на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
17 сентября (4 сентября ст.ст.)

Собор воронежских святых

На епархиальном собрании Воронежской епархии, состоявшемся в Воронеже 28 февраля 2002 года по инициативе митрополита Воронежского Мефодия было единодушно установлено празднование дня соборной памяти всех святых Воронежской епархии. Днем нового церковного праздника стало 4 (17) сентября, память второго обретения мощей святителя Митрофана Воронежского, произошедшее в 1989 году. Как сказал митрополит Мефодий: «Это событие - начало нового этапа в жизни нашей епархии, оно стало подлинным знамением возрождения церковной жизни». Праздник был установлен по благословению патриарха Московского и всея Руси Алексия II и впервые был отмечен в 2002 году. Среди прославленных святых Воронежской земли:

Свт. Алексий Московский, митр. Киевский и всея Руси (+ 1378, память 12 февраля, 20 мая)
Прав. Феодор Ушаков (+ 1817, память 23 июля, 2 октября)
Прп. Иоанн Сезеновский (+ 1839, местная память 14 декабря)
Прп. Иларион Троекуровский, затворник (+ 1853, местная память 5 ноября)
Свт. Иннокентий (Борисов), архиеп. Херсонский (+ 1857, память 25 мая)
Прп. Дария Сезеновская (+ 1858, местная память)
Прп. Иларион Оптинский (+ 1873, память 18 сентября)
Прп. Серафима Сезеновская (+ 1877, местная память 14 сентября)
Прп. Амвросий Оптинский (+ 1891, память 10 октября, 27 июня)
Свт. Феофан Затворник, Вышенский, еп. (+ 1894, память 10 января)
Сщмч. Митрофан (Краснопольский), архиеп. Астраханский (+ 1919, память 23 июня)
Сщмч. Тихон (Никаноров), архиеп. Воронежский (+ 1920, память 27 декабря)
Сщисп. Агафангел (Преображенский), митр. Ярославский (+ 1928, память 3 октября)
Прп. Нектарий Оптинский (+ 1928, память 29 апреля)
Сщмч. Василий (Зеленцов), еп. Прилукский (+ 1930, память 25 января)
Сщмчч. архим. Тихон (Кречков), иеромм. Георгий (Пожаров) и Косма (Вязников), свящщ. Александр Архангельский, Сергий Гортинский, Георгий Никитин, Иоанн Стеблин-Каменский, Феодор Яковлев, мчч. Евфимий Гребенщиков и Петр Вязников (+ 1930, память 20 июля)
Сщмч. Даниил Алферов (+ 1930, память 6 марта)
Прмч. Игнатий (Бирюков) (+ 1932, память 15 сентября)
Прписп. Георгий (Лавров) (+ 1932, память 21 июня, 28 сентября)
Сщмч. Петр (Полянский), митр. Крутицкий (+ 1937, память 27 сентября)
Сщмч. Захария (Лобов), архиеп. Воронежский (+ 1937, память 9 сентября)
Сщмч. Сергий (Зверев), архиеп. Елецкий (+ 1937, память 7 ноября)
Сщмч. Иоанн (Троянский), еп. Великолукский (+ 1937, память 22 августа)
Сщмч. Иона (Лазарев), еп. Невельский (+ 1937, память 8 октября)
Сщмч. Тихон Архангельский (+ 1937, память 4 октября) и исп. Хиония Арханегельская (+ 1945, память 4 октября)
Сщмч. Феодосий Болдырев (+ 1937, память 16 декабря)
Сщмч. Алексий Зиновьев (+ 1937, память 3 сентября)
Сщмч. Василий Максимов (+ 1937, память 10 сентября)
Сщмч. Александр Орлов (+ 1937, память 20 октября)
Прмч. Евтихий (Качур) (+ 1937, память 25 января)
Сщмч. Онуфрий (Гагалюк), архиеп. Курский (+ 1938, память 19 мая)
Сщмчч. свящщ. Павел Попов и Николай Садовский, мч. Григорий Богоявленский (+ 1938, память 19 мая)
Сщмч. Иоанн Алешковский свящ. (+ 1938, память 4 февраля)
Сщмч. Сергий Кротков (+ 1938, память 18 июня)
Прмц. Наталия (Ульянова) (+ 1938, память 9 марта)
Прп. Силуан Афонский (+ 1938, память 11 сентября)
Прмч. Феодор (Богоявленский) (+ 1943, память 6 июля)
Сщисп. Василий (Преображенский), еп. Кинешемский (+ 1945, память 31 июля, 5 октября)
Прмц. Пелагия (Жидко) (+ 1948, память 13 июня)
Прписп. Сергий (Сребрянский) (+ 1948, память 23 марта, 28 ноября)
Сщисп. Лука (Войно-Ясенецкий), архиеп. Крымский (+ 1961, память 29 мая)

Использован материал открытой православной энциклопедии «Древо»

Священномученика епископа Григория

(Лебедев Александр Алексеевич, +17.09.1937)

Священномученик Григорий родился в древнем городе Коломне Московской губернии 12 (24) ноября 1878 г. Отец его, Алексей Михайлович Лебедев (1843-1914), в сане протоиерея служил в Успенском женском монастыре в Коломне. Мать, Мария, была дочерью местного священника Феодора Остроумова. Родившегося младенца назвали Александром. Семья была большая. У будущего Владыки было четыре брата и три сестры. Добрая и благочестивая мать заложила в душу будущего священномученика семена веры и молитвы. Она рано умерла от воспаления легких, и "дальнейшее воспитание детей полностью взял на себя отец, который стремился внушить им страх Божий и желание исполнять заповеди". Он брал мальчика с собой в монастырь, где тот находился весь день под присмотром монахинь, с радостью посещал продолжительные монастырские службы.

Александр с большими успехами закончил Коломенское духовное училище. Имея прекрасные способности и старание, он ежегодно получал награды за учебу и примерное поведение. "По окончании училища юноша поступил в местную Духовную семинарию, выделяясь и здесь своей серьезностью и способностями. Ректор семинарии назначил его уставщиком и канонистом до самого конца обучения. Выполнение этих обязанностей способствовало сближению Александра с благодатной силой богослужения, под влиянием которой вырастала его церковная настроенность".

Учащиеся семинарии относились к нему с любовью и почтением. Будучи человеком глубоким, собранным и серьезным, Александр Лебедев вместе с тем был общительным и внимательным в отношениях с семинаристами.

Александр Лебедев любил уединенность. В свободное от богослужения и учебы время он совершал дальние прогулки. Летом ежегодно ходил из Москвы в Свято-Троицкую-Сергиеву Лавру, а из Коломны – в Голутвин монастырь и в Спасскую мужскую обитель Рязанской епархии.

В 1898 г. он окончил Духовную семинарию и стал готовиться к вступительным экзаменам в Московскую Духовную академию. По благословению отца Александр поступил в послушники в Рождественский Бобренев мужской монастырь, где участвовал в чтении и пении во время всех богослужений.

Во время вступительных экзаменов в Московскую Духовную академию он выполнил задание, но, считая себя недостаточно подготовленным, прервал испытания и вернулся в Коломну. Вскоре он уехал в Казань и поступил послушником в Спасо-Преображенский мужской монастырь. Александр Лебедев был принят вольнослушателем в Казанскую Духовную академию. В 1899 он успешно выдержал вступительные экзамены и стал студентом Академии, которую окончил в 1903 г., по первому разряду. Священный Синод назначил его преподавателем гомилетики и литургики в Симбирскую Духовную семинарию. Здесь он трудился четыре года, обучая будущих пастырей уставному богослужению и проповеди.

С переездом в Москву продолжилась его педагогическая деятельность. Он работал в Кадетском корпусе и в 3-й Московской гимназии, а позже – в Николаевском Сиротском институте. В 1918 г. Сиротский институт был преобразован в 165 Московскую трудовую школу, которую Александр Алексеевич одно время возглавлял. В 1919 г. он заведовал почтовым сектором в Главном лесном комитете.

Чувствуя иное призвание, Александр Лебедев покидает Москву. Рождественским постом, незадолго до великого праздника Рождества Христова, он был пострижен в монахи с именем Григорий епископом Варфоломеем (Ремовым) в Зосимовской пустыни Владимирской епархии. Первые месяцы послушания прошли под руководством старца Митрофана.

