на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
10 июня (28 мая ст.ст.)
Преподобномученика иеромонаха Макария, Преподобномученика иеросхимонаха Дионисия, Священномученика диакона Николая, Мученика Игнатия, Мученика Петра, Преподобномученика схимонаха Ираклия, Преподобномученицы монахини Ермогены.

Преподобномученика иеромонаха Макария

(Моржов Михаил Степанович, +10.06.1931)

Преподобномученик Макарий родился 16 мая 1872 года в деревне Пахомовская Верховской волости Вельского уезда Вологодской губернии в семье крестьянина Степана Моржова и в крещении был наречен Михаилом. Образование он получил в церковно‐приходской школе. В 1893 году Михаил был призван на действительную военную службу. По возвращении со службы он поступил рабочим на одну из московских фабрик. Проработав там два года, он в 1899 году ушел в Смоленскую Зосимову пустынь в Александровском уезде Владимирской губернии, в которой проходил послушания бельевщика и трапезника. В 1900 году настоятель монастыря игумен Герман назначил послушника Михаила келейником духовника обители иеромонаха Алексия (Соловьева), впоследствии известного старца; 22 февраля 1903 года послушник Михаил был пострижен в монашество с именем Макарий, все время он исполнял послушание келейника старца Алексия, который в 1908 году ушел в затвор и принимал братию и народ уже только в церкви, а с 1916 года, приняв схиму, ушел в полный затвор.

Участие во Всероссийском Церковном Соборе 1917–1918 годов вынудило старца на время оставить затвор. На Соборе ему было поручено тянуть жребий с именем будущего Патриарха, которым стал митрополит Московский Тихон (Белавин). По немощи старец не участвовал в последней сессии Собора, уехав в пустынь, в затвор, попасть к нему можно было, лишь написав прошение Святейшему. В июле 1919 года Патриарх Тихон распорядился, чтобы благословение на посещение старца давал наместник Троице‐Сергиевой Лавры архимандрит Кронид (Любимов). И тот поставил перед старцем вопрос: или принимать всех, что означало окончание затвора, или не принимать никого, кроме монашеской братии. Иеросхимонах Алексий выбрал последнее. Впоследствии затвор был несколько ослаблен, и духовные дети старца, хотя и ограниченно, снова стали посещать его.

Общаясь со старцем, его келейник, бывало, вспоминал прочитанное, как архиепископ Ярославский Леонид (Краснопевков), в свое время бывая у митрополита Московского Филарета (Дроздова), думал: «Иные за счастье считают видеть портрет митрополита Филарета, а я его вижу лицом к лицу»; подавая старцу Алексию чай или обед, монах Макарий вспоминал архиепископа и думал: «Счастлив я, что, находясь при таком батюшке, не только вижу его, но состою и постоянным его прислужником».

30 января 1923 года скончался настоятель Зосимовой пустыни схиигумен Герман; на следующий день после его похорон в монастырь явилась ликвидационная комиссия, члены которой заявили, что монастырь будет закрыт. В мае 1923 года пустынь была закрыта, и монахи разошлись кто куда, где кто смог найти приют.

Иеросхимонах Алексий с келейником поселились в Сергиевом Посаде, три дня они прожили в гостинице, а затем для них было снято помещение из двух комнат – большая для монаха Макария, а поменьше для иеросхимонаха Алексия. Духовные дети старца собирали посильные пожертвования, и на это они жили. Всякому жертвующему отец Алексий смиренно кланялся и, благодаря, говорил: «Я ведь теперь нищий, живу подаянием, меня добрые люди кормят, а сам я уже не могу работать».

До 1925 года старец еще был в силах ходить по комнате, но затем ноги его так ослабели, что он слег в постель, и, когда надо было пить чай или кушать, келейник сажал его в кровати, но впоследствии и это уже было трудно для старца.

Однажды монах Макарий довел отца Алексия до умывальника и попросил его постоять, пока он все для него приготовит, но старец так ослабел, что без поддержки не смог устоять и, упав на стоявшую рядом табуретку, сильно расшибся. Келейник положил его на кровать, вызвали доктора, и тот сказал, что у отца Алексия сломаны два ребра. На следующий день приехал врач из Москвы и, осмотрев старца, сказал, что ребра целы, только сильно ушиблены. Келейник, узнав это, добродушно заметил: «Вот, нашумели на всю Россию, что отец Макарий отцу Алексию два ребра сломал, а они оказались целыми».

Монах Макарий всегда удивлялся старцу, насколько у того были велики смирение и чувство благодарности. Старец почти ежедневно благодарил келейника за самые ничтожные услуги, ежедневно прося прощения, и таким отношением, бывало, до слез трогал его. Однажды в комнате монаха Макария сидел приехавший к старцу архиерей. Отец Алексий позвал к себе келейника. Тот пошел и вскоре возвратился плачущим. Епископ взял отца Макария за руку и спросил: «Что с тобой?» И келейник только и смог, сдерживая рыдания, выговорить: «Старец у меня прощения просит».

