на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
03 декабря (20 ноября ст.ст.)

Сщмчч. Макария, еп. Екатеринославского, Алексия, Александра, Владимира, Иоанна, Алексия, Василия, Николая, Иоанна, Емилиана, Николая пресвитеров, прмчч. Арсения, Евтихия и Илариона, прмц. Иоанникии игумении (1937); прмц. Татианы (после 1937)

Священномученик Макарий (Кармазин), епископ Екатеринославский, священномученик протоиерей Алексий Аманов, священномученик протоиерей Алексий Никатов, священномученик протоиерей Иоанн Сарв, преподобномученик игумен Арсений (Дмитриева), преподобномученица игумения Иоанникия (Кожевникова), священномученик иерей Василий Канделябров, священномученик иерей Николай Покровский, священномученик иерей Емилиан Панасевич, священномученик иерей Николай Зеленов, священномученик протоиерей Александр Сахаров, священномученик иерей Иоанн Заболотный, преподобномученик игумен Евтихий (Качур), <преподобномученик иеромонах Иларион (Писарец), священномученик протоиерей Владимир (Медведюк), преподобномученица послушница Татиана (Фомичева)

Священномученика епископа Макария

(Кармазин Григорий Яковлевич, +03.12.1937)

Священномученик Макарий, епископ Екатеринославский (в миру Григорий Яковлевич Кармазин) родился в 1875 году в Подольской губернии в семье землемера. В 1893 году был рукоположен во иерея, в 1898 году окончил Каменец-Подольскую Духовную Семинарию. С 1902 по 1918 год отец Григорий Кармазин служит военным священником, сначала в 8 запасном кавалерийском полку, затем в 152 пехотном Владикавказском полку, и, наконец, в 729 пехотном Новоуфимском полку. В 1915 году он был контужен, через несколько месяцев вторично контужен и ранен. По излечении, осенью 1915 года он вернулся в полк в сане протоиерея (награда за пастырские труды и личное мужество, проявленное на войне).

С 1918 года отец Григорий Кармазин служил в различных приходах Киевской епархии. В 1922 году он был пострижен в монашество с именем Макарий и в тот же год возведен в епископский сан. В это время шла кампания по изъятию церковных ценностей, в числе многих иерархов был арестован экзарх Украины митрополит Михаил (Ермаков) и вся тяжесть ответственности за Киевскую епархию легла на новопоставленного владыку Макария (Кармазина) – епископа Уманского, викария Киевской епархии.

В скором времени в силу замечательных административных и организаторских способностей, неиссякаемой энергии и всепоглощающей преданности церковному делу епископ Макарий стал пользоваться авторитетом не только в Киевской епархии, но и за ее пределами. В период с 1922 г. по 1925 г. епископу Макарию как правопреемнику епископа Михаила (Ермакова) приходилось решать проблемы, выходящие за пределы Киевской епархии, что делало его фигуру в церковной ситуации на Украине во многих отношениях ключевой. Вокруг него стали консолидироваться сторонники Патриаршей Церкви на Украине. Епископ Макарий в то время был фактическим главой Православной Церкви на Украине. К нему обращались с Полтавщины и Черниговщины, и с Волыни, и с Подолья, и даже из Одессы и Днепропетровска. Объем церковных проблем был так велик, что епископ Макарий пришел к выводу о необходимости рукоположения новых архиереев, которые смогли бы понести тяготы архипастырского служения в новых, неблагоприятных для Церкви обстоятельствах. В 1923 г. после Пасхи в Киеве были арестованы все киевские епископы. Осенью 1923 г., под руководством епископа Макария произошли тайные собрания духовенства Киева, на которых обсуждался вопрос о необходимости поставления новых (тайных) епископов на случай арестов, а также об отношении к обновленчеству. Тогда же епископы Макарий и Парфений (Брянских) совершили хиротонии наиболее твердых и верных сторонников Святейшего Патриарха Тихона, не сообразуясь с мнением и пожеланиями представителей безбожной власти и втайне от них. Епископ Макарий поставил себе верных помощников в лице епископа Сергия (Куминского), епископа Филарета (Линчевского), епископа Федора (Власова), епископа Афанасия (Молчановского), епископа Варлаама (Лазаренко). Первые четверо должны были руководить частями Киевщины и примыкающими к ней Подолией, Волынью, Черниговщиной, а епископ Варлаам - Полтавщиной. В работу новых посвященных епископов был посвящен лишь круг доверенных лиц на местах, с которыми они и поддерживали связи. Так же тайно совершали они свои поездки по вверенным им округам, являясь лишь к определенным посвященным лицам. Епископу Феодору (Власову), жившему в Киеве, владыка Макарий назначил особую роль - приступить к своим обязанностям лишь в случае ареста остальных епископов.

В 1923 году епископа Макария арестовали, несколько месяцев он провел в Киевской тюрьме.

В это время шла кропотливая и напряженная работа по созданию жизнеспособных церковных групп, состоящих из духовенства и мирян, действующих независимо от безбожной власти. Ближайшей верной и преданной помощницей епископа Макария в самых трудных и ответственных обстоятельствах была его двоюродная сестра Раиса Александровна Ржевская. Во время его арестов и ссылок у нее хранились вещи, бумаги и адреса людей, с которыми был связан владыка. Она поддерживала нужные церковные связи, передавала ему в ссылку необходимую информацию о положении дел в Церкви. Связь с административно высланным епископом Парфением епископ Макарий вел через М. Н. Бурую из Киева. Врач Георгий Александрович Косткевич также был близким, но, как выяснилось впоследствии, менее твердым помощником епископа Макария. Он выполнял различные его поручения, переписывал бумаги, разносил его письма. Бумаги состояли из различных обращений, посланий, открытых писем и пр. Письма должны были попадать прямо в руки адресатам и притом через доверенное лицо. В это время в Киеве происходил церковный раскол. Большой Софиевский собор в это время был захвачен украинскими самосвятами. Малософиевский собор в Киеве оставался у православных, сторонников Патриарха Тихона, и там формировался сильный приход, руководимый епископом Макарием. Собрания членов прихода происходили обычно на квартире у вдовы ротмистра Юлии Васильевны Давыдовой. В Софиевскую общину, существовавшую при малом Софиевском соборе, входили священники Е. Капранов, И. Златоверхников, протоиерей отец Иоанн Церерин, протоиерей малого Софийского собора отец Хрисанф Григорович, А. Г. Хадзицкий, Брайловский, протоиерей Феодор Поснеровский и архимандрит Филадельф. Связь с епископом Макарием поддерживал настоятель собора отец Александр Должанский. Им помогали прихожане храма: А. С. Чернявский, Л. А. Мороз, председатель Софиевской общины А. Ф. Щербак, М. И. Шкаруба, А. М. Будовский, Н. Н. Кривицкий, Д. Д. Неверович, Н. Н. Додонов и др. Именно они играли решающую роль в принятии того или иного решения среди мирян. Благодаря их стараниям и трудам до православных Киева своевременно доходила нужная информация, формировались и вырастали новые достойные кандидаты для рукоположения, осуществлялась связь с селами, которую контролировал архимандрит Аверук, с Чернобыльским и Радомысльским округами отношения поддерживал председатель И. Волков и т. п. Под руководством владыки Макария осуществлялась помощь арестованному духовенству. По его благословению специально собирались средства для ссыльных епископов. Для этого владыка выдавал Н. Е. Недзвядовской специальное письмо-разрешение, чтобы проводить сборы по всем киевским приходам. Были и отдельные люди, специально назначенные для сбора средств для архиереев, когда они были в ссылке или в тюрьме.

