на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
03 ноября (21 октября ст.ст.)

Сщмчч. Павлина, архиеп. Могилевского, Аркадия, еп. Екатеринбургского, и с ними Анатолия и Никандра пресвитеров и мч. Киприана (1937); сщмч. Дамиана, архиеп. Курского (1937); сщмчч. Константина, Сергия, Василия, Феодора, Владимира, Николая, Иоанна, Василия, Александра, Димитрия и Алексия пресвитеров, Сергия и Иоанна диаконов и прмч. Софрония (1937); прмц. Пелагии (1944).


Священномученика архиепископа Павлина

(Крошечкин Петр Кузьмич, +03.11.1937)

Священномученик Павлин, архиепископ, Могилёвский (в миру Крошечкин Пётр Кузьмич) родился 19 декабря 1879 года в Пензенской губернии в крестьянской семье. Он рано лишился отца и был воспитан благочестивой матерью. Их дом был приютом для странников. После посещения вместе с родительницей Саровской пустыни, в сердце мальчика возгорелось желание иноческой жизни. И в 1895 году 16-летний Пётр поступает в Саровскую обитель. Затем он перешёл в Николо-Бабаевский монастырь.

Однако тяга к знаниям привела юношу в Москву. Он поступает в число братии Новоспасского монастыря и в течении одного года кончает курс Духовной Семинарии. А в 1916 году послушник Пётр окончил курс Московской Духовной Академии. В Новоспасском монастыре он прожил 17 лет и там принял постриг с именем Павлин. В 1920-1921 годах он являлся наместником Новоспасского монастыря.

2 мая 1921 года отец Павлин был хиротонисан в епископа Рыльского, викария Курской епархии. Владыка неустанно объезжал Курскую епархию, укрепляя позиции Православия в борьбе с обновленчеством.

С 1926 по 1933 годы Владыка занимал сначала Пермскую, а затем Калужскую кафедры. Владыка всегда был прост в общении и доступен. Он любил петь церковные песнопения вместе с народом, приучая паству к сознательному произношению слов молитвенных. Его очень любил простой русский народ. Владыка был незлобив как дитя. Никогда его не видели гневающимся и терпение его было удивительно, а смирение и кротость достойны преклонения. Если он видел, что кто-то раздражался на него, то не мог успокоиться, пока не испросит прощения у этого человека. Имел Святитель «сердце милующее ко всякой твари…» Так, в своём садике он построил мостик через дорожку по которой проложили тропу муравьи, чтобы случайно не наступить на них.

Когда осенью 1926 года среди епископата обсуждали возможность тайного избрания Патриарха, Владыка, бывший инициатором этой идеи, взял на себя практическое руководство проведением выборов. Он объезжал епископов по всей России, собирая подписи. К ноябрю 1926 года имелись уже подписи 72-х епископов под актом избрания священномученика митрополита Кирилла (Смирнова, память 7 ноября) Патриархом.

Находясь тайно с этой миссией в Москве, Владыка был внезапно арестован. И хотя документы не попали в Г. П. У., последовала волна арестов тех епископов, кто поставил свои подписи под актом избрания Патриарха. Год Владыка пробыл в одиночной камере. Впоследствии он называл тюрьму своей «второй Академией». 9 апреля 1927 года Владыка был освобождён, вслед за освобождением митрополита Сергия (Страгородского), который вскоре издал свою печально известную «Декларацию».

В 1933 году Владыка был назначен на Могилёвскую кафедру. 11 (24) октября 1936 года Владыка был арестован и приговорён к десяти годам заключения.

Святитель был расстрелян 21 октября (3 ноября н. ст.) 1937 года вместе с группой духовенства в Кемеровском лагере.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

Использован материал сайта храма святителя василия Великого (Псковская Епархия)
Страница в базе данных ПСТГУ

Священномученика епископа Аркадия

(Ершов Александр Павлович, +03.11.1937)

Епископ Аркадий (в миру Александр Павлович Ершов) родился 15 августа 1878 г. в семье священника церкви с. Рождественское (теперь с. Каширино) Кунгурского района Пермской области. Вскоре после рождения мальчика отец его Павел Ершов обменялся со священником о. Михаилом Покровским местами служения, и семья Ершовых переехала в с. Сабарку Суксунского района Пермской Области. Здесь маленький Саша и провел свое детство. Около 1898 г. он поступает в Пермскую Духовную Семинарию, по окончании которой принимает священный сан.

В "Пермских Епархиальных ведомостях" за 1902 г. за № 14 в отделе "перемены по службе" записано: "Рукоположен в сан священника к церкви Банновского села Кунгурского уезда, окончивший курс Пермской Духовной Семинарии Александр Ершов 24 марта". Известно, что о. Александр проходил в последствии свое пастырское служение в церкви с. Шляпники Ординского района. Это было около 1905 г. Старожилы рассказывали, что это был в то время молодой и "очень бойкий" священник.

В период первой мировой войны он был в действующей армии полковым священником, исполняя в то же время должность корпусного благочинного.

Около 1917-18 годов о. Александр служит в с. Степанове (ныне с. Ленск) Кунгурского района. В эти годы умирает его жена. Отец Александр остаётся с двумя малолетними дочерьми - Людмилой и Музой, которые, несмотря на все трудности того времени, скрывая свое происхождение, сумели в последствии получить в Ленинграде высшее образование.

С 1919 или с 1920 г. о. Александр служит настоятелем в церкви Всех Святых г. Кунгура.

Начались годы обновленческого раскола, в который уклониось большинство священнослужителей Пермской Епархии. Обстановка для Православия была крайне неблагоприятная. Православный Пермский епископ Стефан (Знамеровский) в 1923-26 годы фактически не руководил епархией из-за ненормального отношения с гражданской властью. Пермская Епархия осталась без православного Архиерея. Нечто подобное происходило и в соседних епархиях Урала, и хотя обновленческие приходы управлялись своими архиереями, в ведении которых оказалось большинство храмов, но веру-ющий народ относился к ним с большим недоверием, или в большинстве просто не пошел за ними. Обновленческие храмы были полупустые. Зато те храмы, в которых служили православные священники, были всегда переполнены.

В то время среди мирян, верных Православию, было много выходцов из простого народа, которые обходили приходы Епархии и всенародно обличали обновленческих священников в измене Православной Цер-кви. Среди них особенной ревностию отличались: гражданин г. Кунгура Василий Феодорович Бабиков, личный друг будущего епископа Аркадия; крестьянин с. Сороки Кинделинского с/совета Кунгурского района Павел Иванович Уткин, который был членом поместного собора Русской Православной Церкви 1917-18 г. от мирян Пермской Епархии; крестьянин с. Кылосово Кунгурского района Константин Феодорович Дейков, обучавшийся на миссионерских курсах при Белогорском монастыре. Были и другие ходоки, имена которых теперь уже неизвестны. Благодаря их неустанным и самоотверженным трудам многие священники, уклонившиеся в раскол, снова возвращались в Православие. Но всем было яс-но, что приходы должны иметь свою главу - православного епископа.

С этой целью 13 июля н.ст. 1923 г. в день Собора слав-ных и всехвальных 12 апостолов во Всехсвятской кладбищенской церкви г. Кунгура после совершения Божественной литургии состоялось собрание духовенства и мирян, на котором был выбран епархиальный совет "неприемлющих обновления".

В летописи Всехсвятской церкви г. Кунгура говорится, что это собрание было созвано "по благословению трех епископов", но каких - неизвестно. Председателем епархиального совета был избран настоятель Всехсвятской церкви г. Кунгура - протоиерей о. Александр Ершов. К этому времени он уже был известен как активный противник обновления. Как об этом свидетельствуют очевидцы, в разговорах об обновлении он говорил: "я ещё не преклонил колена пред Ваалом". Эти слова весьма ярко характеризуют его личность и твердое убеждение стоять на занятой позиции, которой он и держался до конца своей жизни.

На этом собрании было решено обратиться к Патриарху Русской Православной Церкви Тихону с просьбой назначения в г. Кунгур православного епископа. В случае если у Патриарха подходящего кандидата не будет, Кунгурский епархиальный совет решил иметь своего. С этой целью в начале обратились к известному всем верующим в городе своей благочестивой жизнью и безупречным пастырским служением настоятелю Скорбященской церкви г. Кунгура протоиерею о. Александру Коровину. Но отец Александр отказался от предлагаемого епископского сана, ссылаясь на свое недостоинство.

К великому прискорбию православных города, через год раскольники сумели склонить его на свою сторону, и он в 1924 г, стал обновленческим епископом здесь же в г. Кунгуре, предварительно приняв монашество с именем Серафима.

После отказа о. Александра было предложено быть кандидатом во епископа отцу Александру Ершову. Понимая необходимость дела, он дал согласие. Следует заметить, что подбор кандидатов во епископа происходил в тайне.

Донести до патриарха Тихона ходатайство о постановлении православного епископа на Кунгурскую кафедру было поручено члену епархиального совета Павлу Ивановичу Уткину, как бывшему участнику Поместного Собора. И вот на второй неделе Великого поста в 1924 г. П. И. Уткин в сопровождении протоиерея Александра Ершова выехали в Москву. Делегация была принята Патриархом Тихоном, который, выслушав просьбу, заявил, что у него нет кандидата. Однако, указывая на отца Александра, Святейший сказал: "Вот он и будет у вас епископом".

Вскоре был совершен монашеский постриг, и отец Александр принял новое имя - Аркадий.

17 марта 1924 г. сам Святейший Патриарх Тихон возглавлял хиротонию архимандрита Аркадия во епископа Кунгурского.

К великой радости православных г. Кунгура, в праздник Благовещения Божией Матери 1924 года епископ Аркадий после торжественной встречи паствой совершил свою первую литургию в Успенском храме города. Этот храм был им объявлен кафедральным собором.

Местные гражданские власти зарегистрировали нового епископа. Положение Православия в городе стало укрепляться. Верующие в воскресные и праздничные дни до предела заполняли Успенский кафедральный собор, в то время как огромный Богоявленский кафедральный храм и прочие храмы города, занятые обновленцами, почти пустовали.

По свидетельству очевидцев, преосвященный Аркадий был неутомимым проповедником - изъяснял слово Божие, обличал рас-кольников, участвовал в проводившихся в то время диспутах с атеистами. В дни памяти Св. Великомученицы Параскевы и Св. Мученика Мины он ввел совершение в буквальном смысле всенощного бдения по Афонскому уставу. Эти святые считаются небесными покровителями Кунгура, ибо первый городской храм был построен и освящен в память Св. Великомученицы Параскевы. А Св. Мученику Мине был посвящен один из храмов города, стоящий рядом с Успенским.

На эти службы съезжались всегда по несколько десятков священнослужителей, и приходило множество народа. В Великий пост Владыка ввел совершение "пассий", которых раньше в Кунгуре не знали.

Имя епископа Аркадия широко разнеслось среди верующих Урала. К нему стали приезжать с просьбой принять их под свое духовное окормление настоятели православных храмов и представители церковных приходов не только из Пермской, но, по современному административному делению Урала, из Свердловской, Челябинской, Кировской областей.

Протодиакон Всехсвятской церкви г. Кунгура Арсений Пантелеймонов свидетельствует, что он сопровождал епископа Аркадия в поездках для совершения богослужения не только в близлежащие от Кунгура города и селения Пермской области, но и в такие города, как Пермь, Свердловск, Нижний Тагил, Верхотурье и т.д.

В это время Кунгурская Епархия состояла из 1000-1200 православных приходов. Огромный авторитет епископа Аркадия вызвал соответствующую реакцию со стороны обновленческого священства. Начались интриги завистливых лиц, в том числе со стороны соборного протоиерея Алексия Попова (впоследствии публично отрекшегося от Бога в г. Кирове), жалобы в Патриархию клеветнического характера, вследствие которых епископ Аркадий 23 января 1929 г. был переведен в г. Омск.

В апреле 1935 года, после освобождения, епископ Аркадий был возведен Заместителем Местоблюстителя Патриаршего Престола митрополитом Сергием в сан архиепископа (Свердловского и Ирбитского). Но был отстранен от церковного управления, не допущен к месту своего архиерейского служения - в город Свердловск и проживал на покое, а фактически, под домашним арестом, в поселке Балмошная в пригороде города Перми, оставаясь титулованным архиереем Свердловским и Ирбитским.