Иеросхимонах Алексий всю жизнь неопустительно поминал в своей молитве множество имен живых и усопших и говорил келейнику, чтобы он никому не отказывал принять записки с именами помолиться. Поминание постепенно увеличивалось и, когда отец Алексий еще служил литургию, то вынимать частицы из просфор ему приходилось в течение двух часов. В последние годы своей жизни отец Алексий благословил монаху Макарию читать записки ему вслух и назначил срок поминать записанного четыре месяца. Но и при этом имен было так много, что старец велел читать их по частям.

«Однажды приехал к нам иеродиакон Иоанникий, не нашей братии, – рассказывал отец Макарий, – и остался утром посидеть с батюшкой, а я ходил к ранней обедне. Придя из церкви, согрел я самовар и прошу благословения у батюшки пить чай с отцом Иоанникием в моей келье, а батюшка сказал:

– Бог благословит, возьмите и меня с собой пить чай. Я говорю ему:
– Батюшка, вы не можете идти, у вас ноги больные, а вот мы напьемся, тогда я и принесу вам сюда чаю.

Он протягивает нам руки и с легкой улыбочкой, ласково так говорит:

– Возьмите меня с собой, ну, ведите меня, как архиерея, что ли.

Я и отец Иоанникий опять стали убеждать его, что нельзя ему идти с больными ногами. Он смиренно и спокойно остался лежать один, а нас отпустил. Вообще, когда у нас не было чужих, то я сначала поил батюшку чаем, а потом уже сам пил, но когда бывали гости, то я говорил батюшке:

– Батюшка, благословите сначала гостей угостить, а вам потом принесу.

Он в таких случаях говорил:

– Хорошо, угощайте их, а я и после напьюсь.

Но бывало и так скажет:

– Гостя приведи сюда, он со мной попьет».

И тогда подавался чай у батюшки в келье.

2 октября 1928 года иеросхимонах Алексий, причастившись Святых Христовых Таин, мирно скончался. Монах Макарий, помогая одевать старца для погребения, все время плакал и целовал его.

Предполагалось совершить похороны скромно, как того хотел сам старец, но народ быстро узнал о смерти праведника и стал во множестве стекаться ко гробу. Была отслужена панихида. Отец Макарий стоял у гроба растерянный и растроганный, со слезами на глазах. Может быть, никто не был в тот момент ближе к старцу, чем он, в течение двадцати восьми лет оберегавший его святой покой, в последние годы ставший ему и сиделкой, и нянькой.

Отец Макарий был до самой кончины старца верным ему и заботливым помощником, и старец молился о себе, о келейнике и о всех помогавших ему: «Господи мой, Господи! Прими смиренное сие моление мое. Избави мя от внезапной смерти. Но перед наступлением кончины моея, ради очищения множества грехов моих, ради принесения истинного покаяния и напутствия Святыми Таинствами, ради христианского перехода в жизнь вечную – блаженную в мире душевном… Сподоби мя, Преблагий Господи, потерпеть болезнь предсмертную без непосильных страданий, без ропота, с благодарностью.

Сподоби и окружающих мя разумно и во благодушии послужити мне при одре моем болезни во имя Твое и через сие святое дело обрести себе благоволение Твое, Всемилостивый и Благословенный во веки. Аминь».

Вскоре после кончины старца, 7 октября 1928 года, в Высоко‐Петровском монастыре монах Макарий был рукоположен во иеродиакона, а на следующий день во иеромонаха.

Но что после смерти старца была ему предлежащая жизнь! – и он, когда пришло на то благословение Божие, поспешил в венценосное будущее, чтобы скорее соединиться со старцем в радости и блаженстве жизни вечной.

Иеромонах Макарий был арестован в числе многих других, подобно ему шедших иноческим путем, 5 апреля 1931 года и в тот же день допрошен. Отвечая на вопросы следователя, он сказал: «В Москву я езжу, правда, редко, но у кого останавливался, я не скажу, так как уж лучше буду терпеть один и не приносить неприятностей своим знакомым. В Москве я бывал в церквях, но в каких не помню. В Загорске я знакомых не имею, в большинстве сижу дома. Изредка, когда появится желание, я служу в церквях Петра и Павла, на кладбище Кокуевском и в других. Остальное время я занимаюсь черной работой... очищаю дворы от снега, колю дрова...»

После первых допросов отца Макария перевезли в Бутырскую тюрьму в Москве. Следователи не удовлетворились сдержанными ответами иеромонаха, рассчитывая, что, будучи келейником старца Алексия и зная всех приходивших к нему для беседы, он многое сможет им рассказать. 17 апреля следователь снова допросил отца Макария. Назвав нескольких человек из тех, кто приходил к старцу, отец Макарий добавил: «О чем говорили они со старцем Алексием, я не помню, благодаря слабой памяти... близко ни с кем не знаком, а знаю их только по приходу к старцу Алексию».

