на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
31 октября (18 октября ст.ст.)
Священномученика Андрея пресвитера, Священномученика Сергия пресвитера, Священномученика Николая пресвитера, Священномученика Сергия пресвитера, мученицы Елисаветы

Священномученика протоиерея Андрея

(Воскресенский Андрей Владимирович, +31.10.1937)

Священномученик Андрей родился 2 октября 1884 года. Его отец, протоиерей Владимир Андреевич Воскресенский, был настоятелем храма Смоленской иконы Божией Матери, находившегося на Смоленской площади в Москве. Он был членом благотворительного общества, учрежденного великой княгиней Елизаветой Федоровной. В июле 1923 года власти арестовали его за участие в собрании духовенства благочиния, целью которого было обсуждение вопросов, связанных с защитой арестованного Патриарха Тихона. Впоследствии дело было прекращено в связи с объявленной в августе 1923 года амнистией. В 1931 году протоиерея Владимира вновь арестовали; ему было тогда уже восемьдесят лет, и по дороге в ссылку он скончался.

В 1898 году Андрей Владимирович окончил Заиконоспасское Духовное училище, а в 1904 году – Московскую Духовную семинарию. В том же году он поступил в Московскую Духовную академию, которую окончил в 1908 году со степенью кандидата богословия, и в 1909 году был назначен на должность помощника инспектора в Новгородскую Духовную семинарию. Женился на Вере Сергеевне Булатовой.

В 1912 году он был рукоположен в сан священника к московскому храму Успения Божией Матери, что в Казачьей слободе, и состоял законоучителем в 4-м мещанском Мариинском женском городском училище и в частной женской гимназии А.С. Стрелковой. В 1915 году отец Андрей был награжден набедренником, в 1917 году – скуфьей, в 1920 году – камилавкой, в 1923 году – наперсным крестом. Вскоре он был возведен в сан протоиерея и назначен настоятелем. В это время при поддержке старосты храма он готовил публикацию об истории этого храма и жизни казачества в Москве, основанную на изучении церковного архива. Все эти материалы погибли при закрытии церкви в 1930 году.

Отец Андрей был назначен служить в храм святителя Григория Неокесарийского на Большой Полянке, а затем в храм Живоначальной Троицы на Воробьевых горах. Последним местом его служения стала церковь Михаила Архангела в селе Карпово Воскресенского района Московской области. Здесь, как и в Москве, прихожане полюбили доброго пастыря, который старался помогать им и словом и делом. По первой же просьбе он шел исполнять требы, в любую погоду – и во время проливного дождя, и в трескучий мороз. Он всегда находил время, чтобы вскопать огород или накосить сена одинокому старику. Он был человеком, который старался жить в мире со всеми и которого равно любили как прихожане, так и домашние. Когда он приезжал из села Карпово в Москву, где жила его семья, вся местная детвора бежала ему навстречу, и для каждого он находил приветливое слово и маленький гостинец.

Протоиерей Андрей был арестован 7 октября 1937 года по обвинению в «агитации против руководителей советского правительства и колхозов» и заключен в тюрьму города Коломны. Были вызваны лжесвидетели, которые дали показания, нужные следователю. Затем эти показания были зачитаны отцу Андрею, и он последовательно одно за другим опроверг все лжесвидетельства. В конце концов, следователь на последнем допросе спросил:
– На следствии вы уличены свидетельскими показаниями в контрреволюционной деятельности. Почему вы это отрицаете?
– Я могу только подтвердить, что никакой контрреволюционной деятельности я не вел и все свидетельские показания отрицаю.

17 октября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Андрея к расстрелу. Протоиерей Андрей Воскресенский был расстрелян 31 октября 1937 года и погребен в безвестной могиле.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь» Тверь, 2003 год, стр. 173-177.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Сергия

(Бажанов (Божанов) Сергей Петрович, +31.10.1937)

Священномученик Сергий родился 3 февраля 1883 года в селе Сандыри Коломенского уезда Московской губернии в семье псаломщика Петра Бажанова. Он окончил три класса Московской Духовной семинарии и был рукоположен в сан диакона к коломенскому Успенскому собору. В 1918 году диакон Сергий был рукоположен в сан священника к Троицкой церкви села Троицкие Озерки Коломенского уезда. В 1923 году он был переведен в Иоанно-Предтеченскую церковь в селе Городищи того же уезда, а с 1930 года стал служить в Никольской церкви в селе Городня Луховицкого района. Отец Сергий был награжден набедренником, скуфьей, а в 1928 году епископ Коломенский Феодосий (Ганецкий) наградил его камилавкой.

