплении и освещении. Семья состояла из пяти человек. Отец, мать, я — один сын, и две дочери. По бедности отец не мог мне дать образования, и я едва кончил два класса городского училища и был отдан на одиннадцатом году учиться сапожному мастерству…Я не вмещал этой жизни ввиду пьянства и разврата… жениться у меня не было призвания, и я ушел в монастырь в сорока верстах от Москвы в Богородском уезде, под названием Берлюковская пустынь.

В 1912 году получил монашество с именем Иоасаф, в 1914 году в мае месяце был послан на экзамен во диакона к епископу Можайскому Димитрию (Добросердову), жившему на Саввинском подворье по Тверской улице. На экзамене епископ Димитрий сделал мне предложение перейти к нему на службу, на что я согласился. По возведении меня в иеродиакона в Москве в Андроньевом монастыре архиепископом Владимиром, я был переведен на службу к епископу Димитрию на Саввинское подворье, где и служил до 1918 года, а потом был переведен в Никольский единоверческий монастырь в Москве у Преображенской заставы.

В 1921 году я был рукоположен во священника епископом Богородским Никанором в церкви этого монастыря, и в том же году я был мобилизован в тыловое ополчение, но как специалист по пчеловодству был освобожден от службы с тем, чтобы работать в Московском земельном отделе в качестве пчеловода, и был командирован на ферму "Бодрое детство" и назначен помощником заведующего Штильбаха.

В 1922 году пасека была перевезена в имение бывшего фабриканта Корзинкина за Пресненскую заставу. В том же году я был командирован земельным отделом в Уфимскую губернию за покупкой воска для выделки вощины для государственных пасек.

Приехавши в Уфу, я не мог приобрести такого количества воска и отправился по железной дороге по деревням искать воска. Доехавши до станции Мусалинка, я пешком пошел до близстоящего села Тюбилясь, где встретился с архимандритом Антонием, настоятелем бывшего единоверческого Воскресенского монастыря, который находится в шести верстах от разъезда. Единоверец, с которым я познакомился случайно в 1917 году, приезжал в Москву на церковный Собор и временно останавливался в доме Саввинского подворья. Разговаривая с ним, я ему сказал, что с удовольствием переехал бы на Урал священником, так как раньше, бывши на Урале, я был восхищен природой. Он мне сделал предложение поступить в село Новая Пристань в восьми верстах от станции Сулия, но я отказался ввиду того, что состою на службе, но просил его не оставить меня в будущем.

В 1923 году заведующий пасекой Штильбах ушел со службы и я был поставлен на его место заведующим. В конце 1923 года пасека была ликвидирована, и я возвратился опять в монастырь.

В монастыре в это время было два священника, и мне было отказано в вакансии ввиду сложившихся трудных обстоятельств. Хотя я состоял в это время членом артели в Москве, где мною был внесен пай, но получить место я не мог и согласился быть сторожем в этом же монастыре, превращенном к этому времени в дом коммуны завода радио. Весной мне было предложено комендантом Баберкиным принять фруктовый сад, как знакомому с садоводством, привести его в порядок, здесь я работал до июля месяца. В этом месяце я был приглашен церковной общиной в село Аратское в качестве священника. Это случилось таким образом. Архимандрит Антоний в 1924 году перешел из села Тюбелясь в завод Усть-Катавский и был назначен благочинным окружающих церквей, в том числе и села Аратского.

Село Аратское очень бедное, около двухсот дворов, вот они и обратились к благочинному, архимандриту Антонию, с просьбой назначить им священника одинокого, чтобы не так было трудно его содержать и ввиду квартирного вопроса, так как дом, в котором жил священник, был занят под школу. Архимандрит Антоний, вспомнив обо мне, предложил им послать протокол общего собрания о приглашении меня, на что я согласился и 20 июля 1924 года переехал из Москвы в село Аратское. Приехав в село Аратское, я обратил внимание на здание церкви, мне бросилась в глаза заржавленная крыша и неисправность печей в церкви.

Прожив месяц, я стал просить крестьян, чтобы они, согласно договору с советской властью, сделали ремонт в церкви. Получив ответ, что у них нет денег, я им указал на 7-ю статью договора с советской властью, что можно сделать добровольный сбор без принуждения, на что они согласились.

В первых числах января 1925 года они произвели добровольный сбор мукой, овсом и деньгами и пригласили меня, чтобы и я принял участие, на что я согласился. Узнав об этом, местная власть сбор арестовала, предъявив вину, что на сбор не было взято разрешения. Я и крестьяне извинились, что сбор был сделан не по гордости, а по незнанию. Я был арестован и отправлен в Катав-Ивановский завод для допроса, после допроса я был освобожден, и со сбора арест был снят. На собранные средства был произведен ремонт печей и покрашена крыша. 4 марта 1926 года умер священник Иванов в Симском заводе, и на его место симская община просила меня, на что я согласился, и 14 марта 1926 года переехал на жительство в Симский завод, и тут увидел ту же разруху в отношении здания храма, как и в селе Аратском. Весь отдавшись церковному делу, я просил симскую общину обратить внимание на церковное здание, которое им дано в бесплатное пользование согласно договору с советской властью, — с тем чтобы произвести ремонт. Тут же было приступлено к промывке купола и вставке двадцати стекол в окнах, которые были забиты досками; этим же летом были переложены четыре печи в храме и заново были сложены две печи в алтаре и в сторожке.