Следователь стал спрашивать, какого мировоззрения придерживается иеромонах Макарий, что он думает о советской власти и об антихристе и не считает ли антихристом саму советскую власть. И отец Макарий, не скрывая своих убеждений, сказал: «Советскую власть я рассматриваю как попущение Божие за грехи, но считаю, что истинный христианин должен терпеливо переносить все гонения и преследования со стороны власти. При царской власти грехов было меньше и потому не было никаких притеснений на Церковь... но как только народ стал отходить от веры и грехов накопилось много, тогда Бог и попустил советскую власть. Это наказание будет продолжаться до тех пор, пока люди не одумаются и опять станут признавать Бога, ибо за благоделание Бог награждает. Пошлет ли Он награду в виде другой власти или сделает как‐нибудь иначе – сказать не могу, так как пути Господни неисповедимы... Еще должен появиться антихрист, но когда он появится, сказать трудно, хотя некоторые считают, что признаки появления антихриста уже есть: падение религиозности, преследование религии... причем считают, что пятиугольная советская звезда – есть печать антихриста. Однако я не берусь утверждать, что это именно так, ибо еще ничего не доказано. Некоторые считают также, что грех принимать кооперативные книжки и вступать в колхозы, видя в этом дело богопротивное, но я считаю, что все это торговые условия... Спрашивали меня на исповедях, можно ли вступать, на что я отвечал, что это дело не религиозное, а хозяйственное, а когда спрашивали об антихристе, я отвечал, что нет никакой надобности определять сроки появления антихриста, а нужно жить по‐христиански... О себе прошу Бога, чтобы Он помог мне спастись, и считаю, что и в современных богохульных условиях тоже можно спастись – если не открыто, то тайным подвигом, так как молиться можно и тайно...»

6 июня 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила отца Макария к расстрелу. Иеромонах Макарий (Моржов) был расстрелян 10 июня 1931 года и погребен в общей безвестной могиле на Ваганьковском кладбище в Москве.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика иеросхимонаха Дионисия

(Петушков Денис Осипович, +10.06.1931)

Преподобномученик Дионисий родился 26 сентября 1866 года в деревне Сумино Савцинской волости Кашинского уезда Тверской губернии в семье крестьян Иосифа Иоакимовича и Матроны Ивановны Петушковых. 24 сентября 1905 года Дионисий Иосифович поступил послушником в Нило‐Столобенскую пустынь в Осташковском уезде Тверской губернии и исполнял здесь послушание свечника. 10 января 1910 года он был пострижен в монашество с именем Евфимий. Впоследствии он был пострижен в схиму с именем Дионисий и подвизался в обители до ее закрытия безбожниками в 1927 году.

На следующий день после закрытия пустыни, сюда приехал благочестивый богатый крестьянин Сергей Федорович Комаров; он был давним благотворителем Нило‐Столобенской обители. В 1910 году он к своей земле прикупил землю вышневолоцкого купца, построил на этой земле хутор и успешно занимался хлебопашеством, применяя передовые технологии и машины; он регулярно жертвовал в монастырь сельскохозяйственные продукты, выращенные на своей земле. В 1920‐х годах прихожане избрали его председателем церковной двадцатки.

Видя бедственное положение братии при советской власти, он давно мечтал пригласить жить на хутор кого‐нибудь из монахов и, когда оказался в закрытом монастыре, то тут же и пригласил переехать к себе отца Дионисия, которого знал в течение многих лет и почитал как благодатного старца. Сергей Федорович выделил ему на своем хуторе Черенчиха пустовавшую избу из двух комнат. В одной комнате старец ночевал, а другая была отведена под моленную, где он поставил сделанный для себя гроб.

Местному населению скоро стало известно, что на хуторе поселился схимонах из Нило‐Столобенской обители, и люди потянулись к нему – кто за благословением на то или иное дело, кто испросить совета, как поступить в трудном случае чаще всего семейной жизни, кто приходил спросить, стоит ли вступать в колхоз, а иные просили помолиться об исцелении от какого‐нибудь недуга. Отец Дионисий всех принимал и, помолившись, больных помазывал маслом из лампады. Со временем к старцу стало стекаться все больше людей, и все это стало известно властям.

В начале 1930 года в доме, где жил схимник, при участии сельских властей и колхозников был произведен обыск; обыскивавшие забрали для своих нужд некоторые вещи, необходимые в хозяйстве, но не тронули старца; вскоре после обыска отец Дионисий покинул дом и так поначалу избежал ареста. Схимника приютили верующие люди на другом хуторе, и, поскольку таких людей было немало, отец Дионисий мог перемещаться с одного хутора на другой.

