на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
26 февраля (13 февраля ст.ст.)

Сщмчч. Василия и Гавриила пресвитеров (1919); сщмч. Сильвестра, архиеп. Омского (1920); сщмчч. Зосимы, Николая, Василия, Иоанна, Леонтия, Владимира, Парфения, Иоанна, Иоанна, Михаила пресвитеров и Евгения диакона, прмцц. Анны, Веры и Ирины, мч. Павла (1938).

Священномученик архиепископ Сильвестр (Ольшевский), Священномученик протоиерей Леонтий Гримальский, Священномученик протоиерей Иоанн Покровский, Преподобномученица Анна (Корнеева), Священномученик протоиерей Василий Триумфов, Священномученик протоиерей Зосима Трубачев, Священномученик иерей Иоанн Косинский, Священномученик иерей Василий Горбачев, Священномученик иерей Парфений Грузинов, Священномученик иерей Николай Добролюбов, Священномученик иерей Иоанн Калабухов, Священномученик иерей Владимир Покровский, Священномученик иерей Михаил Попов, Священномученик иерей Гавриил Преображенский, Священномученик диакон Евгений Никольский, Преподобномученица монахиня Вера (Морозова), Преподобномученица монахиня Ирина (Хвостова), Мученик Павел Соколов,

Священномученика архиепископа Сильвестра

(Ольшевский Иустин Львович, +26.02.1920)

Священномученик Сильвестр (в миру Иустин Львович Ольшевский) родился 1 июня 1860 года в селе Косовка Сквирского уезда Киевской губернии в семье диакона Льва Ольшевского. Детство святителя было наполнено впечатлениями от православного богослужения.

Когда пришло время, родители определили Иустина в Киевскую Духовную семинарию, где он обратил на себя внимание начальства прилежанием к богословским наукам, добрым нравом, молитвенной настроенностью души, и юношу рекомендовали в чтецы к знаменитому богослову-догматисту, профессору академии архимандриту Сильвестру (Малеванскому), впоследствии епископу Каневскому, викарию Киевской епархии и ректору Духовной академии. Вследствие того, что архимандрит Сильвестр имел слабое зрение, в обязанности чтеца входило чтение ему вслух сочинений богословского характера. Иустин был в это время, как он сам как-то выразился, “очами и пером” ученого-богослова и монаха-подвижника. При ближайшей технической помощи Иустина Ольшевского архимандритом Сильвестром были написаны первые два тома из пятитомного труда “Догматическое богословие”.

Совместная работа в течение длительного времени сроднила ученика с учителем, установила между ними прочную связь, которая осталась неизменной до самой блаженной кончины епископа Сильвестра (Малеванского). Большое воспитующее значение оказал на ученика и духовный облик учителя, и подвижнический образ его жизни. Архимандрит Сильвестр имел твердый, решительный, но чрезвычайно добрый характер и проводил жизнь аскета-подвижника и ученого-трудолюбца; отличался милосердием, и если у него появлялись какие-либо материальные средства, то он их всегда раздавал нищим. После смерти он не оставил никакого состояния, а имевшиеся скудные средства и пенсию завещал употребить на свое погребение и поминовение и раздать нищим.

Счастливая близость Иустина Ольшевского к такому подвижнику, каким был архимандрит Сильвестр, способствовала выработке и углублению его собственного религиозно-нравственного мировоззрения, помогла ему избежать юношеских блужданий и в дальнейшем шествовать по узкой, но твердой стезе — сначала православного миссионера, затем священника, а впоследствии и архипастыря.

В 1883 году Иустин окончил Духовную семинарию. В том же году архимандрит Сильвестр рекомендовал одаренного, трудоспособного и высоконастроенного юношу к поступлению в Киевскую Духовную академию, которую тот окончил в числе первых кандидатов в 1887 году, во все время обучения пользуясь духовным и ученым покровительством владыки Сильвестра.

Другим обстоятельством, определившим содержание последующих занятий Иустина, стало близкое знакомство с различными рационалистическими и мистическими сектами. Во время обучения в семинарии и академии он все каникулы проводил в своей семье, в селе, где служил его отец. Село и весь район были заполонены штундистами. Молодой богослов заинтересовался этой, тогда еще новой, сектой и, учась в академии, начал внимательно исследовать мировоззрение сектантов, их быт с тем, чтобы знать, каким образом мог бы успешно воздействовать на них православный миссионер.

Видя, с какой быстротой распространяются различные секты и сектантские учения, Иустин Ольшевский принял решение сразу же после окончания академии посвятить себя служению миссионерскому делу. 27 октября 1887 года он был назначен учителем церковно-приходской школы в селе Липовка Киевского уезда; 15 января 1888 года — переведен преподавателем Закона Божия в двухклассное министерское училище в местечке Шпола того же уезда, одного из беднейших в губернии, почти целиком зараженного штундизмом.

Основательно ознакомившись с учением секты, Иустин Львович пришел к мысли, что деятельность светского миссионера может принести больше плодов, чем миссионера из духовенства. Он письменно изложил свои соображения по этому поводу и подал докладную записку митрополиту Киевскому Платону (Городецкому).

Соображения и доводы, изложенные в записке, были полностью приняты, и 7 марта 1889 года Иустин Львович был назначен миссионером Киевской епархии и утвержден учителем церковно-приходской школы Киевского Свято-Владимирского братства. Для того времени назначение епархиальным миссионером лица светского звания было большой редкостью, встречались лишь единичные случаи, подобно миссионерскому служению Константина Голубева в Саратовской епархии, и это требовало от миссионера выдающихся качеств.

В результате практической деятельности Иустина Ольшевского на поприще просвещения сектантов и обличения их лжеучений появился его труд под заглавием “Обличение штунды в библейских текстах”. Этот труд многократно переиздавался и явился ценнейшим пособием для миссионеров и пастырей.

В 80–90-х годах ХIХ века во многих епархиях распространялось сектантство, не составляла исключения и епархия Полтавская; сюда в это время был назначен епископом выдающийся церковный деятель и подвижник преосвященный Иларион (Юшенов). В бытность свою наместником Киево-Печерской Лавры преосвященный Иларион познакомился со студентом академии Иустином Ольшевским. Последний, тяготея к монашескому образу жизни, часто посещал Лавру, ее святыни, монашескую братию и ее благочестивого наместника.

Став Полтавским епископом, преосвященный Иларион в 1890 году пригласил Иустина Львовича преподавать всеобщую и русскую гражданскую историю в Полтавской Духовной семинарии, а также исполнять послушание епархиального миссионера. С этого времени его более чем двадцатилетняя миссионерская деятельность была связана с Полтавской епархией.

Будучи миссионером и общаясь с самыми широкими слоями народа, Иустин Львович приобрел опыт, какой не всегда бывает у приходского священника. Его слушателями были и непоколебимые в вере православные, и колеблющиеся в своих убеждениях, и вовсе отпавшие от веры, и раскольники-старообрядцы, и сектанты, и даже малочисленные в то время толстовцы. Свои наблюдения, соображения и предложения, касающиеся сектантского движения и его угрозы православию, Иустин Львович изложил в пространном докладе под названием “Задачи нашей противосектантской миссии”, который он прочел на публичном заседании Полтавского Комитета Миссионерского Общества. Имея прекрасную богословскую подготовку, а также большой опыт работы с сектантами, он исчерпывающе обосновал причины возникновения сектантского движения в России, причины его успеха, а также указал меры по преодолению этого пагубного явления.

Известный миссионер и чиновник особых поручений при Святейшем Синоде В. М. Скворцов, вспоминая впоследствии о времени, когда им с Иустином Львовичем пришлось начинать миссионерское дело в Киевской и Полтавской епархиях, писал: “Мы с Иустином Львовичем Ольшевским являемся передовыми по времени деятельности миссионерами. Я в Киеве несколько раньше выступил на непроторенную миссионерскую стезю, Иустин Львович — немного позже. Он первый из ученых — кандидатов Духовной академии — взял на себя научную разработку штундизма, и его работы сохраняют свою свежесть и высокую ценность и в настоящее время. Его записка о миссионерстве... напечатанная в "Руководстве для сельских пастырей", открывает собой эру в истории нашей внутренней миссии.

До того времени считали, что миссионерами могли быть лишь лица, облеченные священным саном. И в это время мы с Иустином Львовичем выступили на непроторенную дорогу. Тогда не было ясно и точно выражено учение штундистов, приходилось идти ощупью, самим прокладывать путь... Самому ходить в собрания штундистов и здесь на опыте убедиться, что полученными в академии знаниями не всегда можно успешно отразить нападки штундистов. Они мыслят и толкуют слово Божие иначе, чем мы, и для успеха миссии среди них нужны особые приемы. Для достижения своих целей и унижения духовенства они не брезгуют никакими средствами. Вот один из многих примеров. В конце беседы штундист обращается к отцу благочинному с просьбой написать приходскому священнику — истолковать им семнадцатую главу послания к римлянам. Благочинный удовлетворил просьбу. Нужно было видеть радость штундистов, когда они получили для передачи записку об истолковании несуществующей главы.

Много причин появления и развития штунды. Одной из них является небрежение духовенства к своему высокому служению. "Нам спящим" враг всеял плевелы, и они утвердились и разрослись за счет православных.

В первые годы моей миссионерской практики пришлось иметь неприятное дело с фактом укрывательства штунды. В Киев начали доходить слухи, что в весьма населенном местечке Богуславе неблагополучно, что сильное штундистское движение захватывает православное население. На запрос епархиального начальства местный отец протоиерей ответил, что там всего два штундиста. Когда я поехал туда, то оказалось, что их там двести и две трети прихода колеблющихся.

И вот в эту пору выступил на миссионерское поприще Иустин Львович Ольшевский и начал печатать в "Руководстве для сельских пастырей" свое "Обличение штундизма в библейских текстах".

Эти миссионерские записки тогда обратили внимание всех заинтересованных в борьбе со штундой. Теперь эта книга вышла вторым изданием и, как написанная лицом, стоявшим у живого дела, сохраняет полную ценность и в настоящее время”.

Наблюдая сектантское движение и его развитие в государстве, среди народа, Иустин Львович увидел масштаб и значение той угрозы, которая нависла со стороны сектантства над русским народом и над самим существованием государства.

В публичной речи, обличая штундистские заблуждения, Иустин Львович сказал: “Всем видно и известно, что те из славянских народов, которые неизменно верны остались Православию, каковы русские, черногорцы, сербы, болгары, Господь благословил государственной самостоятельностью и всяким благополучием. Наоборот, остальные славяне (чехи, поляки, хорваты) потеряли Православие, но вместе с тем потеряли и государственную самостоятельность, должны были подчиниться и теперь подчиняются влиянию и власти чужих народов, именно немцев, для которых чуждо и даже неприятно благополучие славян. Когда-то жили славяне на берегах Балтийского и Немецкого морей, но и их теперь уже нет: вместе с потерею Православия они потеряли и самое существование свое. Таким образом в судьбах славянских народов Господь ясно показал, что только при верности Православию славянам обеспечено государственное благополучие и что с потерею Православия славянам угрожает наказание Божие в виде потери государственной самостоятельности...

И вот... в это время среди нас находятся люди, которые без сожаления, со злорадством меняют полученную от предков святую православную веру на веру чуждую нам, выдуманную немцами недавно, известную под именем штунды и баптизма... Эти люди проматывают полученное от предков дорогое наследство — святую веру, проматывают на пользу, на радость, на потеху нашим внешним и внутренним врагам... Что может быть печальнее этого?

Теперь вы видите, что эти отступники, штунда разных наименований, суть изменники и враги святой Церкви, изменники и враги государства, изменники и враги всего славянства. Посему на всех нас, славянских сынах Православной Церкви и Русского государства, лежит прямая обязанность бороться со врагом — штундой. К борьбе призывает нас долг веры, долг гражданский и мощное слово нашего Государя. Поэтому соединенными усилиями будем поборать врага: кто словесным увещанием и вразумлением заблуждающихся, кто ограждением своих ближних и дальних от проникновения к ним сектантской заразы, кто путем прямого пресечения сектантских действий посредством законных мер. Будем верить, что в сем святом деле поможет нам Сам Господь!”.

В то же время Иустин Львович вполне сознавал, насколько большая ответственность лежит на православном русском народе перед народами, хотя и входящими в единое с ним государство, но еще не просвещенными спасительной Христовой верой. Выступая с докладом в общем собрании Полтавского Миссионерского Общества, Иустин Львович сказал: “Кто искренне предан и любит свою православную веру, тот не должен оставаться равнодушным при виде целых областей и племен, входящих в состав нашего обширного отечества и доселе остающихся в язычестве, — по мере своих сил он должен оказывать содействие в обращении их ко Христу. Научение есть величайшее проявление христианской любви и милосердия к ближнему. "Просветить народы, седящие во тьме и сени смертной, верою в Иисуса Христа есть высокое назначение народа Российского; племена инородческие преданы ему Провидением для того, чтобы он передал им тот же дар Божий (святую веру), который самому ему передан от народа, предварившего нас в Царствии Божием", — справедливо говорит один знаменитый наш миссионер — архимандрит Макарий (Глухарев).