29 сентября 1935 г. арестован. 22 октября 1935 г. уволен на покой.
21 января 1937 г. постановлением Особого совещания НКВД приговорен к пяти годам лишения свободы. 28 октября 1937 г. постановлением Тройки УНКВД по Новосибирской области приговорен к высшей мере. Расстрелян 3 ноября 1937 г. в г. Новосибирске.

Использован материал официального сайта Пермской епархии “Православная Пермь”

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Анатолия

(Левицкий Анатолий Афанасьевич, +03.11.1937)

Священномученик Анатолий - Анатолий Афанасьевич Левицкий – родился в 1894 году в поселении при Воткинском заводе в Вятской губернии и происходил из священнической семьи. Образование он поучил в Вятской Духовной Семинарии, после окончания которой был рукоположен в священный сан. Известно, что одно время он был благочинным своего района. В 1933 году отец Анатолий был арестован и приговорен тройкой при ПП ОГПУ по Западносибирскому краю к 5 годам исправительно-трудового лагеря. Наказание он отбывал в Новоивановском отделении Сиблага. 30 сентября 1937 года батюшка был вновь арестован в лагере вместе с епископом Павлином (Крошечкиным) и другими священномлужителями. При аресте всем было предъявлено обвинение в “контрреволюционной агитации”. 28 октября 1937 года тройка при УНКВД СССР приговорила иерея Анатолия Левицкого к высшей мере наказания, а 3 ноября он был расстрелян. Священномученик Анатолий был прославлен в лике святых на Юбилейном Архиереском Соборе Русской Православной Церкви в 2000 году.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Священномученика иерея Никандра

(Чернелевский Никандр, +03.11.1937)

Священномученик иерей Никандр Чернелевский родился в 1880 году. Известно, что 3 ноября 1937 года он был умучен богопротивной властью, стяжав себе мученический венец. В 2000 году на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви отец Никандр был причислен к лику святых.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Мученика Киприана

(Анников Киприан, +03.11.1937)

Мученик Киприан Анников родился в 1875 году. 3 ноября 1937 года он был умучен богопротивной властью после того, как отказался отречься от Христа. Имя святого Киприана было внесено в список Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском соборе Русской Православной Церкви в 2000 году.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Священномученика архиепископа Дамиана

(Воскресенский Дмитрий Григорьевич, +03.11.1937)

Архиепископ Курский Дамиан, в миру Дмитрий Григорьевич Воскресенский, родился в с. Брусовое Фатежского уезда Курской губернии 23 октября 1873 года в семье священника. Он окончил Курские духовное училище, затем духовную семинарию в 1894 г., после чего служил псаломщиком в г. Путивле, а затем настоятелем церкви в с. Николаевке Путивльского уезда. Здесь у него родились один за другим два сына: Михаил и Андриан. Но вскоре он потерял супругу, Молитвы вернули о. Дмитрию силы, и он поступил на учебу в Санкт-Петербургскую Духовную академию, одновременно учился и в Археологическом институте.

27 ноября 1904 года, в день празднования иконы Курской Коренной "Знамение", он был пострижен в монашество с именем Дамиан. В 1905 г. завершил учебу в Академии и вскоре вернулся в Курскую губернию, став смотрителем Старооскольского, а затем Обоянского духовных училищ. С 1911 года - ректор Смоленской духовной семинарии, возведен в сан архимандрита.

В июле 1918 года архимандрит Дамиан был хиротонисан во епископа Переяславского. Это была первая архиерейская хиротония по благословению Патриарха Тихона. Владыка Дамиан не смог быть равнодушным к начавшимся с первых дней советской власти гонениям на Церковь, расправам над священнослужителями, закрытию храмов, осквернению св. мощей. Он открыто выступал в поддержку Патриарха Тихона и Матери-Церкви. Это не осталось не замеченным властями. В сентябре Владимирский ревтрибунал приговорил его к лишению свободы на все время гражданской войны за хранение "контрреволюционной литературы и рукописей...".

Вскоре он был арестован за сопротивление изъятию церковного имущества, а 23 февраля 1923 года был выслан на 2 года в Туркестан.

Вернувшись из ссылки, последовательно занимал Владимирскую, Полтавскую и Курскую архиерейские кафедры. Будучи Курским Преосвященным, владыка Дамиан был возведён в сан архиепископа.

В Центрально-Черноземной области владыка Дамиан организовал разветвленную сеть общественно-религиозной организации "Ревнители Церкви", которая вела борьбу с насилием советской власти против Церкви. Многие священники приняли участие в деятельности этой организации, в которой насчитывалось более 250 человек.

26 декабря 1932 года архиепископ Дамиан был судим вместе с группой своих приверженцев и приговорен к расстрелу, замененному ссылкой на 10 лет в Соловки. Оттуда он уже не вернулся, а 3 ноября І937 года был расстрелян.

В 1998 г. прошла конференция, впоследствии перешедшая в Дамиановские чтения. В 2000 году на Юбилейном Архиерейском Соборе Православной Церкви архиепископ Курский Дамиан был причислен к лику святых.

Акафист священномученику Дамиану, архиепископу Курскому

Кондак 1

Духа Святаго носителю избранный, исповедниче Церкви Православный, адаманте твердейший, похвальная вопием ти, святый священномучениче Дамиане с сонмом новомучеников - Ревнителей Церкви, кровию своею всю Россию освятивших, приносим похвалы своя. И, взирая на благие страдания твоя, зовем ти: Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Икос 1

Ангелы и Боголюбивые людие Христу приносят благодарение, от рода священническаго для пастырскаго служения тя избравшего, святителю Богомудре Дамиане. Во дни гонений лютых, яко страж верный и пастырь добрый, паству Курскую не оставил, но душу свою за спасение ея положил. О сем похвальная вопием ти: Радуйся, рода иерейскаго Богоугодной молитвы рождение; Радуйся, земли Курения благоуханное цветение. Радуйся, Духа Святаго сосуде избранный. Радуйся, воплощение доброты и богомудрия; Радуйся, Святой Руси Божие предначертание. Радуйся, веры нерушимое основание. Радуйся, пламенный ревнителю апостольских преданий. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 2

Провидев щедролюбивый Господь, яко верным чада Православный Церкви многими соблазнами обуреваемы быти, Ангела - Провозвестника Евангельския истины, глашатая неустрашима в земле нашей воздвиже тя Господь, пастыря добра, яко душу свою за овцы полагающа. Мы же, благодаряще Бога, пастыря верна и стража прилежна даровавшего нам, зовем Ему: Аллилуйя.

Икос 2

От юности твоея, Богомудре Дамиане, орлу уподобился еси, к высоте небесней возлете, да постигнеши Богословскую премудрость в свете истиннаго благочестия просветившеея. Мы же, наставляеми тобою, поклонимся Богу, во Троице Святей славимому, вопия ти похвалы сия: Радуйся, паству Христову паче благ мира сего возлюбивый; Радуйся, делателю винограда Христова избранный. Радуйся, твоими молитвами гнев Божий утоляется. Радуйся, святителем Владимирские земли поставленный. Радуйся, нашего упования не посрамляющий; Радуйся, разума Апостольския Церкви хранителю. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 3

Сила Вышняго яве показа тя, священнопроповедниче Дамиане, в трудах крестоношення суща, егда всеоружием Божией благодати козни тьмочисленных враг Православный веры разрушал еси, Богу поя: Аллилуйя.

Икос 3

Имея веру несомненную и помысл чист, вся красная мира сего презрел еси, Дамиане Богоблаженне. И в чине святительстем Господеви послужил еси. Тем же благостию украшенный, аки звезда путеводная светиши всем, вопиющим ти: Радуйся, Единаго Христа всем сердцем возлюбивый; Радуйся, дарованный талант приумноживый. Радуйся, яко угождал еси Богу всяческим служением; Радуйся, правды и истины всегда искавый; Радуйся, истину дерзновенно вещавый. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 4

Бурю страстей внутрь имея, помышлениями суетными обуреваеми, не возможем, Дамиане всемудре, величия мученичества твоего проповедати, обаче твоими молитвами ко Господу в правоверии и благочестии укрепляемы, воспеваем Ему: Аллилуйя.

Икос 4

Слышавше и видевша людие православныя равноангельское стояние твое, на страже апостольской чистоты веры и единства Церкви Христовой, достоблаженне Дамиане, веру непорочно соблюдше и Имя Христово прославивше. Мы же, видя величие подвига твоего, зовем к тебе прилежно: Радуйся, Христа возлюбивый, с ним же за мир сораспеншийся; Радуйся, теплотою Божественной любви души наша согревающий; Радуйся, стада Христова пастырь верный; Радуйся, молитвенник за народ наш неутомимый. Радуйся, обуреваемых тихое пристанище; Радуйся, заблудших благостный наставник. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 5

Боготечную звезду яви тя Господь, досточудне отче наш Дамиане; зане паству твою добре осиял еси светом Евангельской истины, правы стези указуя к Царствию Христову и научая присно взывати к Богу: Аллилуйя.

Икос 5

Видевше гонители здочестивые, яка твердо упование твое на Господа и любовь к Нему, злобою дышащие людие страдания измышляху; ссылкой изнурения веру твою попрати и тя посмеянием диаволу явити. Ты же вся козни бесовские попрал еси. О сем мы приносим тебе похвалы таковыя: Радуйся, у кормила правления епархией твердо стоялый; Радуйся, свет Христов верным возсиявый. Радуйся, яка тобою ревности по Бозе исполняемся. Радуйся, нужды духовно окрадуемых предваряли; Радуйся, народу православному похваление. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 6

Проповедник благочестия явился еси, делателю непостыдный и право правящий слово Истины, священномучениче Дамиане, яко добрый воин Христов ограждая паству свою в годину искушений и соблазнов и подвизаясь взывати истинному Богу: Аллилуйя.

Икос 6

Возсиял еси во граде Полтаве» яко звезда лучезарная, блистанием твоим озаряя души верных и разгоняя тьму нечестия, ныне плодами сеяния насыщавши вся, мы же с любовию взываем к ти сице: Радуйся, на престол святительский промыслом Божиим восшедый; Радуйся, крестный путь с паствой своей прошедый; Радуйся, яко овец заблудших и обреченных на заклание не оставил еси. Радуйся, даже едину овцу заблудшую отыскавый. Радуйся, для народа русского сокровище драгоценное - Церковь сохранивый; Радуйся, от распрей церковных много скорбевый. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 7

Желая невозбранно пастырем добрым быти, Богоносне отче Дамиане, на пользу чад своих, да вси взыщут истиннаго Бога. Мы же, уповая на преславное ходатайство твое, со дерзновением воспеваем; Аллилуйя.

Икос 7

Перваго и дивнаго святителя по патриаршему благословению Церкви Российския вемы тя, святителю Дамиане, понеже во исповедании не устрашился еси человеческих прельщений и святоотеческия заветы соблюл еси. Сего ради и крепость духовную подаде ти Глава Церкви - Христос; мы же, недостойнии, приносим ти сицевая; Радуйся, самоотвержение всецело показавши; Радуйся, спасение многих взыскавый. Радуйся, промысла Божия о людех провозвестниче; Радуйся, дивное нравов очищение. Радуйся, послушание патриаршему Местоблюстителю явивый; Радуйся, сокровищ Православной веры усердный хранителю. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 8

Странное и преславнеє чудо есть маловерным и малодушным зрети тя, святителю Дамиане, како во дни гонений на Курскую кафедру пришел еси, Православную веру утвердил еси, мудростию словес своих научил еси стадо твое Богоугодно воспевати: Аллилуйя.

Икос 8

Весь исполнь любве Христовы, паству свою не оставил еси, молитвы Всевышнему о нас возсылая; мы же, чтуще светлую память твою, благодарственное пение приносим ти: Радуйся, обилием любви твоея мир удививый; Радуйся, славу предоброго и преблагаго пастыря снискавый; Радуйся, апостольских преданий ревнителю; Радуйся, вокруг себя верных собравши; Радуйся, верность Царю святому Николаю сохранивый; Радуйся, архиереев соседних епархий объединивый; Радуйся, яке Божественнаго священства правило был еси; Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 9

Вси людие паствы курския, видевше тя, архипастыря своего, обличившего опустошителей храмов Божиих, яко пророк Илия лжепророков Иезавелиных, ты же любовию к людям исполнен сый, слезныя молитвы Богу вознося, взывал Ему: Аллилуйя.