С переходом монаха Григория в Свято-Даниловский Московский монастырь, его наставником стал епископ (впоследствии – архиепископ) Феодор (Поздневский), управлявший в те годы монастырем. Здесь он прошел путь от иеродиакона до архимандрита. 19 ноября (2 декабря) 1923 г. Святейший Патриарх Тихон в Москве рукоположил архимандрита Григория в епископа.

В Слове при наречении во епископа будущий архипастырь выразил чувство глубокого благоговения перед предстоящим таинством и покорность Божественной воле: "задача моя одна: неизменно пребывать в русле Божественного Промысла, отдаться Богу безраздельно, всем существом, без рассуждения. Без оглядки назад, с верой в неотвратимость предназначенного, я иду. Я иду, покорный Промыслу, и пусть совершиться таинство Божие в нелицеприятном суде Его. В мысли моей, в настроении моем и на языке моем одно слово – слово молчания". Святейший Патриарх Тихон направил нового Владыку епископом Шлиссельбургским, викарием Петроградской Митрополии. "В памяти современников остались знаменательные слова Патриарха при назначении нового викария: "Посылаю вам жемчужину". Вскоре Владыка Григорий прибыл в Петроград". Одновременно епископ Григорий стал наместником Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры. Это было время особой активности врагов Церкви – обновленцев. Епископ Григорий явился стойким защитником Православия.

Как наместник Лавры Владыка Григорий прежде всего заботился о сохранении традиций монашеского благочестия. В эти годы он сближается с замечательным насельником обители – иеромонахом Варнавой (Муравьевым); (впоследствии – Серафим Вырицкий, прославленный в лике святых в августе 2000 г. на Архиерейском Соборе). "Епископ Григорий отличался глубоким молитвенным настроением. Во время богослужения лик его хранил неземное бесстрастие, и в то же время Владыка буквально пламенел в своей молитве восходя умом на непостижимую горнюю высоту… Духовное постигается только духовным. Вот почему со временем общение между епископом Григорием и отцом Варнавой (Муравьевым) переросло в настоящую духовную дружбу".

К этому периоду архипастырства относятся дошедшие до нас проповеди епископа Григория (1924-27гг.). Главные темы православно-церковной проповеднической традиции (христианская вера, любовь, духовно-молитвенная жизнь, борьба с грехом и покаяние, причащение Святых Христовых Тайн, благоговейное отношение к святыням и др.) Владыка Григорий рассматривает с постоянным сознанием новых, весьма трудных и сложных, условий, в которых находятся верующие, к которым обращено назидание. Так в Слове в 14-ю Неделю по Пятидесятнице, раскрывая духовный смысл притчи о званных на брачный пир, архипастырь наставлял: "Может, и вы, пренебрегши возвышенным зовом, предпочтете ему зов тела и страстей? Не избрали ли вы участь остаться с земной добычей, пренебрегая нужным и ценнейшим?.. Тогда с омерзением осудите себя и вздохните о Божьих чертогах, о пире любви, о свете и радости, о чистоте и блаженстве. И вспомните, что зов любви идет и теперь, и теперь вас ждет милосердие Отца: идите, чертоги открыты и все уже готово, трапеза обильна и сладость ее неизменна. Вы поспешите на зов любви! Сделайте, наконец, выбор, достойный призывающего вас Бога и не постыдный для вас самих! Торопитесь делать выбор, пока еще говорит в вас совесть, и вы различаете свет и тьму, добро и зло. Торопитесь обеспечить себе место на вечере Бога! И когда настанет час, вы насладитесь сладостью блаженной вечности в единстве любящего и радующегося Отца, торжествующего Сына и всенаполняющего Духа Святого на бесконечные веки веков. Аминь".

Слова епископа Григория всегда возгреты сильным и искренним чувством, которое проповедник не пытается скрыть. Открывая духовно-нравственную глубину евангельской притчи о талантах, Владыка Григорий говорит: "Теперь обратимся к нашей грустной земле. Что делается здесь? Как раскрываются Божии дары и как преумножаются данные Богом таланты? Разве не один ответ на эти вопросы: "Горе нам… Горе нам… Горе нам!" Все извращено, все перетасовано до неузнаваемости, забыто и брошено Божие! Свои цели, свои пути… Кто помнит о Божиих талантах? Где взращивание их? Вместо торжества вечного идет жалкая гонка за пустым и обманным, и банкротством иллюзий кончается жизнь!"

Все проповеди будущего священномученика проникнуты упованием, надеждой на полную победу Божественной правды над злом: "Вы сейчас слышали, что было в Гадарине. Это – царство смерти, царство безжизненных троп и смердящих гробов, среди которых живет пленник зла (Мк. 5.5). И "сему надлежит быть". Но не бойтесь, не колеблитесь, воспитайте в себе к этому царству отвращение, ужас, а сами стойте твердо, не вступая на берег смерти. Божией силой вы поставлены на берег жизни, а сила эта всемогуща, зло перед ней бессильно. Берегите же в себе начаток этой силы, начаток Духа, и вы будете непобедимы... Пусть кругом бушует шквал разлившегося зла и всплески его даже тебя достигают, но будь тверд. Не шелохнись в сторону смерти! Если ты выдержишь этот напор зла и сохранишь в себе Божественное семя, то ты обессилишь зло... И в радости воскликните со святым апостолом Павлом: "И избавит меня Господь от всякого злого дела и сохранит для Своего Небесного Царства. Ему слава во веки веков. Аминь" (2 Тим. 4.18)."

Согласно данным архива ФСБ епископ Григорий в Петрограде дважды арестовывался. Первый раз в декабре 1924 г. как наместник Лавры "за неуплату налогов" и "продажу лаврской ризницы". На суде держался мужественно. Получил небольшой срок и был освобожден 17 апреля 1925 г. Второй раз епископа Григория арестовали 31 марта 1927 года по групповому делу Пастырского училища. По этому делу, прекращенному чекистами "за недостатком компрометирующего материала", Владыка обвинялся по ст. 58/10 в создании некоего кружка. "Ревнителей истинного Православия", члены которого якобы должны были организовывать протесты при закрытии властями церквей".

Владыка Григорий вышел на свободу 19 ноября 1927 г. во время уже возникших и постепенно нараставших споров вокруг "Послания (Декларации) Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) от 16 (29) июля 1927 г. Епископ Шлиссельбургский Григорий не принял Декларацию и за богослужением поминал только Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра, причисленного ныне Православной Церковью как священномученика к лику святых.

Владыка Григорий придерживался принципа не ориентироваться на личности. Поэтому он, разделяя в целом позицию Митрополита Иосифа (Петровых), не присоединялся к возглавляемой им группе епископов и священников. С митрополитом Сергием епископ Григорий стремился сохранять нормальные, непредвзятые отношения. Но принципиально несогласный с Декларацией и скорбя о тех разделениях, которые она внесла в жизнь Церкви, он написал Заместителю Патриаршего Местоблюстителя 28 февраля (ст.ст.) 1928 г. искреннее письмо, в котором запечатлелись его глубокие болезненные переживания:

"Обращаю к Вам свою сыновнюю просьбу... Мне очень тяжело, глубокочтимый Владыка, огорчить Вас отказом восприять Ваши советы. Наш вчерашний разговор был предметом моего тщательно продумывания, и я пришел к одному решению: настоящим я повергаю перед Вами просьбу освободить меня от несения обязанностей Вашего наместника по Св. Троицкой Алескандро-Невской Лавре и снять с меня руководство Шлиссельбургским и Детскосельким викариатством с увольнением на покой. Четыре с половиной года пребывания на служении здесь, четыре с половиной года почти сплошных страданий, выучили меня ходить и определяться только состоянием по совести перед Лицем Божиим. И теперь моя совесть спокойна. Пусть меня судит Господь... Я покидаю Лавру, которой отдал свою душу, где было пролито столько слез, пережито столько горя, но где вместе с тем осязалась невидимая милосердная рука Божия, где молитвы были от сердца, где обвевало веянием непрестающего единения и любви, и где я отдыхал душой, сливаясь в молитве с сердцами своей паствы, так любящей Лавру. Я покидаю горячо любимый мною клир, всегда воздававший мне не по заслугам – своею преданностью, любовью и послушанием... Пусть простят меня, я буду молить их об этом. Пусть все поймут, что я бессилен сделать что-либо другое. Вот почему покойна моя совесть. Пусть меня судит Господь".