Но миссионерство наше, кроме значения религиозного, имеет чрезвычайно великое значение и государственное. "В состав обширного русского царства входит много разных племен и народностей — магометан и язычников; исторические судьбы нашего отечества и в последнее время складываются так, что русское владычество продвигается все далее и далее в глубину Азии, подчиняя себе все новые и новые иноверные племена и народности. Но стоит существенная нужда связать внутренним образом эти племена с русским государством и народом, сделать их своими для нас. И вот многовековой опыт нашей же собственной истории непреложно свидетельствует, что приобщение инородцев к русской гражданственности происходит вернее и успешнее всего путем обращения их в христианство; святая вера Христова могущественнее всяких других средств смягчает и преобразует их понятия, нравы и образ жизни и сближает их с русским народом". Для культурного развития и органического слияния с нами в одно политическое тело необходимо насаждение среди них православного христианства. У нас происходит, таким образом, как раз обратное тому, что называют на Западе "культурной борьбой"; у нас православное миссионерство есть, таким образом, деятельность не только во славу имени Христова, но вместе с тем — на пользу и благо государства. О, если бы это убеждение стало достоянием всего православно-русского общества!”

Как прекрасно зарекомендовавший себя и опытный миссионер, Иустин Львович был направлен на 2-й миссионерский съезд, проходивший в июне 1891 года в Москве.

Исполняя послушание епархиального миссионера, Иустин Львович постоянно командировался в села Полтавской епархии, где приходские священники не могли справиться с растущим сектантским движением.

В январе 1892 года Иустин Львович побывал в миссионерских командировках в селах Герклев и Еремеевка Золотоношского уезда. Епархиальным начальством было признано, что миссионерские поручения им были исполнены с большим успехом.

Увидев в лице Иустина Львовича столь ревностного труженика, епископ Полтавский Иларион предложил ему принять сан пресвитера. Иустин Львович согласился с предложением преосвященного, но с условием, что ему будет разрешено посвящение в сущем состоянии, то есть неженатым. На запрос преосвященного Святейший Синод дал свое разрешение, и 2 февраля 1892 года, в праздник Сретения Господня, преосвященный Иларион, епископ Полтавский, при совершении божественной литургии в Свято-Троицкой семинарской церкви рукоположил Иустина Ольшевского в сан пресвитера.

Впоследствии в отчете о многолетней миссионерской деятельности отца Иустина “Полтавские епархиальные ведомости” писали, что когда отец Иустин принял священный сан в сущем состоянии, то “сразу же повел жизнь истинного монаха в миру; этот великий жизненный шаг его встречен был духовенством с некоторым недоверием. Но шли годы, и это недоверие сменилось чувством беспредельного уважения. Стало ясно, что отец Иустин являет в своем лице пастыря высокого христианского душенастроения и мировоззрения, пастыря исключительной силы воли и характера. Отсюда начинается его огромное духовное влияние на пастырство епархии, которому он светил нравственным светом своего христианского жития. Миссионерская деятельность отца Иустина еще более сближала его с духовенством в трудах на ниве Божией, укрепляя чисто пастырские связи с ним”.

Для полтавской паствы и духовенства оказалась особенно значима и многоценна деятельность отца Иустина по организации богословских чтений для интеллигенции и личное в них участие. Прочитанные на этих чтениях лекции составили глубоко содержательную книгу под названием “В вере ли вы?” Памятником просветительской деятельности отца Иустина в Полтаве стало созданное по его инициативе “Братство законоучителей и педагогов в память отца Иоанна Кронштадтского”, которым он руководил в течение многих лет. По его инициативе и при его участии был издан Переяславский Полтавский патерик, а также его собственные труды: “Обличение штундизма в библейских текстах”, “Борьба со штундой” (по просьбе Киевской духовной консистории это издание было разослано во все приходы Киевской епархии), “Миссионерская программа Закона Божия”, которая была одобрена 3-м Всероссийским миссионерским съездом и принята к исполнению первым чрезвычайным собранием училищного совета при Святейшем Синоде.

7 декабря 1893 года за плодотворный миссионерский труд отцу Иустину была выражена благодарность с внесением в формуляр от епархиального архиерея.

1 апреля 1894 года отец Иустин был перемещен на кафедру гомилетики, литургики и практического руководства для пастырей Полтавской Духовной семинарии. 3 сентября епископом Полтавским была выражена благодарность отцу Иустину за его ревностные труды по руководству священников в борьбе со штундою. Через два года, 15 октября 1896 года, он был назначен епархиальным наблюдателем церковных школ Полтавской епархии.

Отец Иустин был истинным нестяжателем и не имел ничего из имущества, проводя жизнь строго монашескую; он жил в скромной келье при монастырской гостинице, все свое время тратя на молитву, чтение слова Божия, объезды епархии, руководство вверенных ему школ и на многочисленные миссионерские беседы. Летние каникулы отец Иустин посвящал сугубому молитвенному подвигу и паломничеству на Святую Землю или в русские обители, но когда на время каникул выпадали миссионерские съезды, он принимал в них деятельное участие. Все всероссийские и местные миссионерские и церковно-школьные съезды имели его своим участником. В это время им была издана примерная программа миссионерских дополнительных уроков по Закону Божию, которая явилась тогда первым руководством для законоучителей.

Особое отношение было у отца Иустина к школе и детям. По внешнему своему положению он не был монахом, и некоторые, не зная его хорошо, спрашивали о его семье и детях. Таковым он неизменно отвечал, что насчитывает у себя до пятидесяти тысяч богоданных ему детей. Для школьного персонала он был непосредственным начальником, но его никто не боялся как начальника. Посещение им школы никогда не воспринималось учителями как ревизия их деятельности, его встречали, как самого дорогого гостя. Учителями его визиты воспринимались как долгожданная награда за их тяжелый труд. Он приносил в школу богатство знаний, которыми спешил поделиться, богатство личного опыта и высокого духовного настроения. Не только учителя, но и дети с трепетом и нетерпением ожидали приезда отца Иустина.

Пробыв весь день в школе, он вместе с учащими и учащимися выслушивал вечерние молитвы. После молитв все брали благословение, но никто не расходился, никому не хотелось уходить. Все как будто ожидали чего-то. И здесь раздавался робкий голос какой-нибудь ученицы: “Отец Иустин, расскажите нам что-нибудь! Пожалуйста!” Все присоединялись к просьбе, отец Иустин садился, и все быстро и бесшумно рассаживались вокруг него. И батюшка начинал рассказ о Святой Земле, о Почаевской Лавре, о Соловецком монастыре, об Оптиной пустыни, о монастыре Валаамском, о епископе Феофане Затворнике, о преподобном Серафиме Саровском, о преподобном Амвросии Оптинском, о святом праведном Иоанне Кронштадтском, которого он знал лично и с которым ему посчастливилось совершать божественную литургию, и о многих других святых и подвижниках. Так за глубоко поучительными и назидательными рассказами время незаметно приближалось к полуночи, и батюшка уже сам напоминал, что детям пора спать.

Отец Иустин ревностно старался воспитывать в себе христианина по примеру прошлых и ему современных подвижников, все это чувствовали, и потому так значительно было его нравственное влияние на учащихся. После его посещения они преисполнялись силы и стремления стать лучше, быть усерднее и внимательнее к молитве, к своему внутреннему миру, к своему делу и к своим поступкам.

В адресе, поднесенном отцу Иустину к пятнадцатилетию его церковно-школьной работы, его деятельность была охарактеризована так: “По градам и весям, по далеким и захолустным окраинам нашей епархии Вы разносили горячий призыв к дружной работе и, проясняя в сознании духовенства священную миссию нашей школы, Вы незаметно вкладывали первые кирпичи в фундаменты тех школьных зданий, сетью которых с такой поразительной быстротой покрылась наша Полтавская епархия. Но еще более ярко и выпукло выступают Ваши великие заслуги в деле созидания духовной сущности, духовной сердцевины нашего школьного дела. Из богатой сокровищницы своей души Вы щедро вливали в нашу школу живые потоки благоуханной молитвы и того благоговейного духа церковности, который неотъемлем и неотделим от Вашей личности. И такое Ваше глубокое духовное влияние отобразилось на всем внутреннем и внешнем складе бытия нашей школы. Как от центра к своим перифериям, от Вашей личности широко распространялись лучи Вашего душенастроения и мировоззрения. И эти лучи ярко светили работе и в просторных помещениях городских школ, и в убогих избах школ грамоты. Под незримым действием этой духовной оживляющей силы росла и крепла наша школа, храня непоколебимую верность той священной идее, которая заложена в основу ее бытия...

С удивительной душевной чуткостью, с неизменной отзывчивостью и глубоким проникновением, всегда и всюду Вы шли навстречу вопросам и интересам нашего школьного дела, вместе с нами переживая и его радости, и его скорби. Ваше бережное, любовное отношение к школьным работникам так часто поднимало в них энергию, пробуждало святые порывы и обогревало порой иную иззябшую душу...”

Дополняя эту характеристику, “Полтавские епархиальные ведомости” писали о миссионере-подвижнике: “Как человек высокого религиозного настроения, устремившийся к возобладанию истинной свободой духа, отец Иустин и в практической деятельности своей остался совершенно чуждым холодному, бездушному формализму.

Чарующая простота обращения, искренность, сердечная отзывчивость — вот основные черты его служебных отношений. Если отцу Иустину приходилось сталкиваться с опущениями и с явным нерадением к школьному делу, он не умел возвышать голоса, но мягкий деликатный укор в его устах почти всегда скорее достигал цели, чем грозные окрики и доносы. Мерилом для оценки личности церковно-школьного работника для отца Иустина являлось прежде всего искреннее увлечение и преданность церковно-школьному делу; раз наличность этих качеств была вне сомнения, отец Иустин готов был покрыть своею любовью и некоторые недочеты в учебном деле. Но была область, где отец Иустин не терпел ни малейшего отступления от установленных им норм: это область религиозно-нравственного воспитания детей.

Никакие успехи в ходе учебного дела не могли подкупить отца Иустина в пользу школы, слабо выполнявшей свою религиозно-воспитательную миссию. А в распознавании истинного характера школы у отца Иустина выработалось удивительное чутье. Достаточно было ему провести один-два часа в школе, чтобы безошибочно верно определить ее дух и направление.

Уклонение священника от законоучительства в церковной школе причиняло отцу Иустину сильнейшее огорчение, в особенности если наряду с этим труд священника отдавался земской школе. В подобных случаях отец Иустин прилагал все свои усилия к тому, чтобы нравственным воздействием прояснить в сознании священника значение церковной школы и подвинуть его к церковно-школьной деятельности. И бывали примеры, что священник, совершенно холодный к церковно-школьному делу, после задушевных бесед с отцом Иустином становился деятельным церковно-школьным работником.

С особенной нежностью и лаской отец Иустин относился к детям — которых любил безгранично. Дети инстинктивно чувствовали это и в присутствии его не обнаруживали ни малейшей тени смущения или робости, что, конечно, отражалось и на их ответах. Неудивительно поэтому, что всякое посещение отца Иустина являлось истинным праздником для школы. Вместе с отцом Иустином в школьную атмосферу проникала свежая, бодрящая струя тепла, ласки и нравственного освежения. И чем дальше шло время, тем глубже и прочнее становились духовные связи отца Иустина с церковно-школьной семьей...”

12 мая 1902 года определением Святейшего Синода священник Иустин Ольшевский был награжден саном протоиерея.

В этот период епархиальное начальство, видя его ревностную деятельность на церковном поприще, а также высоконравственный образ его жизни, неоднократно предлагало ему принять сан архиерея, но отец Иустин по своему смирению всякий раз отклонял это предложение. Только в конце 1910 года, после двадцатилетнего служения на поприще епархиального миссионера, восемнадцатилетнего служения в сане пресвитера и четырнадцати лет служения церковно-школьному делу он наконец дал свое согласие на возведение в сан епископа. Радостным для епархии стало известие о призвании отца Иустина к святительскому служению. В глазах верующего народа, перед которым проходила вся жизнь и деятельность пастыря-подвижника, он уже давно почитался достойным этого ответственного сана.

Архиепископ Полтавский Назарий (Кириллов) призвал протоиерея Иустина Ольшевского принять иночество с ходатайством о назначении к себе викарным епископом. 10 декабря 1910 года Святейший Синод распорядился назначить протоиерея Иустина Ольшевского епископом Прилукским, викарием Полтавской епархии, с пострижением в монашество. 23 декабря 1910 года архиепископ Назарий постриг протоиерея Иустина в мантию с наречением ему имени в память преподобного Сильвестра.

Печерского, а 25 декабря, в праздник Рождества Христова, иеромонах Сильвестр был возведен в сан архимандрита.

В субботу 15 января 1911 года в Санкт-Петербурге в зале заседаний Святейшего Синода произошло наречение архимандрита Сильвестра во епископа Прилукского, викария Полтавской епархии. Чин наречения совершали митрополиты: Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский), Московский Владимир (Богоявленский) и Киевский Флавиан (Городецкий); архиепископы: Ярославский Тихон (Белавин) и Ставропольский Агафодор (Преображенский); епископы: Минский Михаил (Темнорусов), Тульский Парфений (Левицкий) и Самарский Константин (Булычев).