Икос 9

Ветии многовещанныя не возмогут по достоянию изрещи пречуднаго прославления памяти твоея, священномучениче Дамиане; мы же, к покаянию тобою подвигаемии, благосердию твоему подражати хотяще, песньми похвальными тя ублажаем сице: Радуйся, добрый наставниче и мудрый правителю; Радуйся, колеблющихся в вере твердый оградителю. Радуйся, яко тобою Святое Православие ревностно охраняется; Радуйся, во мраце нечестия правую веру утверждали; Радуйся, славу Царю Небесному мужественно снискавши; Радуйся, гнев Божий на милость к нам, грешным, преложивый, Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 10

Спасти хотя Церковь Русскую, преславне отче наш Дамиане, ревнителей веры отеческой совокупил еси, богоборческим козням противился еси. Мы же, почитающе всечестныя страдания твоя, вопием прославльшему тя Богу; Аллилуйя.

Икос 10

Матерь Божия, Стена необоримая, Небеси и земли, Владычице пречистая, град Курск ограждающая, строителя тайн Божии и стража верна Церкви Сына своего и Бога нашего избрав тя, отче Дамиане; ныне же ты у престола Царя Славы на Небесех со всеми святыми и Ангелами Небесными, молишься о нас. Мы же, радостию исполненнии, вопием ти: Радуйся, Покровом Пречистыя Богородицы осеняемый. Радуйся, Эдема Небесного сопричастниче. Радуйся, Ангелам собеседниче, святым соучастниче. Радуйся, в невечернии дни Райских блаженств наслаждаешися. Радуйся, изможденных горестями житейскими укрепляющий. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 11

Пение умиленное приносим ти, священномучениче Христов, сияеши бо ныне на небеси, яко верен Святитель правдою одеялся ecи и в рай сладости вкушаеши; о пес нос ловящих Тя Христа прилежно моли, вопиющих Ему: Аллилуйя.

Икос 11

Светозарного светильника, елея молитвы чистыя преисполнена, и пламенем веры светло сияюща, воздвиже тя Господь, священномучениче Дамиане, Богохранимей земле Курския. Мы же, видем тя в Троическом Свете пребывающего и Отечеству нашему мира и благоденствия просящего, с упованием веры, зовем ти: Радуйся, на земле преподобного Феодосия родившийся, Радуйся, святителя Иоасафа славный преемниче, Радуйся, Иоанна Затворника достойный продолжателю, Радуйся, преподобного Серафима во образ себе избравший, Радуйся, преподобного Исаакия в пример вменивший, Радуйся, святому Онуфрию путь уготовлявший. Радуйся, Собора Курских святых преславное украшение. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 12

Благодати Святаго Духа испроси народам православным, преблагий пастырю стада Христова Дамиане пречудный. Ты же, молитвенниче всеусердный, ублажи Пречистую Матерь и всех Святых, во еже спастися нам. Силою благодати укрепит и нас, немощных, да твоими молитвами всякия козни победим, вопием Всеблагому Богу нашему: Аллилуйя.

Икос 12

Поюще много страда льны я подвиги твоя, святителю Христов Дамиане, и ублажаем мученическую кончину твою, ибо тобою в Троице славимый Бог наш славно прославися. Сего ради приносим ти похваления сицевыя: Радуйся, труд крестоношения Богоугодно подъявый; Радуйся, сосуде Духа Святаго исполненный; Радуйся, вечное приемый от Бога благословение; Радуйся, за веру и благочестие заточения и смерть приявый; Радуйся, славы Божией велий ревнителю; Радуйся, паствы твоея присное радование. Радуйся, святителю Христов Дамиане, Курскаго края священное украшение.

Кондак 13

О, преславный исповедниче Христов Дамиане! Прийми от нас, любящих тя чад твоих, приносимое тебе малое моление наше и теплым ходатайством твоим ко Господу огради Церковь Православную и Боголюбивый народ наш, от междоусобиц братских, расколов и еретических смятений, да в покаянии сокрушенном избавимся праведнаго гнева Божия, бед и грядущия вечныя муки и сподобимся с гобою, яко чада со отцем, во веки воспевати Богу; Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя.

(Этот кондак читается трижды, затем икос 1 и кондак 1)

Молитва священномученику Дамиану, архиепископу Курскому и Обоянскому

Святый новомучениче, святителю Христов Дамиане! Дивный пастырю и доблестный воине Христов! Ты всею душею от юности заповеди Божий возлюбил еси. Тем же Господь яви тя преемника Апостолом Своим. И во дни гонения лютого на веру Православную, яко истинный пастырь, явился еси, крестный путь с паствою своею прошєд и тако венец мученический восприял еси, обретший благодать, молитеся за ны. И ныне, о ходатаю наш пред престолом Царя Славы, испроси у Него веру отеческую утвердити, Церковь Святую от ересей и расколов оградити, верных укрепити, заблудших обратити, болящия исцелити, многострадальное Отечество наше умирити и от врагов сохранити ненаветно. И молитвами твоими избавимся от всякия беды и напасти, и тако на земли благочєстно поживше, жизни вечныя на Небеси сподобимся, идеже вкупе со всеми Святыми прославим в Троице славимаго Бога Отца, и Сына, и Святого Духа, во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 4:

От юности Христа возлюбил оси, святителю Дамиане, к тебе, яко скорому молитвеннику и помощнику, милостиво припадаем и усердно молим: защити землю Российскую и спаси души наша.

Кондак, глас 3:

Святительскую благодатию облекся еси, Церковь святую, яко Невесту Христову, страданьями доблесне укреплял еси. Моли о нас Христа Бога, святителю Дамиане. Величаем тя, святителю отче Дамиане, и чтим святые страдания твоя, яже за Христа претерпел еси.

Использован материал сайта akafist.narod.ru
Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Константина

(Чекалов Константин Иванович, +03.11.1937)

Священномученик иерей Константин – Константин Иванович Чекалов – родился в 1889 году в селе Никитское Калязинского района Тверской области. Он служил в церкви села Красное Калязинского района Калининской области. 7 октября 1937 года отца Константина арестовали и обвинили в “антисоветской агитации”. Тройка при УНКВД по Калининской области 1 ноября 1937 года приговорила батюшку к высшей мере наказания, а 3 ноября он был расстрелян. Имя священномученика Константина было добавлено в список Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в 2000 году.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Священномученика иерея Сергия

(Смирнов Сергей Иванович, +03.11.1937)

"Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? ...Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас" (Рим. 8, 35, 37).

Эти слова Священного Писания можно в полной мере отнести и к священнику Сергию Смирнову.

Священномученик Сергий родился 15 июня 1893 года в селе Борок Пошехонского уезда Ярославской губернии в семье священника Иоанна Смирнова. Окончил Рыбинское училище и получил место учителя в родном селе; проработал здесь два года. Отец Иоанн настаивал, чтобы сын стал священником и посвятил свою жизнь служению Богу и народу Божьему. Сергей Иванович согласился с отцом и, напутствуемый его благословением, поступил в Ярославскую Духовную семинарию. Окончив ее, он женился на благочестивой крестьянской девушке Надежде, певшей на клиросе. В 1919 году он был рукоположен в сан священника ко храму в селе Санниково, расположенного в сорока километрах от Борка. Приход был бедным, при церкви не было дома притча, и отец Надежды Матвеевны помог им купить дом. Здесь о.Сергий прослужил до 1935 года. К этому времени у супругов родилось четверо детей. Отец Сергий проявил себя ревностным пастырем и великим нищелюбецем, делясь последним куском хлеба с неимущими.

В 1935 году власти потребовали от священника уплаты налога, который он за отсутствием денег не смог заплатить. Власти описали все имущество и выгнали о. Сергия с семьей из дома, и им пришлось скитаться, снимая квартиры. Как ни хорошо относились крестьяне к своему приходскому священнику, но страх был сильнее, и из-за этого хозяева боялись оставлять его у себя в доме на продолжительное время. У одних хозяев была ступа, и кто-то из прихожан подарил о.Сергию три килограмма ржи. Он взял ступу, чтобы истолочь зерно. Некто донес, что священник занимается помолом, и о. Сергий был арестован и приговорен к одному году заключения в исправительно-трудовой лагерь за неуплату налога. В то время, когда он был в заключении, из села Санниково были выселены все жители, а само село затоплено Рыбинским водохранилищем.

Вернувшись через год из заключения, о.Сергий поехал в Тверь к архиепископу Фаддею, чтобы получить приход, и был направлен в Воздвиженский храм села Теблиши. Восемь месяцев о. Сергий жил на приходе один, но затем ему дали небольшой домик, и в апреле 1937 года он перевез в Теблиши семью.

Отца Сергия арестовали на третий день после Сергиева дня, 11 октября 1937 года. Из дома при обыске взяли все, включая старенький, уже ветхий подрясник. На следующий день жена Надежда с дочерью Марией отправились в районный центр, село Кеверичи, узнать, что с их батюшкой. Он в это время находился здесь в тюрьме. Жена с дочерью подошли поближе к окошку и увидели стоявшего у решетки о. Сергия, который крикнул жене:

– Надя, держись, не плачь, на твоих плечах дети, тебе надо их вырастить.

А дочери сказал: – Машенька, слушайтесь маму и помогайте ей.

Они заплакали, в это время к ним подошел конвоир и, схватив девочку за ворот, отшвырнул от окна, сказав: – Уходите, а то сейчас и вы будете там. Они вернулись в Теблиши. Дом власти отобрали, и семья оказалась на улице, но молитвами исповедника не осталась без Божьего призрения. Директор льнозавода, хотя сам был коммунистом, но узнав, какую нужду терпит семья арестованного священника, вызвал Надежду Матвеевну к себе и предложил ей работу повара в столовой и комнату.

Отца Сергия через несколько дней вызвал к себе в кабинет начальник местного НКВД и предложил:

– Откажитесь от сана священника. Мы вам дадим работу. Будете работать учителем в средней школе в Теблишах.

Отец Сергий наотрез отказался, сказав:

– Нет, я никогда этого не сделаю. Никогда. Я священник. Я сын священника. Мой прадед был священником.

Неделю о. Сергия продержали в Кеверичах, а затем перевели в Бежецкую тюрьму, и сразу же начались допросы.

– Вы обвиняетесь в антисоветской и контрреволюционной деятельности, проводимой вами среди населения. Признаете ли себя в этом виновным?
– Контрреволюционной деятельности я не проводил и виновным себя в этом не признаю, я лишь только то признаю, что проводил службу в церкви.
– Следствие располагает достаточными материалами о вашей антисоветской деятельности в колхозах, об агитации против займовых кампаний. Признаете вы себя в этом виновным?
– Никакой я антисоветской деятельности в колхозах не проводил и против займов нигде не выступал. Было только то с моей стороны относительно займа, что сельсовет предложил мне подписаться на заем в сто пятьдесят рублей, а я подписался на сумму пятьдесят рублей.
– Вы с января 1937 года на территории Теблишского сельсовета систематически проводили агитацию против колхозов, восхваляли прежнюю жизнь при царизме, говорили, что государство колхозников обирает и колхозники голодают, занимались распространением провокационных писем среди колхозников о войне. Скажите, подтверждаете вы эту свою деятельность и высказывания?
– Никаких писем контрреволюционного содержания среди колхозников я не распространял.
– В целях срыва уборочной кампании вы устраивали часто службы и молебны, а для того, чтобы на них привлечь колхозников, говорили: "Не все-то работать надо, а и в церковь ходить. Коммунисты заставляют день и ночь работать, на всех правителей не наработаешься".
– Я служил только в дни, указанные церковным уставом, и никаких особенных молебнов и агитаций на них не производил.
– Следствие располагает фактами, что вы среди граждан восхваляли старую дореволюционную жизнь, а значит, и царскую власть, при этом клеветническими словами называли руководителей ВКП(б) и советской власти.
– Я не мог восхвалять царскую власть, так как свою церковную деятельность начал с 1919 года, никакими клеветническими словами советских работников я никогда не называл.