Владыка Григорий уехал на родину, в Коломну, где много работал над богословскими трудами, среди которых центральное место занимает экзегетическое сочинение "Благовестие святого евангелиста Марка (Духовные размышления)". В одном из писем он называет эту работу "Евангельские образы". Епископ Григорий показывает, что все евангельские истины обращены к каждому человеку, но душа должна быть приготовлена к восприятию Христова благовестия. "И когда душа потянется к Нему, тогда она поймет, что это Тот, у Которого она недостойна развязать ремень обуви... Это – Бог. Только Бог может в корне изменить человеческое ничтожество. И чистая душа понимает это. Только Бог может огнем истребить человеческий смрад и вдохнуть дыхание новой жизни веянием очестительно-творческой силы Святого Духа".

В течение нескольких месяцев 1932 г. и начала 1933 года Владыка Григорий провел в подмосковном поселке Жаворонки (Белорусская ж/д), но власти оказали давление на хозяйку дома, и ему было отказано в жилье.

Весной 1933 г. он поселяется в старинном городке Кашине. Время проходит в основном в богословских занятиях. Владыка заботливо окормляет своих духовных чад, которые приезжали к нему. Из сохранившихся его писем видно каким духовно-чутким, любящим и мудрым наставником был он для них. Он стремился вести их путем христианского подвига, неизбежность которого для всех учеников Христовых, в те годы, связана была прежде всего с жестокими гонениями на Церковь: "Путь за Христом есть крест, есть непрерывный подвиг, есть безжалостное насилие над собой... Вывод будет один: не ищи от жизни роз, покоя, благодушного довольства и наслаждения. Христианство – подвиг... Всегда будет труд, напряженное принуждение себя, слезы и воздыхания... А потому полюби спасительную скорбь. Она – неизбежный путь к Богу, через нее очищение".

Призывая к подвигу, архипастырь укрепляет в учениках своих надежду: "С молитвою ко Господу приобретайте душевную ревность. Кто идет ко Христу, тот под Его рукой, и ему не нужно волноваться, что он забыт Господом. Отдадимся же с детской покорностью и непосредственностью Его воле".

Сам епископ Григорий шел путем деятельной христианской любви. Он мужественно и стойко совершал путь исповедничества: "В совершающемся со мною вижу Божью волю. Принимаю ее только как премудрую, милосердную".

В Кашине Владыка Григорий посещал собор св. благоверной княгини Анны Кашинской, но служил, по-видимому, дома. При аресте его было изъято архиерейское облачение и большое количество свечей.

Епископ Григорий был арестован 16 апреля 1937 г. по ст. 58-10/11. Владыка обвинялся в том, что являлся руководителем фашистко-монархической организации в г. Кашине. На первом же допросе он отверг обвинение и виновным себя не признал. В течение апреля - мая он допрашивался трижды. Владыка никого не назвал. Ответы следователю были продуманы и не давали никаких поводов для обвинения. 10 мая 1937 года был последний допрос. Убедившись в твердости Владыки, следователи больше его не вызывали.

13 сентября 1937 года епископ Григорий в числе 50 человек был приговорен Тройкой Кашинского УНКВД к расстрелу. Через четыре дня Владыка удостоился мученического венца.

Использован материал сайта Православие.Ru
Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Павла

(Васильевский Павел Иванович, +17.09.1937)

Священномученик Павел родился 22 июня 1881 года в селе Карабузино Кесовогорского уезда Тверской губернии в семье церковнослужителя Ивана Васильевского. Семья была большая, девять человек детей. Отец Павла умер, когда ему исполнилось пять лет, и его взял на воспитание дядя. Павел окончил духовное училище. В 1916 году он был призван в армию и служил до 1918 года в 177-м запасном пехотном полку, расквартированном в Новгороде. После демобилизации вернулся на родину и служил в храме псаломщиком, затем женился и был рукоположен в сан священника ко храму в селе Хобоцкое. Жена о. Павла, Анна Михеевна Михеева, была дочерью благочестивых крестьян, которые имели тринадцать детей и воспитывали еще одного приемного. Желая помочь о. Павлу, тесть купил для его семьи дом. У о. Павла с матушкой родилось пятеро детей, но все они умирали в раннем возрасте, и жива осталась только младшая дочь Тамара. Впоследствии священник служил в Никольском храме села Добрынине Максатихинского района. Хотя его служение там было непродолжительным, прихожане успели полюбить своего пастыря.

В 1937 году о. Павел был арестован. В России в это время было фактически установлено военное положение, когда аресту подвергалось множество невиновных людей; дела велись зачастую не местными сотрудниками, а военнослужащими войск НКВД, которые производили аресты, вели следствие и участвовали в расстрелах.

Отца Павла арестовали 6 августа в шесть часов вечера. Он только что вернулся с женой и дочерью из леса, где они собирали грибы и ягоды на зиму. Пришло трое сотрудников НКВД. Перевернули весь дом, но ничего не взяли. Жене и дочери, несмотря на просьбы, не разрешили проводить священника до околицы. Повели пешком, попутно производя аресты в других селах. Дошли до села Дымцево, где арестовали глубокого старца, священника Михаила Косухина, который не мог идти; здесь всех арестованных погрузили в машину и повезли в тюрьму.

Следствие по делу о. Павла продолжалось всего четыре дня. Два дня следователь допрашивал крестьян добрынинского прихода, некоторые из которых уже сами были арестованы. На третий день, 9 августа, следователь допросил священника.

— Расскажите о вашей антисоветской и контрреволюционной деятельности.
— Антисоветской и контрреволюционной деятельностью не занимался.
— Как вы рассматриваете факт хождения по домам и сбора подписей для хождения с иконой в период весеннего сева?
— Факт срыва сева я отрицаю, если и был, так только в деревне Ду-бищи, так как мне там были разрешены хождения утром, и в некоторых домах колхозников остались взрослые, хотя о том, чтобы они остались, я их не просил.
— Расскажите о вашей связи с Воиновым Василием Федосеевичем.
— Он мой прихожанин, его дети пели в церкви.
— Какие разговоры вы вели в церкви по вопросам войны и ваши взгляды на будущую войну?
— Разговоров о войне в церкви я никогда не вел. Я думаю, что войны у нас скоро не будет, в чем я убеждён, хотя я об этом никому не говорил.

На следующий день, 10 августа, не выезжая из села, лейтенант войск НКВД закончил следствие, посчитав, что, несмотря на то что священник не признал себя виновным, его виновность в антигосударственной деятельности доказана, и передал дело в Тройку НКВД, которая 13 сентября постановила священника расстрелять. Священник Павел Васильевский был расстрелян через несколько дней, 17 сентября 1937 года.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использован материал сайта Православие.Ru
Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Иоанна

(Василевский Иван Николаевич, +17.09.1937)

Священномученик Иоанн родился 18 марта 1869 года в Краснохолмской слободе Весьегонского уезда Тверской губернии в семье псаломщика Николая Василевского. По окончании Тверской Духовной семинарии был рукоположен в сан священника и служил в соборе города Весьегонска.

После прихода к власти безбожников о. Иоанн в 1922 году был арестован, обвинен в сопротивлении изъятию церковных ценностей и приговорен к одному году заключения. Священник подал на кассацию, которая была удовлетворена; он был освобожден и вернулся в собор в Весьегонске, тем он служил до февраля 1924 года, затем перешел в храм села Селихова, где прослужил до октября 1926 года и был назначен в Воскресенскую церковь поселка Селижарово.