25 октября 1926 года в Симский завод был приглашен на престольный праздник епископ Усть-Катавский Антоний (Миловидов. — И.Д.), который говорил проповедь на всенощной о пришествии антихриста и о последнем времени и кончине мира, где он в проповеди поминал о жидах и о печати антихриста. Через несколько дней после праздника я был приглашен в Симский сельсовет на допрос агентом Павловым, где мне было предъявлено обвинение, будто бы я заманиваю детей в церковь конфетами. Я действительно на другой день после праздника угощал у себя на квартире певчих, в том числе были и дети, которые пели в хоре. На вопрос Павлова, какую проповедь говорил архиерей, я ему ответил, что о пришествии антихриста и кончине мира. На это Павлов мне заметил, что епископ Антоний дипломатичный и очень тонкий человек, его проповеди надо понимать иначе, и, обратясь к председателю сельсовета, он сказал ему, что это говорено по поводу нас, как будто нам, коммунистам, конец.

20 июня 1927 года я был арестован уполномоченным ОГПУ Павловым и представлен в Златоустовский изолятор. На допросе 5 июля мне было предъявлено обвинение по 58-й статье в том, что занимаюсь контрреволюцией...

Происхожу из пролетарской семьи и уже двадцать семь лет как монашествую; я не потерпел от революции ничего, так как не имел никакого имущества. Клянусь своей честью, что я никогда не был контрреволюционером и не буду.

Теперь является мне вопрос, не страдаю ли я безвинно, потому что я никогда не говорил такой глупости в церкви с амвона, какую мне предъявляет обвинение...» 24 июня 1927 года состоялось общее собрание прихожан Дмитриевской церкви Симского завода. На собрании его председатель сообщил об аресте архимандрита Иоасафа. Присутствующие постановили избрать из среды верующих двух человек, которые должны обратиться с ходатайством к прокурору о скорейшем освобождении архимандрита Иоасафа, «так как он нужен группе верующих для совершения религиозных обрядов».

Отца Иоасафа между тем заключили в тюрьму в городе Златоусте. Спустя полтора месяца после ареста отца Иоасафа следователи стали допрашивать свидетелей, у которых надеялись получить показания, подтверждающие предъявленные священнику обвинения.

24 августа 1927 года следователь объявил архимандриту Иоасафу об окончании следствия и спросил, не желает ли он что-либо сказать в дополнение. Отец Иоасаф в ответ на это сказал: «Предъявленное мне обвинение я не признаю, прошу спросить верующих общины села Аратского, и главным образом бедноту, пускай они покажут о моих действиях. Признаю я только то, что делал совместно с крестьянами сборы в пользу церкви, но это было по незнанию, и когда нам было сказано, что мы делаем неправильно, то мы слушались и прекращали сбор. В отношении того, что я якобы учил детей Закону Божьему, это я тоже отрицаю, никогда никого не обучал, за исключением того, что приходившим ко мне верующим давал для прочтения религиозные книги. Детей-пионеров я в церковь не привлекал, но был такой случай в прошлом году в октябре месяце: пионеры еще до моего прихода в церковь пели на клиросе, и после этого на другой или третий день эти певчие и несколько детей собрались у меня в квартире. Я их угощал чаем, конфетами и другими гостинцами. Кроме этого, я вообще давал детям денег, кому на карандаш, на тетрадку и так далее. После мне сказали, чтобы я ребятам не давал денег, что ребята на эти деньги покупают папиросы и курят. Я после этого сходил на почту и купил тетрадок, и когда у меня ребята просили денег на тетрадь, я давал готовые, купленные мной тетради. И вообще я многим помогал бедным, шел всегда навстречу, но никогда я не говорил детям, чтобы они не ходили в пионерский клуб, такого случая не было, и я это отрицаю. Проповедей антисоветского характера никогда верующим не говорил...»

После ответа священника снова были вызваны и допрошены свидетели. Свидетель Кирилл Хализов показал: «Из процесса моего личного наблюдения за ходом церковной жизни я констатировал ряд характерных моментов следующего характера. До приезда в Симский завод священника Боева тяготение граждан к церкви было гораздо слабее, но с момента его приезда положение изменилось, церковь стали посещать помимо старух молодежь и различные служащие. Из разговоров с гражданами выяснялись такие факты, что он церковную жизнь настолько сумел улучшить, что даже коммунисты носят своих детей (тайком) крестить в церковь и так далее. Как человек он был весьма со всеми обходителен, хорошо изучил психологию человека, умел приспосабливаться, и все это суммированное и послужило к завоеванию им симпатий со стороны граждан».

5 декабря 1927 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило архимандрита Иоасафа к трем годам ссылки. Он был сослан в Тобольский округ. По окончании ссылки власти запретили ему проживание в восьми областях и обязали выбрать определенное место жительства, чтобы ОГПУ удобнее было за ним вести надзор.

Весной 1930 года архимандрит Иоасаф приехал в Уфу и стал здесь служить в Симеоновском храме. В ноябре 1931 года из Уфы в Москву отправился один из священников, намереваясь встретиться с епископом Андреем (Ухтомским), который в то время освободился из заключения и жил в Москве. При встрече епископ дал ему письма к верующим Уфы, а также попросил передать письмо священнику из Бугуруслана. Причем все письма имели церковный, лишенный какого бы то ни было политического содержания, характер. На обратном пути со священником в поезде познакомился агент ОГПУ, которому тот рассказал, что должен передать письма для священника из Бугуруслана. В Бугуруслане агент принял решение арестовать священника. Увидев, чем окончился его разговор с попутчиком, тот попытался сначала бежать, а затем уничтожить письма, но был схвачен и арестован. ОГПУ сочло поездку священника с письмами весомым доказательством наличия в городе Уфе контрреволюционной церковной организации и арестовало в Уфе и ее окрестностях пятьдесят одного человека — среди них было одиннадцать священнослужителей, и в их числе архимандрит Иоасаф, двадцать восемь монахинь и двенадцать мирян.