И так день за днем. На следующем допросе уже другой следователь спрашивал священника:

– Обвиняемый Смирнов, на предыдущем допросе вы давали ложные показания, следствие требует от вас правдивых показаний по существу предъявленного вам обвинения.
– Я считаю, что на предыдущем допросе я отвечал правильно.
– Следствию известно, что вами, в бытность служителем религиозного культа в селе Теблиши, проводилась контрреволюционная и антисоветская деятельность путем организации сектантства и дачи заданий о распространении по деревням контрреволюционных слухов о надвигающейся войне против СССР и скором падении советской власти.
– Я как православный священник иду против всяких сект, а потому не может быть никакой речи о проведении какой-либо пропаганды, как сектантской, так и контрреволюционной.
– Следствию известно, что вы систематически распространяли среди населения письма контрреволюционного содержания, в которых писали о том, что СССР усиленно готовится к войне, но все равно советская власть будет свергнута... Признаете себя в этом виновным?
– Я прибыл в село Теблиши в январе 1937 года, и никакой агитации среди колхозников я не проводил.
– Вы даете ложные показания о своей контрреволюционной деятельности, следствие от вас требует правдивых показаний, признаете ли вы в выше указанных фактах себя виновным?
– Я даю правдивые показания, что я никакой контрреволюционной деятельности нигде не вел и виновным себя в этом не признаю.

Более священник не захотел ничего говорить, не желая лжесвидетельствовать против себя или близких. Ложь, клевета, согласие с несовершенными преступлениями порочили бы Церковь, явились бы выражением земной корысти, трусости и малодушия, отсутствия упования на Бога, обещавшего не оставлять Своих верных при любых испытаниях. "Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как и что отвечать, или что говорить, ибо Святый Дух научит вас в тот час, что должно говорить" (Лк. 12, 11, 12).

У о. Сергия, которому было в то время пятьдесят четыре года, оставалась семья: супруга, Надежда Матвеевна, две дочери и сын, причем младшей дочери едва исполнилось семь лет. Но противно было священнической совести предпочесть семью Богу, и он выбрал краткий и нелукавый путь веры.

После ареста священника на допрос были вызваны председатель и секретарь сельсовета и заведующий одним из отделов райисполкома, которые показали, что знают священника недавно, всего несколько месяцев, но что о. Сергий будто бы выступал против займа, говорил, что большевики не хуже капиталистов обирают рабочих и крестьян под видом займов и что СССР готовится к войне.

20 октября было составлено обвинительное заключение и передано на рассмотрение Тройки НКВД. 1 ноября Тройка приговорила священника к расстрелу. Священник Сергий Смирнов был расстрелян 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 186-188

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномучеников протоиерея Василия и иерея Иоанна

(Козырев Василий Алексеевич, Козырев Иван Алексеевич,+03.11.1937)

Священномученик Иоанн родился 16 января 1885 года в селе Пожарье Весьегонского уезда Тверской губернии, где его отец, Алексей Козырев, служил священником. В 1904 году Иван Алексеевич окончил Тверскую Духовную семинарию и поступил преподавателем в Краснохолмское Духовное училище, где прослужил до 1910 года, затем уехал в село Пожарье и устроился учителем в сельской школе. В 1911 году умер отец, и Иван Алексеевич 9 октября того же года был рукоположен в сан священника ко храму в родном селе.

Его брат, священномученик Василий, родился в 1889 году. До 1907 года он учился в Бежецком Духовном училище, затем окончил пять классов Тверской Духовной семинарии и поступил в Демидовский юридический лицей в Ярославле, но окончить его не смог, так как у семьи не было средств для продолжения его образования. В 1914 году Василий поступил учителем в сельскую школу и проработал в ней до 1919 года. Но когда пришла новая власть, он вынужден был из школы уйти; он устроился счетоводом, затем инструктором в Рыбинский губернский потребительский союз, где проработал до 1921 года, когда принял решение стать священником.

В 1921 году Василий был рукоположен в сан священника к одному из храмов в Бежецке. Гонения конца двадцатых – начала тридцатых годов не обошли и его – в 1930 году он был арестован, приговорен к трем годам заключения и отправлен сначала на Соловки, а потом в Свирский концлагерь. После двух лет заключения, в 1932 году, он вернулся в Бежецк и стал служить в храме.

В 1929 году брат священников Иоанна и Василия, преосвященный Григорий, был назначен епископом Бежецким. Владыка отличался высоким молитвенным настроем и сумел своим примером поднять дух клира и мирян, многие из которых начали унывать от безжалостности и, казалось, безвременности наступивших гонений.
ф
Шли гонения на Православную Церковь; те, кто не были арестованы в начале двадцатых годов, были арестованы в конце их. В 1929 году власти приступили к описи имущества в храмах, так как собирались в очередной раз изымать церковное достояние, арестовывать духовенство, закрывать храмы. Узнав об этом, о. Иоанн скрыл от описи чашу, дискос, лжицу, две тарелочки и напрестольное Евангелие в серебряном окладе. Впрочем, все это не удалось сохранить, власти нашли и отобрали. В том же году о. Иоанна арестовали, обвинили в сборе пожертвований для храма и приговорили к штрафу в размере трехсот рублей.

23 января 1934 года сотрудники ГПУ арестовали священника Введенской церкви в городе Бежецке о. Сергия Кордюкова. В качестве доказательств вины ему были представлены доносы осведомителей на него и на других священников. Трудно теперь установить, чем угрожали пастырю, что обещали ему следователи в случае подтверждения этих оговоров, но о. Сергий поверил и подтвердил представленные ему сведения.

16 февраля 1934 года были арестованы священники Иоанн и Василий Козыревы. И им следователь, по-видимому, что-то обещал, только бы они признали себя виновными. Отец Иоанн согласился со следователем. 22 февраля следователь составил протокол допроса, о. Иоанн его подписал. В нем, в частности, было написано: "Я, Козырев Иван Алексеевич, полностью признаю себя виновным в том, что состоял одним из активных членов контрреволюционной группировки церковников города Бежецка, которая на протяжении ряда лет проводила антисоветскую контрреволюционную деятельность против существующего строя.

Характерным примером нелегального сборища было 24 сентября 1933 года, когда духовенство собралось в Никольскую сторожку после торжественного служения по случаю десятилетнего юбилея епископа Григория...

На этом сборище Сретенский завел разговор о том, что в стране плохо дело со снабжением, что колхозы не оправдывают... надежд на обеспечение страны хлебом и вообще продуктами. Присутствующий здесь Кладовский Алексей (село Алабузино) говорил, что он живет в деревне и знает жизнь колхозников и видит, что им живется очень трудно, так что лучше бы им бежать из колхозов без оглядки.

В ответ на это я, Козырев Иван, говорил, что знаю жизнь колхозников в деревне Кучели и знаю, что многие из колхозников в настоящее время сидят без хлеба и в нем нуждаются. В этом же духе слышались разговоры и от других сидящих за столом, но кто и что говорил, в настоящее время не помню.

Епископ Григорий Козырев по этому вопросу говорил, что если жизнь трудная, то и надо на это смотреть как на Божие наказание, в проповедях надо призывать народ к терпению, к покорности Промыслу Божию.

Ко мне часто заходят из деревень духовенство и верующие, и все жалуются на трудную жизнь и на недостатки..."

Отец Василий виновным себя не признал. В тот же день, 22 февраля, он показал: "В первые годы существования соввласти до 1919 года я работал преподавателем сельской школы в селе Смердынях... После этого работал там же счетоводом потребкооперации до 1920 года и по 1921 год инструктором Рыбинского Губсоюза потребкооперации, но, будучи недоволен советской властью, и в особенности проводимыми ею в то время мероприятиями, как например, прекращением преподавания Закона Божьего в школах... решил стать священником Никольской церкви в городе Бежецке в целях укрепления православной веры. Хотя я и был недоволен существующим строем, но... беседы вел исключительно с лицами узкого круга близких мне людей... Больше показать ничего не могу..."

На следующий день врач освидетельствовал состояние здоровья подследственных. Оказалось, что перед самым арестом о. Иоанн тяжело переболел воспалением легких. Плеврит так и остался, а также развилось малокровие и истощение организма вследствие того, что в тюрьме почти не кормили. Больным оказался и о. Василий. Но священников и отправляли на смерть, их арестовывали с тем, чтобы они никогда не вернулись, и поэтому приглашенный судебно-медицинский эксперт написал каждому в сопроводительной бумаге: "Годен для исполнения тяжелых физических работ". Через день Тройка ОГПУ вынесла постановление: священников Сергия Кордюкова, Василия Козырева и Ивана Козырева заключить в исправительно- трудовой лагерь сроком на три года.

Их должны были отправить в Северо-восточные лагеря с первым этапом 13 марта, но тюремный вагон к назначенному этапному дню не пришел, и священников вернули в Бежецкую тюрьму дожидаться следующего этапа.

Из Владивостока они были отправлены на Колыму. Здесь работа и жизнь оказались настолько тяжелы, что священники Иоанн и Василий Козыревы едва выжили, а о. Сергий Кордюков умер в лагере.

В конце октября 1936 года по окончании срока заключения священники вернулись в Бежецк и поступили на службу в храм. Дома они встретились с братом, епископом Григорием. Он подробно расспрашивал их о том, как им жилось в лагере, как проходило следствие, о чем их спрашивали и что отвечали братья. Они рассказали, что следователь обвинял их в создании церковной контрреволюционной организации, причем роль главы организации отводил епископу Григорию.

Теперь, после лагеря, священническое служение было уже исповедничеством. Наступил 1937 год, повсюду шли аресты; им стало ясно, что не миновать заключения.

В июле 1937 года митрополит Сергий назначил преосвященного Григория епископом Барнаульским. 17 июля братья, почти все духовенство и многие из мирян проводили епископа к поезду. Епископ Григорий в последний раз благословил свою паству и духовенство и расстался с ними навсегда – сразу по приезде в Барнаул он был арестован.

В сентябре 1937 года были арестованы священники Иоанн и Василий Козыревы. Опыт следствия 1934 года многому их научил – прежде всего тому, что оно держится на лжи, что следователи ради достижения своей цели не побрезгуют ничем, что ни одному их слову верить нельзя. И потому оставался единственный выход – быть в меру сил мужественным, не признавать и не подписывать лжи и молить Бога о том, чтобы Он даровал силы все претерпеть.

Первый раз о. Иоанн был допрошен сразу же после ареста, 21 сентября. Следователь спросил, почему в его доме не было обнаружено никакой переписки, ведь находясь на Колыме в лагере, он писал домой. Священник ответил, что переписку он сжег. На следующем допросе через несколько дней следователь спросил:

– В своих показаниях от 21 сентября сего года вы заявили, что, опасаясь ареста органами НКВД, вы заранее уничтожили всю переписку. Скажите, чем были вызваны ваши опасения и что за переписку вы уничтожили?
– Мои опасения быть арестованным строились на том, что когда в прошлом году арестовали Григория Козырева, то меня вызывали в НКВД на допрос... Я опасался, что вслед за Григорием Козыревым арестуют и меня. Переписка, которую я уничтожил, – это моя переписка с женой в бытность мою в концлагере.
– Скажите, возвратясь из ссылки, вы поддерживали связь с руководителем контрреволюционной группировки Григорием Козыревым?
– Да, я и мой брат Василий Козырев поддерживали с Григорием Козыревым самую близкую связь, были близки друг к другу и вхожи в дома.
– Скажите, о чем беседовали вы втроем – Козырев Василий, Козырев Григорий и вы – на квартире у Козырева Василия при закрытых дверях?
– Разговоры у нас были только семейного характера. О политике или мероприятиях советской власти мы никогда не беседовали.
– Следствию известно, что, возвратясь из концлагеря, вы как член контрреволюционной группировки продолжали свою контрреволюционную деятельность. Вы подтверждаете это?
– Нет. После возвращения из концлагеря я контрреволюционной агитацией не занимался.
Следователь не удовлетворился подобными ответами, у него уже был шаблонный набор обвинений.
– Следствию известно, что в июле 1937 года вы произносили в церкви проповеди, сопровождаемые контрреволюционными комментариями. Вы подтверждаете это?
– Нет, я отрицаю это. Мои проповеди, кои я читал в церкви, были исключительно религиозного содержания.
– Скажите, с какой целью вы распространяли среди верующих провокационные слухи о войне?
– Подобных слухов я никогда не распространял.
– Следствию известно, что среди верующих вы объясняли аресты священников... желанием советской власти перед выборами в Верховный совет изолировать арестами нежелательных ей людей от участия в выборах... Вы подтверждаете это?
– Да, я действительно в беседах объяснял аресты священников желанием советской власти устранить неугодных ей людей от участия в выборах... Мой арест я объясняю сейчас тем же.
– Но ведь это является не чем иным, как клеветой на сталинскую конституцию. Вы согласны с этим определением?
– Да, я согласен, что это является клеветой на сталинскую конституцию. 1 октября состоялся последний допрос. – Следствием установлено, что, находясь на высылке и возвратясь с таковой, вы продолжали состоять членом контрреволюционной группировки и заниматься контрреволюционной агитацией среди населения. Вы все еще будете отрицать то, что уже бесспорно доказано?
– Я окончательно утверждаю, что членом контрреволюционной группировки... не состою и контрреволюционной агитацией не занимался... – ответил о. Иоанн.