По наречении его во епископа архимандрит Сильвестр произнес слово, которое произвело на присутствующих огромное впечатление как по тому, с каким чувством оно было произнесено, так и из-за его содержания, оказавшегося пророческим относительно его собственной будущей участи. Архимандрит Сильвестр сказал:

“Когда впервые надели на меня священнослужительские одежды, я со всей силой почувствовал значение сих евангельских слов: егда бе юн, поясашеся сам, и хождаше, аможе хотяше: егда же состареешися, и воздежеши руце твои, и ин тя пояшет, и ведет, аможе не хощеши (Ин. 21, 18). Когда я был более юн, действительно, поясался сам и ходил, аможе хотел, путями собственными, неуготованными. Ныне наступает время, дабы Ин поясал меня и вел. С двух сторон нас ведут и влекут. По слову Апостола, плоть желает противного духу, а дух — противного плоти (Гал. 5, 17). О, как сильно ныне влечение плоти и мира, вооруженных совершенным состоянием наук, искусств и всякой техники! Мир тянет на свою сторону всеми средствами, до телесного насилия включительно, — и отторгает наследие Божие. Мирская зараза проникает ныне в богословскую науку и в клир. Ныне более чем когда-нибудь христианская Церковь подобна кораблю, обуреваемому великим волнением житейского моря. Для верных наступают времена исповедничества. Вот с какой стороны теперь ин пояшет и ведет, аможе не хощеши. Трудно и страшно ныне архипастырствование”.

На следующий день, в воскресенье 16 января, в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялась хиротония архимандрита Сильвестра во епископа Прилукского, викария Полтавской епархии. По окончании литургии, вручая жезл новопоставленному архиерею, митрополит Московский Владимир обратился к нему со словом, призвав его к стойкости и любви к правде в настоящее трудное время.

В понедельник преосвященный Сильвестр совершил первое архиерейское богослужение в церкви Ярославского подворья, во вторник — раннюю литургию в храме Иоанновского монастыря, где был погребен святой праведный Иоанн Кронштадтский. В Полтаву преосвященный Сильвестр прибыл в субботу 22 января в три часа пополудни.

Чем больше проходило времени, тем яснее виделось значение трудов епископа в Полтавской епархии. В 1911 году епархиальный съезд учредил при Полтавском и Лубенском женских епархиальных училищах две стипендии имени протоиерея Иустина Ольшевского, в память о его деятельности. Духовенство решило отметить его деятельность устройством религиозно-просветительского дома имени протоиерея Иустина Ольшевского. В этом доме планировалось разместить церковь, зал для религиозно-просветительских чтений, двухклассную школу, квартиры для учителей и бесприходного уездного наблюдателя, а также помещения для приезжего духовенства.

Подводя итоги пятнадцатилетних плодотворных трудов отца Иустина на поприще епархиального миссионера, церковно-школьные деятели заявили о своей нравственной обязанности отметить заслуги миссионера-педагога публично. Архиепископ Назарий благословил это намерение, назначив чествование на 29 декабря 1911 года.

Во время чествования Кременчугский уездный наблюдатель священник Даниил Данилевский прочел от имени церковно-школьных работников Полтавской епархии адрес, в котором, в частности, было сказано: “Шестнадцать лет назад на долю Вашу выпал жребий стать правой рукой блаженной памяти епископа Илариона в его святых трудах на ниве церковно-школьной. В ту пору над нашей родной школой занималась заря новой, радостной жизни. Из серых сумерек незаметного прозябания, из железных оков материального гнета эта школа неудержимо – стихийно потянулась к свету... В это незабвенное, доброе время впервые мы увидели Вас, Владыко, выходящим на ниву церковно-школьную в расцвете сил, с глубокой и покорной готовностью все существо свое отдать святому любимому делу. И плодотворность Ваших неустанных трудов на сей ниве не замедлила проявить себя во всей силе”.

Отвечая на приветственный адрес, владыка сказал: “В прочитанном... я познаю не столько самого себя, сколько любовь, благорасположение и благонастроение писавших. Спаси вас, Господи! На это приветствие я отвечу следующим святоотеческим словом — именно: что было в моей школьной деятельности доброго, то — от Господа Бога, а что было несовершенного, то — мое собственное. Посему Господу Богу нашему за все слава и держава во веки веков. Аминь”.

Став епископом, он усилил свои молитвенные труды, ревностно исполнял архипастырские обязанности. Каждую неделю преосвященный четыре дня служил литургию. В понедельник и субботу служил ранние литургии, в пятницу и воскресенье — поздние; каждую пятницу владыка читал акафист страстям Христовым.

В середине 1912 года до полтавской паствы и прихожан Крестовоздвиженского монастыря, где владыка жил и часто служил, стали доходить слухи о намерении Святейшего Синода перевести епископа Сильвестра на другую кафедру. Любовь паствы к нему была такова, что было послано прошение в Святейший Синод с просьбой не переводить владыку на другую кафедру, оставить в Полтаве, хотя бы еще на несколько лет. Верующие писали, что молитвами епископа Сильвестра они полюбили богослужение, осознали и почувствовали важность внимательного и благоговейного отношения к божественной литургии.

Епископ Сильвестр был оставлен на кафедре еще на два года. 13 ноября 1914 года он был назначен епископом Челябинским, викарием Оренбургской епархии.

4 декабря духовенство и полтавская паства провожали своего глубокочтимого и любимого пастыря, двадцать четыре года прослужившего в Полтавской епархии. Из Полтавы преосвященный Сильвестр поехал в Одессу к своему духовному отцу, архиепископу Назарию, оттуда в кафедральный город епархии — Оренбург, а затем на место своего служения в Челябинск, куда он прибыл в двадцатых числах декабря.

При своем первом служении в челябинском соборе владыка сказал: “Господь наш Иисус Христос заповедал Своим ученикам, а в лице их всем пастырям Церкви, быть прежде всего проповедниками мира (Мф. 10, 12). Посему и аз смиренный, принимая возложенное на меня послушание, обращаюсь к вам, возлюбленные о Христе братие и чада, с сим Христовым словом: мир оставляю вам, мир мой даю вам: не якоже мир дает, Аз даю вам (Ин. 14, 27).

Мир от Господа не таков, как тот мир, который от людей мира сего исходит. Мир сего мира часто бывает как бездеятельность, как плод телесной и духовной немощи, мир сего мира бывает как беспечность, как плод всякого нерадения. Мир сего мира бывает как злое попустительство, как злое непротивление злу...

Завещая мир, Христос Спаситель вместе с тем сказал: не мните, яко приидох воврещи мир на землю: не приидох бо воврещи мир, но меч (Мф. 10, 34). При действовании царствия Божия в мире неизбежно выступают и меч от врагов, как сила противная Христу, и достойный меч от последователей Христовых, как напряжение доброй деятельности. Истинный последователь Христов не противится злу греховными средствами, но всячески действует против зла благословенными от Господа средствами... Каков же мир Христов?

Мир Христов есть деятельный внешний мир со всеми ближними и дальними. Аще возможно, еже от вас, со всеми человеки мир имейте (Рим. 12, 18), говорится в слове Божием. Мир Христов есть мир совести, как нравственная безукоризненность. Мир Христов есть мир с Богом, как дерзновенная молитва”.

Служа в Оренбургской епархии, владыка все силы отдавал пастве, б)ольшую часть времени проводя в поездках по церквям Челябинского уезда, стараясь наладить жизнь приходов. Самый указ Святейшего Синода от 4 июня 1915 года о назначении преосвященного Сильвестра епископом Омским и Павлодарским застал его в пути и стал ему известен только спустя неделю. Через день епископ выехал в Петроград, чтобы здесь познакомиться с положением дел в той епархии, где ему предстояло служить. Испросив разрешение Синода, владыка посетил Полтаву. Из Полтавы епископ проехал в Киев, где принял участие в торжествах в честь святого князя Владимира.

Имея благочестивую привычку перед всяким трудным делом или испытанием молиться у православных святынь, он по своему обыкновению, прежде чем направиться в Омск и вступить в управление епархией, совершил паломничество в Иркутск, поклонился святым мощам святителя Иннокентия и попросил у него помощи. Наступило тяжелое время, уже год, как длилась война и лилась кровь, и он молился святителям Тобольским и Иркутским, чтобы их предстательством Господь укрепил его дух, даровал ему силу и мужество, какие были у них, чтобы благоуспешно вести врученную ему паству ко Христу и спасению.

8 августа преосвященный Сильвестр прибыл в Омск. Протоиерей кафедрального собора встретил его приветственным словом, вновь напомнив памятные для архиерея слова: “В знаменательные, важнейшие минуты Вашей жизни — при принятии благодати священства, в Вашей душе звучали слова Христа Спасителя, обращенные к апостолу Петру: егда бе юн, поясашеся сам, и хождаше, аможе хотяше, егда же состареешися, и воздежеши руце твои, и ин тя пояшет, и ведет, аможе не хощеши (Ин. 21, 18). Этими словами с Вашей стороны выражалась всецелая преданность воле Божией, послушание Ему; выражалась Вами и готовность нести свой крест: "Крест, по выражению преподобного Исаака Сирина, есть воля, готовая на всякую скорбь"”.

В ответном слове преосвященный Сильвестр сказал:

“Христов мир степной стране сей, Богом врученной нам пастве омской! Христов мир богоспасаемому граду сему! Христов мир вам, возлюбленные братие, сестры и чада! Уста глаголют от избытка сердца. Нельзя не говорить прежде всего о том, что ныне на душе у всех. Уже второй год дорогое Отечество наше переносит допущенное Господом тяжкое испытание в виде жесточайшей войны с просвещенными западноевропейскими варварами. Напряжение жизни страшное, потери великие. Множество семейств оплакивают потерю своих кормильцев. И степной край наш разделяет общую судьбу скорбей и тягостей. Потребен, дорог мир исстрадавшемуся сердцу, но мир Христов, а не мир вражеский. Степной край Господь изобильно благословил всякими дарами Своими. Потому устремились сюда люди на жительство из разных мест. Благодарение Господу, принесли они с собою деятельную силу, верующие сердца, доброе настроение. С великим трудом и усилиями, как это обычно у новоселов, они устрояют свой телесный и духовный быт. Но удовлетворение духовных их потребностей встречает часто близкие к непреодолимости затруднения, именно в деле устроения храмов Божиих и определения подготовленных пастырей. Есть и иные тормозы. Вместе с верными святой Православной Церкви сынами явились сюда во множестве люди иного устроения духовного: явились сюда люди духовно отравленные немецкой верой. Всем ясно теперь, что именующие себя баптистами, евангельскими и духовными христианами, сознательно или несознательно, составляют собою передовые посты врагов наших, разрушающих наши духовные твердыни. Хитростью отнимая у народа Православие, они тем вносят смуту и ослабляют его. Вот что глубоко заботит сердце пастыря Омской церкви. Не говорим уже о том, что степной край наш имеет у себя множество отпавших от Святой Церкви приверженцев именуемого старого благочестия, а также множество инородцев, неведающих Христа, — их также подобает привести к спасительной пажити церковной...”

В 1917–1918 годах в Москве собрался Поместный Собор, восстановивший патриаршество и избравший Патриархом святого Тихона, митрополита Московского. Епископ Сильвестр был неизменным участником соборных заседаний.

В январе 1918 года преосвященный Сильвестр был в Полтаве и возвращался в Омск. Повсюду в стране наблюдалось как падение нравственное, так и развал хозяйственной жизни. Гражданские поезда из Полтавы не ходили, и владыка вместе с сопровождавшим его диаконом попросились в одну из солдатских теплушек эшелона, который возвращался с Западного фронта в восточные губернии. В вагоне среди молодых солдат находились безбожники-агитаторы, которые стали укорять тех, что они пустили в вагон священнослужителей, и поносить православную веру.

С грустью слушал их архипастырь, под опекой которого было в то время более полумиллиона духовных детей, перед его мысленным взором проносились знакомые по его богатому миссионерскому опыту образы отступников от святой веры и Церкви. Он ясно почувствовал, что долг повелевает ему сказать свое слово, каковы бы ни были последствия.

— Братцы, — громко и отчетливо произнес архипастырь, обращаясь к солдатам, — признаете ли вы свободу за всеми людьми? Если признаете свободу, чтобы не веровать, то признайте свободу и за теми, кто желает веровать. Не дозволяйте глумиться над неверующими, но не оскорбляйте и верующих. О чем угодно гражданском говорите и обсуждайте свободно, но не касайтесь Господа Бога и святыни... А желаете узнать насчет религии, спрашивайте тех, кто на это дело поставлен. Ведь насчет лекарства спрашиваете у доктора, насчет суда спрашиваете у адвоката, так насчет религии спрашивайте у пастырей.

И затем архипастырь стал отвечать на вопросы солдат. Рассказал о нетленных мощах угодников Божиих, почивающих в Киево-Печерской Лавре, рассказал о святых, которые были выходцами из крестьянского сословия, из людей самого бедного состояния, а затем, отвечая на вопросы, долго и подробно рассказывал о святом праведном Иоанне Кронштадтском, о своей поездке к нему и о том, какое впечатление произвел на него кронштадтский пастырь.

Рассказ его коренным образом переменил настроение слушателей; ругатели Церкви на ближайшей станции покинули вагон и не возвратились, а от других больше не слышалось ни одного оскорбительного для веры и святыни слова.

В течение восьми дней поездки преосвященный Сильвестр беседовал с солдатами, молился, читал дорожное Евангелие и наблюдал жизнь и характер спутников. Не видно было, чтобы кто из солдат творил крестное знамение или молился. Наоборот, гнилая брань постоянно срывалась у них с языка. Задумался архипастырь над тем, как бы вразумить эти заблудшие христианские души. Подходил воскресный день, и владыка решил этим воспользоваться.

— Братцы, — обратился он ко всем в вагоне, — не мудрено вам в длинном пути дни потерять. А ведь сегодня воскресенье. Ваши родные, отцы и матери, жены и дети идут в церковь, наверное, вас поминают в молитвах. Давайте и мы здесь в вагоне отметим воскресный день, хотя краткой молитвой. Пропоем, я прочитаю вам из святого Евангелия. Хорошо?