Вызванный на допрос, архимандрит Иоасаф, отвечая на вопросы, сказал: «В 1930 году, действительно, иногда заходили девушки, среди которых я постоянно говорил о необходимости сохранения ими религиозной нравственности, чтобы не забывали веру в Бога, твердо веровали и жили согласно евангельскому учению... Виновным себя в антиколхозной агитации я не признаю и за другими подобной агитации не замечал...»

По окончании следствия архимандриту Иоасафу было предъявлено обвинение в том, что он «возглавлял контрреволюционную организацию церковников, которая под флагом защиты Церкви проводила контрреволюционную деятельность...»

13 апреля 1932 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило архимандрита Иоасафа к трем годам заключения, которое он отбывал в Красно-Вишерских исправительно-трудовых лагерях. После возвращения из заключения отец Иоасаф служил в храме на Таганке в Москве, а затем в апреле 1937 года переехал в село Никольское Звенигородского района Московской области и служил в Никольском храме.

27 ноября 1937 года архимандрит Иоасаф был опять арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. На допросах отец Иоасаф категорически отказывался признавать себя виновным и говорил: «Виновным себя в проведении контрреволюционной деятельности, направленной против советской власти, не признаю».

5 декабря 1937 года Тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Архимандрит Иоасаф (Боев) был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. Тверь, 2002. С. 428-437.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Иоасаф (Боев)

Преподобномученика архимандрита Кронида

(Любимов Константин Петрович, +10.12.1937)

Преподобномученик архимандрит Кронид (в миру – Константин Петрович Любимов) родился в 1859 году в Московской губернии. Родители мальчика – пономарь Петр Федорович и его супруга Агафия Васильевна – отличались благочестием и глубокой верой, мать его молилась о том, чтобы один из ее детей принял иночество.

В возрасте 19-ти лет Константин оставил обучение в Волоколамском духовном училище, чтобы принять иноческий сан, и отправился в Сергиев Посад. Он поступил послушником в Свято-Троицкую Сергиеву Лавру, где его назначили келейником наместника Лавры архимандрита Леонида (Кавелина). Через несколько лет Константин Любимов был пострижен в монашество с именем Кронид.

В Лавре иеромонах Кронид подвизался до 1905 года. Являясь смотрителем Епархиального Училища иконописания при Лавре, особую заботу он проявлял о нравственном состоянии будущих иконописцев. Кроме того, отца Кронида избрали членом экзаменационной комиссии при представлении кандидатов к рукоположению в священный сан. С 1905 по 1915 год местом служения отца Кронида (Любимова) становится Санкт-Петербург. Его назначают экономом Троицкого подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры на Фонтанке. По прибытии в Санкт-Петербург иеромонах Кронид развернул активную деятельность по восстановлению сильно запущенного Троицкого подворья, много труда и энергии приложил он для ремонта церкви и арендного дома. За один год подворье совершенно преобразилось. Ввиду таких особенных заслуг иеромонаха Кронида Духовный Собор Лавры посчитал своим долгом ходатайствовать о представлении его в сан игумена, и уже на следующий год после прибытия в столицу отец Кронид был рукоположен в сан игумена, а вскоре и архимандрита. В январе 1915 года отец Кронид вернулся в Сергиев Посад – Святейший Синод назначил его наместником Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Одним из первых дел новоназначенного наместника было учреждение в Лавре лазарета для раненых воинов, так как шла Первая Мировая война. Архимандрит Кронид был не только талантливым хозяйственником, но и опытным духовным наставником своей паствы, и прежде всего – лаврской братии. Большое значение отец Кронид придавал церковной проповеди, в ней он видел выражение любви к ближним. Он был убежден в том, что поучение посредством слова Божия есть неотъемлемая часть пастырского служения. Его проповеди отличались простотой изложения, сердечностью, и производили необычайно глубокое впечатление. Беседы архимандрита Кронида стали прекрасным образцом для молодых священников. До сих пор они являются источников духовного света, который помогает христианину выбрать истинный путь ко спасению и твердо идти по нему.

После начала работы Поместного Собора 1917-1918 годов, архимандрит Кронид жил в Москве. В это время вышел большевистский Декрет об отделении Церкви от государства, который лишал духовенство всех прав по управлению церковным имуществом. Осенью 1918 года началась конфискация имущества Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Архимандрит Кронид вместе с братией Лавры обратился к председателю Совнаркома с просьбой запретить вскрытие раки с мощами преподобного Сергия, и предотвратил осквернение мощей.

В то же время вышло постановление о передаче всех помещений Лавры Отделу народного просвещения. В Лавре была создана трудовая артель, а монахов выселили в Гефсиманский скит. Все храмы и кельи в Лавре были опечатаны, и вскоре вышло постановление «О закрытии Троице-Сергиевой Лавры и передаче мощей Лавры в московский музей», но мощи преподобного Сергия остались в Лавре.

Архимандрит Кронид с 1920 года жил в селе Братовщина у старосты местного храма, а через два года переселился в Гефсиманский скит. В 1929 году пришлось покинуть и его. В последнем следственном деле говорится, что к 1937 году архимандрит Кронид вернулся из ссылки, но конкретных указаний о его арестах не сохранилось. После закрытия Лавры архимандрит Кронид продолжал до последнего дня оказывать поддержку инокам, и заботился о духовном окормлении своих духовных чад из мирян. Они в свою очередь также проявляли заботу о своем духовном отце, оказывали ему материальную помощь и давали пристанище. Живя в Загорске, архимандрит Кронид посещал Кукуевскую церковь, рядом с которой был похоронен старец Алексий Зосимовский. Благодаря помощи отца Кронида многие возвратившиеся из ссылки монахи получили возможность служить на приходах в Загорске и в близлежащих селах.