Тогда же, в сентябре, тот же следователь, техник-интендант 2-го ранга Шолин допросил о. Василия.

– Скажите, как в 1936 году прошли именины Григория Козырева, кто на них присутствовал и каков характер выступлений участников контрреволюционной группировки?
– В связи с тем, что Григорий Козырев целый месяц находился в 1936 году под стражей в городе Калинине, его именины, совпавшие с арестом, не проводились.

Через несколько дней снова состоялся допрос.

– Следствию известно, что у вас на квартире часто при закрытых дверях происходили беседы между вами, Козыревым Григорием и Козыревым Иваном. Скажите, к чему была такая конспирация и характер ваших собеседований?
– Мы беседовали исключительно о домашних делах и делах наших семей. Иногда заходил вопрос о политике, но о ней мы толковали в положительном смысле. Двери закрывались как обычно.
– Следствию известно, что вы и ваш брат, Козырев Иван, после возвращения из ссылки в 1936 году до момента ареста как участники контрреволюционной группировки духовенства проводили среди населения контрреволюционную агитацию. Вы подтверждаете это?
– Нет, я отрицаю то, что я якобы проводил после возвращения из ссылки контрреволюционную работу. Таковую я прекратил в 1934 году, когда был арестован, осужден и выслан.

Наконец, 1 октября состоялся последний допрос.

– Следствию известно, что в проповедях, кои вы произносили в церкви, вы допускали контрреволюционные выпады по адресу советской власти, изображая большевиков в виде сошедшего на землю антихриста. Вы подтверждаете это?
– Нет, я произносил проповеди исключительно религиозного содержания.
– Как установлено следствием, вы распространяли среди верующих клевету на сталинскую конституцию, заявляя, что советская власть арестами неугодных ей людей устраняет их от участия в выборах в Верховный Совет. Вы подтверждаете это?
– Нет, я отрицаю это. Я никогда такие объяснения верующим не давал.

1 ноября 1937 года Тройка НКВД по Калининской области приговорила священников Иоанна и Василия Козыревых к расстрелу. Они были расстреляны 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 314-320

Страница в Базе данных ПСТГУ: о.Василий Козырев, о.Иоанн Козырев

Священномученика иерея Феодора

(Беляев Федор Евгеньевич, +03.11.1937)

Священномученик Феодор родился 12 ноября 1867 года в селе Везгум Белозерского уезда Новгородской губерниив семье священника Евгения Беляева. В 1889 году он окончил Олонецкую Духовную семинарию и был рукоположен в сан священника. Служил в Троицком храме села Улома Череповецкого уезда. Здесь же, по пришествии советской власти, был в 1919 году арестован Череповецкой ЧК, но вскоре освобожден.

В марте 1922 года прихожанам Троицкой церкви в селе Улома стало известно, что власти собираются прислать комиссию для изъятия церковного имущества. Власти к этому времени продемонстрировали всей России свою жестокость и лживость, и у большинства православных возникло впечатление, что не на помощь голодающим пойдет церковное достояние. Это предположение было не далеко от действительности: церковные вещи иногда оставались и у тех, кто непосредственно их изымал, и сама центральная власть широко жертвовала их – то на подарки 1-й Конной армии, то на содержание государственных чиновников, то на дополнительные выплаты членам комиссии по изъятию ценностей.

Прихожане храма, в основном женщины, решили создать свою комиссию по защите храма. На воскресенье, 26 марта, было назначено собрание членов совета общины, которое должно было переизбрать председателя совета и решить хозяйственные вопросы, связанные с приближающимся праздником Пасхи. Однако женщины решили провести свое собрание, где главным вопросом был грядущий приезд комиссии по изъятию церковных ценностей. Чтобы не ставить под угрозу совет общины, его членам было велено удалиться, священник, который был в то время председателем совета, также не был приглашен, он служил в это время заказной молебен в передней части церкви. Собравшиеся сразу выбрали председателя собрания – образованную, энергичную и глубоко верующую женщину Ольгу Васильевну Левину. Первым и единственным вопросом, обсуждавшимся на собрании, был вопрос об изъятии ценностей. Были внесены предложения, что если придут отбирать ценности, то звонить в колокола, чтобы всей волостью встать на защиту храма, а если будут отбирать силой, то оказать физическое сопротивление. После обсуждения решили избрать комиссию по защите ценностей и во время изъятия послать по деревням нарочных для оповещения. На собрании присутствовали женщины из многих деревень, и от лица прихожан почти двадцати деревень были составлены приговоры, что жители их не согласны отдавать церковные вещи.

После собрания Ольга Васильевна с женщинами пошли к о. Феодору и сообщили, что ими создан женский приходской совет, цель которого поддерживать чистоту в храме, наблюдать за порядком и охранять церковные ценности. Отец Феодор одобрил создание совета и инициативу верующих, которые, по его мнению, и должны были держаться своего самостоятельного решения, исходя из того, насколько дорог им храм, насколько велика в них православная вера.28 марта среди жителей волости прошел слух, что в Улому приехала комиссия из Череповца, которая вскоре намерена приступить к изъятию ценностей из храма. В одной из деревень ударили в набат, в некоторых деревнях появились нарочные, которые стали призывать крестьян идти в Улому защищать храм. Вскоре перед зданием Уломского волостного исполкома собралась толпа в две тысячи человек, в основном женщин, которые стали требовать комиссию и кричать, что они ни в коем случае церковных ценностей не отдадут. Это было около трех часов дня.

Между тем о.Феодор в этот день в семь часов утра уехал из села за дровами; вернувшись домой, он поехал отпевать младенца в соседнюю деревню, а оттуда – в другую деревню крестить ребенка и освободился далеко за полдень. Проезжая по селу, он увидел, что перед исполкомом собралась огромная толпа. Дома супруга сказала, что там обсуждают всех работников исполкома.

Через некоторое время к священнику прибежал нарочный из исполкома и велел, чтобы о. Феодор срочно шел с ним. В исполкоме от о. Феодора потребовали, чтобы он немедленно вышел к народу, успокоил его и объяснил, что бессмысленно окружать исполком, поскольку изъятие ценностей сейчас проводиться не будет; они попросили священника убедить собравшуюся толпу согласиться с необходимостью изъятия ценностей из церкви.

Отец Феодор отказался, сказав, что если он даже и выйдет, то ничего из этого не получится, так как верующие сочтут, что священник так говорит, потому что запуган, и не послушаются его.

Тогда к толпе вышел представитель власти. Некоторое время его слушали, а потом стали прерывать криками. Собравшиеся заявили, что никаким речам представителей власти не верят, и пусть лучше выйдет к ним батюшка и все объяснит.

Оратор вернулся в волостной исполком и предложил о. Феодору выйти к толпе и сказать, что сейчас изъятия ценностей не будет; к моменту изъятия должен прибыть специальный уполномоченный из Череповца, о чем верующие будут своевременно извещены. Священник отказался. Рассерженные сотрудники исполкома стали спрашивать у священника, говорил ли он в храме проповеди о необходимости пожертвований, о том, чтобы отдать без пользы лежащие в церкви ценности, поскольку миллионы людей голодают, а десятки тысяч умирают от голода – ведь с призывом к пожертвованиям обратились высшие служители христианской религии, знает ли об этом священник.

– Не стоит и говорить, – ответил о. Феодор, – газет я не читаю и никаких воззваний не знаю.

В это время толпа вплотную придвинулась к зданию, и некоторые женщины стали уже проходить внутрь. Священнику в категорической форме было приказано, чтобы он вышел к народу. Отец Феодор ничего не ответил, он прошел в другую комнату, где собралось в это время человек двадцать женщин, и, обращаясь к ним, сказал:

– Вот сейчас говорят, что вы не знаете, что есть голодные, и ничего не жертвуете; что ж, надо жертвовать.

В ответ женщины стали кричать, что они все время жертвуют и почти все отдали.

Священник на это сказал: – Вот сейчас здесь говорят, что не все из церкви возьмут, а только лишнее.

Сказав это, он повернулся и ушел домой. Толпа стояла, не расходясь, наводя страх на волостные власти; был вызван отряд милиции, который рассеял толпу.

В тот же день председатель Уломского волостного совета составил рапорт: "Мне как председателю пришлось вызвать в волисполком священника, которому было предложено убедить массы и разъяснить цель изъятия из церквей некоторых драгоценностей, но поп или по незнанию, или по нежеланию, этого не сделал, тогда вся толпа в количестве до 2000 человек обступила волисполком и не позволяла присутствующим в нем членам и служащим, а также членам из местного коллектива, находящимся здесь, выйти из помещения в течение от трех до четырех часов. Волисполкому никаких объяснений высказать было нельзя под криком и угрозами озверелой толпы, в которой появились даже и мужики.

При сем прилагаю список руководителей этого поистине безобразного и контрреволюционного дела, которых прошу привлечь к самой строгой ответственности через Ревтрибунал.

Никаких материалов больше прилагать не нахожу нужным, и дело это нужно выполнить быстро без юридической законности и разбора, как этого требует наш голодный брат Поволжья.

Словами призывать к сознательности нет никакой возможности, да в настоящий момент и некогда, и тем более что они все весьма давно об этом знают... Чтобы заставить, уговорить массу, нужно слово пастыря церкви, но пастырь почему-то в этот день уехал за дровами, и потому прошу принять строгие меры к уломскому священнику, создающему контрреволюционное выступление..." На следующий день, 29 марта, власти арестовали священника Феодора Беляева, Ольгу Васильевну Левину, членов церковного совета Алексея Терентьевича Парсакова, Трофима Ефимовича Николаева, Василия Васильевича Матвеева, Ивана Ивановича Лукичева, Ивана Петровича Уткина и его сына Петра; все арестованные были заключены в Череповецкую тюрьму. Таким образом власти, несмотря на предусмотрительную осторожность женщин, арестовали священника, церковный совет и председателя женского совета защиты храма. Начались допросы. На вопросы следователя священник ответил:

– Отдавать церковное имущество – дело верующих, а не служителей церкви, никаких мер к успокоению граждан мною принято не было, так как я в это время был в отлучке, но хотя бы и был, то ничего бы не предпринял. Когда я был в Весьегонске 24 марта, то слыхал, что и там постановили ценности не отдавать, а жертвовать кто чем может... После допроса о.Феодор счел нужным обозначить свою позицию, касавшуюся предметов, имеющих богослужебное значение, и написал: "...Я стою за то, что святыне подобает благолепие, и Святые Дары должны быть обязательно в драгоценных сосудах, если они есть, распорядиться – отдать или не отдать сосуды и вообще церковное имущество – вправе верующие, не служитель культа".