В начале 1925 года последовал новый арест епископа Макария. Он провел в тюрьме почти год, и во время его отсутствия его обязанности принял на себя архиепископ Георгий (Делиев).

Выйдя из тюрьмы, епископ Макарий получил отказ от архиепископа Георгия передать ему дела. В это время у архиепископа Георгия наметилась явная тенденция к соглашательской политике с Советской властью.

В 1925 году епископ Макарий был назначен епископом Екатеринославским, но в декабре того же года был вновь арестован. После 10 месяцев в тюрьме в Днепропетровске владыка был выслан в Харьков без права выезда.

В 1926г., когда возник григорианский раскол, епископ Макарий благословил священника отца Николая Пискановского строго секретно объехать украинских епископов в Киеве, Харькове, Полтаве, Житомире и др. городах, чтобы те высказали свое суждение, и результаты опроса отвезти в Москву. Одновременно по почте из Харькова епископ Макарий высылал Косткевичу рукописные обращения, воззвания и прочие документы, направленные против раскольничьего григорианского ВВЦС. В Киеве эта литература размножалась на пишущих машинках и распространялась епископом Сергием (Куминским) и Косткевичем среди духовенства и мирян через группы, организованные ранее епископом Макарием. В 1926 г. вместе с другими архиереями Украины владыка Макарий возвысил свой голос против григорианского раскола, подписав "Обращение Украинских православных иерархов к Заместителю Патриаршего Местоблюстителя митрополиту Сергию (Старгородскому) по вопросу об осуждении организаторов ВВЦС": "...С великой скорбью узнали мы о появлении нового церковного раскола ВВЦС, который, по нашему мнению, является одним из средств разрушения устоев нашей Святой Православной церкви... Познакомившись с каноническими мероприятиями Вашего Высокопреосвященства... в отношениии к раскольничьему ВВЦС, мы считаем эти мероприятия вполне правильными... ".

В течение осени 1926г., предвидя возможность арестов на Украине, обдумывался и обговаривался вопрос о необходимости тайно рукоположить новых епископов, как и в 1923г. Избрание кандидатов происходило в Харькове, и акты, подписанные епископами Украины, утверждались митрополитом Сергием (Старгородским). Архиереев объезжал, как и прежде, доверенный епископа Макария протоиерей Николай Пискановский. Как избрание, так и хиротонисание совершались конспиративно, без предварительного оповещения властей. В результате были рукоположены во епископы Аркадий (Остальский), Феодосий (Ващинский), Стефан (Проценко), Варлаам (Козуля). По мере арестов и высылок одних епископов их места занимали другие. Во время пребывания епископа Макария в ссылке в Харькове, в 1927 г. Днепропетровщиной, Полтавщиной и Черниговщиной ведал владыка Константин (Дьяков). Связи осуществлялись посредством курьеров и переписки по условленным адресам.

Из воспоминаний Косткевича: «В конце февраля 1927г. я получил от епископа Макария предложение приехать в Харьков ввиду предстоящего ему ареста и отправления в ссылку. В Харькове я узнал от него, что целью моего вызова является вопрос о привлечении архиепископа Василия (Богдашевского) к работе центра ввиду того, что с отъездом епископа Макария остаются люди малодеятельные, и, главное, не способные проводить достаточно твердо церковную линию... По этому поводу мне пришлось участвовать в двух совещаниях, одном на квартире епископа Макария на ул. М. Панасовской, где присутствовал архиепископ Борис (Шипулин) и случайно проезжавший через Харьков архимандрит Гермоген (Голубев) и другом - на квартире епископа Константина (Дьякова)... На обоих совещаниях обсуждался вопрос об участии архиепископа Василия (Богдашевского), и это было признано желательным... Я также должен был сообщить архиепископу Василию мнение о [новых] кандидатах в тайные епископы... Наконец, на этих совещаниях обсуждался вопрос о желательности установить связь с заграницей, передать туда сведения о происходящих арестах епископов в СССР с просьбой выступить в защиту Церкви...».

В 1927 году епископ Макарий был арестован и отправлен в ссылку на 3 года в Томскую область. В 1930 году владыка освободился, до 1933 года проживал в Смоленской области, в городе Вязьма, затем в Костроме. Он неустанно проповедовал, боролся с обновленчеством, создавал домовые церкви, где подготавливал кандидатов для рукоположения. В 1934 году он был арестован в селе Селище в Ивановской Промышленной области и приговорен к 5 годам ссылки в Казахстан. Местом ссылки была станция Уш-Тобе, здесь родственники и близкие помогли купить маленький домик для епископа, в котором вместе с ним поселились также сосланные двоюродная сестра владыки, его верная помощница Раиса Александровна Ржевская и священник Королев. Через некоторое время на станции Уш-Тоб прибыл высланный из Симферополя епископ Порфирий (Гулевич). Он с радостью был принят епископом Макарием и по его настоянию остался жить у него в доме. Взгляд на происходящее, пройденный путь архипастырского служения, любовь к молитве и аскетической жизни сроднили двух святителей. В 1937 году епископы Макарий (Кармазин) и Порфирий (Гулевич) и Раиса Александровна Ржевская были арестованы и приговорены к расстрелу.

2 декабря 1937 г. были расстреляны владыка Порфирий (Гулевич) и Раиса Александровна Ржевская, на следующий день, 3 декабря - епископ Макарий (Кармазин).