В конце двадцатых – начале тридцатых годов власти усилили гонения на Русскую Православную Церковь. В марте 1930 года начальник районного отдела ОГПУ допросил крестьянина из села Городня в надежде, что он даст показания против священника, но тот, ни словом не обмолвившись о священнике, сказал: «Признаю, что 3 марта сего года мое выступление на общем собрании против ссыпа семян в общие амбары вызвало срыв собрания, хотя я не думал, что так случится, и не хотел этого. Также я допускал отдельные высказывания недовольства тем или иным мероприятием. Признаю свои ошибки и, как бывший рабочий, проработавший до 1917 года 30 лет на коломенском и других заводах, – обещаюсь больше никогда этих ошибок не допускать, а помогать советской власти проводить ее мероприятия, и как я боролся с 1917 года за революцию, так буду бороться и теперь за укрепление власти советов».

Тогда же был допрошен сторож церкви, в которой служил отец Сергий. Он сказал: «Признаю свою вину в том, что я во время проведения сельсоветом работы по засыпке в общие амбары семфонда выступил на собрании 3 марта против этой засыпки... я признаю, что дня за два до собрания на квартире у священника отца Сергия вечером собрались священник Сергий, Василий Ефимович Карпухин и его жена Марья, я – Михаил Хренкин. Мы разговаривали по поводу сбора семян и о колхозах. Отец Сергий говорил, что советская власть обдирает и душит крестьян, что семена засыпать в общественные амбары не нужно, таким способом советская власть хочет загнать крестьян в колхозы. Мы поддерживали священника, я и Карпухин тоже говорили, что нужно семян не давать. Священник Сергий – личность явно противосоветская, и всегда в разговоре с Карпухиным, у которого он живет на квартире, а также и со мной, когда я прихожу к ним, выявляет свое недовольство тем, что на него наложили 500 рублей налога и 300 рублей самообложения, и по этому поводу он говорит, что советская власть душит не только попов, но и крестьян, облагая их непосильными налогами».

В тот же день был допрошен и отец Сергий. Отвечая на вопросы следователя, он сказал: «За собой вины против советской власти никакой не знаю, антисоветской агитации не вел, церковников, антисоветски настроенных, вокруг себя не группировал, никакой работы по разложению колхозов не вел, внушением населению мысли – незасыпки семян в общественные амбары – не занимался. Я выражал недовольство лишь тем, что тяжело платить мне налоги».

Через два дня, 8 марта 1930 года, власти арестовали священника. Первое время он содержался под стражей в районном отделении НКВД, а с 24 марта – в тюрьме в городе Коломне.

18 марта следователь допросил Карпухина, хозяина дома, где жил священник, и тот сказал: «Чистосердечно признаю свою вину в том, что в связи со сбором семенного фонда я действительно говорил, что у нас столько нет земли, сколько спустил сельсовет собрать семян в своих контрольных цифрах. Также подтверждаю показания Хренкина о том, что перед общим собранием по поводу ссыпки семян в общие амбары у меня в доме были гражданин Хренкин, священник Сергий Бажанов, я и моя жена Марья; разговаривали о ссыпке семян и о колхозах. Священник Бажанов говорил: “Налоги тяжелые, не только попов, но и вас, крестьян, душат этими налогами”. В отношении семян он говорил: “Семена ссыпать не стоит, и вы от ссыпки воздержитесь, семенами коммунисты хотят вас загнать в колхозы. Вы семян не ссыпайте и предупредите других”. Хренкин, поддерживая священника, говорил, что “эти семена пахнут колхозами”».

Кроме крестьян, которые не ходили в храм, были допрошены и верующие крестьяне. Старушка Анна Ивановна Журавлева, отвечая на вопросы следователя, сказала: «Несколько дней тому назад, число и день не помню, гражданка нашей деревни Прасковья Демова, живущая напротив моего дома, увидев меня на крыльце, позвала к себе и сказала, что нашего батюшку забрали, пойдем к Медведевой и узнаем, за что его взяли. По пути следования к нам примкнуло еще несколько женщин, и мы, пригласив Медведеву, церковную старосту, пошли в сельсовет узнать о причине ареста. В сельсовет мы пришли, но нам там ничего не сказали, и мы ушли по домам, погоревав о батюшке. Батюшку нам было жаль, потому что некому будет нас схоронить».