В Воскресенском храме служило тогда три священника, но, пожалуй, самым деятельным из них был о. Иоанн. Это и явилось причиной преследований. 15 июля 1927 года он был арестован и заключён в Осташковскую тюрьму. Следователь на допросе спросил, говорил ли священник об атеистическом воспитании детей, кого он поминал за богослужениями в качестве правящего епископа и ходил ли с молебнами по приходу. Священник ответил:

— Я действительно говорил на тему христианского воспитания детей своими родителями, но что касается недопущения детей в общественные организации, например пионеров и комсомола, мною это не говорилось, как не говорилось и об отдельных представителях советской власти. Могу сказать, что в произносимых мною проповедях я политики не касался и говорил то, что разрешено конституцией. 21 ноября 1926 года я ходил по приходу по случаю праздника Михайлова дня, причем я из Селижарова ушёл без иконы, но один из граждан деревни Никвы привёз икону Архистратига Михаила (откуда привёз, не знаю), и я служил с этой иконой в нескольких домах, но когда мне псаломщик сказал, что с иконой нельзя ходить, так как есть запрещение местной власти, я тогда дальше в деревню Лупаны пошел без иконы. Что касается правящего архиерея, то я, как и двое других священников в храме, поминаю митрополита Серафима (Александрова), хотя тот и был привлечен в тот момент к ответственности.

Чтобы собрать обвинительный материал, следователь стал вызывать свидетелей, которые, впрочем, почти все были немногословны. Диакон Воскресенской церкви Михаил Штерин, отвечая на вопросы, сказал:

— С Василевским в разговоре не сталкивался, суждений о войне, партии и власти не помню. Василевский, будучи на Пасху в деревне Захарово, спросил окружающих его детей: «Есть ли у вас кресты?» И добавил: «Если нет, то скажите родителям, чтобы они вам купили кресты». Священник Николай Рождественский дал такие показания:
— Василевский при мне только один раз коснулся общественных организаций в проповеди во время храмового праздника в декабре месяце 1926 года в присутствии 200-300 человек, где он сказал: «Воспитание детей зависит от родителей, от последних зависит, чтобы дети не стали безбожниками, не стали пионерами и комсомольцами». Как-то лично мне Василевский говорил: «Я, ходя по приходу, проверял, есть ли кресты у молодежи, я требовал, чтобы все надели кресты». Это он делает в деревнях своего прихода.

Протоиерей Петр Зверев, которому было шестьдесят девять лет, сказал:

— Василевский в своей проповеди 19 декабря 1926 года в Воскресенском храме в поселке Селижарово говорил, предостерегая родителей: «Не пускайте детей в школы, где с них снимают кресты». В данной проповеди Василевский коснулся пионерства и комсомола и дал совет родителям не пускать детей в эти учреждения, но за слабостью памяти точную фразировку проповеди не помню. Мне Василевский говорил, что в Михайлов день разрешения на хождение с иконой по приходу не было, но он ходил.

Опросив духовенство, следователь стал вызывать на допросы мирян, начав с председателя церковного совета Ивана Анишина, который показал:

— Об отношении Василевского к власти и партии ничего не знаю и в его проповедях агитации против власти и партии не слышал; по моему мнению, Василевский к партии и власти относится хорошо, также и в частных разговорах я агитации не замечал.

Житель Селижарова Иван Травкин сказал:

— Василевского знаю как своего священника, но в разговорах с ним на политические темы не сталкивался, его мнения о власти и партии не знаю, его проповедей, направленных против власти, не слышал, потому что в церкви бываю редко.

11 августа следователь предъявил священнику обвинение, в котором было сказано, что он «изобличается в том, что, будучи враждебно настроен к советской власти, распространял среди несознательных слоев населения контрреволюционные и провокационные слухи. В церкви с амвона произносил контрреволюционные проповеди, предлагал своим прихожанам не пускать детей в школы, так как в таковых в настоящее время ничего хорошего не преподают. Закон Божий не преподают... своими действиями создавал среди населения панику и возбуждал недоверие к советской власти».

Но и самим следователям доказательность обвинения показалась, по-видимому, не вполне достаточной, и они снова приступили к допросам свидетелей, вызвав на этот раз инструктора уездного исполкома, члена коммунистической партии Василия Шустрова, который показал:

— Приблизительно в ноябре месяце 1926 года я был в отпуске и проводил таковой у своего тестя гражданина Мосягина Георгия Тихоновича в деревне Селижаровской волости, где мне местные крестьяне говорили, что в Селижарово приехал какой-то новый поп, который, проходя по приходу, и в частности в деревне Мосягино, носил с собой маленькие крестики на лентах, и в домах после служения молебнов этот поп проверял, у всех ли детей имеются кресты, и если креста не оказывалось, то он без разговоров надевал крест, говоря, что кто не носит крестов, тот будет наказан Богом, при этом он не спрашивал согласия родителей, и имелись случаи, когда дети крестьян убегали от этого священника, когда он насильно хотел надевать на них кресты. Такое принудительное надевание крестов носило массовый характер, и, конечно, за каждый крест он получал с крестьян деньги. Впоследствии, как я выяснил, это был священник Селижаровской церкви Иван Василевский. По данному делу может дать показания гражданин деревни Мосягино Алексей Павлов.

Вызвали Павлова, он об о. Иоанне сказал:

— В Пасху, в 1927 году, детям и молодежи говорил: «Я сам сидел три года, крест носить надо» — и при этом предлагал крест, давая его каждому, кто хотел, бесплатно. Его политических выпадов против власти не слышал.

Снова стали вызывать священников. Священник Петр Зверев сказал:

— В праздник 19 декабря 1926 года в Воскресенском храме поселка Селижарова при стечении народа священник Василевский в своей проповеди говорил, обращаясь к родителям: «Не пускайте своих детей в школы, там с них снимают кресты», и намекал на то, что там учат не тому, чему нужно, но иное в его проповеди проскальзывало очень осторожно, далее Василевский, касаясь комсомола и пионеров, говорил: «Не пускайте в эти учреждения» — и намекал, что в этих организациях детей развращают; в своих разговорах Василевский не только давал совет родителям, но и запугивал их тем, что за допущение детей в пионеры и комсомол они понесут кару перед Богом.

Следователь вызвал для повторного допроса и псаломщика Александра Анишина. Мы уже не узнаем, как в действительности рассказывали эти люди об о. Иоанне, вероятно, не так грубо, как получилось в записи следователя, который по-своему, в силу своей заинтересованности, изложил их показания, отображавшие его попечение о пастве, и особенно о тех семьях, где было много детей, подвергавшихся насилию безбожного образования. Но свидетели согласились с такой записью следователя, поставив ней свою подпись. Псаломщик показал:

— Я был с Василевским в Пасху 1927 года в деревне Лупаны у гражданина Шустрова. Василевский, увидя в доме на одной стене иконы, а на другой портреты Ленина и других вождей революции, обратившись к Шустрову, сказал: «Что это за безобразие, порочите Бога. К Троице я приду, уберите эту нечисть». Это было сказано в присутствии нескольких человек, которые возмутились предложением Василевского и посоветовали подать Шустрову заявление на Василевского соответствующим властям. Василевский, будучи в деревнях, в каждый свой приход смотрел, есть ли у детей кресты, и если не находил крестов, то заставлял их надевать, причем часто высказывал мысль родителям о том, что, не надевая знамение Божие на ребенка, они его пускают в разврат, за это они ответят перед судом Божиим.

24 августа, прежде чем вынести окончательное решение по делу арестованного священника, его допросил уполномоченный тверского секретного отдела ОГПУ, пытаясь все же выяснить, что тот говорил в проповедях на службах. Отец Иоанн ответил:

— 19 декабря 1926 года после церковной службы — литургии, по заведенной традиции, я говорил проповедь на тему «Повинуйтесь наставникам вашим, которые бдят о душах». В проповеди указывал на святителя Николая чудотворца как на ревнителя благочестия и укрепителя православия, обличителя нечестия Ария. Просил верующих быть верными православию и преданными Церкви, детей своих воспитывать в духе веры и православия. Отрицательное же отношение к вере и Церкви приведет детей к пионерству и комсомольству. На Пасху 1927 года с молебнами я был не только в деревне Лупаны, но и еще в пятнадцати деревнях. Был ли разговор во время этого хождения о портретах вождей, висящих на стенах в доме некоторых прихожан, и, в частности, в доме Шустрова, я не помню.

Это было за год до наступления массовых гонений на Православную Церковь, и следствие постановило, что, поскольку виновность священника не доказана, дело следует прекратить, а священника освободить из тюрьмы.