По материалам сайта радиостанции Град Петров.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: владыка Макарий (Кармазин).

Священномученика протоиерея Алексия

(Аманов Алексей Иванович, +03.12.1937)

Священномученик Алексий родился 9 февраля 1870 года в городе Касимове Рязанской губернии в семье псаломщика Иоанна Аманова, три сына которого впоследствии стали священниками. Два года Алексей Аманов обучался в Рязанской Духовной семинарии. После заключения брака с Серафимой Андреевной Анохиной он был рукоположен в сан священника. С 1914 по 1927 год отец Алексий служил в селе Балыки Почепского района Брянской области. В самом начале 1920-х годов произошел в селе случай. Во двор священника однажды въехало несколько всадников. Зашли в дом. В разговоре с отцом Алексием один из них сказал, чтобы он никуда не уходил, что они через час вернутся и его публично расстреляют. После этого они уехали. Отец Алексий вышел в сад, где начал молиться. Весть о случившемся быстро разнеслась по селу, и люди стали собираться к дому священника, чтобы защитить его, что им и удалось. В 1927 году отец Алексий перешел служить в Московскую епархию. Поскольку в Зарайске проживали сестры его жены, он попросил, чтобы ему разрешили служить в этом городе. Священноначалием он был назначен настоятелем в Никольский храм села Маслово, где прослужил до 1930 года. 1 декабря 1930 года он был переведен в Спасский храм города Зарайска. 24 ноября 1931 года отец Алексий был возведен в сан протоиерея.

В 1935 году протоиерея Алексия Аманова назначили настоятелем Ильинского храма в том же городе, где он прослужил до своего ареста. Супруга отца Алексия Серафима Андреевна была регентом в храме. Ильинская церковь была маленькая и располагалась на окраине города. Доход в храме был невелик, однако с Божией помощью удавалось вовремя платить налоги, которые безбожная власть налагала на церковь. Нередко внуки священника ходили по храму с тарелкой, собирая подаяние богомольцев. Порой семья священника голодала. Старшие внуки отца Алексия, десятилетний Василий и семилетняя Зоя, весной бродили по оттаявшим картофельным полям. В вязкой сырой земле дети искали гнилую прошлогоднюю картошку. Они с большим удовольствием ели картофельные дранки, которые приготавливала из принесенного картофеля Серафима Андреевна. Зимой не хватало сена, чтобы прокормить козу; Василий и Зоя в торговый день шли с мешками на базарную площадь, чтобы там набрать хоть сколько-нибудь сена. Отец Алексий, провожая их, предупреждал: «Из-под морды лошади сено не сметь брать, иначе хозяин ударит вас кнутом».

Лошади у священника не было, на все требы в любую погоду он ходил пешком, а на Пасхальной неделе несколько дней посещал дома прихожан. Еще в Балыках отец Алексий получил травму ноги. Молодой жеребенок ударил его передним копытом по колену, отчего произошел излом коленного сустава. В начале 1930-х годов отец Алексий заболел глаукомой, левым глазом он практически ничего не видел. В 1930 году хозяйство священника было записано как кулацкое. Ночью в дом явилось несколько человек, которые предъявили документ о раскулачивании. Пришедшие начали выносить из дома вещи. Внучка отца Алексия Зоя, жившая в то время в доме священника, от шума проснулась. Серафима Андреевна просила оставить перовый матрасик, на котором лежала маленькая девочка, однако одна из пришедших женщин выдернула его и унесла с собой. В дом к священнику часто приходили люди, чтобы получить совет в том или ином житейском деле: как составить письмо в суд, как поступить, к кому обратиться в той или иной сложной ситуации. Отец Алексий, чем мог, старался им помочь, не оставлял в беде, за что очень уважался народом. Во время беспощадных гонений на Русскую Православную Церковь в конце 1930-х годов безбожные власти поставили перед собой задачу произвести повсеместно массовый арест духовенства и закрытие храмов. По всей стране с новой силой начались аресты и расстрелы священнослужителей и мирян.

В середине ноября 1937 года следователь Зарайского отделения НКВД Крысанов допросил двух человек, которые согласились дать лжесвидетельства против отца Алексия. Одна лжесвидетельница, в частности, показала, что отец Алексий «в сентябре 1937 года высказывался среди населения против советской власти и коммунистов, говорил: антихристова власть опять возвратилась к арестам, в Москве арестовали много священников. Это коммунисты боятся, что их по новой конституции не выберут в советы, поэтому они всю вину кладут на духовенство. Все равно, сколько они ни арестовывай, нас много, да и ведь народ шел за нами, так и пойдет, – они перед народом бессильны». Другой лжесвидетель показал, что в марте 1937 года отец Алексий ругал сталинскую конституцию и при этом говорил: «…В конституции пишут о свободном вероисповедании, а в действительности этого нет, и верующих под видом всевозможных причин лишают права на отправление религиозных обрядов. Народ требует, чтобы я ходил по домам православных, а советская власть нам этого не разрешает… Я народу везде буду рассказывать, как представители власти нас притесняют, – я как ходил, так и буду ходить. Веру свою православную не брошу…» Отец Алексий был арестован 24 ноября 1937 года у себя дома. Прощаясь с супругой, он сказал ей: «Спасибо тебе, верной ты была мне женой! Пойду я по стопам Спасителя».

В тот же день протоиерей Алексий был допрошен.
– Следствию известно, что вы среди населения вели контрреволюционную работу. Признаете ли вы это? – спросил следователь.
– Нет, я это отрицаю, это не признаю.
– Следствию известно, что вы среди населения высказывали контрреволюционного характера клевету на советскую власть и пораженческое настроение. Признаете ли это?
– Нет, я это отрицаю, этого не говорил.
– Следствию известно, что вы призывали население не подписываться на заем и высказывали террористическое настроение против коммунистов. Признаете ли это?
– Нет, я это отрицаю, этого не делал.
– Следствию известно, что вы призывали население при выборах в советы голосовать против коммунистов. Признаете ли это?
– Нет, это я отрицаю и виновным себя в контрреволюционной деятельности не признаю.

На этом допрос был закончен.

С момента ареста и все время непродолжительного следствия отец Алексий содержался в тюрьме Коломенского района, а затем был переведен в Таганскую тюрьму в Москве. 29 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Алексия к расстрелу. Протоиерей Алексий Аманов был расстрелян 3 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле. За несколько часов перед смертью фотограф Таганской тюрьмы сфотографировал священника, чтобы при множестве проводимых в те дни расстрелов палач не ошибся.