Через некоторое время снова состоялся допрос; о. Феодор на вопрос о происшедших в Уломе событиях ответил:

– По существу происшедшего... могу показать следующее: на 26 марта было назначено общее собрание членов совета общины верующих при уломской Троицкой церкви, на каковом собрании должны были обсуждаться вопросы: о пасхальном вознаграждении духовенства и о продаже свечей. Так как вопрос касался вознаграждения духовенства, то мы, члены причта, на собрание не были приглашены. В воскресенье, 26 марта, после обедни, в то время, когда я служил молебен в передней части церкви, в задней половине собрались люди. Но кто находился в этой массе, сказать не могу, так как я прошел мимо и люди стояли ко мне спиной. Что было на собрании, я не могу сказать, о решении собрания я узнал от пришедших ко мне женщин, которые заявили, что они избраны в женский приходской совет, цель которого – наблюдение за чистотой в церкви, за тишиной и порядком. Я со своей стороны только приветствовал такое решение, так как чем больше будет совет, тем лучше – будет кому следить за тишиной в церкви, наблюдать чистоту и порядок и за охраной ценностей.
– Чем вызвалась необходимость создавать такой женский совет, а тем более его последняя функция, указанная в протоколе, охрана ценностей? – спросил следователь.
– Полагаю, что это вызвано слухами об изъятии ценностей в пользу голодающих.
– Что, по-вашему, означает "охрана ценностей"? – Вообще, чтобы ценности были целы от взятия кем бы то ни было. – Что вами было сделано, чтобы успокоить толпу? – Мной было сказано толпе, что изъятия ценностей еще нет, а если и будет взято, то не все – необходимое будет оставлено для богослужения. – Откуда вы знаете, что в таком порядке будут изъяты ценности? – По слухам, так как никакого распоряжения от местных властей не было, точно так же не знали постановлений центрального правительства. Кого-либо в агитации против изъятия ценностей я не замечал и не слыхал.

Ольга Левина, будучи допрошена следователем, сказала:

– Дело было в воскресенье, 26 марта. Мы, женщины, еще раньше говорили о чистоте храма, и слухи были об изъятии вещей из храма, но кем распространялись слухи, мне не было известно. Но мы, женщины, говорили между собой, когда приедет комиссия, то вещи не отдадим, а предложим собрать посильно помощь среди прихожан продуктами и попросим дать представителя от голодающих и послать скорей голодающим продукты. А вещи оставить для ремонта храма. Выбрали меня председателем совета. Уговорились так: когда придут к церкви за вещами, то дать мне знать через сторожа, и я приду туда... Я хотела с ними поговорить от имени женского собрания об оставлении церковных вещей, о замене таковых посильными пожертвованиями продуктами. И если бы комиссия не согласилась на мое предложение, то я хотела просить комиссию об отсрочке изъятия ценностей дня на три, когда соберется весь приход и решит – давать или не давать. Так было решено женским собранием. Часа в три или четыре пришел мальчик и сказал, чтобы я пошла в Улому. Я оделась и пошла. Пришла и вижу: у церкви порядочная толпа народу, я спросила, зачем вы собрались, кто вас звал. Они ответили, что сами пришли. Я спросила собравшихся, что у них вышло, что вдруг собрались. Женщины мне говорят, что мы сидели в келье, и к нам приходят и говорят, что арестовали священника.
– Как вы поступили после этого с исполкомом?
– Я сама лично не была в это время, когда женщины были в исполкоме, но слышала от женщин, когда пришла из дому, которые сказали мне, что мы с исполкомом поругались как следует.
– Кто приказал или, вернее, подсказал Волнухиной позвонить в колокол? – Погорячилась. Кто ей велел звонить – не знаю.

17 мая 1922 года в Череповце состоялось заседание Губернского Революционного трибунала, на котором разбиралось дело восьми обвиняемых. В конце дня Ревтрибунал зачитал приговор: "Лукичева Ивана Ивановича, Череповецкого уезда и губернии, Уломской волости деревни Попадьино, сорока семи лет, из крестьян, члена церковного совета, Матвеева Василия Васильевича, той же волости деревни Федосово, сорока трех лет, из крестьян, члена церковного совета, Николаева Трофима Ефимовича, той же волости деревни Коротово, пятидесяти одного года, из крестьян, члена церковного совета, Уткина Ивана Петровича, той же волости деревни Песье, семидесяти двух лет, из крестьян, члена уломского церковного совета – лишить свободы сроком на два года с применением общественно-принудительных работ каждого, но, принимая во внимание их малосознательность и низкий культурный уровень, – наказание считать условным, но лишить активного и пассивного избирательного права на три года каждого.

Уткина Петра Ивановича, Череповецкой губернии и уезда, Уломской волости деревни Песье, сорока трех лет, из крестьян, подвергнуть лишению свободы в доме заключения сроком на полтора года и лишить избирательных прав после отбытия наказания на два года.

Парсакова Алексея Терентьевича, Череповецкой губернии и уезда, Уломской волости деревни Коротово, шестидесяти двух лет, из крестьян, члена уломского церковного совета заключить в дом заключения с лишением свободы сроком на три года и лишить избирательных прав сроком на три года после отбытия наказания.

Беляева Федора Евгеньевича, Череповецкой губернии и уезда, Уломской волости, деревни Улома, пятидесяти четырех лет, священника уломской церкви и председателя церковного совета заключить в исправдом на четыре года.

Левину Ольгу Васильевну, Череповецкой губернии и уезда, Уломской волости, деревни Клопузово, сорока одного года, заключить в исправдом сроком на пять лет и лишить выборных прав на три года после отбытия наказания". (Ольга Васильевна была вдовой, на ее иждивении осталось двое детей – сын Василий десяти лет и дочь Вера восьми лет.)

После освобождения о. Феодор вернулся служить в то же село, но в 1931 году снова был арестован за невыполнение произвольно назначенной нормы хлебозаготовок и приговорен к пяти годам ссылки.

Вернувшись из ссылки в 1933 году, о.Феодор поступил служить в Макарьевский храм села Макарово Егонского сельсовета Весьегонского района Тверской области.

Таким был путь православного пастыря во время гонений: из пятнадцати лет церковного служения, с 1918 по 1933 год, восемь лет он нес крест исповедничества, пребывая в заключении и ссылке. Когда о. Феодор вернулся из ссылки, он, уже не имея ничего своего, ни дома, ни имущества, жил в церковной сторожке вместе со сторожем, глубоко верующим православным человеком. Семья – четыре дочери и три сына, были самостоятельны и жили кто где устроился, супруга Лариса Михайловна – в Весьегонске.

Отец Феодор всю свою жизнь ревновал только о храме и службе и ничего не боялся; когда не стало хватать средств на содержание храма и на дрова, потому что власти обложили приход налогами, он сам пошел собирать деньги среди прихожан. Сельсовет донес об этой деятельности священника в соответствующее учреждение, но тогда дело осталось без последствий.

В конце 1936 – начале 1937 года власти начали новое гонение на Православную Церковь, и 17 марта сельсовет закрыл храм. Отец Феодор в тот же день стал добиваться открытия храма, объясняя членам двадцатки и верующим, что храм закрыт незаконно. Он написал жалобу во ВЦИК и сам собрал под ней подписи верующих. А пока храм был закрыт, он ходил по домам прихожан – служил молебны и совершал требы.

Через месяц сельсовет объявил, что на территории деревень, прилежащих к Егонскому сельсовету, началась эпидемия сыпного тифа, и священнику было запрещено ходить по домам. Это была явная ложь, и о. Феодор продолжал ходить по селам и деревням, неся людям слово Божие и благодатные таинства. Увидев, что этими средствами урезонить его не удастся, власти наладили против него следствие, но оно опять кончилось ничем.

Бывало, когда о.Феодор приходил в сельсовет платить налоги, председатель принимался его убеждать, что Бога нет и религия это обман, пытался уговорить его оставить все церковное и священническую службу. Но в своем исповедании православия о. Феодор был тверд и на безумные глаголы всегда так отвечал:

– Веры я никогда не оставлю и умру на службе священником.

8 октября 1937 года о. Феодор был арестован и заключен в тюрьму в Весьегонске. Тогда ему было уже семьдесят лет. При аресте взяли последнее, что у него оставалось, – девятнадцать книг духовного содержания и портрет Иоанна Кронштадтского; святой праведный Иоанн не раз проезжал теми местами, где служил о. Феодор.

В течение двух дней, 12 и 13 октября, состоялись допросы "свидетелей" – колхозного бригадира и колхозников. Выбирались, конечно, свидетели неверующие и нецерковные, которые могли дать показания в соответствии с пожеланиями сотрудников НКВД. Но авторитет о. Феодора среди народа был столь велик, что никто не хотел наговаривать лишнего. На вопросы следователя отвечали так:

– В 1935 году в момент снятия колоколов с Макарьевской церкви Беляев мобилизовал верующих для препятствия удалению колоколов. В момент зернопоставок государству 1936 года Беляев в церковной сторожке говорил, что советская власть путем заготовок у колхозников отбирает весь хлеб, а колхозникам оставляет только отбросы. В то же время говорил, что колхозы организованы для того, чтобы советская власть имела возможность ими распоряжаться против воли народа. Летом 1937 года, когда я был на косьбе клевера, мимо меня проходил Беляев, который сказал, что хорош вырос клевер, но не для колхозных лошадей, а для советской власти. В июне и июле месяце 1937 года я неоднократно встречался в Егонской лавке с Беляевым, который ввиду временного перебоя вольной продажи хлеба говорил, что ну вот, колхознички, осенью хлеб отдаете государству, а весной за килограммом стоите в очереди целыми днями. Дополняю, что в апреле месяце, в момент моего случайного нахождения в церковной сторожке, Беляев говорил со своим сторожем о том, что советская власть насильно, против воли народа закрывает церкви с целью препятствования верить православным. В том же месяце он негласно мобилизовал церковный совет на сбор подписей от окружающего населения о восстановлении службы в Макарьевской церкви.

Другая свидетельница показала:

– В марте месяце 1937 года Макарьевская церковь была закрыта, после чего Беляев говорил, что советская власть преследует вероисповедание, то есть насильно, против воли народа закрывает церкви, причем Беляев негласно собирал церковные собрания верующих в помещении церковной сторожки и агитировал о сборе подписей по домам от населения, чтобы разрешили церковную службу, вследствие чего верующие кулаки, например, церковный сторож и другие, ходили по селениям, в то же время Беляев и сам этим делом занимался.

15 октября следователь допросил о. Феодора:

– Проживая в деревне Макарово Егонского сельсовета, вы систематически вели контрреволюционную агитацию, выступали против проводимых хозполиткампаний. Признаете ли вы это?
– Антисоветской агитации я не вел, против проводимых хозполиткампаний я не высказывался.
– В 1935 году при изъятии колокольной бронзы в церквях и в апреле месяце 1937 года вы на почве религиозных убеждений создавали недовольство среди населения, настраивали его против советской власти, при этом вели антисоветскую агитацию. Расскажите следствию, в связи с чем это вы проводили контрреволюционную деятельность?
– Разговора о снятии колоколов в церкви с моей стороны я не помню, но насчет закрытия церквей разговор в сторожке в апреле 1937 года был. Я тогда говорил, что скоро все церкви закроют, а верующим советская власть веровать запретит.
– При выполнении зернопоставок колхозниками летом 1936 года и в июне 1937 года вы вели антисоветскую агитацию против государственных зернопоставок, при этом высказывались в контрреволюционной форме. Припоминаете ли вы это?
– Я этого припомнить не могу, потому что антисоветской агитации я не вел.
– Летом 1937 года, в июне и в июле, на почве временного перебоя в торговле хлебом, вы, бывая в лавке Егонского сельпо, неоднократно высказывали антисоветские взгляды, создавали недовольство среди населения. Расскажите, как вы высказывались у Егонского сельпо.
– У Егонской лавки летом 1937 года в момент перебоев в торговле хлебом, это было в июне и июле, я неоднократно говорил среди населения, что раньше при царе было всего много, и хлеб был, а теперь при советской власти хлеба не стало, приходится в очереди стоять. Кроме этого я ничего не говорил.

На этом допрос был закончен; в тот же день было составлено обвинительное заключение и отправлено на рассмотрение Тройки НКВД. 1 ноября Тройка постановила о. Феодора расстрелять. Священник Феодор Беляев был расстрелян через день, 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 300-307

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Владимира

(Введенский Владимир Дмитриевич, +03.11.1937)

Священномученик Владимир родился 14 июля 1881 года в селе Погост- Архангельский Калязинского уезда Тверской губернии в семье священника Дмитрия Введенского. По окончании Тверской Духовной семинарии он был рукоположен в сан священника и служил в храме села Скнятино Калязинского уезда.

7 октября 1937 года о. Владимир был арестован и заключен в Кашинскую тюрьму, где его допрашивали в течение трех дней.