Вслед за этим была допрошена Мария Кузьминична Медведева, и она, отвечая на вопросы следователя, сказала: «Я состою членом церковного совета со времени открытия церкви в селе Городня около двух лет тому назад. Со священником Бажановым жила всегда дружно. Недовольств с его стороны на советскую власть никогда не слышала. Обычно он всегда советовал нам власти подчиняться, заявлял, что в такое время живем и надо терпеть. Когда батюшку забрали, я его очень жалела, думая, что его арестовали понапрасну. Дня четыре или три тому назад ко мне в дом пришли Лукерья Кузьминична Зимина и Анна Журавлева и стали посылать меня в совет узнать, за что взяли нашего батюшку. Я идти одна отказалась, и мы все трое пошли в совет, а в пути к нам присоединилось еще около семи женщин, и мы, придя в совет, хотели узнать причину его ареста, но нам этого не сказали, и мы разошлись по домам».

Старик-фельдшер, которого обвинили в близком знакомстве со священником, лаконично ответил следователю: «Личного знакомства со священником Бажановым я никогда не имел. О его антисоветской агитации против засыпки семян ничего не знаю. Больше показать ничего не могу».

После допросов свидетелей вновь был допрошен отец Сергий. Он сказал: «Виновным себя ни в чем не признаю, никакой антисоветской и антиколхозной агитацией не занимался... Когда я был на квартире у себя и разговаривал с квартирным хозяином, я действительно жаловался на большие налоги, наложенные на меня, но о налогах вообще, и о колхозах, и о жизни крестьян я не говорил, и никаких советов я никому не давал».

После всех этих допросов следователь составил обвинительное заключение, в котором писал, что священник будто бы «с 1930 года вел систематическую агитацию, направленную на срыв проводимых партией и советской властью мероприятий в деревне, благодаря его внушению в селе Городня было сорвано создание семенного фонда к весенней посевной кампании 1932 года».

3 июня 1932 года тройка ОГПУ приговорила отца Сергия к трем годам заключения в исправительно-трудовом лагере, и он был отправлен на строительство Беломорско-Балтийского канала в Медвежьегорск. Вернувшись из заключения, он снова стал служить в том же храме.

14 октября 1937 года отец Сергий был арестован и заключен в Таганскую тюрьму в Москве.

Следователь на допросе стал спрашивать об аресте священника в 1932 году.
– В 1932 году вы вели контрреволюционную агитацию против колхозного строительства? – спросил он. – Подтверждаете ли это?
– Этого я не подтверждаю, – ответил священник.
– В 1936 году среди колхозников вы вели контрреволюционную агитацию?
– Этого я не признаю.
– В мае 1937 года вы среди колхозников вели контрреволюционную агитацию на религиозные темы?
– Этого я не подтверждаю.

25 октября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Сергия к расстрелу. Священник Сергий Бажанов был расстрелян 31 октября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь» Тверь, 2003 год, стр. 178-183.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика протоиерея Николая

(Соколов Николай Александрович, +31.10.1937)

Священномученик Николай родился 20 марта 1877 года в селе Андреевское Рузского уезда Московской губернии в семье пономаря Александра Соколова.

В 1892 году Николай Соколов поступил в Московскую Духовную семинарию и по окончании ее был в 1898 году определен на должность учителя церковноприходской школы в селе Крымское Верейского уезда Московской губернии.

2 сентября 1899 года викарием Московской епархии епископом Дмитровским Нестором (Метаниевым) он был рукоположен во священника к Преображенскому храму в селе Крымское. В том же году отец Николай был назначен заведующим Крымской церковноприходской школой и законоучителем, а также преподавателем Закона Божия в земской школе того же села. С 1902 по 1909 год он был законоучителем в Якшинской земской школе, а с сентября 1909 года преподавал Закон Божий в земской школе в селе Наро-Осаново и состоял членом благочиннического совета третьего округа Рузского уезда.

С 1909 по 1915 год отец Николай состоял членом Рузского отделения Епархиального училищного совета. В 1911 году он был избран в правление Звенигородского Духовного училища.

За долгое время служения отец Николай был удостоен многих церковных наград. В 1924 году он был возведен в сан протоиерея, а в 1931 году награжден митрой. В 1930-х годах он был благочинным церквей Верейского и Можайского районов.

В 1930 году хозяйство священника было обложено большим сельскохозяйственным налогом, который выполнить отец Николай не смог. Лошадь и три коровы пришлось продать. В том же году его раскулачили, продав колхозу еще одну лошадь, две коровы и 20 пчелиных ульев. В 1931 году отца Николая арестовали и, продержав под следствием месяц, отпустили.