По материалам: Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том I - Тверь, "Булат", 2005 г. С. 258-263.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Алексий Аманов.

Священномученика протоиерея Алексия

(Никатов Алексей Гаврилович, +03.12.1937)

Священномученик Алексий родился в 1875 году в Польше, в селе Дофнары Брест-Литовского уезда Гродненской губернии в семье сельского учителя Гавриила Никатова. Вскоре после его рождения семья переехала в Россию. Здесь Алексей рос, учился, окончил один класс Духовной семинарии. С 1899 по 1901 год служил рядовым в армии. После армии он женился на девице Елизавете.

В 1905 году Алексей Гаврилович поступил псаломщиком в храм села Княжево Можайского уезда Московской губернии. В 1906 году он переехал в село Петровское Верейского уезда и служил там до 1920 года, сначала псаломщиком, затем диаконом, а последний год – священником. У них с матушкой было пятеро детей.

Революция и Гражданская война резко изменили судьбы многих людей, в том числе и отца Алексия Никатова. С августа 1920 года по июль 1921 года он служил учителем в деревне Суверная Сердобского уезда Саратовской губернии, в этом же году получил место священника при храме села Воскресенки Подольского уезда.

В 1923 году отец Алексий был переведен служить в храм во имя Тихвинской иконы Божией Матери в село Игнатово Дмитровского района Московской области. За многолетние пастырские труды отец Алексий был награжден многими церковными наградами, в том числе и саном протоиерея. Из показаний свидетелей видно, что у отца Алексия была многочисленная паства и к нему часто приезжали люди из других городов и сел.

С двадцатых годов отец Алексий был лишен избирательных прав как священнослужитель, его хозяйство реквизировали, и многодетной семье было нелегко прокормиться в те голодные годы.

Арестовали отца Алексия 19 ноября 1937 года по обвинению в активной контрреволюционной деятельности и агитации, направленной на развал колхозов, «гнусной клевете по адресу советской власти» и террористических настроениях. С 19 ноября 1937 года его содержали под стражей в Таганской тюрьме. Все обвинения отец Алексий отрицал, виновным себя ни в чем не признал.

Решением судебной тройки при Управлении НКВД СССР по Московской области от 27 ноября 1937 года протоиерей Алексий Никатов был приговорен к расстрелу. Казнь священника состоялась 3 декабря 1937 года на Бутовском полигоне, где он был затем погребен в общей могиле.

По материалам: Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Ноябрь - Тверь: "Булат" , 2004 год, стр. 180-181.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Алексий Никатов.

Священномученика протоиерея Иоанна Сарва и с ним преподобномученика игумена Арсения (Дмитриева) игумена, преподобномученицы игумении Иоанникии (Кожевниковой), священномучеников иерея Василия Канделяброва, иерея Николая Покровского, иерея Емилиана Панасевича и иерея Николая Зеленова

Сарв Иван Романович, Дмитриев Александр Дмитриевич, Кожевникова Александра Яковлевна, Канделябров Василий Васильевич, Покровский Николай Анатольевич, Панасевич Емельян Иванович, Зеленов Николай Поликарпович, +03.12.1937)

Священномученик протоиерей Иоанн Романович Сарв родился в 1867 году в Лифляндской губернии в семье безземельного крестьянина. Окончил Рижскую Духовную Семинарию, получил должность псаломщика и вскоре был рукоположен во иерея к храму в селе Ольгин Крест в Гдовском уезде Санкт-Петербургской губернии. Желая получить образование в Духовной Академии, отец Иоанн обратился с прошением на имя митрополита Палладия (Раева) с прошением дать место в одной из церквей Санкт-Петербурга и в 1896 году он был переведен в столицу Российской империи в Греческую посольскую церковь. Поступив в Санкт-Петербургскую Духовную Академию, отец Иоанн помимо обучения и служения в храме много времени уделял школьной деятельности, преподавая Закон Божий в ряде учебных заведений Петербурга. В 1902 году он закончил Академию со степенью кандидата богословия. С 1904 года отец Иоанн Сарв служит в Преображенской церкви на Забалканском (ныне Московском) проспекте, а в 1912 году становится ее настоятелем, будучи уже в сане протоиерея. В этом храме он прослужил до 1927 года. Одновременно отец Иоанн руководил Вонифатьевским обществом трезвости. В конце 20-х годов он был выслан из Ленинграда. Отец Иоанн уехал в Тихвин, где продолжил свою пастырскую деятельность. В 1934 году отца Иоанна арестовали. На допросах он отказался давать какие-либо показания, и оказался единственным среди арестованных в то время в Тихвине по церковным делам, кто вел себя подобным образом. Ему вынесли условный приговор и выпустили. В это время протоиерей Иоанн Сарв был благочинным храмов города Тихвина. В 1937 году по Тихвину и его окрестностям, как и по всей стране, прокатилась новая волна арестов.

Вместе с отцом Иоанном Сарвом в Тихвинскую тюрьму в качестве обвиняемых были заключены 14 человек: 7 священников, игумения Тихвинского Введенского монастыря и 6 мирян. Все эти лица были объявлены единой контрреволюционной группой, действовавшей в городе Тихвине. Руководителем группы был объявлен благочинный города Тихвина протоиерей Иоанн Сарв, а все дело озаглавлено "Сарв Иван Романович и другие". Все духовенство, проходившее по делу, было расстреляно, остальные лица получили по 10 лет лагерей. Пятеро священников и игумения Иоанникия отказались, не взирая на применявшиеся пытки, признать свою вину и оговорить проходивших по делу лиц, явив редкий пример единодушного христианского мужества. Священномученик протоиерей Иоанн Сарв и вспоминаемые сегодня преподобномученик игумен Арсений (Дмитриев), преподобномученица Иоанникия (Кожевникова), священномученики Василий Канделябров, Николай Покровский, Емилиан Панасевич, Николай Зеленов были расстреляны в Тихвине 3 декабря 1937 года.

По материалам сайта радиостанции Град Петров.

Страницы новомучеников в Базе данных ПСТГУ: о. Иоанн Сарв, игумен Арсений (Дмитриев), матушка Иоанникия (Кожевникова), о. Василий Канделябров, о. Николай Покровский , о. Емилиан Панасевич, о. Николай Зеленов.