Епископ предложил всем, кому позволяет место, встать. Кому нельзя встать, молиться сидя. Затем предложил всем осенить себя крестным знамением и начал громко: “Благословен Бог наш всегда, ныне и присно и во веки веков”. Под руководством отца диакона солдаты подхватили: “Аминь”, и стали петь “Царю Небесный”. Пропели “Отче наш”, “Спаси, Господи”, “Богородице Дево”. Пели воодушевленно. Потом епископ прочел по-славянски первое воскресное Евангелие и дал прочитанному объяснение и вслед за этим сказал:

“Дорогие мои! Я с вами почти неделю живу в этом подвижном доме. Видел ваши душевные качества и скажу вам правду. Пред моими глазами много было случаев, когда вы жалостливо относились к бедствующим людям, которые просили у вас приюта. Вы их устраивали у себя и даже кормили. Это доброе евангельское качество. Видел ваше терпение, с каким вы переносите выпадающие на вашу долю лишения. И это добро, ибо без терпения нет спасения. Видел, как вы искренно и без лукавства относитесь друг к другу. И это добро, ибо из этого вырастает дружба и христианская любовь. За все эти качества с нами может быть Христос. Но кроме этого я видел у вас одну привычку, о которой не могу говорить без глубокой скорби. Это — постоянное употребление гнилых слов... Знаете, кого оскорбляет эта скверная брань? Она прежде всего оскорбляет Матерь Божию, общую духовную матерь рода христианского. Затем она оскорбляет родную матерь каждого из нас, ибо все мы происходим от одних прародителей Адама и Евы. Наконец, она оскорбляет нашу мать сыру землю, ибо из земли мы сами взяты, земля нас кормит, и в землю по смерти возвращаемся. Иные произносят гнилые слова с усладой, смакуют, как жуки навоз. А иные произносят по привычке, без всякой мысли. Но как бы ни произносить их, можно ли сохранить при этом чистоту души? Спаситель наш сказал, что только чистые сердцем увидят Бога. Поэтому ясно, чтобы с нами был Господь Христос, нам обязательно навсегда нужно отказаться от употребления гнилых слов. Вот вам, дорогие христиане, какой завет преподает нынешнее Евангельское чтение. В добром намерении этом сами постараемся, и Господь нам поможет. Господь Христос да будет с вами”.

Епископ кончил свое наставление, и солдаты под руководством отца диакона спели “Достойно есть”. Молитвословие было окончено, и владыка поздравил всех с воскресным днем.

После этого богомоления ехали еще двое суток. И архипастырь имел великое утешение видеть, что старые солдаты почти перестали употреблять ругательные слова, а у молодых они срывались, но изредка.

Недолгим было благодетельное управление Омской кафедрой: в 1917 году наступило смутное время. В начале 1918 года к власти в Омске пришли большевики. В январе был обнародован декрет советской власти об отделении Церкви от государства, который церковными людьми был справедливо расценен как начало открытых гонений на Русскую Православную Церковь от безбожных властей. По призыву Поместного Собора во многих городах России состоялись крестные ходы. 4 февраля крестный ход, в котором участвовали все городские приходы, состоялся и в Омске; его возглавил преосвященный Сильвестр. Шествуя по улицам города, грандиозный крестный ход останавливался у каждого храма, епископ служил молебен, а затем обращался к народу с увещевательным словом, призывая хранить православную веру и защищать храмы, которым при наступающем порядке стало грозить разорение.

Через день после городского крестного хода в три часа ночи с 5-го на 6 февраля к архиерейскому дому подошел вооруженный отряд карателей-матросов, матросы стали стучать в двери дома. Так как еще задолго до этой ночи преосвященный Сильвестр, ввиду грабежей и насилий, чинимых в городе под видом обысков, распорядился ночью в дом никого не пускать, прислуга дверей не открыла. Пришедшие стали грозить, что будут стрелять и взорвут двери. Тогда по распоряжению эконома архиерейского дома на соборной колокольне ударили в набат. Каратели бежали. К архиерейскому дому начал сбегаться народ, к которому вышел владыка. В это время стало известно, что какие-то люди грабят дом кафедрального протоиерея и ключаря. Часть народа пошла к их дому. В это время снова появился вооруженный отряд и ворвался в дом архиерея. Потрясая оружием, матросы с бранью кричали:

— Где архиерей?
— Я архиерей, — ответил владыка.

Преосвященного Сильвестра схватили, приставили к виску револьвер и, не дав возможности надеть теплую одежду, по сибирскому морозу пешком повели в помещение совета депутатов. Главарь отряда набросился на находившихся в архиерейском доме людей и, выстрелив из револьвера, разрывной пулей убил эконома владыки Николая Цикуру.

Дорогой в совет депутатов и в первые часы пребывания там безбожники беспрестанно издевались над преосвященным Сильвестром. Епископа посадили в общую душную и грязную комнату. В это время по всему городу гудели колокола — это на звон соборной колокольни откликнулись другие церкви. У храмов, на улицах и площадях появились толпы народа. Возмущенные люди требовали освободить епископа. По требованию верующих горожан к епископу были допущены несколько депутаций. Депутации, общее народное возмущение оказали влияние на настроение безбожников, и владыку перевели в другую комнату. Ругань солдат начала смолкать, а затем и совсем прекратились. На следующий день весь город пришел в движение; учреждения, магазины, учебные заведения закрылись. В городе шла непрерывная стрельба — это красногвардейцы залпами разгоняли народ. У архиерейского дома была поставлена стража. В четыре часа дня в городе объявили осадное положение, и люди были вынуждены разойтись. Стрельба продолжалась всю ночь. В двенадцать часов ночи в архиерейский дом пришла следственная комиссия и опечатала покои епископа. 7 февраля владыка провел в заключении, а 8-го в двенадцать часов дня был освобожден.

22 апреля (5 мая) святой Патриарх Тихон возвел епископа Сильвестра в сан архиепископа.

Вскоре началась гражданская война, и белые освободили город от большевиков. В это время Омск, как и вся Сибирь, оказался отрезанным от России линией фронта. В ноябре 1918 года в Томске состоялось соборное совещание архипастырей Сибири, которое организовало Высшее временное церковное управление Сибири, главой которого по желанию собора стал высокопреосвященный Сильвестр. Свою деятельность он начал с того, что отменил безбожный декрет от 19 января 1918 года. Церкви были возвращены земли и собственность, в школах восстановлено преподавание Закона Божия. В Сибири была восстановлена учебная деятельность в пяти Духовных семинариях и в пяти духовных училищах.

Когда адмирал Колчак пришел к власти, архиепископ Сильвестр 29 января 1919 года привел его к присяге как Верховного правителя России. В марте 1919 года архиепископ организовал крестный ход по городу с участием Колчака и колчаковского правительства. В мае–июне он совершил поездки по Томской, Красноярской и Иркутской епархиям, во время которых произнес в различных приходах более ста проповедей. Для укрепления духа и нравственности офицеров и солдат белой армии архиепископ Сильвестр восстановил институт военных священников, и в армию им было направлено более двух тысяч пастырей. Церковное управление, возглавляемое высокопреосвященным Сильвестром, разослало более шестидесяти тысяч воззваний, в которых разъяснялась антихристианская суть большевизма. В Омске стали издаваться журналы “За святую Русь” и “Сибирский благовестник”.

В августе 1919 года в Омске состоялся съезд казачьих войск России, на котором с приветственным словом выступил Верховный правитель адмирал Колчак, призывая защитить веру православную, а высокопреосвященный Сильвестр благословил воинов хоругвями с изображением креста и надписью: “Сим победиши”.

Осенью 1919 года войска армии Колчака начали отступать, и в конце 1919 года белая армия оставила Омск, в который вскоре вошли большевики. Архиепископ без колебаний остался в захваченном гонителями христианства городе вместе со своим духовенством и паствой. Захватив город, большевики сразу же арестовали мужественного святителя. Архиепископ Сильвестр был заключен в тюрьму, где в течение двух месяцев его истязали, требуя от него покаяния. Ничего не добившись, безбожники подвергли святителя жестокой и мучительной смерти. Прибив его руки гвоздями к полу и таким образом распяв, они раскаленными шомполами прижигали его тело, а затем раскаленным докрасна шомполом пронзили сердце.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: архиепископ Сильвестр (Ольшевский).

Священномученика протоиерея Леонтия

(Гримальский Леонтий Стефанович, +26.02.1938)

Священномученик Леонтий родился 10 июля 1869 года в селе Лодыженка Уманского уезда Киевской губернии в семье псаломщика Степана Гримальского. В 1892 году Леонтий Степанович окончил Киевскую Духовную академию и поступил учителем в церковноприходскую школу в селе Русаловка Уманского уезда. В 1893 году он женился. 31 июля 1894 года Леонтий Степанович был рукоположен во священника ко храму в селе Песчаново Звенигородского уезда Киевской губернии. В 1914 году был переведен в храм в селе Роги Уманского уезда Киевской губернии, где служил до 1931 года. В 1922 году отец Леонтий был возведен в сан протоиерея, в 1928 году — награжден палицей. В 1931 году он переехал в село Жигалово Московской области, где его зять, священник Николай Хорьюзов, служил в Никольском храме. Здесь отец Леонтий исполнял должность псаломщика с правом священнослужения.

4 апреля 1932 года отец Леонтий был назначен в храм святых апостолов Петра и Павла в село Лыткарино Ухтомского района Московской области. В 1935 году протоиерей Леонтий был награжден наперсным крестом с украшениями. В июле 1937 года он был переведен служить в храм в село Ильинский погост Солнечногорского района. 31 октября назначен служить в Успенский храм в село Гжель Раменского района, где был арестован незадолго перед этим переведенный сюда служить священник Николай Хорьюзов.

26 января 1938 года протоиерей Леонтий был арестован и заключен в тюрьму в городе Коломне. 30 января следователь допросил священника.

— Где сейчас находится ваш зять, Хорьюзов? — спросил он.
— Мой зять, Хорьюзов, арестован органами НКВД. За что он арестован, я не знаю.
— Какая у вас была с ним связь?
— Я был с ним в дружеских отношениях, мы часто навещали друг друга и оказывали друг другу материальную помощь. После ареста Хорьюзова его жена живет у меня.
— Следствие располагает сведениями о том, что вы имеете сан протоиерея. Скажите, в каком году вы получили данный сан?
— В сан протоиерея я возведен в 1922 году, и по настоящее время я состою в данном сане. В протоиереи я возведен за долголетнюю службу.
— Какие суждения вы имели с гражданами о выборах в Верховный Совет?
— Разговоров на эту тему я не имел. Ко мне с вопросами на эту тему никто не обращался, и я лично советов своих никому не давал.
— Какие вы вели разговоры о международном положении и, в частности, об опасности войны?
— Разговоров о международном положении и вообще на политические темы я не вел, потому что ко мне никто не обращался с такими разговорами, а я еще и умышленно уклонялся от этих разговоров.

8 февраля следователи допросили некоего свидетеля.

— Что вам известно о контрреволюционной деятельности Леонтия Степановича Гримальского? — спросил следователь.
— Я часто посещал квартиру Гримальских и замечал, что к ним приезжали неизвестные мне люди, из них некоторые были служителями культа, кроме них приезжали двое из Москвы, один рекомендовался художником, а второй якобы работник НКВД. С какой целью указанные лица посещали Гримальского, я не знаю, так как во время моего посещения они никаких разговоров между собой не вели, а сам священник, как только я приходил, уходил в каморку. Приезжие жили у Гримальского не более суток и уезжали. Из разговоров Гримальского я только один раз слышал недовольство по адресу советской власти — по поводу мясопоставок. Разговор его сводился к тому, что власть незаконно берет мясопоставки, подлинных сказанных им слов я сейчас не помню. Священник, находясь на службе где-то в другой церкви, летом часто приезжал в село Гжель, где до него служил его зять Хорьюзов и диакон Воскресенский. Оба они сейчас арестованы органами НКВД. Гримальский с ними поддерживал тесную связь. Арестованный диакон Воскресенский, будучи на службе при нашей церкви, открыто компрометировал советскую молодежь, называя ее шпаной. При исполнении религиозных треб говорил речи, не относящиеся к религии.

9 февраля 1938 года следователь допросил отца Леонтия.

— Дайте показания о проводимой вами контрреволюционной агитации.
— Контрреволюционной агитации я никакой не вел.
— Следствие располагает данными о том, что вы внушали верующим недоверие к советской власти, партии и конституции.
— О конституции я никогда никому не говорил, а также не внушал верующим недоверие к партии и советской власти.
— Следствие располагает данными о том, что вы запугивали колхозников предстоящей войной и большими бедствиями.
— О войне и больших бедствиях я никому ничего не говорил, и запугивать колхозников какими-либо другими способами не запугивал.
— Говорили ли вы о неправильных действиях советской власти по взиманию государственных поставок?
— О государственных поставках я никому ничего не говорил. Взимаемые налоги и государственные поставки с меня я считаю законными.
— Что можете еще показать по существу предъявленного вам обвинения.
— Виновным себя в предъявленном мне обвинении не признаю и показать ничего не могу.

После допроса следователь дал отцу Леонтию подписать документ об окончании следствия.

21 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Протоиерей Леонтий Гримальский был расстрелян 26 февраля 1938 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Леонтий Гримальский.