В разгар гонений на Русскую Православную Церковь 11 октября 1937 года протоиерей Николай был арестован и заключен сначала в тюрьму в Можайске, а затем в Таганскую тюрьму в Москве.

Первый допрос состоялся 13 октября. Следователь, расспросив отца Николая, с кем он поддерживает знакомства, стал обвинять его в контрреволюционной деятельности:
– Следствие располагает материалами, что вы являетесь членом контрреволюционной группы, состоящей из священников Верейского района Пушкинского, Прендковича, Юркова, Семенчука и других. Требуем дать правильные показания по существу.
– Хотя встречи у меня с этими священниками были, но членом контрреволюционной группы я не состоял и не знаю о существовании таковой.
– Следствие располагает материалами, что вы при встречах со священниками Пушкинским, Прендковичем, Юрковым, Семенчуком и другими вели контрреволюционные разговоры. Подтверждаете ли вы это?
– В своих беседах никаких контрреволюционных разговоров мы не вели. Наш разговор был официального порядка по вопросам чисто церковного характера.
– Вы говорите неверно. Следствием установлено, что вы в мае этого года вели разговор, что репрессии к духовенству, несомненно, ведутся из-за того, что перепись населения выявила нежелательные для власти явления, большой процент верующих, – вот поэтому в газетах подняли шум, что попы встрепенулись, а безбожники и комсомол спят и не ведут борьбы с религией...
– Этого я не помню, чтобы с моей стороны были сделаны такие разъяснения, и не могу допустить мысли о том, чтобы я это мог сказать, так как сведений о результатах переписи по религиозному вопросу я не имею... Были случаи, когда я делился впечатлениями по вопросам раскрытия шпионских и вредительских групп, о чем сообщалось в газетах, но чтобы придавать им значение такое, как это поставлено в вопросе, категорически отрицаю...

На допросе, состоявшемся 16 октября, следователь пытался обвинить священника в том, что он проводит в местном совхозе «Дубки» антисоветскую деятельность. Но и это священник категорически отверг.

28 октября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Николая к расстрелу.

Протоиерей Николай Соколов был расстрелян 31 октября 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

В 1940 году супруга священника, ничего не знавшая о судьбе отца Николая, обратилась в органы НКВД с прошением пересмотреть дело. Помощник прокурора по спецделам, пересмотрев материалы следственного дела, составил заключение, в котором говорилось: «...решение тройки... вынесено в соответствии с материалом в деле, мера наказания соответствует содеянному, поэтому жалобу оставить без удовлетворения».

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 1» Тверь, 2005 год, стр. 216-219.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Сергия

(Гусев Сергей Петрович, +31.10.1937)

Священномученик Сергий родился 5 июля 1886 года в селе Горбасьево Клинского уезда Московской губернии в семье священника Петра Гусева. В 1906 году Сергей окончил епархиальное училище иконописания и с 1907 года был учителем в церковноприходской школе. В 1914 году он был взят на фронт, а в 1918 году мобилизован в Красную армию и служил на Кавказе начальником банно- прачечного отряда. В 1921 году Сергей Петрович был демобилизован и стал служить псаломщиком в Троицкой церкви села Бирево Клинского уезда Московской губернии. 19 марта 1922 года он был рукоположен во диакона к Троицкой церкви.

В 1927 году диакон Сергий был переведен в Воскресенскую церковь Николо- Железовского погоста Клинского уезда. 24 сентября 1934 года он был рукоположен во священника к этому храму.

Осенью 1937 года сотрудники НКВД стали собирать сведения для ареста священника. Некоторые свидетели, вызванные на допрос, показали, будто отец Сергий говорил, что «обильный урожай 1937 года вызван не успехами экономической системы новой власти, а милостью Божией, так как Господь увидел, что народ голодает девятнадцать лет при советской власти, и этому голодному народу послал урожай». Другие свидетели показали, что священник часто посещал верующих женщин, живущих в рабочих казармах при Высоковском хлебокомбинате. Представитель местных властей, плохо знавший отца Сергия, ничего о нем не мог показать, и тогда следователь сам заполнил протокол допроса и прочитал его вслух. Но свидетель не согласился с прочитанным, однако ему «убедительно» было доказано, что протокол необходимо подписать, и он его подписал.

8 октября 1937 года отец Сергий был арестован, заключен в Таганскую тюрьму в Москву и в течение пяти дней беспрестанно допрашивался.
– Вы арестованы за контрреволюционную деятельность, дайте показания по этому вопросу.
– Контрреволюционной деятельности я не вел.
– Следствие обличает вас во лжи. Вам зачитываются показания свидетеля... о вашей контрреволюционной деятельности. Подтверждаете ли вы их?
– Показания свидетеля я отрицаю. – Признаете ли вы себя виновным в предъявленном вам обвинении?
– В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю.