В полночь 6 февраля 1931 года на хутор Черенчиха прибыли сотрудники ОГПУ с намерением арестовать старца. Не обнаружив его здесь, они приступили к хозяйке, чтобы она немедленно сообщила, где находится схимник. В это время вернулся муж хозяйки, Сергей Федорович, от которого они также стали требовать, чтобы он выдал местонахождение старца, но он на это ответил: «Не знаю, где он, и какое вам до него дело. Лучше берите вместо него меня, я хочу пострадать за старца». Увидев, что с ним бесполезно вести переговоры, один из сотрудников вновь обратился к его жене, потребовав от нее, чтобы она разыскала схимника, и в конце концов заставил ее вместе с ними отправиться на его поиски. Отец Дионисий вскоре был арестован и привезен в Черенчиху, а оттуда его отправили в тюрьму.

Сотрудники ОГПУ, допросив местных жителей и убедившись, что схимонах Дионисий пользовался большой любовью и авторитетом среди крестьян, решили его из заключения не выпускать.

Схимник сначала был доставлен в Тверское отделение ОГПУ, а затем 18 февраля перевезен в Бутырскую тюрьму в Москве, и материалы его «дела» были присоединены к общему «делу» арестованных тогда священнослужителей, монахов и мирян.

Отвечая на вопросы следователя, отец Дионисий подтвердил, что к нему действительно приходило много женщин «за получением благословения и совета по... многим вопросам, на что я им всегда давал ответ. Лично я считаю, что настало последнее время перед Страшным Судом, то есть время антихристово, и существующая советская власть – есть власть антихриста, а поскольку ее организатором является Ленин, то последнего считаю антихристом. Советскую власть признаю лишь постольку, поскольку эта власть послана Богом, и считаю, что она послана нам за наши грехи в наказание. Колхозы я считаю богопротивными, антихристовыми организациями, и, как верующий человек, сам в них не пойду и обязан удерживать других, так как в колхозах верующему нельзя быть, потому что там молиться нельзя, следовательно, должны отрешиться от Бога. Приходившим ко мне я говорил вышеуказанные свои мнения, но не навязывал им, а кто хочет, слушает и как хочет, так и поступает».

На этом допросы были закончены, и 6 июня 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила схимонаха Дионисия к расстрелу. Схимонах Дионисий (Петушков) был расстрелян 10 июня 1931 года и погребен в общей безвестной могиле на Ваганьковском кладбище в Москве.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика диакона Николая

(Аристов Николай Степанович, +10.06.1931)

Священномученик Николай родился в 1872 году в селе Страхово Климовской волости Каширского уезда Тульской губернии в дворянской семье. Его отец, Степан Аристов, был владельцем имения при селе Страхово, а при селе Овечкино имел более пятисот десятин земли. Николай получил образование в гимназии и в течение двух лет, в 1895–1896 годах, был управляющим имения у помещика Алябьева в Тульском уезде. Более всего его влекла тогда художественная фотография, получившая в это время большое распространение и добившаяся значительных успехов как по качеству, так и по художественности исполнения, и Николай поступил учеником фотографа в фотографическую мастерскую в Сергиевом Посаде. В 1900 году он завел свою фотомастерскую в городе Александрове.

У Николая Степановича и его супруги Лидии было две дочери, при рождении третьего ребенка супруга при родах скончалась, а через полгода умер младенец, и впоследствии Николай Степанович жил вдовцом, сам воспитывая дочерей. Будучи благочестивым церковным человеком, он и дочерей воспитал в благочестии и любви к Церкви. И воистину, кого Господь любит, того наказывает: одна из дочерей заболела менингитом и, хотя она выжила, последствия этой болезни остались у нее до конца жизни.

В 1917 году Николай Степанович переехал с дочерями в Сергиев Посад и открыл здесь фотомастерскую, но отказался от нее в 1929 году, когда окончательно определились масштабы экономического разрушения страны, уничтожения любой человеческой инициативы и разграбления народа большевиками. Кроме того, остаток своей жизни Николай Степанович желал целиком посвятить служению Церкви. И Господь принял его намерение и уготовал ему мученический прекрасный венец.

В июле 1930 года Николай Степанович был рукоположен во диакона к церкви святых апостолов Петра и Павла в Сергиевом Посаде, переименованном к тому времени в Загорск, и 5 апреля следующего года был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве.

Отвечая на вопросы следователя, диакон Николай сказал: «Против власти ничего не говорил и считаю, что за советскую власть, как за государство, в котором мы живем и от которого зависим, мы должны молиться, чтобы улучшить положение Церкви и предотвратить гонение на Церковь, то есть добиться, чтобы советская власть не устраивала гонение на религию, которое мы в настоящее время отчасти и чувствуем, – в частности, я считаю, что арестован за то, что отдал себя на служение Богу».