Священномученика протоиерея Иоанна и преподобномученицы Анны

(Покровский Иван Семенович, Корнеева Анна Алексеевна, +26.02.1938)

Намереваясь арестовать протоиерея Иоанна Покровского, служившего в Покровской церкви в селе Чиркино Малинского района Московской области, и помогавших ему в церкви верующих, сотрудники НКВД допросили всех, кто, по их мнению, согласился бы подписать лжесвидетельства. Учитель местной школы в селе Чиркино показал: «В сентябре 1937 года около школы Покровский, не подозревая себя в пропаганде религиозных убеждений, говорил детям: “Молитесь Богу, тогда и уроки у вас будут усваиваться хорошо, не будьте поклонниками сатаны”. Разговоры Покровского среди детей я замечаю часто: это видно из того, что дети во время перемены в религиозные праздники ходят в церковь и ставят свечи. Школа находится в десяти метрах от дверей церкви, даже в летнее время, когда поют в церкви, слышно в школе; сейчас церковь угрожает школе тем, что хотят из дома, где помещается школа, ее выгнать, так как этот дом принадлежит церкви, и второе то, что купол церкви треснул и немного покачнулся на школу, весной может завалиться».

Один из жителей села показал: «В августе 1937 года на проработке сталинской конституции... Покровский говорил, что конституция только для большевиков, а не для бедного класса, который ограблен советской властью; в конституции записано, что свобода, а какая свобода, когда только знают, что грабят крестьян, колокола и те сняли; это получается гонение на православных крестьян».

В соответствии с показаниями лжесвидетелей была выписана справка на арест священника, подписанная руководителями Управления НКВД по Московской области Якубовичем, Персицем, Нусиным и Овчаровым. В ней говорилось, что «в селе Чиркино проживает Иван Семенович Покровский, который до, после революции и до настоящего времени работает попом. В 1937 году возведен в протоиереи и назначен благочинным. Будучи недоволен существующим в нашей стране строем, среди населения ведет антисоветскую агитацию и особенно обнаглел после опубликования конституции и положения о выборах в Верховный Совет СССР. Гнусно клевещет на советское правительство и руководителей ВКП(б), а также на колхозное строительство. Его дом в селе Чиркино посещают бродячие церковники не только Малинского района, но и Коломенского, Озерского и других. В результате в колхоз занесли заразную болезнь на лошадей и свиней, а также три лошади недавно из конюшни были украдены. Поп в разговорах среди колхозников по этому вопросу говорит, что это Божье наказание, нужно ходить всем в церковь и молиться Богу».

27 января 1938 года власти арестовали протоиерея Иоанна, а 13 февраля – помогавшую ему в церкви послушницу Анну Корнееву, заключив их в тюрьму в городе Кашире.

Священномученик Иоанн родился в 1874 году в селе Аксиньино Коломенского уезда Московской губернии в семье священника Семена Покровского. Окончил Московскую Духовную семинарию и в 1897 году был рукоположен во священника. В 1916 году отец Иоанн был назначен настоятелем Покровской церкви в селе Чиркино. За безупречное служение возведен в сан протоиерея и назначен благочинным храмов Малинского района.

На следующий день после ареста священника состоялся допрос.

– Следствие располагает материалами о том, что вы среди населения высказывали враждебность к советской власти.
– Я не могу припомнить разговоров, в которых были бы слова, враждебные советской власти, за исключением слов, обращенных к верующим, чтобы они молились за невинных людей, заточенных в тюрьму советской властью.
– Вы среди верующих говорили, что советская власть притесняет Церковь и служителей культа, при этом гнусно клеветали на советское правительство.
– Я говорил верующим, что по приходу ходить не разрешают, а раньше было свободно; с одной стороны, пишут, что религиозные отправления свободны, а с другой стороны, этой свободы мы не видим.
– Привожу вам выдержки из показаний свидетелей о вашей контрреволюционной антисоветской деятельности. Признаете, что вы это говорили?
– Я это отрицаю, так как я ни с кем и ни при каких обстоятельствах это не говорил.
– Следствием установлено, что вы группировали вокруг себя бродячих церковников и монашек Малинского и других районов. Признаете это?
– Признаю, что ко мне часто приходили церковники Малинского, Коломенского и других районов.

16 февраля следователи снова допросили священника.

– Следствие располагает данными, что вы среди колхозников сел Чиркино и Щербинино выказывали враждебность к советской власти.
– Никакой антисоветской агитации среди колхозников с моей стороны не было; я лишь каждую службу в церкви говорил, чтобы верующие молились за лучших людей, которые заключены советской властью в тюрьму.
– Признаете ли вы себя виновным в антисоветской агитации среди колхозников и в организации контрреволюционной группы в селе Чиркино?
– Никакой антисоветской агитации среди колхозников не было, я был лишь недоволен тем, что советская власть не разрешает ходить по приходу.

На этом допросы были закончены. Уже после того, как священник подписал протокол, следователь в том месте, где было написано показание отца Иоанна, что священник Фаминцев сказал: «надо терпеть и переносить все тяжести, придет время, станем жить лучше», от себя поверх строки надписал: «когда придет Гитлер».

Преподобномученица Анна родилась в 1880 году в селе Щербинино Коломенского уезда Московской губернии в семье крестьянина Алексея Корнеева. В 1895 она поступила послушницей в Решемский Макарьевский монастырь в Костромской губернии, где пробыла до 1902 года и вернулась на родину. 13 февраля 1938 года послушница Анна была арестована и сразу же допрошена.

– Следствие располагает материалами о том, что вы среди колхозников выказывали враждебность к советской власти.
– Никакой антисоветской агитации я никогда не вела.
– В мае 1937 года вы колхозникам говорили, что коммунисты загнали крестьян в колхозы и хотят устроить крепостное право.
– Таких разговоров с моей стороны не было, за исключением того, что я говорила, что раньше крестьяне жили лучше.
– В начале декабря 1937 года вы говорили колхозникам села Чиркино, что скоро будет война, придет Гитлер и тогда православные крестьяне станут жить лучше.
– Разговоров о войне и о приходе Гитлера с моей стороны не было; был случай, когда во время разговора я сказала колхознику, что раньше крестьяне жили лучше, сейчас советская власть стала преследовать честных людей – расстреливать хороших людей ни за что.
– Что вы говорили весной 1937 года колхозникам о советской власти?
– Во время разговоров с колхозниками села Чиркино я говорила, что всякая власть от Бога. Это мною повторялось часто.
– Вам предъявляется постановление о привлечении вас в качестве обвиняемой в антисоветской агитации среди населения.
– Виновной себя в агитации среди населения не признаю.

21 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Иоанна и послушницу Анну к расстрелу. Протоиерей Иоанн Покровский и послушница Анна Корнеева были расстреляны 26 февраля 1938 года и погребены в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страницы новомучеников в Базе данных ПСТГУ: о. Иоанн Покровский, монахиня Анна (Корнеева)

Священномученика протоиерея Василия

(Триумфов Василий Александрович, +26.02.1919)

Священномученик Василий (Василий Александрович Триумфов) родился в 1848 году. В 1870 году он окончил Псковскую Духовную семинарию и был рукоположен во священника ко храму Покрова Пресвятой Богородицы в селе Бежаницы Новоржевского уезда Псковской губернии. Бежаницкий приход насчитывал в то время до тридцати деревень, в которых проживало более семи тысяч православных. Покровский храм был построен в 1791 году помещиками Философовыми, имевшими в Бежаницах два имения.

В 1894 году отец Василий организовал в своем приходе первое в Псковской губернии Общество трезвости, при котором была открыта чайная, выстроенная местными помещиками. Каждое воскресенье он проводил в чайной беседы на религиозно-нравственные темы. При чайной была устроена библиотека, в которой была как религиозная, так и сельскохозяйственная литература. В 1905 году отец Василий стал преподавать Закон Божий в церковноприходской школе и вскоре был назначен ее заведующим. Он был членом уездного отделения Епархиального училищного совета и членом благочиннического и попечительного советов. За беспорочную и усердную службу отец Василий в 1911 году был возведен в сан протоиерея.

В 1919 году во время гонений на Русскую Православную Церковь протоиерей Василий Триумфов был арестован. 13 февраля 1919 года протоиерей Василий был приговорен к расстрелу и расстрелян.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Василий Триумфов.

Священномученика протоиерея Зосимы

(Трубачев Зосима Васильевич, +26.02.1938)

Священномученик протоиерей Зосима Васильевич Трубачёв родился 24 декабря 1893 года в селе Пучуга на Северной Двине Сольвычегодского уезда Вологодской губернии (ныне Архангельская область), в семье сельского диакона. У Зосимы было ещё три брата. Все они получили образование в духовном училище Никольска, но только Зосима продолжил обучение в Вологодской Духовной Семинарии, а по окончании её в 1914 году был направлен в Московскую Духовную Академию.

Душевные качества Зосимы — доброта, отзывчивость, любовь к храму и церковному Богослужению, рано предопределили его священническое призвание. Наделённый от природы музыкальным слухом и певческим голосом, он ещё в Семинарии овладел навыками управления хором и замещал регента. Годы обучения в М. Д. А. (1914-1918) окончательно определили пастырскую направленность, воспитали преданность Православию в его святоотеческой традиции. Он прошёл через старческое руководство духовников Троице-Сергиевой Лавры и Смоленской Зосимовой пустыни. В общении с любимыми преподавателями Академии архимандритом Иларионом (Троицким) и священником Павлом (Флоренским) укрепилось его стремление жить благодатной жизнью Церкви и послужить Ей. Юноша особенно любил поучаться святоотеческому богословию, заключённому в словах богослужебных песнопений. Он глубоко почитал праведного отца Иоанна Кронштадтского, особенно близкого ему по родному северному краю.

В студенческие годы Зосима был одним из лучших регентов в Академии, управлял вторым академическим хором. За год до окончания Академии в 1917 году Зосима обвенчался с Клавдией Санковой, дочерью благочестивого жителя Сергиева Посада, венчание совершил отец Павел Флоренский.

Под руководством отца Павла студент Зосима Трубачёв написал в 1918 году кандидатское сочинение на тему: «Космический элемент в богослужении по богослужебным книгам». Участие отца Павла в судьбе отца Зосимы имело и дальнейшее продолжение: в послевоенные годы семьи их породнились, а внук отца Павла и отца Зосимы — ныне игумен Андроник (Трубачёв) стал продолжателем священства обоих родов.

В апреле 1918 года Зосима Трубачёв был рукоположен во священника Святейшим Патриархом Тихоном в Троицком соборе Троице-Сергиевой Лавры. В первые годы священства отец Зосима служил в селе Подосиновец Великоустюжской епархии, что в 50-ти верстах от станции Пинега, настоятелем Богородице-Рождественского храма. Служение в сельском храме и знание трудовой крестьянской жизни сблизило его с народом, а смыслом и содержанием его жизни стали отеческая забота о вверенных ему прихожанах, христианское воспитание детей, проповедь слова Божия. Он посещал больных в отдалённых селениях прихода, устраивал воскресные беседы с народом, обличал сектантов.

Батюшка взял на воспитание 13-летнюю сироту Наташу Груздеву, дочку утонувшего помора, которая впоследствии всюду следовала за его семьёй. Поселился он в большом церковном доме вместе с матерью, женой и братьями; женщины сами вели хозяйство и пекли просфоры. В Подосиновце родились дети: Сергий, Анастасия и Алексей. Батюшка служил внутренне собранно, сосредоточенно, истово, весь уходя в молитву. Возгласы произносил распевно, звучно, молитвы читал горячо, убеждённо, иногда, казалось, даже властно. Зимой 1921 года батюшка заболел сыпным тифом и находился между жизнью и смертью. В Крещенский Сочельник пришёл священник из храма, окропил больного святой водой и батюшку, как умирающего, отвезли в больницу. Тогда отец Зосима выжил, но пережитое оставило глубокий след в его душе.

В 1922 году, в связи с кампанией по изъятию церковных ценностей, батюшку впервые арестовали и отправили в Великий Устюг, откуда он через месяц вернулся и продолжил своё служение.

В годы начавшихся расколов, оторванный от Москвы, батюшка, не зная истинного положения церковных дел, обращался за советом к отцу Павлу Флоренскому. Его письма исполнены ревности идти до конца за истиной: «Как быть, где правда, за кем идти и вести вверенное мне Богом малое стадо, чтобы не погубить их и самому не заблудиться?», — так вопрошал он отца Павла.

В сентябре 1924 года отца Зосиму перевели в Ивановскую епархию, где некоторое время он служил в Кохме — рабочем предместье Иванова, где снова, на короткое время, был арестован.

В 1926 году отец Зосима совершил паломничество в Саров на празднование обретения мощей преподобного Серафима. Он взял с собой семилетнего сына Сергия. Побывали они и в Дивеево у блаженной Марии Ивановны. Она ласково простилась с путниками. Неизвестный юродивый предсказал нечто отцу Зосиме о нём и об открытии недостроенного собора. Паломничество это укрепило отца Зосиму на вскоре предстоящее ему тяжёлое церковное послушание.

В 1926 году батюшка был назначен настоятелем Введенского (так называемого «красного» храма) в самом Иванове, где он совершал поистине подвижническое служение в сане протоиерея до осени 1928 года. Отцу Зосиме, в условиях тяжелейшего противостояния обновленцам, приходилось отстаивать и защищать вверенный ему храм, который требовал больших работ по внутреннему убранству: усилиями батюшки был установлен красивый деревянный резной иконостас, восстановлена деревянная колокольня и установлен ежедневный уставный звон. Батюшка настойчиво преодолевал всякую небрежность в отправлении чинопоследований, отстаивал обиходные традиции церковного пения, несовместимые с концертностью, проводил беседы на религиозные темы, привлекая к ним и других священников. В 1928 году он бесстрашно провёл последний в советское время в Иванове Пасхальный крестный ход. С трудом верным прихожанам удалось с помощью охраны ивановских рабочих избежать боя с дюжими хулиганами, поджидавшими их на улице.