Священномученика протоиерея Александра

Сахаров Александр Несторович, +03.12.1937)

Священномученик Александр родился 15 августа 1875 года в селе Кривандино Егорьевского уезда Рязанской губернии в семье диакона Нестора Сахарова. В 1890 году после окончания Зарайского Духовного училища Александр поступил в Рязанскую Духовную семинарию. На шестом курсе в декабре 1895 года епископом Рязанским Иустином (Полянским) Александр Несторович был посвящен в стихарь для проповедования слова Божия с церковной кафедры.

В 1896 году после окончания семинарии Александр Сахаров был определен учителем и преподавателем Закона Божия в Низковское начальное народное училище Васильевской волости Егорьевского уезда. Поскольку здание училища пришло в крайнюю ветхость, его пришлось закрыть. В сентябре 1897 года Александра Сахарова перевели учителем в Преображенское народное училище в селе Преображенский Погост Егорьевского уезда.

В 1897 году по благословению епископа Рязанского и Зарайского Мелетия (Якимова) между деревнями Петровской и Левашево Егорьевского уезда было начато строительство храма в честь Казанской иконы Божией Матери. Крестьяне направили владыке прошение, в котором просили «назначить нам в настоящее время священника к Казанской церкви окончившего курс семинарских наук Александра Сахарова». Со своей стороны Александр Несторович тоже подал прошение об определении его во священника строящейся Казанской церкви. Владыка одобрил оба эти прошения.

13 ноября 1897 года состоялась диаконская, а на следующий день иерейская хиротония отца Александра, которую епископ Мелетий совершил в кафедральном соборе в честь Рождества Христова.

К заботам о строительстве храма прибавилось послушание законоучителя в Петровском начальном училище, куда отец Александр был определен в 1898 году. Первое время, когда строилась церковь и дома причта, священник с семейством испытывал трудности и нужду. Приходилось жить в крестьянских избах, нанятых самими прихожанами, а жалованья из казны он пока не получал. 25 мая 1900 года храм был освящен.

В октябре 1907 года отца Александра духовенство округа избрало членом благочиннического совета Второго Егорьевского округа. В 1920 году он был награжден наперсным крестом, а в 1925 году возведен в сан протоиерея и назначен благочинным. В 1931 году протоиерей Александр Сахаров был награжден митрой.

В 1930 году отец Александр был приговорен к 6 месяцам тюремного заключения и 5 годам высылки за то, что использовал труд домработницы. Однако он опротестовал это решение и окружным судом был оправдан. В 1931 году у семьи Сахаровых советская власть отняла последнюю корову. Их дети уже выросли и жили к тому времени отдельно от родителей. Бывало, что когда отец Александр нес домой какие-нибудь продукты, полученные за исполнение треб от прихожан, ему встречался кто-нибудь из детей, особо нуждающихся в помощи, и тогда батюшка останавливался и раздавал все детворе.

На Пасху и престольный праздник отец Александр совершал водосвятные молебны, обходя дома прихожан. Летом 1937 года в клубе села Петровское местные коммунисты несколько раз проводили собрания, на которых обсуждался вопрос о закрытии Казанской церкви и переоборудовании ее под школу. Тогда же были сброшены с церкви колокола.

В конце лета 1937 года начались массовые аресты священнослужителей и мирян. Отец Александр предчувствовал свой неминуемый скорый арест. В беседе с одним из знакомых он сказал: «Меня, наверное, скоро возьмут».

В ночь с 15 на 16 ноября 1937 года протоиерей Александр был арестован и заключен в камеру предварительного следствия в городе Шатуре, откуда через несколько дней его перевели в Егорьевскую тюрьму.
– Сколько времени вы служите служителем религиозного культа? – спросил следователь.
– Священником я служу 40 лет, то есть с 1897 года, – ответил отец Александр.
– Перечислите всех ваших знакомых, с которыми вы встречались вне службы.
– Знакомых, с которыми бы я встречался вне службы, не имею.
– Следствию известно, что вы проводите антисоветскую деятельность, создаете приют всяким бродячим священникам и группируете вокруг церкви контрреволюционный монашеский и юродивый элемент, дайте по этому вопросу показания.
– Никогда у меня бродячих священников и монашествующих не было. Антисоветской агитацией я не занимался и виновным себя в этом не признаю.

27 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу. Он был доставлен в Таганскую тюрьму города Москвы.

Протоиерей Александр Сахаров был расстрелян 3 декабря 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

По материалам: Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии". Ноябрь - Тверь: "Булат" , 2004 год, стр. 176-179

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Александр Сахаров.

Священномученика иерея Иоанна

(Заболотный Иван Васильевич, +03.12.1937)

Иван Васильевич Заболотный родился в деревне Клиново Одесского уезда Херсонской губернии в 1899 году и происходил из семьи украинских крестьян. До 18 лет Иван проживал в родной деревне, зарабатывая работой по найму, а в 1918 году он был призван в Красную Армию. Будущий священномученик не был согласен быть орудием богоборческих властей, и он скрывается от военной службы.

В 1919 году Ивана Заболотного арестовывают и обвиняют в «дезертирстве из Красной армии». Следует приговор: заключение в концлагере. С начала 1920 года по июнь 1922 арестованный содержится в концентрационном лагере в Одессе. В это время Иван окончательно определяется с выбором жизненного пути. После выхода на свободу он поступает послушником в монастырь Уманского уезда Киевской губернии и подвизается в нем около 5 лет. Когда в 1927 году монастырь закрывают, послушника Иоанна рукополагают в священника. «С 1922 по 1927г. я был монахом в монастыре, после чего был попом до июля 1935г. В 1935г. прибыл в Зарайск и служил попом» - запишут следователи со слов арестованного в июле 1935 года иерея. Обвинение, на основании которого был произведен арест, не отличалось оригинальностью - отцу Иоанну Заболотному, как и многим служителям Церкви в то время, была инкриминирована «контрреволюционная деятельность». Традиционным образом были найдены «свидетели», которые дали следующие «показания»:

"В феврале месяце 1937г. Заболотный в беседе по вопросу расстрела врагов народа говорил, что большевики варвары. Самых лучших людей уничтожили..."

"В марте месяце 1937г. Заболотный среди населения проявлял свое недовольство к Советской власти, говорил, что Советская власть и коммунисты на бумаге расписывают хорошо, а на деле не выполняют. Новая конституция положения в стране не изменит и народу жить будет не лучше, они расстреливают и томят в тюрьмах. "

"В июне месяце 1936г. во время подписки на заем среди населения Заболотный высказывался против подписки на заем и говорил, что не знаю, за что помогать Советской власти, она у нас жизнь отняла и лишает нас прав гражданства, так за что же нам помогать Советской власти, она привыкла народ грабить, одними налогами крестьян задавила, а теперь путем выпуска займа последние гроши выколачивает, это не власть, а настоящая грабиловка"

Виновным себя отец Иоанн не признал. 27 ноября 1937 года тройка УНКВД по Московской области приговорила священника Ивана Васильевича Заболотного к высшей мере наказания. 3 декабря 1937 года он был расстрелян на Бутовском полигоне.