Отец Иоанн вернулся к служению в храме. В 1930-х годах он служил в Бежецке в Благовещенской церкви, православную общину которой составляли монахини бывшего здесь еще недавно монастыря. Здесь он встретил 1937 год, который мало кому из духовенства удалось пережить. Отец Иоанн был арестован в ночь с 14 на 15 августа, в тот же день допрошен и заключён в Бежецкую тюрьму. Отец Иоанн на допросах держался с достоинством и спокойствием, не соглашаясь с тем, как следователь хотел интерпретировать те или иные события. Следователь спросил:

— Расскажите следствию, что вам известно о проводимых епископом Григорием Козыревым собраниях и вечеринках духовенства, где и по какому поводу они имели место, кто на них присутствовал.
— Собрания духовенства созывались епископом Григорием, и впоследствии это было заведено как правило по случаю именин епископа, десятилетия его епископства и престольных праздников. Собрания имели место на квартире у епископа и в церковной сторожке.
— Следствию известно, что на указанных выше собраниях произносились антисоветские речи. Расскажите, кто и как выступал на этих собраниях.
— Никаких антисоветских выступлении и бесед на указанных выше собраниях не было. На собраниях произносились приветствия по адресу епископа.
— Как вы лично реагировали на закрытие советскими властями в Бежецке церквей и снятие колоколов?
— Я лично скорбел о закрытии церквей и снятии колоколов, однако с решениями местных властей о закрытии церквей примирялся.

Следователь стоял на своём и на допросе через два дня спрашивал:

— Следствию известно, что вы являетесь активным членом созданной епископом Григорием Козыревым контрреволюционной группировки духовенства, проводившей под благовидными предлогами собрания с контрреволюционными целями. Вы признаете себя виновным?
— Нет, я не признаю себя виновным, ибо я ни в какой контрреволюционной группировке духовенства не состоял и о существовании таковой не знаю.
— Что вам известно об антисоветских выступлениях отдельных членов контрреволюционной группировки на контрреволюционных собраниях духовенства, в частности, о выступлениях диакона Кладовского, бывшего генерала Тюрина и других.
— Лично мне никогда не приходилось быть свидетелем или участником контрреволюционных выступлений и высказываний на собраниях духовенства.
— Почему вы скрыли от следствия тот факт, что в 1934 году вы были под следствием по обвинению в антисоветских разговорах?
— Да, я действительно находился под следствием, но не по делу об антисоветских разговорах, а в связи с арестом и преданием суду Сергия Кордюкова, священника города Бежецка.
— Следствию известно, что вы однажды, спрашивая Василия Покровского о причинах прекращения посещений контр-революционных собраний духовенства, высказали мысль, не является ли он шпионом НКВД. Вы подтверждаете этот факт?
— Нет, такого разговора у меня с Покровским не было, возможно, я запамятовал.

Заканчивая через несколько дней следствие, следователь еще раз вызвал на допрос священника; на поставленный вопрос, признает ли он себя виновным, о. Иоанн ответил:

— Виновным себя в том, что я состоял в контрреволюционной группировке духовенства и занимался антисоветской агитацией, не признаю. Все мои предыдущие показания считаю правильными и дополнить их чем-либо не могу.

В составленном через два дня обвинительном заключении следователь написал: «...На протяжении ряда лет на территории города Бежецка существовала и проводила свою контрреволюционную и антисоветскую работу группировка церковников... Контрреволюционная группировка церковников путем проведения нелегальных собраний местного духовенства и бывших людей, чтения проповедей и отдельных бесед проводила среди населения контрреволюционную агитацию, направленную на организацию сопротивления населения закрытию церквей и снятию колоколов, срыв коллективизации в районе, распространение провокационных слухов о войне, клевету на сталинскую конституцию и сеяние террористических настроений.

Материалами следствия установлено, что обвиняемый Василевский Иван Николаевич вместе с контрреволюционно настроенным духовенством города Бежецка состоял активным членом контрреволюционной группировки бежецкого духовенства...

Среди населения через проповеди в церквях и беседы проводил антисоветскую агитацию...

Привлеченный в качестве обвиняемого, Василевский Иван Николаевич виновным себя не признал...

Следственное дело по обвинению Василевского Ивана Николаевича направить на рассмотрение Тройки УНКВД по Калининской области...».

Через три недели после последнего допроса, 13 сентября, Тройка НКВД постановила расстрелять священника. Священник Иоанн Василевский был расстрелян 17 сентября 1937 года.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использован материал сайта Православие.Ru
Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Николая

(Лебедев Николай Андреевич, +17.09.1937)

Священномученик Николай родился в 1867 году в селе Лощемли Вышневолоцкого уезда Тверской губернии в семье священника Андрея Лебедева. По окончании Тверской Духовной семинарии он был рукоположен в сан священника. В тридцатых годах о. Николай служил в храме села Русская Кошева Краснохолмского района. Имел семью — жену, Прасковью Ивановну, двух сыновей и двух дочерей, но к началу тридцатых годов дети выросли и разъехались по другим городам. Чтобы не повредить им, о. Николай почти не переписывался с ними и адреса их скрывал от посторонних, говоря, что связи с ними не поддерживает. Даже супруга его жила не вместе с ним в селе, где он служил, а в Бежецке. Самому священнику в 1937 году исполнилось семьдесят лет, и можно было надеяться, что власти, учитывая возраст, не арестуют его. Однако для ареста и мученической кончины во время гонений ограничений в возрасте нет.

Отец Николай был арестован 8 августа 1937 года и заключен в Бежецкую тюрьму. Через три дня следователь допросил священника.

— Следствию известно, что вы являлись участником проводимых епископом Григорием Козыревым антисоветских собраний духовенства. Расскажите следствию, что вам известно об этих собраниях, и о вашем участии в них.
— Мне лично пришлось за все время быть один раз на именинах епископа. Мы, священники, оживленно беседовали по разным вопросам, однако, произносились ли антисоветские речи, сказать не могу, так как не помню.
— Расскажите следствию о характере ваших бесед у Фунтикова в 1934 году.
— В 1934 году после церковного обхода по селу Узуниха Бежецкого района я со своим псаломщиком Ильей Ивановичем Фунтиковым зашёл к нему. В беседе я сообщил как новость об убийстве Кирова. Причем подробностей разговора о Кирове не помню. Говорил я и об открытии советскими властями широкой продажи хлеба, причем высказал предположение, что несознательное население быстро разберёт в запас хлеб и его снова временно не будет. Других разговоров я не вёл. Ко мне как к священнику часто обращались верующие с жалобами на отсутствие хлеба в деревне и магазинах, на тяжесть налогов, интересовались, будет ли война и что пишут о ней в газетах. По всем этим жалобам я высказывал обращавшимся ко мне сочувствие и соболезнование и давал пояснения, что хлеба нет, потому что часть хлеба отправили в Испанию, а часть ушла на Красную Армию и подготовку к войне. По вопросу войны я говорил, что война против СССР готовится, но когда она будет, по газетам ничего не известно. Жалоб на колхозы ко мне не поступало.
— Что вам известно об антисоветской деятельности других участников собраний духовенства?
— Об антисоветской деятельности других участников собраний духовенства мне ничего не известно.

Допросы на этом не закончились, и 15 августа о. Николай снова был вызван к следователю.

— Как вы реагировали на закрытие советскими властями в городе Бежецке церквей?
—Я лично в душе был недоволен закрытием церквей, но никаких препятствий или действий, направленных к недопущению закрытия, не предпринимал.
— Расскажите следствию о контрреволюционных высказываниях и выступлениях, которые имели место на проводимых епископом Козыревым антисоветских собраниях духовенства.
— Мне о таковых ничего не известно и слышать не приходилось.
— Следствием установлено, что вы являлись участником контрреволюционной группировки духовенства... Вы признаёте себя виновным в этом и что можете показать по существу?
— В контрреволюционной группировке я не состоял, о таковой не слышал и не знаю. Антисоветской агитацией не занимался.

Следователи НКВД были недовольны ответами престарелого священника, его отказом подписывать лжесвидетельства и снова, и снова допрашивали. Наконец 17 августа состоялся последний допрос. На вопросы следователя священник вновь повторил:

— Дополнить чем-либо свои предыдущие показания не могу, виновным себя в принадлежности к контрреволюционной группировке не признаю и антисоветской агитацией не занимался.