В 1937 году органами НКВД на архимандрита Кронида было заведено новое дело. Уже слепого и немощного старика арестовали. В обвинении написано: «…По агентурным данным установлено, что поселившийся в Загорске возвратившийся из ссылки бывший настоятель монастыря Троицкой Лавры архимандрит "Кранид" Любимов восстановил свои связи среди монашествующих церковников. К нему систематически наблюдается паломничество…». Далее в обвинении сказано, что на вопрос об отношении к советской власти архимандрит ответил: «Я по своим убеждениям являюсь монархистом. Существующую советскую власть признаю, и как верующий, считаю, что она послана народу как испытание…». На вопрос следователя: "Назовите Ваших единомышленников", – архимандрит Кронид ответил: «На поставленный вопрос показания давать отказываюсь». Также опроверг 78-летний старец обвинение об «участии в бандах и контрреволюционных организациях и восстаниях». Назвать имена людей, посещавших его в Загорске, он отказался.

По делу архимандрита Кронида проходило 15 человек, в том числе 10 монахов – бывших насельников Троице-Сергиевой Лавры. 11 человек были расстреляны, четверо получили 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Преподобномученика Кронида (Любимова) расстреляли 10 декабря 1937 года на Бутовском полигоне.

По материалам сайта радиостанции «Град Петров».

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Кронид (Любимов)

Преподобномученика архимандрита Никона

(Беляев Георгий Николаевич, +10.12.1937)

Преподобномученик Никон (в миру – Георгий Николаевич Беляев) родился 15 августа 1886 года в селе Савельево Серпуховского уезда Московской губернии в семье священника Николая Николаевича Беляева. В 1902 году Георгий окончил Коломенское духовное училище, в 1908 году - Московскую духовную семинарию и был назначен учителем в школу в селе Чашниково Московского уезда.

При школе был интернат, где жили дети. В селе им было создано Троице-Алексеевское братство трезвости и при нем миссионерский кружок. В марте 1918 года Георгий Николаевич был рукоположен в священника, но до августа одновременно оставался и учителем в школе. В это время тяжело заболел его отец, служивший в Троицкой церкви в селе Протопопово Коломенского уезда, и туда священником был назначен отец Георгий.

В августе 1919 года по его инициативе был устроен сбор продуктов на содержание служащих в церкви. Когда продукты были собраны, явились представители власти и все забрали. Отец Георгий арестован и отправлен в Коломенскую тюрьму. Вернувшись в село, он еще активнее приступил к исполнению своих священнических обязанностей, так как явственно ощущал, что время коротко. Отец Георгий ежедневно неустанно проповедовал в храме, каждое воскресенье вечером устраивал беседы на религиозные темы, собирал детей для уроков по Закону Божию. Осведомитель ОГПУ писал в отчете: «Дела, проделываемые попом, делаются так секретно, что пока никак не удается мне проникнуть в его кружок, так как чужих людей они остерегаются, а своих хорошо знают. В январе 1921 года в чекистском рапорте сообщалось по начальству: "Политическое состояние волости удовлетворительно. Сообщаю третий раз, что священник села Протопопове ведет агитацию против советской власти, устраивает разные беседы, преподает Закон Божий. Прошу принять меры...»

Рассказывают, что после Пасхи 1921 года отец Георгий служил Пасхальный молебен. В часовню деревни Сычева из любопытства пришли старообрядцы. После молебна священник обратился ко всем: «Христос воскресе!» Но «Воистину воскресе!» ответили ему только прихожане. Тогда отец Георгий обратился ко всем собравшимся с горячей проповедью: «Не все ли равно, сказать два раза "аллилуйя" или три раза, не все ли равно, помолиться тремя пальцами или двумя? Перед нами стоит общий наш враг, и этот враг - неверие. Враг этот очень сильный и опасный, с которым мы с вами должны бороться. Борьба эта зависит от каждого из вас… Теперь масса людей, детей, оторванных от отцов и матерей, воспитываются по усмотрению неверующих. Люди эти становятся развратниками и хулиганами, и их у нас много теперь. Я бываю в Коломне, бываю и в Москве, некоторые дети бросаются ко мне, просят благословения, целуют крест, а другие проходят мимо с насмешками, насмехаются, как и взрослые. Это стало корнем зла, великого зла, с которым мы с вами должны бороться, как с нашим общим врагом... Сегодня наш общий праздник воскресения Христова, который мы с вами празднуем в великоторжественном веселии, а потому и говорю я вам: "Христос воскресе!"» И на этот раз все вместе согласно ответили: «Воистину воскресе!»

4 ноября 1921 года в доме священника был произведен обыск, он был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. 7 февраля 1922 года отец Георгий был приговорен к ссылке в Архангельскую область, которая продлилась три года.

1925 году отец Георгий вернулся на Родину. Епископ Коломенский Феодосии (Ганецкий) предложил ему принять монашеский постриг и возглавить монашеское братство Старо-Голутвина монастыря, на что отец Георгий дал свое согласие. В августе 1925 года епископ Феодосии постриг его в монашество с именем Никон, возвел в сан архимандрита и поставил наместником монастыря.

В 1929 году начались очередные гонения на Русскую Православную Церковь, и Старо-Голутвин монастырь, в числе многих других, был разогнан. Архимандрита Никона арестовали, обвинив его в антисоветской агитации при произнесении проповедей. 26 июля 1929 года он был приговорен к трем годам заключения в Соловецком концлагере. В 1932 году Особое Совещание при Коллегии ОГПУ, уже без рассмотрения дела, приговорило архимандрита Никона к трем годам ссылки в Северный край.