Диакона Николая обвинили в том, что он состоял членом загорского филиала контрреволюционной организации и занимался антисоветской монархической агитацией. Власти подразумевали под этим поминание в храме за упокой Российских императоров, когда диакону Николаю приходилось читать вслух их имена по поданным запискам. Этого для сотрудников ОГПУ оказалось достаточно, чтобы вынести суровое решение.

6 июня 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила диакона Николая Аристова к расстрелу; он был расстрелян 10 июня 1931 года и погребен в общей безвестной могиле на Ваганьковском кладбище в Москве.

После того, как отца Николая расстреляли, дочерям вынесли из тюрьмы оставшиеся от него вещи и записку, в которой он просил младшую дочь Надежду не оставлять своим попечением больную сестру. Надежде было тогда двадцать три года, и она работала в школе учительницей. Сразу же после расстрела отца ее вызвал директор школы и сказал: «Вас видели в храме, – или церковь, или школа». Без малейших колебаний Надежда выбрала Церковь, тут же написала заявление об увольнении и устроилась на другую работу. Вскоре после мученической кончины отца сестры приютили в своем доме семью арестованного священника, протоиерея Владимира Медведюка. Молитвами отца‐мученика Надежда безмятежно и благочестиво прожила жизнь, ухаживая за сестрой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Мученика Игнатия

(Марков Игнатий Артемьевич, +10.06.1931)

Мученик Игнатий родился 20 декабря 1876 года на хуторе Марино Махринской волости Александровского уезда Владимирской губернии в семье крестьянина Артемия Маркова. Игнатий Артемьевич был глубоко верующим человеком и посещал ближайший к хутору храм в селе Махры; он был женат и имел семерых детей, зарабатывая на жизнь сельским хозяйством. 6 апреля 1931 года Игнатий Артемьевич был арестован в городе Загорске Московской области.

«Я занимался сельским хозяйством, и на меня наложили большой налог в 2 200 рублей, – сказал он на допросе следователю, – так что я не мог его уплатить, и по суду у меня отобрали все имущество и присудили к году принудительных работ. Будучи сильно убит горем, я, как человек верующий, пошел в Троице‐Сергиеву Лавру помолиться. В церкви на мои вопросы, где бы переночевать, мне указали на Прасковью Новикову, с которой я договорился, что она пустит ночевать; переночевал я у нее одну ночь, на вторую был задержан... Будучи раскулачен, я никогда не роптал, так как считаю, что все происходит по Евангелию, в котором говорится, что настанет время, когда восстанут брат на брата и сын на отца, – то же самое и мой арест произошел в порядке вещей. Считаю, что существующая власть... послана нам Богом за наши грехи, и мы должны все терпеть.

Лично я против вступления в колхоз лишь потому, что в колхозе нельзя молиться Богу, а я, как человек верующий, не могу от этого отказаться... В город Загорск я приехал помолиться в Троице‐Сергиевой Лавре и найти утешение постигшему меня горю – раскулачиванию. Связей ни с кем не имею, так как никого из знакомых у меня нет».

6 июня 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила его к расстрелу. Игнатий Артемьевич Марков был расстрелян 10 июня 1931 года и погребен в безвестной общей могиле на Ваганьковском кладбище в Москве.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Мученика Петра

(Юдин Петр Лаврентьевич, +10.06.1931)

Мученик Петр родился в 1877 году в деревне Сиблово Горицкой волости Корчевского уезда Тверской губернии в семье крестьянина Лаврентия Юдина. По профессии Петр был плотником, и в поисках работы ему приходилось ходить по Тверской и Московской губерниям. Ближайшим приходом к его дому был храм в селе Бокланово, в котором он в течение многих лет во время гонений от безбожников был помощником старосты, и на нем лежала обязанность закупать все необходимое для храма.

25 марта 1931 года собрание церковной двадцатки постановило отправить Петра Лаврентьевича в Москву для закупки свечей как человека, знающего, где что можно купить. Не откладывая исполнение поручения, Петр сразу же отправился в Москву за свечами, но здесь не смог их купить, и ему посоветовали поехать в Хотьково, чтобы узнать у монахинь, где они покупают свечи, и там купить.

Сойдя с поезда и решив во время вечерней службы спросить о свечах у монахинь, он пошел к храму вдоль железнодорожных путей. Навстречу ему попался железнодорожный рабочий. Петр Лаврентьевич подошел к нему и стал расспрашивать о его работе.

Тот в свою очередь, узнав, что Петр Лаврентьевич из Кимр, поинтересовался, задорого ли там продаются сапоги, так как кимряки издавна славились пошивом сапог, и сколько стоит у них хлеб.