13 октября следствие было закончено, и 25 октября тройка НКВД приговорила отца Сергия к расстрелу. Священник Сергий Гусев был расстрелян 31 октября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 3» Тверь, 2005 год, стр. 149-151.

Страница в Базе данных

Мученицы Елизаветы

(Крымова Елизавета Николаевна, +31.10.1937)

Мученица Елизавета родилась в 1877 году в городе Серпухове Московской губернии в семье рабочего Николая Крымова. Семья была бедная. Отец вскоре умер, мать, работая прачкой, не могла прокормить детей, поэтому вынуждена была отдать Елизавету в приют.

До 1917 года Елизавета Николаевна жила в приюте, где работала белошвейкой. После 1917 года Елизавета стала проживать в городе вместе с братом, который был инвалидом и нуждался в постоянной помощи. Несмотря на слабость здоровья, он устроился на фабрику конторщиком, и сестра жила на его иждивении, занимаясь хозяйством.

До закрытия в 1924 году Владычнего Алексеевского серпуховского женского монастыря она ходила туда молиться, на протяжении всей жизни поддерживая самые близкие отношения с монахинями этого монастыря и чем могла помогая им.

19 мая 1931 года в Серпухове были арестованы более тридцати священнослужителей и монахинь Владычнего монастыря, а вместе с ними и Елизавета Крымова. Их обвинили в том, что они «имели целевую установку – создание недовольства среди населения различными мероприятиями, проводимыми советской властью... Для своей контрреволюционной деятельности использовали церкви и свои квартиры, где вели организованную антисоветскую обработку верующего населения».

На вопросы следователя Елизавета Крымова ответила: «Проживая в городе Серпухове, я ходила в церковь Успения. За богослужением в нашей церкви поминаются митрополиты Петр Крутицкий и Сергий, а также епископ Иоасаф. С политикой советской власти в религиозном вопросе я не согласна, ибо это оскорбляет мои религиозные чувства. В 1929 году у меня дома монахини проживали».

16 июля 1931 года тройка ОГПУ приговорила Елизавету Крымову к трем годам ссылки. Этапом она была направлена из Бутырской тюрьмы, где содержалась во время следствия, в Казахстан.

Брат Елизаветы Николаевны подал заявление в ОГПУ с просьбой, ввиду слабости его здоровья и отсутствия возможности помогать сестре материально, а в ссылке она не имеет возможности получить какой-либо заработок, пересмотреть ее дело и смягчить приговор. Однако это заявление было оставлено без последствий.

Елизавета Николаевна вернулась в Серпухов в 1934 году.

В это же время из ссылки вернулся иеромонах, который был назначен служить в городе Серпухове в храм святителя Николая, прозванный в народе храм Николы Бутки. Не имея жилья в городе, он обратился к Елизавете Крымовой и ее брату за помощью, и те любезно приютили его в своем доме.

В разгар гонений на Русскую Православную Церковь Елизавета Крымова 2 октября 1937 года была вместе с проживавшим у нее иеромонахом арестована и заключена под стражу в Серпуховской тюрьме. Во время следствия, не выдержав натиска следователей, иеромонах оговорил Елизавету, что она якобы вместе с ним занималась антисоветской деятельностью.
– С кем из граждан города Серпухова вы были арестованы в 1931 году? – спросил следователь.
– В 1931 году я была арестована как активная церковница с несколькими монахинями, проживавшими в городе Серпухове.
– Вы обвиняетесь в том, что с возвращением из ссылки среди населения проводили антисоветскую агитацию. Признаете себя в этом виновной?
– Связи я поддерживала с духовенством, антисоветскую агитацию среди населения я не проводила, и виновной в предъявленном мне обвинении я себя не признаю.

Елизавете Николаевне было в это время шестьдесят лет, и, по заключению тюремных врачей, она была совершенно неспособна к физическому труду из-за старческой дряхлости и миокардита.

Вскоре Елизавету Николаевну перевели в Таганскую тюрьму в Москве. 17 октября 1937 года тройка НКВД приговорила ее к расстрелу.

Елизавета Николаевна Крымова была расстреляна 31 октября 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребена в безвестной общей могиле.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 1» Тверь, 2005 год, стр. 220-223.

Страница в Базе данных ПСТГУ