Были вызваны свидетели. Учитель из Скнятино передал беседу со священником, в содержании которой не было, впрочем, ничего преступного: "В 1937 году, примерно в январе, в квартире сына Введенского в присутствии жены и сына Введенского, Михаила, и его жены, Введенский в своем разговоре упорно отстаивал правильность идеализма, опровергая точку зрения материализма, говоря, что в основе всего существующего в мире есть идеальность, то есть Сам Бог. И это в скором будущем будет осознано большевиками, хотя они и отрицают Бога, но отрицают искусственно, закрывают народу глаза, а по существу уже к этому даже подошли сейчас. Вот возьмите новую конституцию, в ней уже прямо говорится о незапрещении отправлений религиозного порядка. Кроме того, второй факт: служителей культа лишали прав голоса, а сейчас их восстанавливают и даже не запрещают им служить. Большевики начинают одумываться, и придет время, что церковь не будет отделена от государства, а будет восстановлена так же, как восстанавливаются культурные учреждения".

На другой день следователи допросили заведующего складом станции Скнятино, и он, сказав, что знает о. Владимира девятнадцать лет, показал: "Введенский говорил, что колхозы не выгодны для крестьянина, крестьянину в них жить очень трудно, хотя большевики и говорят, что в колхозах крестьянин будет жить хорошо, но, по-моему, из этих колхозов ничего не выйдет и они развалятся... Введенский говорил, что советская власть только пишет в газетах, что Республиканская армия Испании имеет победы над мятежниками, но это все наоборот. Республиканская армия Испании успехов не имеет, а имеет одни поражения, а Советский Союз пишет для того, чтобы замазать народу глаза. В 1936 году Введенский при исповеди детей дошкольного возраста говорил им, по слухам, чтобы почаще ходили в церковь молиться Богу, поменьше читали советскую литературу".

Следователь спрашивал о. Владимира:

– Следствию известно, что вы проводили антисоветскую агитацию среди колхозников. Признаете ли вы себя в этом виновным?
– Антисоветской агитации среди населения не проводил и виновным себя в этом не признаю, – ответил священник.
– Скажите, с кем вы встречались на берегу Волги? Когда и какие вели разговоры?
– Я встречался на берегу Волги с гражданином Строгиным, мы разговаривали о быте и жизни, о лесосплаве, кто сколько зарабатывает, а такжеоб урожае. Строгин мне говорил, что колхозники нынешний год получат много хлеба...

После подобного рода допросов сотрудник НКВД составил обвинительное заключение, где писал, что хотя обвиняемый не признал себя виновным, но "достаточно изобличается свидетельскими показаниями". 1 ноября Тройка НКВД приговорила о. Владимира к расстрелу. Священник Владимир Введенский был расстрелян через день, 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 308-309

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Николая

(Раевский Николай Васильевич, +03.11.1937)

Кто-то в те годы уже и побаивался служить Богу и Церкви Христовой и уходил из храма на светские должности, стараясь скрыть свое церковное прошлое; другие, понимая, что времени остается немного, спешили навстречу мученическому венцу. Таким был священник Николай Раевский.

Священномученик Николай родился 2 марта 1885 года в городе Ржеве Тверской губернии. Отец его, Василий Саввич Раевский, служил псаломщиком в одном из ржевских храмов. В 1892 году умерла мать Николая, Александра Васильевна, и в 1897 году отец с детьми переехал в село Березниково Тверского уезда, где устроился в храм псаломщиком; но недолго ему пришлось здесь прослужить, в марте 1899 года он умер.

В 1892 году Николай поступил в начальную школу, после окончания которой год учился в городском училище, а затем перешел в духовное городское училище, которое окончил в 1899 году, и был направлен служить псаломщиком в село Березниково на место почившего отца. В 1906 году он был переведен в храм села Тургинова Тверского уезда, где прослужил немногим более полугода, и в ноябре того же года был призван в армию. Военную службу он проходил в Варшаве в 182-м пехотном резервном полку.

По окончании срока военной службы в 1910 году Николай Васильевич вернулся на родину во Ржев и поступил псаломщиком в Покровскую церковь. Через год он переехал в город Старицу, где был экономом духовного училища. В 1913 году в его жизни произошла существенная перемена – он был рукоположен в сан диакона. Через два года церковное начальство определило его в храм села Осульского Ржевского уезда, где он прослужил диаконом пятнадцать лет – до 1930 года.

Это было время, когда, точно в калейдоскопе, прошло множество событий – конец монархии, революция, гражданская война, гонения, изъятие церковных ценностей, коллективизация, а с нею снова аресты священников. Казалось, переворачивалась не страница истории, а сама Россия. Но, несмотря на гонения и убийства, и в первую очередь священников и крестьян, диакону Николаю не приходило в голову оставить церковное служение, и 20 января 1930 года он был рукоположен в сан священника ко храму села Кокоша Ржевского района. Однако гонение нарастало, храмы под тем или иным предлогом закрывались, захватывались с помощью властей обновленцами, которые затем передавали их властям для закрытия.

В 1936 году о. Николай был переведен в храм села Баранья Гора, который власти также пытались закрыть. На всякий случай священник стал присматривать место, куда бы он мог перейти служить. В августе 1937 года прихожане села Борзыни написали ему, что хотели бы пригласить его служить к себе в храм. Отец Николай посетил село, послужил здесь, после чего, давая свое согласие, написал прихожанам: "Возвратившись из села Борзыни и обдумав все, что я там слышал, заключаю, что народ церковью дорожит, церковь любит и рад бы принести пользу, и не откажется хлопотать и жертвовать... Я очень опасаюсь, что Борзынский приход захватят обновленцы, а это равносильно закрытию храма".9 октября о.Николай написал прошение архиепископу Тверскому о переводе в храм села Борзыни. Но уже действовал государственный указ об аресте духовенства и верующих и всех людей, вызывающих у советской власти подозрение сочувствием дореволюционной России. 8 октября исполняющий обязанности начальника Борзынского отделения НКВД писал начальнику Каменского районного отделения НКВД: "Сообщаю, что 8 октября 1937 года в религиозный праздник Сергиев день в село Борзыни явился незнакомый священник, который остановился у монашки, принимал участие в богослужении, после чего собирал верующих, по каким вопросам, нами не установлено. При проверке личности нами установлено, что этот человек является священником Бараньегорской церкви Каменского района, Раевским Николаем Васильевичем. Несмотря на то, что в селе Баранья Гора служит священником восемь месяцев, по паспорту не прописан. В беседе с членами ВКП(б) Малолетковым и Сениным, которые зашли на квартиру монашки под предлогом снять временно квартиру на жительство, Раевский сказал им: "Если бы не советская власть, вы были бы лучшими монахами и принесли бы большую пользу". Сообщаю для проверки личности Раевского и принятия мер".

На следующий же день о.Николай был арестован и заключен в Осташковскую тюрьму, а через день допрошен.

– Кого вы имеете из родственников за границей и чем они занимаются? – Из родственников за границей у меня никого не было и нет. – Кого и где вы имеете из родственников в СССР, чем они занимаются и какая у вас с ними связь? – Из родственников, проживающих в СССР, имею сыновей. Связи у меня с ними родственные, во время отпусков приезжают ко мне, имею с ними письменную связь. Имею родного брата Леонида Васильевича Раевского, служил священником с 1921 года по 1932 год в селе Дарьино Луковинского района Калининской области. В 1932 году он был осужден на пять лет, за что, сказать не могу. Наказание отбыл, в данное время находится в Восточной Сибири, адреса не помню. До ареста его я с ним имел родственную связь, а когда он был в заключении, он мне писал письма и я ему. Имею двоюродную сестру, проживает со мной с 1922 года в качестве домохозяйки.
– В какой контрреволюционной организации или группировке состояли и состоите в данное время и какую контрреволюционную деятельность проводили?
– В контрреволюционной организации или группе я не состоял и не состою.
– Скажите, какая контрреволюционная агитация, среди кого, где и с какой целью вами проводилась?
– В 1930 году, будучи в сане священника, я служил в селе Кокоша Ржевского района и призывал посещать богослужения, одновременно давая наставления верующим, как нужно вести борьбу за то, чтобы не закрыли храм и продолжалась в нем служба. По приезде в село Баранья Гора в феврале 1937 года я также активно призывал колхозников прихода посещать церковь. 1 сентября 1937 года в религиозный праздник меня пригласила жительница деревни Кашуево послужить у нее, что я и сделал. После службы она пригласила меня остаться выпить чаю, на что я дал согласие, и между нами был разговор, и я говорил, что нет никакой пользы в колхозе работать, все равно государство весь хлеб отберет, а колхозники как были без хлеба, так и останутся. Во время разговора никого в доме не было, а после разговора я сказал хозяйке, чтобы она обошла дома верующих и сказала им, чтобы они не шли на полевые работы в праздник, а чтобы шли в церковь. В это время пришли к ней под окно трое жителей и просили меня отслужить молебны у них в домах, я им ответил, что служить я сейчас не могу, не имею права, и одновременно дал указание, как нужно им получить от советских органов разрешение на право службы по домам. В 1937 году в августе месяце граждане из деревни Вязьмицы, фамилии их не знаю, пригласили меня приехать в село Борзыни на 7 октября с целью ознакомиться с приходом и местоположением, а затем, если понравится, остаться служить у них в приходе, на что я дал согласие ознакомиться с местом и людьми. И пришел к заключению, что жители готовы активно посещать богослужения в Борзынском приходе, но было уже поздно, так как место было занято другим священником. Это несмотря на то, что я давал советы верующим села Борзыни, что нужно делать, чтобы меня перевели к ним и чтобы церковь не оставалась в руках обновленцев.
– Признаете ли вы себя виновным в проводимой вами контрреволюционной агитации среди граждан села Баранья Гора и вашего прихода?
– Я признаю себя виновным лишь в том, что я в своей душе обижался на советские органы за то, что меня облагали большими налогами, чего не было раньше, в царское время, но свое недовольство я никому не высказывал и в контрреволюционной агитации среди граждан Бараньегорского прихода виновным себя не признаю.

В тот же день следователь стал допрашивать жителей – кто бы согласился дать обвинительные показания. Была вызвана счетовод сельпо, она показала: "Раевский, зайдя к гражданке Муравьевой, говорил, что нет никакой пользы в колхозе работать, все равно весь хлеб отберет государство, а колхозникам ничего не останется, говорил, чтобы Муравьева прошла по домам церковников- колхозников и сказала, чтобы они пошли лучше в церковь. За это член сельсовета составила на священника акт и передала в райком, который постановил оштрафовать о. Николая на сто рублей".

На основании подобных "свидетельств" 26 октября было составлено обвинительное заключение и решено направить "дело" на рассмотрение Тройки. 1 ноября Тройка НКВД постановила расстрелять о. Николая. Священник Николай Раевский был расстрелян 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 310-313

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Василия

(Никольский Василий Сергеевич, +03.11.1937)

Священномученик Василий - Василий Сергеевич Никольский - родился 10 февраля 1898 года в селе Савцыно (по некоторым данным Сивцово) Кашинского уезда Тверской губернии (в советское время Калининский район Калининской области) и происходил из семьи священника. Образование он получил в Духовной Семинарии. Приняв священнический сан, отец Василий служил в сельских храмах Тверской епархии. Местом служения священника перед арестом в 1930 году было село Быково Горицкого района. Батюшка был обвинен в «контрреволюционной пропаганде» и сослан на 3 года. В 1934 году он вернулся из ссылки, служил в храме в селе Ивановском Теблешского района.

11 октября 1937 года иерей Василий Никольский вновь был арестован, обвинен в «контрреволюционной агитации против мероприятий советского правительства», в частности, в том, что он «27 сент. 1937 г. с целью срыва уборочной кампании среди колхозников активно высказывался за проведение религиозного праздника «воздвижения», вслед. чего часть колхозников, справляя праздник, не работала 2 дня». Отец Василий виновным себя не признал. 3 ноября 1937 года он был расстрелян по постановлению тройки УНКВД по Калининской области от 1 ноября 1937 года. Священномученик Василий был прославлен Архиерейским юбилейным Собором РПЦ в 2000 году.