В 1928 году, вскоре после ареста правящего архиерея (Владыки Августина), Введенская церковь была закрыта, а батюшка арестован. Его и других священнослужителей обвинили в «контрреволюционной деятельности», которую усмотрели в том, что ими собирались подписи и посылались в Москву петиции с просьбой вернуть из ссылки на епископство Владыку Августина. Отец Зосима, «как один из наиболее рьяных тихоновцев» (так говорилось в доносе), был выслан на три года в Вологодскую губернию.

Ссылку батюшка отбывал в городе Вельск (120 вёрст от железной дороги). Служить ему не разрешали. В 1929 году ссылку ужесточили, отправили в лагерь на лесоразработки в район станции Коноша-Няндома Северной железной дороги. Однако, слабое здоровье отца Зосимы не выдержало тяжёлых условий работы, и его перевели на перевозку лесоматериалов к станции Коноша.

В 1932 году батюшке разрешили переезд в Юрьев Польский, но без права церковного служения. Там он работал в совхозе, а в свободные дни руководил клиросным пением в храме во имя святых безсеребреников Косьмы и Дамиана. Сын же его Сергей прислуживал в алтаре и пел в хоре.

В Юрьеве-Польском батюшка много читал творения Святителей Тихона Задонского, Игнатия (Брянчанинова), Феофана Затворника (Вышенского).

Там же батюшка встретился с высланным настоятелем Уссурийского Свято-Троицкого монастыря архимандритом Сергием (Озеровым), благодатным старцем, заочным наставником разбросанных по стране насельников дальневосточной обители. Беседы с этим старцем, его неторопливые повествования о любимой обители на Уссури, куда перенёс он с Валаама строгий устав монастырской жизни, вместе с его благословением имели для отца Зосимы особый духовный смысл. Это подготовило его к будущим испытаниям и воспитало в нём непрестанную внутреннюю молитву.

За годы ссылки батюшка стал сдержаннее в проявлении своих чувств. По воспоминаниям его сына, диакона Сергия, ставшего церковным композитором, в отце преобладало светлое восприятие жизни, он был общителен, легко сближался с людьми и люди к нему тянулись. Он очень любил детей, устраивал на Рождество в своём доме ёлку и приглашал всех знакомых детишек. Сам любя музыку, батюшка стремился и детям привить любовь к ней, играл и пел с ними «Песни для детей» П. И. Чайковского на слова А. Н. Плещеева.

Летом 1934 года закончился срок ссылки, ограниченный проживанием без права выезда и служения, и отец Зосима поспешил навестить свою мать — она жила в Архангельске. Затем он приехал в Москву для устройства своего церковного служения. В том же году вернулся — из второй уже ссылки в лагерь на реку Свирь — Преосвященный Августин, которого митрополит Сергий назначил на Калужскую кафедру. В Москве произошла встреча отца Зосимы с любимым архипастырем, и Владыка предложил ему служение в Малоярославце. Отец Зосима с радостью согласился на предложение Владыки. Он служил в Малоярославце настоятелем Казанского собора и благочинным до своего последнего четвёртого ареста.

Отец Зосима был арестован 26 января 1938 года. После допроса, состоявшегося 29 января, отец Зосима был обвинён в «контрреволюционной деятельности», которая заключалась в том, что в церкви, где он служил, проводились сборы в пользу детей недавно арестованного Владыки Августина (Владыка был из вдовых священников). После допроса батюшка был переведён в Таганскую тюрьму. В обвинительном заключении по словам свидетелей приводились такие высказывания отца Зосимы: «Коммунисты путём ареста хотят запугать народ. Мы должны умереть, но защитить веру Христову от антихристов-коммунистов... Вокруг советской власти сдвигаются тучи грозные — Япония завоевала весь Китай и готовится воевать против Советского Союза. Германия в союзе с Польшей и Италией тоже приготовилась для войны с советской властью — и когда они пойдут против советской власти, наш долг помочь им уничтожить варваров-коммунистов...» По всем этим обвинениям батюшка себя виновным не признал. Постановлением судебной тройки при Управлении НКВД СССР по Московской области, отец Зосима 19 февраля 1938 года был приговорён к расстрелу на основании обвинения в «контрреволюционной агитации».

13 (26) февраля 1938 года отец Зосима был расстрелян и погребён в общем могильнике Бутовского полигона под Москвой.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года, для общецерковного почитания.

Использован материал сайта Православие.Ru

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Зосима Трубачев.

Священномученика иерея Иоанна

(Косинский Иван Владимирович, +26.02.1938)

Священномученик Иоанн родился 12 апреля 1887 года в Москве в семье священника Владимира Алексеевича Коссинского и его супруги Евдокии Федоровны. Иван окончил Перервинское духовное училище и с 1909 года был учителем в церковноприходской школе; в 1914 году он был рукоположен во диакона. В 1919 году диакон Иоанн был мобилизован в тыловое ополчение Красной армии, где его поставили выполнять тяжелые черные работы. В 1920 году он был рукоположен во священника и служил в Троицком храме в селе Заворово Бронницкого уезда Московской губернии.

В первый раз отец Иоанн был арестован в 1927 году по обвинению в нарушении 168-й статьи уголовного кодекса, грозившей лишением свободы до двух лет за «присвоение, то есть удержание с корыстной целью, чужого имущества, вверенного для определенной цели...». В данном случае отец Иоанн судим был за то, что продал принадлежавшую ему корову, описанную властями за неуплату налогов. Священника приговорили к одному месяцу исправительно-трудового лагеря. Вторично отца Иоанна арестовали в 1930 году, обвинив в антиколхозной агитации. После двух с половиной месяцев, проведенных под стражей, он был освобожден и до своего последнего ареста служил в Троицкой церкви.

В декабре 1937 года милиционеры, бывшие когда-то учениками отца Иоанна, предупредили его об аресте и советовали на время куда-нибудь уехать. Отец Иоанн, поблагодарив за предупреждение, сказал, что ему, православному священнику и отцу семейства, не пристало бегать и прятаться, и никуда не поехал.

В начале 1938 года священники-осведомители, служившие в храмах в селе Салтыково и в селе Давыдово Бронницкого района, дали сотрудникам НКВД требуемые показания и затем, когда отец Иоанн был арестован, выступили в качестве лжесвидетелей, подписав приготовленные следствием протоколы.

Отец Иоанн был арестован 26 января 1938 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Почти сразу же начались допросы.

– Следствию известно, что вы занимаетесь антисоветской агитацией, направленной против колхозов. Признаете себя в этом виновным?
– Антисоветской агитацией, направленной против колхозов, я не занимаюсь, этого факта не было, виновным себя не признаю.
– Следствию известно, что вы занимаетесь антисоветской агитацией, восхваляя врагов народа. Скажите, верно ли это и признаете ли вы себя в этом виновным?
– Я уже сказал, что антисоветской деятельностью я не занимаюсь, таких фактов, чтобы я восхвалял врагов народа, не было, виновным себя не признаю.
– Во всех данных вами ответах вы лгали, так скажите правду, признайте себя виновным в антисоветской агитации!
– Виновным себя в антисоветской агитации не признаю, таких фактов не было, – повторил священник.

11 февраля тройка НКВД приговорила отца Иоанна к расстрелу. Священник Иоанн Косинский был расстрелян 26 февраля 1938 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Иоанн Косинский.

Священномученика иерея Василия

(Горбачев Василий Григорьевич, +26.02.1938)

Священномученик Василий родился 4 апреля 1885 года в селе Нарышкино Сердобского уезда Саратовской губернии в семье крестьянина Григория Горбачева. Василий окончил церковноприходскую школу и до двадцати лет жил с родителями. В 1905 году умерла мать, и отец хотел женить сына, так как в семье не стало хватать рабочих рук, но Василий не захотел жениться и ушел в Иверский Страстной монастырь в город Саратов, а оттуда попал в Москву в Свято-Данилов монастырь, где был в течение восьми лет певчим на клиросе.

В 1913 году епископ Верненский Иннокентий (Пустынский) пригласил Василия Григорьевича в город Верный, и в течение года он был экономом при архиерейском доме. В 1914 году он был назначен псаломщиком Александро-Невской семинарской церкви в городе Ташкенте. В 1915 году Василий Григорьевич был мобилизован в армию и служил псаломщиком при полковой походной церкви.

В 1917 году, когда он ехал в поезде, исполняя какое-то поручение полкового священника, поезд был остановлен бандитами, которые, распознав по внешнему виду в Василии Григорьевиче церковнослужителя, хотели его расстрелять. Василий Григорьевич взмолился ко Господу, чтобы Господь помиловал его. В это время вблизи появились части регулярной армии, и бандиты, оставив псаломщика, скрылись.

В 1918 году Василий Григорьевич женился на девице Вере Трофимовой и в августе того же года был рукоположен во диакона. Перед рукоположением Василий Григорьевич подписал документ с перечнем своих обязательств перед Церковью, который он бережно хранил всю свою жизнь как памятку, стараясь во всем следовать обещанному. В документе, в частности, было записано: «Всякое священнодействие и молитвословие совершать по чиноположению церковному, с благоговением, довольствуясь добровольным за то даянием от своих прихожан, а в воскресные, праздничные и высокоторжественные дни без уважительной причины не опускать богослужений – не только литургий, но и прочих, положенных по уставу, служб; Божественную литургию совершать с приготовлением.

Утверждать своих прихожан в истинах веры и благочестия и всеми способами содействовать обучению детей их сим истинам чрез преподавание Закона Божия под руководством священника.

Дом свой правити, то есть воспитывать своих детей и содержать домашних своих, как то подобает служителю алтаря, и не давать их поведением поводов к соблазну прихожан, а также иметь попечение о вверенном мне клире, вдовах и сиротах.

В святом алтаре и храме держать себя, как того требует святость места, внушая уважение к святыне и другим. В проходимом служении вести себя благочестно, достойно высокого своего звания, опасаясь, как бы не уронить оное или не причинить верующим соблазна своим недостойным поведением.

Одежду носить только присвоенную духовному званию, скромную и приличную, волос и бороды не стричь, соблюдать установленные Православною Церковью посты, никаких зазорных поступков – нетрезвости, картежной игры, табакокурения, посещения театров, вымогательства и тому подобных – не допускать».

В 1923 году диакон Василий решил вернуться на родину в Саратовскую губернию, отчасти и потому, что хотел примириться с отцом, испросив у него прощение за то, что без его воли уехал из дома. Отец его, Григорий, остался недоволен сыном за то, что тот выбрал путь священнослужителя, который при безбожном правительстве был опасен и для него самого, и для его родственников, недоволен он остался и супругой сына, так как та была неискусна в крестьянском труде. Отец Василий уехал с семьей в Саратов и стал служить диаконом в Петропавловском кафедральном соборе.

В 1929 году началась коллективизация и связанный с нею голод, не первый уже в Поволжье; в это время усилились и гонения на Церковь, и если властям не удавалось сразу закрыть храм, то они требовали с него уплаты все больших и больших налогов. Повсюду вводились хлебные карточки, которые священнослужители и их семьи не получали, так что хлеб приходилось добывать, изыскивая иногда дополнительный заработок. Отец Василий, как крестьянский сын, наученный всему с детства, клал печи, крыл крыши, чинил часы. Однажды пришедший к нему в дом налоговый инспектор застал отца Василия за перетягиванием матраса. Заметив, с какой сноровкой диакон занимается этим делом, налоговый инспектор спросил, почему он в такое тяжелое время не бросит церковь да при таких руках не устроится на другую работу. Отец Василий ответил, что он посвятил себя церковному служению в соответствии со своими убеждениями и с этого пути никогда не сойдет.

Дети отца Василия рассказывали, что он отличался щедростью и милосердием и мирным устроением духа.

В начале 1930 годов наступивший в Поволжье голод вынудил отца Василия выехать с семьей из Саратова. Он поселился в Московской области и получил назначение в храм в селе Марково. Здесь была только начальная школа, детям негде было учиться, и диакон Василий, попросив архиерея перевести его в другой приход, был назначен в церковь села Ильинский Погост Куровского района. В 1936 году отец Василий был переведен в Никольскую церковь в село Парфентьево Коломенского района.

Осенью 1936 года был арестован священник Никольского храма и, поскольку служить было некому, храм был закрыт; прихожане упросили диакона Василия принять сан священника, и в октябре 1937 года он был рукоположен во священника и в храме возобновилось богослужение. Власти, однако, не оставляли намерения закрыть храм, и в начале 1937 года храм все же был ими закрыт. 13 января 1938 года отец Василий был назначен в Преображенскую церковь в селе Большие Вяземы Звенигородского района.

В начале февраля сотрудники Можайского НКВД допросили свидетелей, которые показали, что по случаю годовщины смерти священника, служившего раньше в Преображенской церкви, состоялись поминки у его вдовы, где был священник Горбачев, диакон, церковный староста и кое-кто из верующих. «На поминках вдова священника стала плакать и обижаться на жизнь и говорила: “Это не власть, а грабители, жить невозможно”. На что Горбачев, также расплакавшись, сказал: “Вы будьте осторожны и не называйте их грабителями, а то ведь знаете, какое время сейчас, моментально заберут”».