Петр Лаврентьевич ответил, что и то и другое стоит дорого. Затем разговор зашел о колхозах, и рабочий спросил, насколько успешно в их местности создаются колхозы. Петр Лаврентьевич ответил, что в колхозы у них некоторые записываются, а некоторые бегут. Зашел разговор о властях, и Петр Лаврентьевич сказал, что правительство ездит на автомобилях, ест жареное, а народу вредит, в Кимрах в колхозы загоняют насильно, и все там голодают в этих колхозах. После этих слов рабочий заявил Петру Лаврентьевичу, что не место ему ходить здесь по рабочим и их агитировать. Но Петр Лаврентьевич возразил, что тот его не так понял и, повернувшись, направился в сторону станции. А рабочий, подхватив инструмент, поспешил домой, взял из дома служебный пистолет и направился к станции; по пути он встретил знакомого комсомольца, которому и предложил идти вместе с ним. Догнав Петра Лаврентьевича, они потребовали, чтобы он проследовал с ними в сельсовет села Хотьково. Туда же пришел дежурный милиционер с железнодорожной станции и отправил Петра Лаврентьевича в загорскую тюрьму.

2 апреля сотрудник ОГПУ допросил его.

– Вы состоите в двадцатке верующих. Скажите, какие постановления принимает эта двадцатка? – спросил он, убежденный, что Церковь с позиций советской власти является организацией, преступной по существу .
– Вопросы на собраниях двадцатки ставятся чисто хозяйственные, такие, как например изыскание средств на покрытие расходов на содержание священника и сторожа, а также для уплаты налогов.
– Почему только вас направляют за свечами, а не кого‐нибудь другого из членов церковного совета?
– Каждый раз это происходит по назначению церковного совета, но меня отправляют потому, что у меня больше знакомых в разных местах.
– Часто вам приходится разговаривать с крестьянами на политические темы?
– С крестьянами приходится разговаривать о колхозах, о кормах и разной жизни.

После допросов сотрудники загорского ОГПУ отправили Петра Лаврентьевича в Бутырскую тюрьму в Москве, и здесь материалы его «дела» присоединили к общему «делу», по которому уже было арестовано более полусотни человек, в основном монахов и монахинь.

Отвечая на вопросы следователя в Москве, Петр Лаврентьевич сказал: «Сам я лично человек религиозный и всякой власти подчиняюсь, хотя и безбожной, так как каждый глубоко верующий человек обязан не противиться всякой власти, но и не должен делать неугодные Богу дела... Сейчас всех священнослужителей высылают, а скоро их будут расстреливать; сейчас наступили тяжелые времена, и существующая власть с ее скорбями послана Богом в наказание нам за наши грехи...»

На последнем допросе, состоявшемся в конце апреля, следователь предъявил Петру Лаврентьевичу обвинение в том, что он «антисоветски настроен, является членом антисоветской группы церковников». Выслушав, в чем его обвиняют, Петр Лаврентьевич заявил, что виновным себя не признает, антисоветской агитации он не вел и знакомств ни с кем не имел.

6 июня 1931 года Коллегия ОГПУ приговорила Петра Лаврентьевича Юдина к расстрелу; он был расстрелян 10 июня 1931 года и погребен в общей безвестной могиле на Ваганьковском кладбище в Москве.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика схимонаха Ираклия

(Митяха Сергей, +10.06.1937)

Преподобноисповедник Ираклий родился в 1863 году в Черниговской губернии в казачьей семье и в крещении был наречен Иосифом. В 1871 году была образована Туркестанская епархия, и в 1882 году епископ Туркестанский Александр (Кульчицкий) основал здесь Свято‐Троицкий Иссык‐Кульский монастырь, куда и поступил Иосиф Мотях. В 1889 году во время землетрясения монастырь был разрушен, но затем восстановлен. 25 марта 1905 года послушник Иосиф был пострижен в монашество и наречен Иринеем. В монастыре он исполнял послушание звонаря и помощника эконома.

Летом 1916 года, воспользовавшись тем, что русская армия воевала на фронтах Первой мировой войны, киргизы подняли в Семиречье восстание, выразившееся в массовых и беспощадно жестоких убийствах и грабежах. Были убиты тысячи русских людей, тысячи взяты в плен, детей разрывали и разбивали о камни, сбрасывали с утесов, женщин насиловали, дороги от селения до селения были завалены трупами, имущество разграблено, церкви разорены и сожжены, священники убиты. Многие благоустроенные села были полностью уничтожены. 10 августа 1916 года киргизы‐мятежники появились вблизи Свято‐Троицкого монастыря. Население Иссык‐Куля и большая часть братии по благословению настоятеля монастыря архимандрита Иринарха покинули обитель. Двенадцать монахов, и среди них монах Ириней, во главе с духовником монастыря иеромонахом Рафаилом и схимонахом Исихием остались в обители и с молитвой и пением ожидали нападения врагов.