По материалам Базы данных ПСТГУ.

Преподобномученика игумена Евтихия

(Качур Евфимий Викторович, +03.12.1937)

Преподобномученик Евтихий (в миру Евфимий Викторович Качур) родился 26 декабря 1891 года в слободе Алексеевка Алексеевского района Воронежской области в день памяти священномученика Евфимия, епископа Сардийского, который долгие годы в изгнании противостоял ереси иконоборчества. До революции Евфимий принял монашеский постриг с именем Евтихия и вступил в число братии одного из киевских монастырей (в следственном деле монастырь назван «Церковщина»). Рукоположение в иеромонаха состоялось, видимо, после 1917 года .

Место служения иеромонаха Евтихия в 20-ые годы неизвестно, но, как свидетельствует удостоверение о награждении его наперсным крестом, выданное в апреле 1929 года епископом Винницким Варлаамом (Козулей), управляющим Каменец-Подольской епархией, в это время он уже был настоятелем Маркиановского скита Винницкого округа этой епархии. В документе отмечалось, что иеромонах Евтихий награжден «за усердное исполнение священно-пастырских обязанностей и твердое стояние во Святом Православии». Спустя некоторое время иеромонах Евтихий был возведен в сан игумена.

Власти всюду преследовали ревностного пастыря. Его дважды арестовывали (в 1924 и в 1931 годах) и держали под стражей (45 дней в первый раз и 2 месяца во второй). К моменту ареста в 1937 году игумен Евтихий проживал в городе Зарайске Московской области и работал садовником-цветоводом на фабрике «Москож». Его арестовали 22 ноября 1937 года по обвинению в антисоветской агитации и содержали под стражей в тюрьме Коломенского района.
– Следствию известно, что вы среди населения города Зарайска вели активную контрреволюционную деятельность, признаете ли вы это? – спросил следователь.
– Я это не признаю, так как никакой контрреволюционной деятельности не вел.

Отец Евтихий не признал себя виновным и в других надуманных преступлениях.

27 ноября 1937 года Тройка НКВД приговорила игумена Евтихия (Качура) к расстрелу. Спустя некоторое время приговор был приведен в исполнение. Место его погребения неизвестно.

По материалам: Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Январь-май - Тверь: "Булат" , 2002 год, стр. 31-33.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: игумен Евтихий (Качур).

Преподобномученика иеромонаха Илариона

(Писарец Иларион Павлович, +03.12.1937)

Преподобномученик Иларион родился в 1871 году в селе Собичево Киевской губернии в семье крестьянина Павла Писарца. В 1893 году он поступил послушником в Глинскую пустынь в Курской губернии, где пробыл до 1914 года; здесь он принял монашеский постриг.

В 1914 году монах Иларион был рукоположен во иеромонаха; впоследствии он стал служить в Москве. В 1927 году жители села Рождество Наро-Фоминского района Московской области, где не было в то время священника, стали просить иеромонаха Илариона к себе на приход. Он согласился и был священноначалием направлен служить в этот храм. 15 октября 1937 года председатель сельсовета направил заявление в НКВД, в котором сообщал, что на праздник Покров «по домам с молебнами ходил рождественский поп, не имея на это разрешения... Со стороны попа и ранее были нарушения... он собирал подписи верующих, просим принять соответствующие меры».

26 ноября 1937 года иеромонах Иларион был арестован и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. На следствии он категорически отверг все предъявленные ему обвинения.

29 ноября Тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Иеромонах Иларион (Писарец) был расстрелян 3 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 6. - Тверь: "Булат" , 2002 год, стр. 374-375.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: иеромонах Иларион (Писарец).

Священномученика протоиерея Владимира и преподобномученицы Татианы

(Медведюк Владимир Фаддеевич, +03.12.1937; Фомичева Татьяна Алексеевна, +после 1937)

Священномученик Владимир родился 15 июля 1888 года в Польше в городе Луков Седлецкой губернии в благочестивой семье железнодорожного рабочего Фаддея Медведюка. Умирая, отец сказал сыну Владимиру: «Дитя мое, как хотелось бы мне видеть тебя священником или даже псаломщиком, но только служителем Церкви». Сын ответил ему, что это является также и его желанием.

Окончив в 1910 году духовное училище, Владимир служил псаломщиком в Радомском соборе в Польше. Мирное течение жизни было прервано Первой мировой войной, и Владимир Фаддеевич, как и тысячи других, оказался в положении беженца. Приехав в Москву, он познакомился с Варварой Дмитриевной Иванюкович, которая происходила из глубоко верующей семьи из Белоруссии и так же, как и он, была беженкой. В 1915 году они повенчались.

В 1916 году Владимир Фаддеевич был рукоположен в сан диакона ко храму мученицы Ирины, что на Воздвиженке в Москве. Здесь он прослужил до 1919 года и был рукоположен в сан священника ко храму Саввинского подворья на Тверской улице. В 1921 году он был назначен настоятелем храма святителя Митрофана Воронежского в Петровском парке в Москве. С первых дней служения в храме святителя Митрофана отец Владимир стал пытаться наладить приходскую жизнь. В том океане страстей, бед и страданий, который представляла собой в это время советская Россия, для верующих этот приход стал островком любви. Молодой священник ревностно отнесся к своим пастырским обязанностям, и к нему сразу потянулась верующая молодежь, которой он старался привить любовь к православному богослужению и храму. В храм святителя Митрофана часто приезжали хоры из разных церквей, что привлекало многих молящихся и любителей церковного пения, так что бывали случаи, когда храм не мог вместить всех желающих.

Во время разгула обновленчества, когда раскольники при помощи безбожных властей дерзко захватывали храмы, отец Владимир, чтобы избежать такого самочинного захвата, сам запирал после богослужения храм и уносил ключи домой. Храм так и не удалось захватить обновленцам.

В 1923 году отец Владимир был награжден камилавкой. В 1925 году власти арестовали священника, но через некоторое время выпустили. 11 декабря 1929 года снова был выписан ордер на его арест, ему было предъявлено обвинение в «разглашении... сведений, не подлежащих оглашению». 3 февраля 1930 года Коллегия ОГПУ приговорила отца Владимира к трем годам заключения в концлагерь, которое он отбывал на строительстве Беломорско-Балтийского канала.