13 сентября Тройка НКВД приговорила о. Николая к расстрелу. Священник Николай Лебедев был расстрелян 17 сентября 1937 года.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использован материал сайта Православие.Ru
Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Николая

(Сретенский Николай Алексеевич, +17.09.1937)

Священномученик Николай родился 15 апреля 1867 года в селе Толстиково Бежецкого уезда Тверской губернии в семье священника Алексея Ивановича Сретенского. Когда Николаю исполнилось десять лет, родители отдали его учиться в Бежецкое духовное училище, окончив которое он поступил в Тверскую Духовную семинарию. Пройдя курс семинарии, Николай Алексеевич полгода работал учителем в земской школе, затем был переведен на должность духовного надзирателя, в коей проработал несколько месяцев. В 1890 году, когда ему исполнилось двадцать три года, Николай Алексеевич был рукоположен в сан священника ко храму Бежецкого Благовещенского монастыря, в котором прослужил до своего ареста в 1937 году. С 1906 года о. Николай состоял действительным членом Тверского Православного миссионерского общества. С 1910 года —член благотворительного общества во имя святой великомученицы Варвары для вспомоществования бедным воспитанницам Тверского епархиального женского училища. В 1915 году за двадцатилетнее преподавание Закона Божьего в различных школах о. Николай был награжден орденом Анны III степени.

В семье о. Николая было двое детей — сын и дочь. Сын Владимир родился в 1895 году. Поступил в Екатеринославский горный институт, но окончить успел только два курса, так как началась Первая мировая война и он был направлен в Петергофскую школу прапорщиков, а затем на германский фронт. В связи с большевистской революцией и развалом фронта, летом 1918 года он вернулся к родителям в Бежецк, но вскоре уехал в Екатеринослав, откуда с отступавшей белой армией попал за границу. Некоторое время жил в Польше и работал механиком на заводе, а затем уехал во Францию и окончил в Париже физико-математический институт и горную академию.

Прослужив несколько лет в Бежецком монастыре, о. Николай стал пользоваться большой любовью и уважением прихожан. Несмотря на беспощадные гонения двадцатых годов, в Бежецке при монастыре еще в середине тридцатых годов жили около пятидесяти монахинь. Из монастырских зданий они были изгнаны, жили по частным квартирам, но по-прежнему собирались в храме, отправляли монастырские службы и держались монашеского образа жизни. Когда власти в городе попытались закрыть все храмы, монахини воспротивились этому и начали собирать подписи верующих жителей города под прошением не закрывать храмы.

Отец Николай был арестован сразу же после начала гонений лета-осени 1937 года — 5 августа, и в тот же день был допрошен. Следователь, в поисках обвинения, спрашивал о деталях биографии священника, о его родственниках, о находящемся за границей сыне. Допросы шли каждый день, беспрерывно. Затем был составлен протокол. Следователь спрашивал:

— Расскажите, как вы лично реагировали на закрытие бежецкими властями Введенской церкви.
— Я считал это мероприятие бежецких властей неверным. Хотя церковь и не обслуживалась мною, я все же осуждал священников Введенской церкви и церковный совет за то, что они допустили закрытие властями этой церкви. Я полагал, что они боятся репрессий со стороны советской власти.
— Были ли случаи, когда верующие обращались к вам с жалобами и осуждениями отдельных мероприятий советской власти?
— Нет, таких случаев не было, несмотря на то, что я пользуюсь у них большим доверием и авторитетом. Правда, был случай, когда пятьдесят моих монахинь обратились ко мне с жалобой, что органы власти обложили их большим налогом за кустарную выделку одеял без патента. Я оказал им содействие в обжаловании.

10 августа был составлен очередной протокол допроса:

— Следствию известно, что на созываемых епископом Григорием Козыревым антисоветских собраниях духовенства вы произносили антисоветские речи. Что вы можете показать по существу?
— Я отрицаю, что на указанных выше собраниях духовенства я произносил якобы антисоветские речи.
— Скажите, до приезда Козырева в Бежецк вы собирались на собрания духовенства?
— Нет, до приезда епископа Козырева в Бежецк собраний духовенства никогда не проводилось, они установились как правило лишь с приездом епископа.
— Скажите, в читаемых вами в церкви проповедях вы упоминали о бесах, кого вы понимали под бесами?
— Да, я действительно упоминал в своих проповедях о бесах, призывая верующих не верить бесам, не поддаваться их соблазнам. Под бесами я понимал тех бесов, о коих сказано в Евангелии.
— Скажите, в какой плоскости у вас был разговор с Василием Ливановым об убийстве товарища Кирова?
— Был ли у меня с Ливановым разговор на данную тему, сказать не могу, так как не помню.
— Вы использовали своих монашек в собирании подписей за недопущение закрытия церкви?
— Нет. Я знал, что государство все равно не пойдет навстречу нашему ходатайству о недопущении закрытия церкви.
— Скажите, какого характера у вас был разговор с Иваном Докучаевым по заметке в газете «Знамя коммуны»?
— Незадолго до ареста меня и Докучаева последний пришел ко мне. Я ему показал статью в газете «Знамя коммуны», где священники назывались врагами народа и говорилось об усилении антирелигиозной пропаганды. Мы с Докучаевым возмущались тем, что в печати нас называют врагами народа, и пришли к выводу, что антирелигиозная пропаганда местных властей, по-видимому, должна выразиться в арестах и высылках священников.

14 августа был проведен очередной допрос. Следователь спрашивал:

— Следствию известно, что вы занимались религиозной обработкой молодежи. Что вы можете рассказать по существу?
— Что вовлечением молодежи в церковь я не занимался.
— Признаете ли вы себя виновным в том, что, присутствуя на антисоветских собраниях духовенства, устраиваемых епископом Козыревым, вы произносили антисоветские речи и занимались антисоветской агитацией?
— Присутствуя на всех собраниях духовенства города, созываемых епископом Козыревым, я антисоветских речей не произносил и антисоветской агитацией не занимался.

19 августа состоялся последний допрос:

— Следствию известно, что вы предупреждали всех участников контрреволюционных собраний духовенства о соблюдении ими конспирации в целях избежания подозрений НКВД. Вы подтверждаете это?
— Нет, таких случаев не было.
— Вы признаете себя виновным в том, что являлись участником контрреволюционной группировки духовенства, возглавляемой епископом Григорием Козыревым, и проводили антисоветскую агитацию?
— Нет, не признаю.

13 сентября Тройка НКВД приговорила о. Николая к расстрелу. Священник Николай Сретенский был расстрелян 17 сентября 1937 года.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использован материал сайта Православие.Ru
Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномучеников иерея Иоанна (Ромашкин), иерея Николая (Хвощев), иерея Александра (Никольский), иерея Петра (Лебединский); мучеников Василия (Ежов), Петра (Лонсков), Стефана (Митюшин (Митюшкин)), Александра (Блохин)

(Ромашкин Иван Дмитриевич, Хвощев Николай Александрович, Никольский Александр Семенович, Лебединский Петр Иванович, Ежов Василий Киреевич, Лонсков Петр Васильевич, Митюшкин Стефан Семенович, Блохин Александр Иванович, + 17.09.1937)

8 сентября 1937 года были арестованы священнослужители и православные миряне Гагинского района Нижегородской области, всего десять человек. Никто из арестованных не признал себя виновным. Их обвиняли в том, что они 6 июля организовали торжественную службу, в которой участвовало четыре священника и множество верующих. И хотя после службы проповеди на политическую тему произнесено не было, самой церковной службе было придано значение антигосударственного мероприятия, потому что она отрывала крестьян от работы в колхозе. 17 сентября 1937 года восемь человек были приговорены к расстрелу и расстреляны. Их имена сохранились в следственных делах: священник Иоанн Дмитриевич Ромашкин (родился в 1891 году в крестьянской семье, первый раз арестован в 1928 году и приговорен к трем годам ссылки; служил в селе Субботино); священник села Сорочки Петр Иванович Лебединский (родился в 1881 году в семье священника, в 1935 году за проповеди был приговорен к двум годам ссылки); священник села Юсупово Николай Александрович Хвощев (родился в 1883 году в семье священника); священник села Панова-Осанова Александр Семенович Никольский (родился в 1883 году в семье священника); крестьяне села Покров Александр Иванович Блохин (1879 года рождения, из крестьян), Петр Васильевич Лонсков (крестьянин, родился в 1881 году), Стефан Семенович Митюшин (крестьянин, родился в 1874 году) и Василий Киреевич Ежов (родился в 1867 году в селе Покров Нижегородской губернии и происходил из крестьянской семьи. В 1930 году он был арестован за неуплату налогов и приговорен к 5 годам ИТЛ).