Отец Василий был арестован на праздник Сретения Господня вечером 15 февраля 1938 года. Священника после службы пригласили совершить требы в домах прихожан. Когда он вернулся домой, его уже ждали сотрудники НКВД, которые устроили обыск, но ничего не нашли, так как у священника только и было, что несколько книг богослужебных и с нотами церковных песнопений. Супруга предложила ему одеться для тюрьмы в светскую одежду, но отец Василий на это сказал: «Нет, я пойду в рясе. Я этому посвятил всю свою жизнь». Уходя, он надел зимнюю рясу и скуфью и сказал супруге, чтобы она нигде его не искала, и если он будет жив, то подаст о себе весточку. Отец Василий был заключен в можайскую тюрьму и здесь сразу же допрошен.

– С кем вы поддерживаете связь? – спросил его следователь.
– Я лично прибыл в Большие Вяземы только в январе и не смог познакомиться ни с кем из граждан указанного прихода, в настоящее время связь ни с кем не поддерживаю, знаю только церковного старосту, ныне арестованного органами НКВД.
– Вы занимаетесь контрреволюционной деятельностью и распространяете клевету против советского правительства. Требую от вас правдивого показания по предъявленному обвинению.
– В предъявленном обвинении в контрреволюционной деятельности и распространении клеветы в отношении советского правительства виновным себя не признаю.

На этом допросы были закончены. 19 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Василия к расстрелу, и он был перевезен в Таганскую тюрьму в Москву. Священник Василий Горбачев был расстрелян 26 февраля 1938 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Василий Горбачев.

Священномученика иерея Парфения

(Грузинов Парфений Васильевич, +26.02.1938)

Священномученик Парфений родился 30 января 1874 года в селе Рязанцы Богородского уезда Московской губернии в семье псаломщика Василия Грузинова, прослужившего тридцать лет в Троицкой церкви в Рязанцах. Он умер, когда Парфению исполнилось одиннадцать лет. После смерти мужа мать Парфения, Параскева Петровна, стала работать просфорницей в Пятницкой церкви при Троице-Сергиевой Лавре. Восьми лет Парфений был отдан учиться в городское училище. В 1890 году он окончил Перервинское духовное училище, в 1896-м – Вифанскую Духовную семинарию, а в 1900-м – Московскую Духовную академию.

В 1901 году Парфений Васильевич был направлен псаломщиком в один из храмов Москвы; с этого времени и до 1933 года он служил в московских храмах псаломщиком. В 1933 году он был рукоположен во священника к одному из храмов Москвы, а в 1935 году был направлен служить в Михаило-Архангельский храм в село Михайловское Звенигородского района Московской области.

Во второй половине 1937 года снова начались массовые аресты, и сотрудники НКВД стали вызывать свидетелей для дачи показаний. В первых числах февраля 1938 года были допрошены такие свидетели и в селе Михайловском.

Один из них показал, что летом 1937 года он, подойдя к ограде церкви и увидев священника, взял у него три рубля взаймы, на которые купил себе хлеба. «Деньги я эти до сего времени Грузинову не отдал, и он их с меня не спрашивал, – сказал свидетель. – Кроме сборищ на квартире Грузинова, я замечал, что он собирает верующих летом где-либо в поле у леса и что-то им рассказывает. Каждый раз после этих сборищ всегда получаются какие-либо прорывы в колхозе, были случаи порчи косилок во время уборки овса из-за того, что в поле оказались набиты колья, об которые часто ломались косилки, а также был случай во время косьбы ржи в 1937 году: трактор попал в замаскированную яму, вследствие чего образовался простой на целый день. Все эти вредительские действия получались на второй-третий день после того, как был сбор верующих Грузиновым».

Допрошенный в качестве свидетеля председатель сельсовета показал, будто отец Парфений говорил, что «советская конституция – липовый закон, религиозный закон – лучший для всех людей. Он призывал верующих к укреплению веры. В середине мая Грузинов среди верующих распространял агитацию, чтобы колхозники не выходили на работу, чем сорвал весеннюю посевную».

На основании подобного рода показаний была составлена справка на арест священника, и 15 февраля 1938 года отец Парфений был арестован, заключен в тюрьму в городе Можайске и на следующий день допрошен. Рассказав о своей деятельности как церковно- и священнослужителя, отец Парфений добавил:

– Всего без перерыва прослужил в разных церквях тридцать семь лет.
– Скажите, с кем вы поддерживаете связи? – спросил следователь.
– Связи я ни с кем не поддерживаю, за исключением высшего духовенства и благочинного.
– Вы занимаетесь контрреволюционной деятельностью и распространяете клевету против проводимых партией и советской властью мероприятий. Требую от вас правдивых показаний по предъявленному обвинению в контрреволюционной деятельности.
– В предъявленном мне обвинении в контрреволюционной деятельности и распространении клеветы относительно мероприятий, проводимых правительством, я виновным себя не признаю.

Этим допросом следствие было закончено, и 19 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Парфения к расстрелу. Священник Парфений Грузинов был расстрелян 26 февраля 1938 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Парфений Грузинов.

Священномученика иерея Николая

(Добролюбов Николай Алексеевич, +26.02.1938)

Священномученик Николай родился 20 апреля 1875 года в селе Маврино Богородицкого уезда Московской губернии в семье священнослужителя. Окончив два класса духовного училища, в 1902–1903 годах Николай Алексеевич работал учителем начальной школы, а с 1904 по 1920 год служил чиновником почтового ведомства в Москве.

Господь призвал его к служению в 1920 году. Тогда, в самый разгар Гражданской войны, голода, во всю силу развернутых гонений на Церковь, чиновник почтового ведомства в возрасте 45 лет стал диаконом. Очевидно, что при таких обстоятельствах вступление в клир гонимой Церкви означало добровольное избрание мученического пути. Место служения отца Николая в 1920-ые годы точно неизвестно. В 1930–1931 годах он был диаконом в храме великомученика Димитрия Солунского в Москве. В это время он был арестован органами ОГПУ и отпущен в тот же день, а через шесть месяцев выслан из Москвы в Подольский район.

В начале 1930-х годов диакон Николай Добролюбов был рукоположен во священника и примерно в 1933 году стал настоятелем Борисоглебского погоста Подольского района Московской области, где в 1910-х годах служил псаломщиком его брат – Петр Алексеевич Добролюбов. В приход храма входило семь деревень, достаточно удаленных друг от друга, кроме того, отцу Николаю приходилось окормлять те села, в которых к тому времени храмы были уже закрыты.

В те годы он и его жена, Анна Ивановна, поселились в уединенной сторожке при храме. Жили они очень бедно, никакого имущества, кроме домашней обстановки, у них не было, Анна Ивановна не работала. В 1930-е годы семью Добролюбовых облагали непосильными налогами. Пожилые бездетные люди, они могли рассчитывать только на помощь своих прихожан.

Арестовали отца Николая 24 января 1938 года по обвинению в контрреволюционной агитации. Во время следствия его держали в Серпуховской тюрьме.

На допросах следователя особенно интересовала связь отца Николая с благочинным Подольского района протоиереем Николаем Агафонниковым, который был расстрелян 5 ноября 1937 года. Отец Николай Добролюбов мужественно держался на допросах и не отрицал, что разделял взгляды своего благочинного на богоборческую власть, но не соглашался с обвинением в контрреволюционной агитации среди населения.

– Агафонников показал себя... истинно верующим Православной Церкви, – сказал следователю отец Николай. – Должен признать, что я... разделял его взгляды... и говорил, что власть устраивает гонение на Православную Церковь... Как Агафонников, так и я, Добролюбов, являлись последователями тихоновской ориентации.

Отец Николай не отрекся от расстрелянного священномученика, и одного этого, даже без показаний лжесвидетелей, было достаточно для вынесения смертного приговора.

19 февраля 1938 года Тройка НКВД приговорила отца Николая к расстрелу. 26 февраля священник Николай Добролюбов был расстрелян. Место его захоронения неизвестно.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Николай Добролюбов.

Священномученика иерея Иоанна

(Калабухов Иван Лукич, +26.02.1938)

Священник Иоанн родился 13 ноября 1873 года в селе Толобино Серпуховского уезда в семье священника Луки Калабухова.

С 1900 года работал в Москве в булочной приказчиком. В 1908 году переехал в Архангельск, где год работал весовщиком на железнодорожной станции, а потом приказчиком у частного булочника. В 1915 году Иван Лукич поступил в Архангельскую Духовную семинарию, которую окончил экстерном. В апреле 1917 года он был рукоположен во священника ко храму в селе Ваймуга Холмогорского уезда Архангельской губернии.

В 1920 году отец Иоанн перешел служить в село Смотраковское Шенкурского уезда той же губернии. В 1920 году был приговорен за антисоветскую проповедь к трем месяцам лишения свободы. В Шенкурском уезде отец Иоанн прослужил до 1925 года. В соседнем селе Боголюбском поселился высланный советской властью священник Георгий Беляев (будущий архимандрит Никон, настоятель Старо-Голутвина монастыря в Коломне), по рекомендации которого отец Иоанн поехал на его место в село Протопопово Коломенского уезда. Отец Иоанн стал здесь служить, заботясь о благолепии храма. Верующие добровольно собирали средства для текущего ремонта и закупки всего необходимого.

26 сентября 1929 г. уполномоченный Коломенского отдела ОГПУ завел следственное дело на священника. 1 и 2 октября состоялись заседания церковного совета Троицкого храма. Собравшиеся говорили, что священник арестован необоснованно, ничего противозаконного он не совершал, поэтому за него надо хлопотать, чтобы его освободили. Чтобы не навлечь подозрений на церковный совет, было принято решение в ближайшее время провести собрание всего прихода, чтобы на нём верующие сами выступили с этой инициативой. Через несколько дней ОГПУ были арестованы псаломщик, заместитель председателя церковного совета, а также церковный староста Иван Летников.

Все время заключения священник Иоанн Калабухов содержался под стражей в Коломенской тюрьме. 23 декабря 1929 года тройка ОГПУ приговорила отца Иоанна к трем годам заключения в концлагерь.

В 1932 году, по отбытии наказания в лагере в городе Котлас, отец Иоанн вернулся в село Протопопово и восстановил служение в Троицком храме. С 1933 года он переселился в село Озерицы Луховицкого района и служил в Ильинском храме.

Последний раз священник Иоанн Калабухов был арестован 16 февраля 1938 года. Стойко держась на допросе, он свою вину не признал. 21 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Иоанна к расстрелу. Священник Иоанн Калабухов был расстрелян 26 февраля 1938 года на полигоне Бутово. 7 мая 2003 г. прославлен в лике святых.

Использован материал сайта Коломенского Церковного Округа.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Иоанн Калабухов.

Священномученика иерея Владимира

(Покровский Владимир Алексеевич, +26.02.1938)

Священномученик Владимир родился 6 июня 1871 года в семье священника Алексея покровского в городе Москве. Окончив Духовную семинарию, Владимир Алексеевич в 1894 году был рукоположен во священника к Вознесенскому храму в селе Бурцево Верейского уезда Московской губернии, здесь он прослужил более сорока лет.

В 1937 году, когда началось беспощадное уничтожение Церкви, следователи НКВД, для придания этому уничтожению видимости законности, допросили дежурных свидетелей, которых у них довольно было в каждом районе и в каждом селе. Двое свидетелей – священник соседнего села и псаломщик – показали, что священник Владимир Покровский – «ярый противник существования советской власти. Вокруг себя группирует монашек, религиозный фанатиков и другой антисоветский элемент… Покровский антисоветский человек. В ноябре 1937 года Покровский… сказал: “Написали новую конституцию. Это не конституция, а кусок бумаги, написанная для обмана народа. По конституции сделали нас равноправными перед массами, а на самом деле всех сажают и не дают нам никакого житья. Хорошо пожить, наверно, не придётся”».

26 января 1938 года отец Владимир был арестован, заключён в Таганскую тюрьму в Москве и на следующий день допрошен.

– Были ли вы лишены избирательных прав? – спросил следователь.
– Да, был, как священник.
– Следствие имеет материалы, что среди населения вы проводили антисоветскую и контрреволюционную деятельность, направленную против мероприятий, проводимых советской властью. Вам предлагается дать правдивые показания по данному вопросу.
– Нет, я среди населения ни антисоветской, ни контрреволюционной деятельностью не занимался, – ответил священник.

На этом допросы и само следствие были закончены. 21 февраля тройка НКВД приговорила отца Владимира к расстрелу. Священник Владимир Покровский был расстрелян 26 февраля 1938 года и погребён в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал сайта Храма Вознесения в Бурцево.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Владимир Покровский.

Священномученика иерея Михаила

(Попов Михаил Михайлович, +26.02.1938)

Священномученик Михаил родился 22 февраля 1878 (по некоторым данным 1872) года в селе Подлесная Слобода Луховицкого уезда Рязанской губернии в семье священника Михаила Попова; здесь мальчик прожил до шестилетнего возраста, когда его отца перевели служить в храм в селе Гарятово того же уезда. Михаил окончил сельскую школу и поступил в Зарайское духовное училище, а по его окончании – в Рязанскую Духовную семинарию. Окончив в 1894 году семинарию, он был направлен преподавателем Закона Божьего в Кутуковскую церковноприходскую школу Зарайского уезда. В 1896 году он был переведен преподавателем Закона Божьего в Вакинское земское училище Зарайского уезда.