Семья его в это время была выселена из церковного дома и осталась без крова. Этого всего более опасался священник. Находясь в заключении, он стал усердно молиться преподобному Сергию и его родителям, схимонаху Кириллу и схимонахине Марии, чтобы их молитвами семья нашла себе пристанище. И они нашли себе кров в Сергиевом Посаде. Вначале им помогла в этом Ольга Серафимовна Дефендова, известная в свое время благотворительница, которая в двадцатые годы ухаживала в Николо-Угрешском монастыре за больным митрополитом Макарием (Невским).

В 1930 году на праздник Воздвижения Креста Господня сын отца Владимира Николай пошел в Ильинский храм в Сергиевом Посаде. Когда он подошел к елеопомазанию, настоятель храма отец Александр Маслов сказал ему:
— Я вас, молодой человек, первый раз вижу в нашем храме.
— У нас, батюшка, большое горе, — сказал Николай. — Нас пять человек осталось, папу взяли. Вот мама с Ольгой Серафимовной ходили два дня по городу. Как узнают, что пять человек детей, никто не пускает на квартиру. Не знаем, что делать.
Отец Александр подозвал одну из прихожанок и сказал ей:
—Надежда Николаевна, у вас самих большое горе, вы должны понять и принять эту семью.
—Благословите, — ответила она.

Так они оказались в семье Аристовых; глава семьи, диакон Вознесенской церкви, за несколько месяцев перед этим был арестован и расстрелян. Этот дом стал пристанищем для семьи отца Владимира на многие годы. После окончания срока заключения в 1932 году отец Владимир жил здесь вместе с семьей, а служить ездил в Москву в храм святителя Митрофана. В 1933 году храм был закрыт властями, и отец Владимир получил место в Троицком храме в селе Язвище Волоколамского района.

В 1935 году священник был возведен в сан протоиерея. В Язвище отцу Владимиру дали для житья небольшую, в два окна, церковную сторожку, куда переехала вся его семья. Жить было тесно, но у прихода не было другого помещения. Однажды к ним пришел сосед, живший напротив, и сказал: «Отец Владимир, предлагаю вам свой дом. Живите сколько хотите, мне ни копейки от вас не надо». В доме этого благодетеля семья протоиерея Владимира прожила десять лет.

В то время в Волоколамском районе жили многие из тех, кто вернулся из ссылки и кому было запрещено жить в Москве. Среди других в Волоколамске жил протодиакон Николай Цветков, которого верующие почитали за подвижническую жизнь и прозорливость. Протоиерей Владимир часто ходил к нему для разрешения тех или иных затруднительных вопросов. Однажды протодиакон Николай попросил его послужить ночью у него в доме. Окна были плотно занавешены. Они облачились; было всего несколько человек молящихся. И вдруг во время службы кто-то постучал в окошко. Память о тюремном заключении и лагере была еще свежа, и отец Владимир стал снимать облачение. «Отец Владимир, не малодушествуйте, стойте как стояли. Сейчас мы узнаем», — сказал отец Николай. Оказалось, что это постучал случайный путник, который хотел узнать, как проехать на станцию. Последний раз отец Владимир пришел к протодиакону Николаю весной 1937 года, чтобы поздравить его с днем Ангела. Но тот даже не вышел, только из-за двери сказал: «Христос воскресе!» — и все. Отец Владимир расстроился и попросил послушницу праведника сказать ему, что это отец Владимир из села Язвище пришел поздравить его с днем Ангела. Она все передала, и отец протодиакон повторил ей: «Скажи ему: воистину воскресе!» Отец Владимир был очень расстроен, так как понял, что это было сказано прозорливым старцем в знак того, что они больше в этой жизни не встретятся.

Летом 1937 года начались массовые аресты. В ноябре протоиерей Владимир ездил в Москву и когда вернулся, сказал, что уверен, что его вскоре арестуют. «Не ссылки и смерти я боюсь, — сказал он, — боюсь этапов, когда гонят заключенных по нескольку десятков километров в день, и падающих, обессилевших конвоиры добивают прикладами, и звери потом терзают их трупы».

11 ноября 1937 года в районное отделение НКВД Волоколамска поступила докладная записка о том, что в селе Язвище было проведено собрание, на котором почти не было молодежи. И будто потому ее не было, что сын протоиерея Владимира Николай собрал неподалеку от избы-читальни, где проходило собрание, домовник, и вся молодежь пошла туда. В записке также утверждалось, что к священнику ежедневно приходит до двадцати человек, в основном старух и стариков из разных колхозов Волоколамского и Новопетровского районов. 24 ноября 1937 года был выписан ордер на арест священника.

25 ноября отец Владимир собирался служить заказную заупокойную литургию и накануне вечером, стоя у окна в своей комнате, вычитывал священническое правило. В доме, кроме семьи священника, находились две монастырские послушницы, Мария Брянцева и Татьяна Фомичева, которые после закрытия монастыря жили при Троицкой церкви в Язвище, исполняя послушания псаломщицы и алтарницы. Они в этот вечер помогали супруге священника рубить капусту. Вдруг отец Владимир увидел, что мимо его окна идут председатель сельсовета и милиционер. «Кажется, сейчас за мной придут», — сказал отец Владимир дочери. Через несколько минут они были уже в доме. «Дойдем до сельсовета, надо кое-что выяснить», — сказал один из них. Отец Владимир стал со всеми прощаться, причем сотрудник НКВД нарочито его торопил, говоря, что он скоро вернется. Но отец Владимир знал, что уже никогда не вернется, всех благословил и сказал дочери: «Вряд ли, деточка, мы теперь увидимся». Тогда же вместе с ним были арестованы послушницы Татьяна и Мария.

В тот же день супруга священника Варвара Дмитриевна собрала передачу и понесла в сельсовет, но ее не допустили к мужу, а сказали, что придут к ней вечером с обыском. Поздно ночью пришел тот же сотрудник НКВД и с яростным шумом стал производить обыск. Трещали полки, падали книги. Обыск свелся к тому, что он взял все, что попалось под руку, и побросал без описи в мешки.