По материалам: Православная энциклопедия Т.7, С.60; Иеромонах Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Российской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 1. - Тверь: "Булат" , 1992 год, стр. 168-212.

Страница в Базе данных ПСТГУ: о.Иоанн Ромашкин, о. Николай Хвощев, о. Александр Никольский, о. Петр Лебединский, Василий Ежов, Петр Лонсков, Стефан Митюшкин, Александр Блохин,

Священномученика протоиерея Михаила

(Богородский Михаил Николаевич, +17.09.1937)

Священномученик Михаил родился 19 сентября 1878 года в селе Молоково Тверской губернии. Его отец, Николай Богородский, был письмоводителем в имении помещика. По окончании Тверской Духовной семинарии Михаил Николаевич был рукоположен в сан священника и служил в храмах Тверской епархии. За безупречное исполнение пастырских обязанностей в апреле 1922 года о. Михаил был награжден Святейшим Патриархом Тихоном наперсным крестом и саном протоиерея.

Безбожное государство беспощадно боролось с Церковью, обвиняя одних священнослужителей и православных мирян в политических преступлениях против государства, других — в неуплате непомерно высоких налогов. Любой представитель властей от любого священника мог потребовать заплатить огромную сумму. И поскольку чаще всего этих денег взять было неоткуда, то священника арестовывали, рассчитывая при этом закрыть и храм.

Ревностная деятельность о. Михаила вскоре была замечена властями, и в январе 1930 года он был арестован и обвинен в том, что «в декабре 1929 года уклонился от выполнения вторичных заданий по хлебозаготовкам, установленных для него комиссией содействия по хлебозаготовкам». Суд приговорил священника к одному году лишения свободы и штрафу в размере четырёх тысяч рублей. Но поскольку таких средств у него не было, не в силах он был выплатить и меньшую сумму налога, то суд постановил описать его имущество. Причем, желая отнять у прихожан добросовестного и уважаемого ими пастыря, суд постановил: «Ввиду его социальной опасности для данной местности, применить к нему ссылку из пределов Московской областисроком на пять лет с обязательным поселением в отдалённых местностях, установленных НКЮ и НКВД».

Через год о. Михаил был освобожден и вернулся в Тверскую епархию. По благословению архиепископа Тверского священномученика Фаддея он был направлен служить в Скорбященский храм села Селец Максатихинского района с назначением быть благочинным 11-го благочиннического округа. За ревностное пастырское служение протоиерей Михаил в апреле 1932 года был награжден палицею.

Как многие священники, побывавшие в заключении, о. Михаил держался осторожно, воздерживаясь говорить на политические темы. Но когда началось новое гонение на Православную Церковь, никакое благоразумие не могло оградить от ареста. Сотрудники НКВД вызвали запуганных лжесвидетелей, и хотя те не могли сказать об о. Михаиле ничего порочащего, но все, что они говорили, оформлялось как ценные свидетельства. «В последних числах июля 1937 года возле церковной ограды при встрече с отцом Михаилом на мой вопрос, как живется, отец Михаил Богородский ответил: "Живу ничего. Верующих увеличивается, тяга к церкви все больше и больше"». Эти сведения позволили следователю написать впоследствии, что контрреволюционная деятельность священника подтверждается свидетельскими показаниями и другими данными. В качестве свидетеля вызвали одного из жителей дома, где поселился о. Михаил, который показал, что тот говорил: «До революции было к священникам уважение, новая конституция дает возможность церковного служения, дает права священнику как и остальным членам общества, и он, о. Михаил, никогда не бросит священническое служение».

8 августа 1937 года власти арестовали о. Михаила. При обыске забрали церковные документы, обратив особенное внимание на то, что ему благословляется быть духовником благочиния для духовенства и членов их семей. Поэтому первый вопрос сразу же после ареста священника был — какую организационную работу поручает о. Михаилу архиепископ Фаддей.

— В 1933-36-м годах я вел учет и исповедь духовенства и их семей в своем благочинии, — ответил священник.
— Следствию известно, что вы по возвращении из ссылки вели контрреволюционную и антисоветскую агитацию.
— Контрреволюционной и антисоветской работы я нигде и никогда не вел. Я иногда говорил, что раньше было уважение к нам, священникам, а сейчас смеются и презирают.
— Следствию известно, что вы критиковали сводки о событиях в Испании, опубликованные в «Правде», доказывая, что они неправильны, так как освещаются только потери мятежников.
— По этому вопросу я ничего не могу сказать, но ход событий в Испании мне известен, так как я регулярно читаю газету «Правда».

На этом допрос был окончен. 13 сентября Тройка НКВД приговорила о. Михаила к расстрелу. Протоиерей Михаил Богородский был расстрелян через несколько дней, 17 сентября 1937 года.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использован материал сайта Православие.Ru
Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Илии

(Измайлов Илья Измайлович, +17.09.1937)

Священномученик Илия родился в 1882 году в селе Хормалы Цивильского уезда Казанской губернии (ныне Ибресинского района Чувашии) в семье крестьянина Измаила. В семье было 5 детей. Илия обучался в церковно-приходской школе и с детства пел в церковном хоре. Повзрослев и набравшись клиросного опыта сам стал управлять хором.

В 1916 году был призван в действующую армию и вернулся по окончании войны. Увлекшись идеей свободы в 1918 года стал председателем Волостного земельного комитета, а с 1918 по 1920 год служил в Волостном исполкоме. В 1925 году Илия, без вступления в брак, принимает сан священника от епископа Алатырского Германа (Кокеля). Епископ Герман тогда находился в ссылке в селе Козья Слобода, недалеко от Казани, поэтому хиротония состоялась там. Бывший тогда священник села Хормалы Краснов примкнул к обновленческому движению и, по прибытии в Чувашию, епископ Герман (Кокель) вместе с православными изгнал Краснова и поставил настоятелем православного священника Илию Измайлова. В этом же году отец Илия был лишен избирательных прав, «как служитель культа».

В феврале 1930 года власти закрыли храм в селе Хормалы, но церковный совет, в котором священник Илия Измайлов состоял секретарем, написал заявление во ВЦИК, где изложил неправильность закрытия церкви при том, что 80% граждан прихода за открытие. Заканчивалось заявление так: «Мы верующие граждане, возлагая всю надежду и полное доверие на представителей Высшей Власти обращаемся во ВЦИК с покорнейшей просьбой – не найдет ли возможным ВЦИК дать разрешение об открытии церкви». Храм был вновь открыт и отец Илия продолжил священнослужение.

25 марта 1932 года отец Илия был арестован и заключен в тюрьму города Цивильск. Обвинялся по делу группы «Истинно-Православной Церкви», возглавляемой в Чувашии архимандритом Агафангелом (Етрухиным). Представители этого церковного течения не признавали митрополита Сергия (Страгородского) как главу Русской Православной Церкви.

На допросах обвиняемый священник отвечал:
- За церковными службами все время поминал митрополита Петра Крутицкого и всех «Истинно православных» епископов. Митрополита Сергия по настоянию некоторых прихожан не поминаю.
На вопрос следователя является ли обвиняемый членом группы сектантов священник ответил:
- Членом группы сектантов не являюсь, а членом группы верующих состою. Верю в Бога одного. Мое политическое убеждение таково: какая бы у нас в России власть не была для меня совершенно безразлично.
На всех допросах священник держался мужественно и виновным в предъявленных обвинениях себя не признал.
Священник в числе других проходящих по данному делу был приговорен Особым Совещанием при Коллегии ОГПУ по Нижегородскому Краю по статье 58 пункта 10 к 3 годам ссылки в Казахстан. Отец Илия был направлен по этапу в Западный Казахстан. Местом ссылки священника стал поселок Жилая Коса Гурьевской области, отбыв которую 24 марта 1935 года он вернулся в родное село.
В то время храм в селе был закрыт и отец Илия вместе с членами церковного совета настойчиво ходатайствовал об открытии церкви перед властями, продолжая совершать богослужения на дому. В сентябре 1936 года епископ Чебоксарский Владимир (Юденич) предлагал отцу Илие свободное место священника в одном из приходов епархии – селе Солдыбаево Козловского района, но отец Илия отклонил это предложение, веря, что будет открыт храм в селе Хормалы. Были даже заготовлены строительные материалы для ремонта церковного здания.
Попав в первую волну массовых репрессий 1937 года священник Илия был арестован 4 августа и заключен в тюрьму города Алатырь.
В этот же день в 13 часов дня начался первый и единственный допрос на котором следователь спрашивал:
- Расскажите, понятно ли Вам зачитанное постановление о предъявлении Вам обвинения и причину неподписания этого постановления?
Обвиняемый отвечал:
- Зачитанное постановление о предъявлении мне обвинения понятно, но от подписи мной этого постановлении я отказываюсь, в силу того, что виновным себя не признаю.