Один из священников Туркестанской епархии писал в отчете о происшедших событиях: «11 августа в 3 часа дня толпа киргиз человек до пятисот, предводительствуемая бывшими учениками монастырской школы, ворвались в монастырь, угнали скот, зажгли скотный двор. Монахи во время разгрома были в храме. Угнавши скот, киргизы ворвались в храм, выгнали оттуда монахов, из которых семь человек убили около паперти и двух тяжело ранили; иеромонах Рафаил при этом был обезглавлен; разграбили все церковное и монашеское имущество, а к ночи, по обыкновению, удалились в горы. Троим из монашествующей братии удалось ускользнуть из рук киргиз – это... Александр Вавилов, звонарь Ириней и гостиник Симеон; двое первых были свидетелями всех безобразий, учиненных киргизами: большинство икон попорчены пиками, престолы поруганы и некоторые сдвинуты с мест; святые антиминсы похищены, Евангелия и другие богослужебные книги изорваны; церковная утварь частью увезена, частью исковеркана; из священных облачений мятежники поделали покрывала для лошадей и украсили их бархатом и позументом с хоругвей и плащаниц. Таким образом, храмы монастырские, хотя и сохранились, но осквернены и разграблены».

Впоследствии монах Ириней был пострижен в схиму с именем Ираклий. Свято‐Троицкий монастырь был закрыт большевиками сразу же по захвате ими власти в Семиречье в 1919 году. Иеромонахи Серафим (Богословский), Пахомий (Русин) и Феогност (Пивоваров) и схимонах Ираклий – ушли в город Верный и стали подвизаться в горах вблизи города в скиту Медео. В 1921 году в скиту были убиты иеромонахи Серафим и Феогност, а сам скит разорен, и схимонах Ираклий перешел жить в семью церковного старосты в поселок Талгар. В доме жить он отказался и построил себе небольшую келью в саду. Живя здесь, он часто уходил в горы, где также поставил себе небольшую келью и в ней молился. Однажды, когда он спустился с гор в поселок, выяснилось, что за время его отсутствия семья церковного старосты была арестована и выслана, и он тогда ушел в горы.

Зимой 1928 года один из жителей поселка Сазановка, расположенного в десяти километрах от Свято‐Троицкого монастыря, Мирон Дубинин, находясь в горах, услыхал стон человека и, пойдя на него, натолкнулся на келью схимонаха Ираклия; выяснив, что тому в руку попала большая заноза, от которой он никак не может освободиться, он взял схимника с собой, отвел к фельдшеру, и тот вынул занозу. Наскоро отремонтировав стоявший в саду сарайчик, Мирон предложил его для жительства схимнику, и тот согласился. Слух о том, что в поселке живет старец‐схимник, быстро распространился среди жителей, и к схимонаху Ираклию стали приходить верующие люди, просить совета и святых молитв.

Все время жизни здесь старец непрестанно молился, никогда не ложился спать, а когда изнемогал, то всего лишь присаживался на лавку, а затем вновь принимался за молитвенный подвиг. Выходил он из дома только на службу в храм. Самым большим своим грехом схимонах Ираклий считал, что он по малодушию уклонился во время мятежа киргизов принять мученическую кончину вместе с братией Свято‐Троицкого монастыря, спрятавшись на колокольне и таким образом избежав смерти, – о прощении этого греха он горячо молился Богу всю жизнь.

В семье Мирона Дубинина схимонах Ираклий прожил до 1929 года; когда началось преследование семьи и раскулачивание, он перешел к двоюродному брату Мирона – Андрею Дубинину. Мирона Дубинина за то, что он не вступил в колхоз, арестовали и заключили в тюрьму, откуда он уже не вернулся. Вскоре арестовали и приговорили к десяти годам заключения и Андрея Дубинина за то, что он не вступил в колхоз, и схимонаха Ираклия взяла к себе семья Бочарниковых.

У Бочарниковых изба была ветхая, и семья была бедная. Сергей Бочарников хотел выстроить для схимника келью, но тот не согласился, а поселился в пристройке, где дверью служила доска, и только если ее отодвинуть, можно было боком пролезть. Кроватью схимнику служил длинный стол, на который была постлана конопляная дерюжка, другой такой же дерюжкой он укрывался. Печку он не разрешил себе ставить, и зимой обогревался горячими угольями, которые ему приносили из печи в избе. Лишь незадолго перед кончиной схимника в его келье была установлена железная печь. Трапезовал он вместе с хозяевами, у которых было пять дочерей, и во время обеда часто говорил им о Боге, о святых, о церковных праздниках, а то, бывало, только и скажет, что он великий грешник: «Господь забрал всех моих братьев по духу, а я еще живу». После трапезы он шел к себе в келью молиться.