Вернувшись из ссылки, отец Никон был назначен в храм Трех Святителей в село Белоомут Луховицкого района Московской области, но вскоре переведен во Власьевскую церковь в Волоколамске. В 1937 году секретарь Волоколамского горсовета подал в НКВД следующую характеристику деятельности священника: «В городе проводит оживленную работу среди церковников, устраивая всякого рода собрания граждан и мобилизуя их на религиозную пропаганду...» 27 ноября 1937 года архимандрит Никон был вновь арестован и заключен в тюрьму в Волоколамске. Следствие обвиняло отца Никона как активного организатора контрреволюционной группы, в которую входили служители культа. Ему вменялось проведение контрреволюционной антисоветской деятельности, направленной на срыв мероприятий советской власти.

5 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Никона к расстрелу. Архимандрит Никон (Беляев) был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта «СоловкиЭнциклопедия».

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Никон (Беляев)

Преподобномученика игумена Серафима

(Крестьянинов Сергей Алексеевич, +10.12.1937)

Преподобномученик Серафим родился 25 сентября1875 года в селе Саликово Подольского уезда Московской губернии в семье крестьянина Алексея Крестьянинова и при крещении был наречен Сергеем. В 1910 году Сергей Крестьянинов поступил послушником в Гефсиманский скит при Троице-Сергиевой Лавре. Здесь состоялся его постриг, при котором он был наречен Серафимом.

В скиту отец Серафим в 1917 году был рукоположен во иеродиакона, а в 1924 году во иеромонаха. В 1926 году он перешел в пустынь Параклита, Святого Духа Утешителя. Сама пустынь была приписана к Троице-Сергиевой Лавре и находилась от нее в нескольких километрах. Лавра и пустынь в 1928 году были окончательно закрыты, а существовавшие при них монастырские сельскохозяйственные артели разогнаны.

С 1928 по 1930 год иеромонах Серафим был вынужден проживать у родных, пока, наконец, не удалось устроиться на служение в Покровскую церковь села Сабурова Загорского района Московской области. В 1935 году отец Серафим был возведен в сан игумена.

26 ноября 1937 года игумен Серафим был арестован Загорским отделением НКВД и заключен в Таганскую тюрьму. Гонения на Русскую Православную Церковь были в самом разгаре. Отец Серафим был арестован по одному делу с архимандритом Кронидом (Любимовым), последним перед закрытием наместником Троице-Сергиевой Лавры. Власти арестовали отца Кронида и с ним еще четырнадцать священнослужителей и мирян. Арестованных обвинили в создании «контрреволюционной монархической группировки монахов и духовенства».

– Являясь активным церковником, вы вели церковную пропаганду с целью привлечения народных масс на сторону Церкви? – спросил следователь.

– Да, я, как активный церковник, вел церковную пропаганду с целью привлечения масс к Церкви.

– Любимова Константина Петровича вы знаете?

– Любимова Константина Петровича, в монашестве Кронида, я знаю.

– Дайте ему политическую характеристику.

– Архимандрит Кронид в прошлом настоятель Троице-Сергеевой Лавры, подробно охарактеризовать его я не могу…

– Какие разговоры у вас велись с другими священнослужителями?

– Велись разговоры о том, что трудно стало жить трудящимся при советской власти, что советская власть сажает верующих в тюрьмы…

– Следствию известно, что вы прославляли портрет царя, который был изъят у вас при обыске.

– Портрет царя Николая II у меня при обыске действительно изъят. Царь для меня является человеком, которого я признаю, но прославлять его открыто я не прославлял.

На этом допрос был закончен. Следователь посчитал вину отца Серафима вполне доказанной. 7 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Серафима к расстрелу. Игумен Серафим (Крестьянинов) был расстрелян 10 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле. По материалам книги: Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том II. Тверь, 2005. С. 200-203.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Серафим (Крестьянинов)

Преподобномученика иеромонаха Аполлоса

(Федосеев Алексей Васильевич, +10.12.1937)

Преподобномученик Аполлос родился 11 марта 1892 года в деревне Моносеино Московской губернии в семье крестьянина Василия Федосеева. Мальчика нарекли во святом крещении Алексеем. Он получил домашнее образование. В 1914 году Алексей Федосеев был принят послушником в Валаамский Спасо-Преображенский монастырь Финляндской епархии. В 1916 году, в связи с начавшейся войной, он был призван в армию, в которой прослужил до 1917 года. 27 сентября 1918 года Алексей Федосеев поступил послушником в Иоанно-Богословский Череменецкий монастырь Петроградской епархии. Через три месяца он был призван на службу в Красную армию. В 1920 году Алексей Васильевич вернулся в Череменецкий монастырь.

1 января 1922 года Алексей Федосеев был пострижен в мантию с именем Аполлос. В связи с закрытием монастыря, 14 января 1929 года он был рукоположен в сан иеродиакона и назначен служить в храм в селе Успенский Погост. 15 марта 1931 года в Свято-Духовской церкви Александро-Невской Лавры епископ Лужский Амвросий рукоположил иеродиакона Аполлоса во иеромонаха к храму в селе Климентовский Погост Оредежского района Ленинградской области.

В 1933 году иеромонах Аполлос перевелся служить в Московскую епархию, где был определен к Знаменской церкви села Корневское Лотошинского района. В 1934 году он был переведен служить в храм в селе Фрол- Радушкино Коробовского района, а в июле 1936 года – в Свято-Троицкий храм села Пески того же района. В этом храме иеромонах Аполлос прослужил до своего ареста.