Допрос длился 5 с половиной часов и был окончен в 18 часов 35 минут.
Одного из лжесвидетелей-колхозников следователь спрашивал:
- Расскажите подробно, какие факты антисоветской агитации и деятельности вам известны со стороны бывшего попа Измайлова Ильи и других церковников?
– Конкретно фактов антисоветской агитации привести не могу, но мне известно об их антисоветской деятельности. Бывший поп Измайлов Илья повседневно занимается организацией церковного актива по открытию церкви, хотя церковь в данное время фактически не работает, а он работает, а именно, прямо на дому, где он живет проводит крестину, отпевает, а также постоянно ходит по дворам и равно и в соседние деревни. Все это делается, хотя Измайлов попом в селе Хормалах и не состоит. Измайлов занимается организацией таких женщин, например жена члена ВЛКСМ Васильева Кузьмы тайком от мужа в дому Измайлова крестила ребенка. Весьма характерным фактом нужно считать случай организованного выступления женщин на общем собрании граждан 31 мая сего года вечером, где ставился вопрос - о существовании Христа, докладчик был из Чебоксар. Выступая после доклада, они открыто требовали об открытии церкви, я это говорю по словам присутствующих граждан, сам участия не принимал.
Из показаний другого лжесвидетеля:
- Какие факты антисоветской и контрреволюционой подрывной деятельности Вам известны со стороны попа Измайлова Ильи?
- Поп Измайлов в 1932 году за антисоветские и контрреволюционные подрывные действия был сослан и вернулся только в начале 1936 года. По приезде из ссылки свою антисоветскую деятельность не прекратил, а стал проводить даже открыто. Измайлов Илья, как поп в селе Хормалы не числится и на учете не состоит, но несмотря на это проводит богослужения и другие церковные обряды, но все это у него проводится не в церкви, а по отдельным частным домам. Он часто выезжает по соседним деревням по вызову. Свое такое бродячее положение использует для проведения антисоветской агитации среди населения. Он всеми мерами старается противопоставить все проводимые мероприятия, путем организации единоличников, а также и колхозников, чтобы они организованно выступили за открытие церкви. Доказательством этому можно привести один конкретный факт. Точно какого числа сейчас на помню, летом настоящего года было проведено собрание граждан, где ставился вопрос на антирелигиозную тему. В целях противопоставления этот поп Измайлов вместе со своим активом организовали женщин и других на собрании выступить организованно за открытие церкви, и на собрании в действительности кричали хором, не давая даже закончить доклад. Кроме того поп Измайлов чрез посредство близких ему лиц распространяет всякие контрреволюционные клеветнические слухи о колхозах и о Соввласти».

В предъявленных обвинениях отец Илия виновным себя не признал. 7 сентября священнику было предъявлено обвинительное заключение по статье 58 пункта 10 и 8 сентября тройка НКВД Чувашской АССР приговорила священника к расстрелу.

Священник Илия Измайлов был расстрелян в ночь на 17 сентября 1937 года в подвале одного из зданий НКВД города Алатырь и погребен в общей могиле на территории двора НКВД. В ту ночь всего было расстреляно 34 человека, в том числе священник Иосиф Кудрявцев и обновленческий «архиепископ» Тимофей (Зайков).

Использован материал сайта Чебоксарско-Чувашской епархии
Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика иеромонаха Стефана

(Кусков Степан Иванович, +17.09.1937)

Преподобномученик Стефан (в миру Степан Иванович Кусков) родился 10 декабря 1870 года в городе Вышнем Волочке Тверской губернии в семье владельца токарной мастерской. Окончив школу, Степан поступил в монастырь, где нес послушание певчего. В 1898 году он принял иноческий постриг.

Гражданская смута, начавшаяся после революции 1917 года, застала Степана в городе Петропавловске. Отрезанный от Тверской епархии линией фронта, он устроился в храме псаломщиком. Город захватывали то красные, то белые; некоторые священники уходили с отступавшими частями белых, другие принимали мученическую кончину от рук большевиков; священников стало не хватать, и монах Стефан был рукоположен в сан иеромонаха. После ухода белых из Петропавловска он перебрался сначала на Кубань, а затем вернулся на родину, в Тверскую епархию, где был направлен служить в храм села Никольского Белоомутовского района.

С течением времени власти все усиливали преследования верующих и духовенства. В 1934 году после Пасхи о. Стефан по обыкновению ходил по домам верующих крестьян с молебнами. До этого власти не возражали, но на этот раз сельсовет пригрозил священнику: если он будет ходить по домам, они арестуют его.

В 1936 году советская власть начала новое гонение, направленное сугубо против Православной Церкви. Многие архиереи и духовенство были лишены регистрации, и тем самым им было запрещено служить в храмах под угрозой немедленного ареста. Потерял место в храме и о. Стефан.

Он был арестован одним из первых после того, как государство приняло решение об истреблении православных священников. На следующий день после его ареста, 7 августа 1937 года, следователь допросил хозяйку дома, у которой о. Стефан снимал комнату. Она сказала, что слышала от священника, как он жаловался на современную жизнь, говоря, что власти издеваются над народом, заставляя его работать день и ночь, хуже чем на барщине.

Вторым и последним в качестве свидетеля был допрошен председатель сельсовета, на территории которого располагался храм, где служил о. Стефан. Тот показал, что о. Стефан ходил по домам в религиозные праздники, хотя ему это делать было запрещено; неизвестно, что он говорил, посещая крестьян, но можно предположить, что он вел среди них антисоветскую агитацию, так как политические кампании в деревне удается проводить с большим трудом.

После этого следователь допросил священника.

- Следствию известно, что вы вели контрреволюционную деятельность, возбуждали верующих против советской власти, - сказал он.
- Контрреволюционной деятельностью я не занимался, - ответил священник.
- Следствие располагает материалами, что вы ходили по дворам населения под видом совершения религиозных обрядов и вели антисоветскую агитацию о скорой войне и падении советской власти.
- По дворам верующих я действительно ходил для совершения религиозных обрядов, за что меня председатель сельсовета задержал и запретил ходить, но агитации против советской власти я не вел и в этом виновным себя не признаю.
- Следствие располагает данными, что вы знаете о наличии контрреволюционной организации, руководимой бывшими помещиками. Предлагаю дать по этому вопросу откровенные показания.
- Сведения о наличии контрреволюционной организации мне неизвестны, а также никаких помещиков я не знаю.

В тот же день следователь составил обвинительное заключение, в котором писал, что священник "ведет повстанческую агитацию, систематически ведет антисоветскую агитацию среди колхозников о скорой войне и гибели советской власти".

13 сентября Тройка НКВД приговорила иеромонаха Стефана к расстрелу. Он был расстрелян 17 сентября 1937 года.

Использован материал книги: Иеромонах Дамаскин (Орловский) Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3. - Тверь: "Булат" , 1999 год, стр. 169-171.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Мученицы Елены

(Чернова Елена, +17.09.1943)

Мученица Елена Чернова родилась в 1874 году. О жизни ее мы знаем совсем мало. Известно, что 17 сентября 1943 года она приняла мученическую кончину, пострадав за Христа от рук богоборческой власти. Определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 26 декабря 2006 года мученица Елена была причислена к лику святых.

По материалам Базы данных ПСТГУ