В 1902 году Михаил Михайлович был рукоположен во священника к Введенской церкви в селе Жилконцы Зарайского уезда. В январе 1917 года отец Михаил перешел служить в храм Рождества Христова в селе Нижнее Маслово Луховицкого уезда. Отец Михаил рано овдовел, на его попечении осталось двое детей, и ему помогала по хозяйству сестра. В июле 1937 года на заседании правления колхоза, пленума сельсовета и комсомольской организации постановили закрыть церковь в селе Нижнее Маслово, а для утверждения этого решения собрали сход жителей села. Священник обратился к верующим жителям с разъяснением, что местные власти не могут закрыть храм без их согласия, и просил прийти всех на собрание. Когда было открыто общее собрание, на которое пришли все верующие, то большинство выступило против закрытия храма, и его закрыть не удалось.

В феврале 1938 года сотрудники НКВД допросили председателя сельсовета и некоторых свидетелей. Председатель сельсовета показал, что он вызывал священника в сельсовет, чтобы вручить ему документ о самообложении, сколько тот должен был уплатить налогов. Сумма налога показалась священнику столь высокой, что он от неожиданности заявил: «Я ваш закон не признаю, ведь я старый человек и я платить не буду, я этот закон не понимаю, ведь согласно конституции все равны, ведь колхозники платят по 20 рублей, а почему же мне выписали платить 150 рублей, – значит, конституция это не закон, а бумага, и правды в ней нет». 17 февраля 1938 года отец Михаил был арестован и сразу же допрошен.
– Вы обвиняетесь в контрреволюционной агитации против существующего строя, в неподчинении советским законам; вы высказывали террористические намерения в отношении руководителей ВКП(б), правительства и членов ВКП(б), – заявил следователь.
– Я контрреволюционной агитацией не занимался и никогда не выходил из подчинения советских законов, а также никогда террористических намерений против вождей ВКП(б), правительства и членов ВКП(б) не выражал, в чем и не признаю себя виновным, – ответил священник.

На этом допросы были закончены, и отца Михаила поместили под стражу в коломенскую тюрьму. 21 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила отца Михаила к расстрелу; для исполнения приговора он был переведен в Таганскую тюрьму в Москве. Священник Михаил Попов был расстрелян 26 февраля 1938 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Михаил Попов.

Священномученика иерея Гавриила

(Преображенский Гавриил Стефанович, +26.02.1919)

Священномученик Гавриил родился 21 марта 1878 года в погосте Котельня Островского уезда Псковской губернии в семье священника Стефана Васильевича Преображенского. В 1897 году Гавриил окончил Порховское духовное училище и служил псаломщиком сначала в церкви погоста Купуй Великолукского уезда, а затем в церкви погоста Врев Островского уезда и преподавал пение во Вревской школе. 31 августа 1903 года Гавриил Преображенский был рукоположен во диакона ко храму Рождества Богородицы в погосте Дубровны Порховского уезда, а в 1911 году во священника к Предтеченскому храму в погосте Апросьево Новоржевского уезда. Приход насчитывал 79 деревень с четырьмя с половиной тысячами жителей. Отец Гавриил преподавал Закон Божий в Апросьевском министерском первоклассном училище и был заведующим церковноприходских школ – Боровско-Апросьевской и Ново-Усадищевской в Бежаницах, будучи и в них также законоучителем. В 1916 году отец Гавриил принимал участие в съезде депутатов Великолукского училищного округа. В 1919 году во время гонений на Русскую Православную Церковь священник Гавриил Преображенский был арестован. 13 февраля 1919 года отец Гавриил был приговорен к расстрелу и расстрелян.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Гавриил Преображенский.

Священномученика диакона Евгения

(Никольский Евгений Евгеньевич, +26.02.1938)

Священномученник Евгений родился в 1886 году на погосте Вырки Покровского уезда Владимирской губернии в семье псаломщика Евгения Никольского. Евгений окончил шесть классов иконописной школы; с 1908-го по 1911 год он служил в армии и был полковым регентом. После возвращения из армии Евгений был рукоположен во диакона и служил в храме Рождества Пресвятой Богородицы в селе Уползы Игнатьевской волости Богородского уезда Московской губернии.

В ноябре 1937 года в связи с распоряжением коммунистической партии и советского правительства о повсеместных арестах церковнослужителей и других категорий народа сотрудники НКВД допросили некоторых штатных свидетелей, а также местных руководителей, которые, по их мнению, должны были быть свидетелями по должности, и те подписали протоколы допросов, составленные следователями, большей частью содержащие различные домыслы. Будто при разделе земли в 1918 году диакон Евгений Никольский запугивал крестьян, чтобы они не брали церковные земли, потому что советская власть скоро закончится, и будто, послушав диакона, крестьяне разбежались кто куда и не стали разбирать церковные земли. Бригадир местного колхоза показал о диаконе Евгении: «Никольский и до настоящего времени остался при своих взглядах, все ждет какой-то перемены; я не раз предлагал Никольскому бросить службу в церкви и вступить в колхоз, но Никольский прямо мне заявил, что он нам не товарищ и тому подобное».

Диакон Евгений Никольский был арестован 26 января 1938 года и заключен в тюрьму в городе Ногинске.

– Кто из числа ваших родственников репрессирован органами советской власти? – спросил его следователь.
– Мой родной брат, Василий Евгеньевич Никольский, служил священником в городе Орехове-Зуеве, в 1937 году взят органами НКВД, за что, не знаю; другой брат, Николай Евгеньевич Никольский, служил в городе Александрове... узнал через людей о нем, что он тоже арестован в 1937 году, кем и за что, не знаю.
– Назовите ваших близких знакомых, которые репрессированы органами советской власти.
– Мои близкие знакомые, репрессированные органами советской власти, это Василий Васильевич Озерецковский, взят органами НКВД в сентябре 1937 года, за что, не знаю, и мой сослуживец псаломщик Сергей Васильевич Архангельский, тоже взят органами... за что, не знаю.

Следствие шло в течение месяца, заканчивая допросы, следователь заявил диакону:
– Следствию известно, что вы все время ведете антисоветскую агитацию на срыв проводимых партией и правительством мероприятий. Дайте подробные показания.
– Никакой антисоветской агитации я не вел и не веду и по этому вопросу показать ничего не могу.
– Что вы говорили во время отбора у вас земли и передачи населению Саурова?
– Я послан был своими уполномоченными для присутствия; никаких разговоров о том, что власть не удержится и после будем вешать на липе, с моей стороны не было. Все это считаю ложью.

19 февраля 1938 тройка НКВД приговорила диакона к расстрелу. Диакон Евгений Никольский был расстрелян 26 февраля 1938 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал сайта Храма Рождества Богородицы в Саурово.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: диакон Евгений Никольский.

Преподобномученицы монахини Веры

(Морозова Вера Семеновна, +26.02.1938)

Преподобномученица Вера родилась в 1870 году в городе Торжке Тверской губернии в семье портного Семена Морозова. Когда ей исполнилось двадцать лет, она поступила послушницей в Страстной монастырь в Москве, где подвизалась до его закрытия в начале двадцатых годов. После того как монастыря не стало, она вместе с другими послушницами и монахинями сняла комнату в доме на Тихвинской улице, где они стали жить, стараясь сохранять монастырский устав, а зарабатывали рукоделием. Послушница Вера работала санитаркой в туберкулезном институте.

28 октября 1937 года член коммунистической партии, осведомитель и одновременно дежурный свидетель, живший в том же доме, что и монахини, по просьбе сотрудников НКВД подписал документ с лжесвидетельствами. О послушнице Вере там было написано, будто она говорила: «У власти стало замешательство, выпустили конституцию, в которой говорится, что совершение религиозных обрядов допускается свободно, а нам теперь на самом деле приходится собираться в подвалах, чтобы никто не знал. Священников всех пересажали и скоро будут арестовывать верующих. Поэтому надо нам чаще собираться и усерднее просить Бога, чтобы Он скорее большевикам послал конец».

На основании этого лжесвидетельства начальник Свердловского районного отделения НКВД города Москвы Белышев 14 января 1938 года испросил санкцию на арест Веры Семеновны Морозовой у заместителя начальника НКВД по Московской области Якубовича и получил ее уже на следующий день. Послушница Вера была арестована 16 января и сразу же допрошена.

– Кто из монашек Страстного монастыря в данное время проживает в Москве? – спросил ее следователь.
– Кто в данное время проживает в Москве из монашек Страстного монастыря, я не знаю, – ответила послушница.
– Вы обвиняетесь в антисоветской деятельности. Признаете себя в этом виновной?
– Я виновной себя в антисоветской деятельности не признаю.
– Следствие располагает данными, что вы среди окружающих вели антисоветскую агитацию. Признаете себя в этом виновной?
– Я никогда и нигде антисоветской агитации не вела.
– Вы высказывали враждебное отношение к руководству партии и правительства. Вы подтверждаете это?
– Нет, я враждебного отношения к руководству партии не высказывала.

Поскольку послушница Вера категорически отказывалась признавать себя виновной, то в качестве свидетельницы была привлечена рабкор, в тридцать девять лет заслужившая от советской власти персональную пенсию, жившая на Тихвинской улице в том же доме, где жили монахини и послушницы. Она показала, что «к Морозовой ходило много людей социально чуждых, а именно попы. Неоднократно собираясь вместе, вели какие-то разговоры, для меня неизвестные. Морозова неоднократно в моем присутствии заявляла, что к ней много людей приезжают из колхозов, которые все недовольны коллективизацией. “Это и понятно, сейчас везде крестьяне голодают. Вообще жить стало народу тяжело, в магазинах ничего нет, кругом стоит дороговизна. Но это все так и должно быть по Божьему Писанию. Бог нам послал такую власть за грехи, совершенные народом”. После ареста группы монашек, проживавших вместе с ней, она ходила и распускала слухи, что ни за что арестовывают».

21 января следствие было закончено. 21 февраля тройка НКВД приговорила послушницу к расстрелу. Послушница Вера Морозова была расстреляна 26 февраля 1938 года и погребена в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученицы в Базе данных ПСТГУ: монахиня Вера (Морозова).

Преподобномученицы монахини Ирины

(Хвостова Ирина Михайловна, +26.02.1938)

Преподобномученица Ирина родилась в 1882 году в селе Агинтово Константиновской волости Сергиевского уезда Московской губернии в семье крестьянина Михаила Хвостова. Окончив сельскую школу, она поступила в Новодевичий монастырь в Москве, в котором подвизалась и тогда, когда пришла безбожная советская власть и началось гонение на Русскую Православную Церковь и захват монастырских помещений. Покинув место своих иноческих подвигов в 1932 году, она поселилась в доме отца в родном селе.

В конце тридцатых годов, когда начался период наиболее ожесточенных гонений на Русскую Православную Церковь, сотрудники НКВД 23 января 1938 года допросили в качестве дежурных свидетелей должностных лиц, которые дали показания, необходимые следствию. 27 января инокиня Ирина была арестована и заключена в тюрьму в Сергиевом Посаде. 31 января следователь допросил ее.

– Признаете ли вы себя виновной в распространении антисоветской агитации и в разложении работы колхоза? – спросил ее следователь.
– Виновной себя в этом не признаю, но поясняю, что в декабре 1937 года я действительно говорила, что сейчас на территории СССР идет война, Япония уже воюет на территории СССР, а поэтому коммунисты хороших людей арестовали и сослали в ссылку, а также вела пропаганду, что Бог есть, Он существует и надо полагаться на Него.

На этом допросы были закончены. 19 февраля 1938 года тройка НКВД приговорила инокиню к расстрелу. Инокиня Ирина (Хвостова) была расстреляна 26 февраля 1938 года и погребена в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученицы в Базе данных ПСТГУ: монахиня Ирина (Хвостова).

Мученика Павла

(Соколов Павел Сергеевич, +26.02.1938)

Мученик Павел Сергеевич Соколов родился 3 марта 1892 года в уездном городе Руза Московской губернии. Его отец – Сергей Гаврилович служил псаломщиком в храме великомученика Димитрия Солунского, а мать – Екатерина Степановна занималась воспитанием пятерых детей. Позднее, в 1912 году, Сергей Гаврилович стал диаконом, а в 1917 году был рукоположен во священника и служил до глубокой старости (в 1938 году, когда ему было уже 75 лет, он служил в селе Дуброво Рузского района).

Оба брата Павла Сергеевича – старший Александр и младший Николай в разные годы окончили Вифанскую Духовную семинарию (Александр в 1911 году, а Николай в 1915 году).

Сам Павел окончил Волоколамское Духовное училище и в августе 1906 года также поступил в Вифанскую Духовную семинарию, где обучался до мая 1914 года. В марте 1914 года вместе с другими воспитанниками 6-го класса он был посвящен в стихарь. По окончании курса семинарии он заявил о своем желании служить по духовному ведомству, добавив: «Жительство буду иметь в доме родителя своего диакона Дмитровской города Рузы церкви Сергея Соколова».

Там он и прослужил псаломщиком до самого ареста в 1938 году, неся на себе все тяготы служителя гонимой Церкви – нищету, поборы, преследование властями. Павел Сергеевич исполнял это послушание, несмотря на то, что был слеп на один глаз.

Арестовали Павла Сергеевича 10 февраля 1938 года по обвинению в проведении активной контрреволюционной агитации и держали под стражей при КПЗ Рузского районного отделения милиции. Обвинение в контрреволюционной деятельности он категорически отрицал.

Решением Тройки НКВД от 16 февраля 1938 года Павел Сергеевич Соколов был приговорен к расстрелу. Псаломщик Павел Соколов был расстрелян 26 февраля 1938 года. Место его захоронения неизвестно.

По материалам сайта Регионального Общественного Фонда ПАМЯТЬ МУЧЕНИКОВ И ИСПОВЕДНИКОВ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: мученик Павел Соколов.