Иеромонах Аполлос был арестован 4 декабря 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве.

– Вами преднамеренно затягивались церковные службы с целью срыва полевых работ в колхозе. Дайте правдивые показания, – потребовал следователь.

– Церковные службы я не затягивал и такой цели не ставил.

– Вы ходили по домам под видом церковных треб, вели антисоветскую агитацию, дайте показания по этому вопросу.

– Подтверждаю, с требами по домам прихожан церкви я ходил, антисоветской агитации я не вел.

– Вы обвиняетесь в антисоветской деятельности. Признаете ли себя виновным в этом?

– Виновным себя в антисоветской деятельности не признаю, и таковую деятельность я не вел.

Следователем был допрошен лжесвидетель – пекарь из соседней деревни, который, рассказывая об антисоветской деятельности отца Аполлоса, показал, что ему известен такой случай: «Когда попу Федосееву сельсовет запретил ходить по домам со сборами и церковными служениями, то поп Федосеев стал говорить, что он возмутит народный гнев против угнетателей Православной Церкви».

В течение одного дня следствие было закончено и передано на рассмотрение тройки. 9 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Аполлоса к расстрелу. Иеромонах Аполлос (Федосеев) был расстрелян 10 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

По материалам книги: Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том I. Тверь, 2005. С. 280-283.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Аполлос (Федосеев)

Преподобномученика иеромонаха Ксенофонта

(Бондаренко Константин Андреевич, +10.12.1937)

Преподобномученик Ксенофонт (в миру Константин Андреевич Бондаренко) родился 13 мая 1886 года в селе Никитовка Валуйского уезда Курской губернии в крестьянской семье. Окончив Копано-Никитовское народное училище, он помогал отцу по хозяйству. 21 января 1910 года Константин поступил вТроице-Сергиеву Лавру; 28 мая 1916 года он был зачислен послушником, а 15 июня того же года пострижен в мантию сименем Ксенофонт и состоял келейником наместника Лавры архимандрита Кронида (Любимова). В 1918 году монах Ксенофонт был рукоположен во иеродиакона, а в 1926 году – во иеромонаха.

После закрытия в 1919 году Лавры отец Ксенофонт остался в ней в качестве слесаря при Комиссии по охране памятников искусства и старины. В 1924 году он переехал в Петроград и работал на разных заводах механиком, но затем вернулся в Москву и был священноначалием направляем в храмы, где была нужда в священнике. В 1932 году отец Ксенофонт служил в храме села Михайловского Звенигородского района Московской области. Имея желание остаться здесь служить постоянно, он подал свой паспорт в сельсовет, но председатель сельсовета, увидев, что священник в паспорте записан рабочим, так как получил его во время работы на заводе, отослал паспорт в ОГПУ. Отцу Ксенофонту из опасения преследований пришлось возвратиться в Москву, и он был направлен в храм в селе Коньково под Москвой, где прослужил около года, пока не стало ясно, что ОГПУ собирается его и здесь арестовать. Во избежание ареста священноначалие направило его в храм в село Алексеевское Солнечногорского района Московской области.

Отец Ксенофонт был арестован 12 марта 1935 года и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве.

– Ряд лиц из села Алексеевское при допросе нам показали, что вы за период проживания в селе Алексеевском среди крестьян вели разговоры на политические темы и не советовали им входить в колхоз. Вы подтверждаете это? – спросил отца Ксенофонта следователь.

– Разговоров на политические темы с крестьянами я не вел и относительно колхозов с ними не разговаривал.

– Федору Григорьевичу Гусеву вы не советовали входить в колхоз. Верно это?

– Наоборот, я ему советовал вступить в колхоз.

– Вы с Гусевым вели беседы о колхозной жизни?

– Да, я с Гусевым о колхозной жизни говорил раза два и советовал ему вступить в колхоз.

– Странно получается, что вы одновременно являлись активным пропагандистом религиозных убеждений и агитировали крестьян вступать в колхоз. Получается, что вы противоречите сами себе.

– Я считаю, что колхоз Церкви не мешает, – ответил священник.

– Бондаренко, граждане села Алексеевское подтверждают, что вы занимались антисоветской деятельностью. По-вашему, они лгут, наговаривают на вас?

– Виновным себя в антисоветской агитации не признаю.

– Что же, по-вашему, люди на вас все наговаривают, лгут?

– На этот вопрос я ответить не могу.

21 марта 1935 года следствие было закончено. Иеромонах Ксенофонт обвинялся в том, что «среди крестьян села Алексеевское систематически вел антисоветскую агитацию, обрабатывал крестьян в антисоветском духе, распространял провокационные слухи о гибели советской власти; в результате этой деятельности колхоз в селе Алексеевском к началу 1935 года оказался в глубоком прорыве».

31 марта 1935 года Особое Совещание при НКВД приговорило отца Ксенофонта к трем годам заключения в исправительно-трудовом лагере, и он был отправлен в Темлаг в город Потьму, где провел все время заключения. В августе 1937 года он вернулся из Темниковского лагеря и поселился в городе Александрове Владимирской области, ближе к Москве ему как вернувшемуся из заключения запрещено было жить.