Поскольку Сергей Бочарников не пошел в колхоз, то его, несмотря на его крайнюю бедность, записали в кулаки и из дома забрали всю рухлядь, оставив лишь голые стены. Схимника в это время не было дома, и в его келью тогда не зашли; он принес две свои дерюжки хозяевам – единственное, что сохранилось от разграбления, и сказал детям: «Ну, вот, ребятушки, ложитесь, спите, а мы посидим. А завтра – что Бог пошлет, помогут люди». И до утра он беседовал с хозяевами о житии святых, о терпении, которое имели святые, о незлобии, кротости. А наутро односельчане и родственники принесли семье всего понемногу.

Господь открыл схимнику, что он умрет в день праздника Вознесения Господня. К этому времени схимонах Ираклий попросил хозяйку сшить ему новую одежду из синего домотканого холста, в которой и завещал его похоронить.

В 1937 году под праздник Вознесения Господня схимонах Ираклий неожиданно тяжело заболел и слег. Он скончался в самый день праздника, 10 июня, в полном сознании, сам крестообразно сложил руки на груди и закрыл глаза. Схимонах Ираклий (Мотях) был погребен на кладбище в поселке Сазановка; на его похороны съехалось множество людей – все, кто его знал, и, несмотря на то, что это было время лютых гонений, люди шли за гробом схимника и пели до самого кладбища.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученицы монахини Ермогены

(Кадомцева Варвара Капитоновна, +10.06.1942)

Преподобномученица Гермогена родилась 4 декабря 1870 г. в селе Мокрый Мичкасс Нижне-Ломовского уезда Пензенской губернии в семье крестьянина Капитона Кадомцева и в крещении была наречена Варварой. В 1885 г. она поступила в Нижне-Ломовский Успенский монастырь, находившийся в городе Нижнем Ломове. Монастырь возник в середине ХIХ столетия; сначала на этом месте была богадельня, затем монашеская община, а с 1880 года — общежительный монастырь, средства для благоустройства которого были даны местным купцом Волковым. Здесь Варвара была пострижена в мантию с именем Гермогена и подвизалась до закрытия монастыря во время безбожных гонений в начале 1920-х годов. После закрытия обители она поселилась в городе и долгое время зарабатывала на жизнь стиркой белья, мытьем полов и другими домашними работами, а затем переехала жить в родное село.

В 1930 г. монахиня Гермогена уехала в Москву и поступила в прислуги; с 1931 г. она стала работать уборщицей в храме Спаса Преображения в селе Богородском в Москве, где она и подвизалась до самых жестоких гонений на Русскую Православную Церковь в 1937 г.

Монахиня Гермогена была арестована 5 октября 1937 г. и заключена в Бутырскую тюрьму. Во время обыска у нее были изъяты книга протоиерея Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе», параман, две скуфьи, постригальный крест, двое четок, пятьдесят один металлический и четыре деревянных крестиков и деревянный складень. Все эти предметы, «как не представляющие ценности для следствия», 14 октября были уничтожены сотрудниками НКВД.

- У вас на обыске были изъяты медные крестики. Для чего вы их накупили? — спросил ее следователь.
- Медные крестики я купила, чтобы съездить на родину в деревню и выменять их на продукты.
- Какие вы вели беседы со священнослужителями Преображенской церкви и с верующими?
- Беседы я вела на церковные темы. О крестинах, о похоронах, о причастии, о соборовании.
- Следствие располагает данными, что вы среди окружающих ведете антисоветскую агитацию и распространяете контрреволюционные провокационные слухи. Это вы подтверждаете?
- Я только говорила о голоде в СССР, что в деревнях голодают единоличники и колхозники и советская власть не оказывает им помощи.

Допрошенные следователями свидетели показали, что монахиня Гермогена говорила, что при царизме жить было лучше, чем при советской власти, что советская власть неправильно раскулачила ее братьев, она устраивает гонение на Церковь, храмы закрываются, священников арестовывают и отправляют в ссылку, кроме того она распространяла контрреволюционные провокационные слухи о якобы имеющемся в СССР голоде.

В том же месяце следствие было закончено и в обвинительном заключении следователь написал, что следствие было начато на основании поступивших в НКВД сведений, что «группа антисоветски настроенного монашества в лице Кадомцевой и других, будучи враждебно настроена по отношению к советской власти, среди окружающих проводит систематическую антисоветскую агитацию, распространяет различные контрреволюционные провокационные слухи о якобы имеющемся в СССР гонении на религию и духовенство и скорой гибели советской власти…» .

11 ноября 1937 г. тройка НКВД приговорила монахиню Гермогену к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Монахиня Гермогена (Кадомцева) скончалась в Онеглаге 10 июня 1942 г. и была погребена в безвестной могиле. Память преподобномученицы Гермогены совершается 28 мая (10 июня).

Использован материал с сайта Московской епархии Русской Православной Церкви

Страница в Базе данных ПСТГУ