Допросы начались почти сразу после ареста. 26 ноября были вызваны председатель сельсовета, участвовавший в аресте священника, секретарь сельсовета и «дежурные свидетели», которые подписали показания, написанные следователем. В тот же день был допрошен протоиерей Владимир.
— Следствие располагает данными, что вы среди окружающих вас лиц занимаетесь контрреволюционной и антисоветской агитацией.
— Контрреволюционной и антисоветской агитацией я не занимался.
— Вы показываете ложно. По вашему делу допрошен ряд свидетелей, которые подтверждают вашу контрреволюционную и антисоветскую агитацию. Следствие требует от вас правдивых показаний.
— Еще раз заявляю, что контрреволюционной и антисоветской агитацией я никогда не занимался.

В тот же день были допрошены послушницы Мария Брянцева и Татьяна Фомичева.

Послушница Татиана родилась в 1897 году в селе Надовражное неподалеку от города Истра Московской губернии в семье крестьянина Алексея Фомичева. В 1916 году она поступила послушницей в монастырь и после революции была на послушании в Борисоглебском монастыре. В 1928 году власти закрыли монастырь, и она переехала к родителям в село Надовражное. В 1931 году власти начали преследовать монахов и монахинь закрытых монастырей. Многие из них, несмотря на закрытие обителей, старались придерживаться в своей жизни монастырского устава. Некоторые поселялись неподалеку от обителей, зарабатывали на пропитание, подобно древним пустынникам, рукоделием, а молиться ходили в ближайшую приходскую церковь. Так ОГПУ в начале 1931 года создало «дело» против монахинь Крестовоздвиженского монастыря, расположенного рядом с селом Лукино Подольского района. До революции в Крестовоздвиженском монастыре подвизалось около ста монахинь. После революции монастырь был закрыт, но монахини добились разрешения на открытие в стенах обители сельскохозяйственной артели, состоящей из бывших монастырских сестер. Таким образом монашеская жизнь продлилась здесь до 1926 года, когда монастырь был окончательно упразднен, а в его корпусах разместился дом отдыха имени Карпова. Двенадцать сестер обители и тогда не ушли отсюда, частью устроившись работать в доме отдыха, частью поселившись в соседних деревнях и рукодельничая. Молиться все ходили в Ильинский храм в селе Лемешево. Хор при храме также состоял из инокинь и послушниц закрытых монастырей. Среди других в хоре пела послушница Татьяна Фомичева.

Допрошенный 13 мая 1931 года следователем ОГПУ директор дома отдыха показал, что «в бывшем монастыре, где находится сейчас дом отдыха, еще до сих пор висят колокола, кресты, стенные гравюры икон и разные церковные украшения, а за оградой монастыря находится церковь. Чем объясняется, что до сего времени не сняты колокола и монастырь не переделан в нормальный вид, трудно сказать. Однако пребывание до сего дня двенадцати монашек и их антисоветская деятельность дает основание полагать, что отсталое население окружающих деревень находилось под их влиянием и не подписывалось за снятие колоколов с монастыря. Двенадцать монашек составляют не что иное как общину вокруг бывшего монастыря... эти двенадцать монашек имеют общение между собой, проживают при монастыре, связаны с кулацким элементом, агитируют среди крестьян против мероприятий советской власти, часто вращаясь среди крестьянства, имеют общение с отдыхающими, всячески стараясь воздействовать на них, показывая себя обманутыми советской властью».

Допрошенный следователем ОГПУ культработник дома отдыха показал: «Выскажу свое мнение о "святом" очаге вокруг церкви. Хотя я сталкивался всего два-три раза с этим очагом во время обследования местности, кладбища, церкви, и причем очень поверхностно, тем не менее я ярко ощутил именно гнездо и рассадник, враждебный нам, со своими зловещими старухами, проклинающими нашу установку. Характерно отметить, как сильно их влияние. Девушки-крестьянки в возрасте до двадцати пяти лет, с которыми я разговаривал около церкви, веруют в Бога и на мои попытки разубедить их сначала прислушались, но скоро отмахнулись и пошли в церковь, руководимые старухами-монашками. Зимой были отмечены случаи, когда отдыхающие также ходили в церковь, поэтому мое мнение таково, что нужно вообще ликвидировать этот очаг вплоть до снесения церкви».

18 мая 1931 года послушница Татьяна была арестована и заключена в Бутырскую тюрьму в Москве. Всего тогда было арестовано семнадцать монахинь и послушниц из различных обителей, поселившихся вблизи от закрытого Крестовоздвиженского монастыря.

Хозяйка дома в селе Лемешево, где жила послушница Татьяна, показала, что послушница занимается рукоделием, которое продает крестьянам соседних деревень, и что она настроена против мероприятий советской власти. Одна из лжесвидетельниц показала, что послушница Татьяна является ярой церковницей и ведет активную антисоветскую деятельность.

29 мая 1931 года Тройка ОГПУ приговорила послушницу Татьяну к пяти годам заключения в исправительно-трудовой лагерь. Освободившись в 1934 году, Татьяна поселилась в деревне Шелудьково Волоколамского района, и стала помогать в Троицком храме протоиерею Владимиру. Она была арестована в 1937 году вместе с ним.

Допрошенная 26 ноября 1937 года, послушница категорически отказалась подтвердить обвинения, возводимые на нее следователями, и не согласилась никого оговаривать. 28 ноября следствие было закончено, и на следующий день Тройка НКВД приговорила протоиерея Владимира к расстрелу, а послушницу Татьяну — к десяти годам заключения в исправительно-трудовой лагерь.

В это время жене отца Владимира Варваре Дмитриевне сообщили, что заключенных готовят к отправке в Москву и поезд пройдет через ближайшую от их села станцию в три часа дня. Ей сказали, что заключенных повезут в первом вагоне, который будет с решетками. Варвара Дмитриевна с детьми подошла к поезду, взяв с собой вещи, — их она полагала передать мужу. Поезд остановился, но вагон с заключенными окружила охрана, никого не подпуская к нему близко. Они стали пристально всматриваться в зарешеченные окошки и вдруг увидели, как в одном из них появилась рука и священническим благословением благословила их. Поезд стоял на станции три минуты, которые показались им одним мгновением. После отхода поезда не было сил идти назад три километра и нести вещи, предназначенные для отца Владимира. В это время подошел подросток, живший в селе Язвище, и спросил, что случилось. Они объяснили, и он помог им донести вещи до дома.

Протоиерей Владимир Медведюк был расстрелян 3 декабря 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой. Послушница Татьяна Фомичева приняла смерть в заключении.

По материалам: Игумен Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 5. - Тверь: "Булат" , 2001 год, стр. 417-426.

Страницы новомучеников в Базе данных ПСТГУ: о. Владимир Медведюк, Татьяна Фомичева.