В это время уже начинались широкие гонения на Русскую Православную Церковь и сотрудники НКВД собирали сведения и следили за всеми, кто, с их точки зрения, подлежал аресту, а это в первую очередь было духовенство. Поэтому посещение отцом Ксенофонтом в Загорске бывшего наместника Лавры архимандрита Кронида (Любимова) не осталось незамеченным. Он посетил архимандрита Кронида 19 сентября, заехал к нему как к своему старому другу и единомышленнику, чтобы рассказать о своем аресте и о жизни в заключении. Рассказ произвел такое впечатление, что старец стал его утешать и призывать к терпению, так как в то время повсеместно пастыри терпели гонения и притеснения от безбожных властей. После этого визита отец Ксенофонт посещал архимандрита Кронида еще несколько раз и, в частности, был у него и 20 ноября 1937 года, когда отец Кронид и его келейник были арестованы. Застав в доме отца Ксенофонта, сотрудники НКВД сначала попросили его расписаться в ордере на обыск в качестве свидетеля, а затем, уведя архимандрита и его келейника, арестовали и иеромонаха Ксенофонта. Все арестованные монахи были заключены в Таганскую тюрьму в Москве.

– Следствие располагает точными данными о том, что вы являетесь активным участником контрреволюционной монархической монашеской группы. Вы подтверждаете это? – спросил отца Ксенофонта следователь.

– Нет, не подтверждаю, – ответил отец Ксенофонт.

– Следствие располагает точными данными о том, что вы вели антисоветские разговоры на квартире Кронида против выборов в Верховный Совет. Следствие требует от вас правдивых показаний.

– Даю совершенно правдивые показания, что я нигде не говорил против выборов в Верховный Совет и никакой антисоветской деятельностью не занимался.

На этом допросы были окончены. 7 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила отца Ксенофонта к расстрелу. Иеромонах Ксенофонт (Бондаренко) был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том III. Тверь, 2005. С. 235-241.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Ксенофонт (Бондаренко)

преподобномученика иеромонаха Николая

(Салтыков Илья Васильевич, +10.12.1937)

Преподобномученик Николай (в миру Илья Васильевич Салтыков) родился 12 июля 1884 года в деревне Григорьево Кимрского уезда Тверской губернии. Его отец, Василий Салтыков, как и большинство жителей города Кимры и ближайших к нему деревень, занимался шитьем сапог. Илья окончил сельскую школу и до восемнадцати лет жил с родителями, а в 1902 году поступил в Николо-Пешношский монастырь Дмитровского уезда Московской губернии, где был четырнадцать лет на различных послушаниях. В 1916 году он был пострижен в мантию с именем Николай и рукоположен в сан иеродиакона, а в 1919 году — в сан иеромонаха.

После закрытия монастыря иеромонах Николай служил в селе Дьяково и в селе Шуколово, с 1933 года — в селе Семеновском, с 1934 года — в селе Ивановском, с 1936 года — в Спасском храме села Ведерницы Дмитровского района. Возведен в сан игумена.

5 декабря 1937 года власти арестовали игумена Николая и заключили в Таганскую тюрьму в Москве. На допросе в день ареста следователь потребовал от священника:

— Вы арестованы за активную контрреволюционную деятельность. Дайте по данному вопросу показания.

— Контрреволюционной деятельности я не вел и виновным себя в этом не признаю, — ответил отец Николай.

Следователь спросил, с кем из священников и монахов обвиняемый поддерживал отношения. Отец Николай ответил, что поддерживал отношения со многими монахами, некоторые из которых находились в заключении, и он им помогал материально.

Через несколько дней следствие было закончено, и 9 декабря Тройка НКВД приговорила отца Николая к расстрелу. Игумен Николай (Салтыков) был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. Тверь, 2002. С. 438-439.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Николай (Салтыков)

Преподобномученика монаха Алексия

(Гаврин Алексей Петрович, +10.12.1937)

Преподобномученик Алексий родился в 1883 году в селе Пичаево Борисоглебского уезда Тамбовской губернии в семье крестьянина Петра Гаврина, который, как знавший хорошо грамоту, был в селе писарем. Алексей окончил церковноприходскую школу. Будучи призван в армию, он служил в 7-м запасном Кавказском полку, квартировавшем в городе Тамбове. Здесь он окончил в 1905 году военно-ветеринарную фельдшерскую школу. Впоследствии, благодаря полученному образованию, работал ветеринарным фельдшером. В 1916 году Алексей Петрович переехал в Москву и поселился на Донской улице, неподалеку от храма Ризоположения. В тридцатых годах настоятелем храма был протопресвитер Александр Хотовицкий, духовный отец Алексея Петровича.

В начале двадцатых годов Алексей Петрович тяжело заболел, и посещавший его иеромонах Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры Иаков (Шеманов) предложил ему принять монашеский постриг. Алексей Петрович согласился и был пострижен отцом Иаковом в монашество. После пострига его здоровье поправилось. И до пострижения в монашество он вел благочестивую жизнь, а теперь, став иноком, усугубил подвижнические труды и за свое благочестие стал известен многим верующим: одни приходили к нему испросить совета в вопросах христианской жизни, а крестьяне подмосковных селений приходили к нему, зная его и как хорошего ветеринара. 22 октября 1937 года монах Алексий был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. Он был обвинен в том, что являлся почитателем умершего Афонского иеросхимонаха Аристоклия и его келейника, старца Исаии.

На допросе монах Алексий, отвечая на вопросы следователя, сказал, что среди лиц, «которые приходят ко мне за медицинской помощью или с вопросами в отношении того, как вылечить скотину, я проводил небольшие душеспасительные беседы и чтение книг духовного содержания. Говорил по этому вопросу и с верующими, посещающими церковь, и на улице».

— Следствие располагает данными о том, что вы, беседуя с верующими по вопросам Священного Писания, выражали недовольство советской властью в ее отношении к религии и высказывали по этому вопросу антисоветские настроения. Дайте показания по существу вопроса? — потребовал следователь.

— В беседах с верующими я выражал недовольство тем, что советская власть проводит гонение на религию, закрывает церкви, арестовывает духовенство, и в связи с этим говорил, что власть антихристова долго существовать не будет, скоро придет такое время, когда снова будет царствовать православная вера и Церковь. Я призывал верующих к тому, чтобы они своим смирением и любовью к Богу укрепляли Церковь и являлись верными ее последователями. Нужно сказать, что это кое-какое влияние имело. Несмотря на испытания, которые сейчас переживает Церковь, храмы посещают и старики, и люди среднего возраста, и молодежь. Я принял монашеский постриг и в меру моих сил и здоровья старался укреплять веру среди людей. 21 ноября 1937 года следствие было закончено. Монаха Алексия обвинили в том, что он среди «окружающих проводил систематическую антисоветскую агитацию, в контрреволюционных целях прославлял могилу умершего иеромонаха Аристоклия, организовывал на нее паломничество». 23 ноября тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Монах Алексий (Гаврин) был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 7. Тверь, 2002. С. 197-199.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: монах Алексий (Гаврин)

Мученика Иоанна

(Емельянов Иван Арсентьевич, +10.12.1937)

Мученик Иоанн родился в 1876 году в селе Рыково Переславль-Залесского уезда Владимирской губернии в семье крестьянина Арсения Емельянова. Окончил сельскую школу и переехал в Москву, устроившись работать служащим в одном из учреждений. В Москве он поселился на Донской улице, в квартире, в которой впоследствии стал жить Алексей Петрович Гаврин, и так же, как и он, Иван Арсентьевич был прихожанином храма Ризоположения на Донской улице. Вместе с ним в квартире жили его брат и сестра. Все они были одного христианского духа, и вскоре их жительство стало подобно жизни монашеской общины, в особенности после начала гонений на Церковь, когда были уничтожены монастыри и монахи стали селиться в частных квартирах и домах. В комнате Ивана Емельянова Алексий Гаврин был пострижен в монашество, что было впоследствии поставлено властями в вину хозяину квартиры. Спустя десять дней после ареста монаха Алексия, 2 ноября 1937 года, был арестован и Иван Арсеньевич и затем заключен в Бутырскую тюрьму. На допросе следователь спросил его:

— Кто и в каких целях посещал на квартире Алексея Гаврина?

— Алексея Петровича Гаврина на квартире посещали очень многие … из ближайших селений, которые к Гаврину обращались за различными советами и за медицинской помощью. В прошлом он был ветеринарным фельдшером, и в силу этого к нему обращались крестьяне, когда у них болел скот. Кроме того, он лечил и людей.

— Следствие располагает данными, что Гаврин обращавшихся к нему за советами обрабатывал в антисоветском духе. Вы подтверждаете это?

— Нет, я это не подтверждаю, — ответил Иван Арсентьевич, а затем, подписываясь под ответом, чтобы уже не было никаких сомнений, вывел большими буквами «НЕТ».

— Гаврин в вашем присутствии производил прием своих почитателей? — спросил следователь.

— Да, иногда проводил прием и в моем присутствии.

— Следовательно, вы были очевидцем этих приемов?

— Да, я был очевидцем таких приемов.

— Гаврин разговор со своими почитателями вел в вашем присутствии или же он просил вас удалиться?

— Алексей Петрович Гаврин меня не стеснялся и беседы со своими почитателями проводил в моем присутствии, и я был свидетелем его бесед с посетителями.

— Воспроизведите характер этих бесед.

— В большинстве случаев Алексей Петрович Гаврин с посетителями проводил беседы на религиозные темы. Подробности его бесед я воспроизвести не могу.

— Следствие располагает данными, что вы являетесь одним из активных почитателей умершего афонского монаха Аристоклия и среди окружающих прославляете его как «святого». Вы подтверждаете это?

— Да, я не отрицаю, что являюсь почитателем умершего афонского монаха Аристоклия и несколько раз посещал его могилу вместе с Алексеем Гавриным, который прославляет его как святого старца.

— По вашим словам, вы лояльно настроены к советской власти. В то же время вы распространяете контрреволюционные провокационные слухи о якобы имеющемся гонении на религию. Как вы расцениваете ваши действия?

— Контрреволюционных слухов я не распространял. Я человек верующий; в соответствии со своими религиозными убеждениями верю, что установление властей от человека не зависит. А поэтому мое отношение к советской власти безразличное. Для меня безразлично, какая власть будет. Была власть царя — я подчинялся ей и считал, что она установлена Богом, сейчас советская власть — я ей подчиняюсь, а если завтра будет еще какая-нибудь другая власть — и ей должен подчиниться. Человек не может укрепить существующую власть, она будет существовать столько, сколько ей положено.

— Вы разделяете мировоззрение советской власти о насильственном свержении господства эксплуататоров и захвате власти в руки народа?

— Я, как верующий, считаю, что, прежде всего, все люди братья и я не должен никому делать зла и лишать его тех достояний, которыми он владеет. В силу этого я не разделяю мировоззрения советской власти о насильственном захвате власти. Я против всякого насилия. Я сторонник мирного переустройства общества и мирного содружеского сотрудничества всех категорий людей, что советская власть отрицает, чем вносит вражду среди людей.

21 ноября следствие было закончено. Иван Арсеньевич был обвинен в том, что «является активным участником контрреволюционной церковно-монархической группировки, в контрреволюционных целях прославлял могилу умершего иеромонаха Аристоклия, организовывал на нее паломничества, свою квартиру предоставлял для совершения тайных пострижений в монашество». 23 ноября тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Иван Арсентьевич Емельянов был расстрелян 10 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам книги: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 7. Тверь, 2002. С. 200-202.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: мученик Иоанн