По материалам: Православная Энциклопедия Т.7, С.49

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Александра

(Богоявленский Александр Львович, +03.11.1937)

Священномученик Александр родился в 1879 году в селе Кукарево Осташковского уезда Тверской губернии в семье псаломщика Льва Богоявленского. Окончил духовное училище и был рукоположен в сан священника, но в каком году – неизвестно. Во время гонений конца двадцатых – начала тридцатых годов был арестован за то, что не уплатил налог, размеры которого были невыполнимо завышены. Таким образом, власти достигли цели – арестовали священника и закрыли храм, в котором за отсутствием священника прекратилось богослужение.

Отец Александр был приговорен к двум годам заключения в исправительно- трудовой лагерь, из которого вышел совершенно больным. Но и теперь не оставил служение в церкви и в марте 1937 года был определен в Никольский храм в село Грядцы Торопецкого района Тверской области.

Прошло два месяца, и стало ясно, что власти будут добиваться закрытия и этого храма. Отец Александр стал собирать двадцатку, которая одна по закону могла отстаивать храм и вести переговоры с представителями государства. Священник обходил дома прихожан, составляя список членов двадцатки, поскольку собрание общины в храме было в то время уже невозможно – его бы сразу расценили как незаконное сборище, ставящее своей целью свержение существующей власти. Отец Александр спрашивал некоторых прихожан, которые ему, как приехавшему в село недавно, не были вполне знакомы, веруют ли они в Бога. И если они отвечали, что веруют, то просил стать членами двадцатки.

В конце сентября представитель НКВД, собирая сведения для ареста священника, стал опрашивать свидетелей, вызывая тех, кто по должности боялся противоречить НКВД, таких, как председатель и бригадир колхоза. Они показали, что накануне, 27 сентября, в сельсовете состоялся пленум, посвященный деятельности о. Александра, который постановил, что священник своей религиозной проповедью, богослужением в храме, хождением по домам прихожан в селе и окружающих деревнях, крещением новорожденных, отпеванием почивших создает тревожную обстановку, препятствующую успешности проводимых властями агитационных кампаний. Кроме того, они показали, что священник ведет контрреволюционную агитацию за сохранение Божьего храма, за его ремонт, призывает крестьян чаще ходить в церковь вместе с детьми и молиться Богу, увещевает прихожан не дожидаться беды, а сразу крестить своих новорожденных детей.

Сотрудники НКВД, просмотрев список членов церковной двадцатки, решили побеседовать с каждым, чтобы принудить хотя бы некоторых выйти из нее и написать заявления в сельсовет о том, что священник ввел их в двадцатку обманом. Трое под нажимом НКВД согласились подписать подобные заявления, где было сказано: "Членом церковной двадцатки я не состоял и не состою и за церковь я не отвечаю", "прошу не считать меня членом церковной двадцатки, а за то, что за меня расписались, прошу привлечь к ответу".

Председатель церковного совета, сломленный угрозами следователей НКВД, отказался от защиты церкви уже на допросах и подписал составленныиими протокол: "В мае 1937 года, числа не помню, ко мне на квартиру пришел поп Богоявленский Александр Львович, грядецкой церкви, и заставил меня подписаться в списке церковной двадцатки, и я расписался. После этого оказалось, что поп меня записал председателем церковной двадцатки, а я об этом совершенно ничего не знаю, и даже не только председателем двадцатки, но и членом этой двадцатки не хочу быть. Кроме этого, поп мне сказал, если ты не будешь веровать, то тебя Бог накажет".

9 октября сотрудники НКВД арестовали священника, и он был заключен в тюрьму в городе Торопце. 11 октября следователь допросил о. Александра.

– Вам предъявляется обвинение в контрреволюционной агитации, которую вы, под видом проведения религиозных идей, проводили среди граждан Грядецкого сельсовета. В этом себя виновным признаете?
– Я не проводил контрреволюционную агитацию против советской власти, а, проживая в селе Грядцы Грядецкого сельсовета, как священник проводил в церкви службу и ходил по деревням Грядецкого сельсовета для крещения новорожденных и похорон покойников.
– Следствие располагает данными, что вы среди колхозников Грядецкого сельсовета вели контрреволюционную агитацию против мероприятий советской власти. В этом себя виновным признаете?

И следователь зачитал показания председателя и бригадира колхоза, в которых они под нажимом следователей лжесвидетельствовали о том, будто о. Александр призывал к невыплате натуральных налогов и говорил о грядущей войне, которая кончится поражением правительства большевиков.

– Признаете ли вы себя в этом виновным? – спросил следователь.
– Нет, виновным себя в контрреволюционной агитации не признаю, я, встречаясь в деревнях, говорил только о том, чтобы люди молились Богу.
– Следствие располагает данными, что вы среди колхозников Грядецкого сельсовета распространяли листовки контрреволюционного религиозного характера.
– Нет, я не распространял никаких листовок контрреволюционного религиозного характера, а когда приехал в село Грядцы, то прихожане мне рассказывали, что в Грядецком сельсовете такие контрреволюционные листовки распространялись.

В тот же день дело было закончено и передано на решение Тройки НКВД. 1 ноября Тройка приговорила священника к расстрелу. Священник Александр Богоявленский был расстрелян через день, 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 321-322

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Димитрия

(Троицкий Дмитрий Иванович, +03.11.1937)

Священномученик Димитрий родился в семье чиновника акцизного управления Ивана Троицкого. Благочестивые родители воспитали детей в вере и любви к Богу и ближним, и все четверо их сыновей стали священниками. Самым младшим из них был Дмитрий; он родился 20 июля 1905 года. Три года он учился в начальной школе в городе Кашине, затем поступил в духовное училище, которое, несмотря на революцию, продолжало свое существование и только в 1921 году было переименовано в советскую школу 2-й ступени, которую Дмитрий Иванович и окончил в 1923 году. Отец к тому времени умер, и получить образование Дмитрию помогли его братья-священники.

Юноша возрастом, душевной твердостью муж, Дмитрий, когда ему исполнилось всего двадцать лет, был рукоположен в сан священника ко храму села Перетерье Сонковского района. Молодой священник вполне отдавал себе отчет в том, что начал служить во времена непрекращающихся гонений на Церковь, но это не устрашало его. На каждой службе он говорил проповеди, тщательно к ним готовясь, жил горестями и переживаниями своих прихожан, старался, чтобы огонь веры неугасимо горел в их душах среди окружающего мрака государственного безбожия, поддерживал тех, кто унывал или готов был отчаяться от трудностей жизни и материальной нужды; он стремился научить прихожан заботиться прежде всего о духовном, а уже потом о материальном, бояться более греха, нежели гонений и притеснений от современных властей. И за это ревностное, искреннее служение прихожане полюбили молодого священника, в котором увидели образец православного пастыря. Церковная и духовная жизнь в приходе ожила. Люди стали чаще прибегать к таинству исповеди и причащения, старались и в семьях дать своим детям церковное воспитание. И это не понравилось безбожным властям; они стали искать повод удалить священника из прихода: в 1930 году они арестовали его за хранение пятидесяти одного рубля серебром и осудили на три года заключения в концлагерь.

Отец Дмитрий был отправлен в исправительно-трудовой лагерь на строительство Беломорско-Балтийского канала. После освобождения он вернулся в тот же храм в село Перетерье. Священник нисколько не переменился в своих убеждениях, наоборот, испытание пошло ему на пользу, укрепило веру, и власти снова стали искать повод для его ареста.

В 1936 году с новой силой началось гонение на Церковь, большинство архиереев были лишены властями регистрации, многим священникам, вернувшимся из заключения, в такой регистрации отказывали. Отец Дмитрий был арестован и обвинен в нарушении правил записей гражданского состояния. Сонковский суд приговорил его к шести месяцам исправительно-трудовых работ. Священник не согласился с обвинением, опротестовал его через областной суд и был освобожден.

Вернувшись к служению, о. Дмитрий, зная, что страдания не окончились, но с усилением гонений продолжатся, использовал любую возможность дляпросвещения и воцерковления своих прихожан. Он жил и действовал как православный пастырь и христианин, пока Господь давал время.

В первое воскресенье Великого поста 1936 года, во время Пассии, о.Дмитрий, обращаясь к прихожанам с проповедью о покаянии, в частности сказал: "Что же воздадим Тебе, Сладчайший Иисусе, "о всех, яже воздаде нам?" Какой любовью мы ответим на Твою любовь к нам? Припадем же ко Кресту Спасителя – приникнем сердцем к прободенным Его ребрам, и Он скажет нам: "даждь Мне, сыне, сердце твое". За тебя Я страдал, за тебя принял насмешки, заплевания и заушения. За тебя был пригвожден. Ты Меня распял грехами своими. Послушай же Меня теперь. Первое слово Мое было всему миру – "покайтеся". Оно должно быть и последним на все времена и всем народам. "Если не покаетесь, погибнете". Погибнете, как Мой предатель Иуда, погибнете, как этот жестокий народ иудейский. Моя плоть и кровь даны вам как очистительные средства от грехов ваших и наследования жизни вечной. Ответим, возлюбленные братья и сестры, полной готовностью и принесем искреннее покаяние, пока не поздно. Скажем не языком только, нет, но сердцем распятому Христу: "Готово сердце наше, Боже, готово сердце наше". Кто бы ты ни был, в каком-либо звании, возрасте, кайся.

Кайся ты, подобно Иуде, ради своей жадности к житейской наживе готовый обмануть, обидеть, притеснить и даже продать своего ближнего. В лице его ты вновь предаешь Христа на страдания.

Кайся и ты, стремящийся осудить своего ближнего и в лице его осуждающий Христа на пропятие.

Кайся и ты, ради мира сего оставляющий Церковь Христову и удаляющийся от Христа, подобно апостолам, оставившим Его во время страдания, но не подражающий им в твердой вере и исповедании Христа даже до смерти по Его воскресении.

Кайтесь и вы, родители, которые равнодушно смотрите на пороки и нечестие ваших детей, вопли которых доходят до неба и оскорбляют Христа.

Кайтесь и вы, непослушные дети своих родителей, причиняющие им своим поведением слезы и обиды, а иной раз наносящие телесные обиды, этим вы наносите удары и хулу Самому Богу.

Кайтесь и вы, молодое поколение, отвергающие таинства Церкви, вступающие в новую жизнь без благословения Божия, нарушая законы Церкви, вы наносите Христу, как главе Церкви, заушения и биения.

Кайтесь и вы, хулители имени Христова, вновь пригвождающие Его ко кресту.

Кайтесь! Кайтесь все! Вас к этому зовет Сам Спаситель, на кресте грехами нашими пригвожденный.

Петр, отвергшийся Христа, но плакавший о своем грехе горько, получил место в Царстве Небесном одесную Христа. Жена блудница, омывшая Христу слезами ноги и власами отершая их, введена в чертог Божий. Блудный сын и мытарь, покаявшись, введены в Небесный дом Христов. Благоразумный разбойник, покаявшись, во едином часе раеви сподобился.

Христианин! Восплачь и ты о грехах своих, как и они. Не языком только, нет, но всем своим существом молись распятому Христу, из глубины души взывай с разбойником благоразумным покаянным гласом: "Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем". И верь, что ты услышишь блаженный глас Христов: "Днесь со Мною будеши в раи"".

В праздник Покрова Божией Матери о. Дмитрий сказал в проповеди: "Братие и сестры, возлюбленные чада во Христе! Какая великая нужда и какая великая польза для каждого христианина посещать храм Божий, изливать свои молитвы, искать помощи у Всевышнего, об этом так ярко говорит нам ныне воспоминаемое нами торжество Покрова Божией Матери.

Этот случай, происшедший в первые столетия христианства, глубоко проник в сердца верных, и поныне с глубоким чувством благодарности и для нашего духовного назидания воспоминается ежегодно святой Православной Церковью.

Некогда христиане великого Царь-града видели себя окруженными злейшими врагами, которые, не имея любви Христовой в сердце своем, уничтожали все на своем пути, разрушали жилища, предавая все истреблению, касаясь святыни, уничтожали ее. И вот это многочисленное полчище врагов стояло у стен града для того, чтобы все предать уничтожению. А там, в стенах этого града, жители, сознавая свою слабую силу против врагов, не впали в малодушие... но устремились в храм Божий излить свои молитвы и свою просьбу о спасении пред престолом Всевышнего. Как сильна была вера в этих людях, как душевна была их молитва, что Сама Царица Небесная, окруженная ликом святых, разделяла их молитву пред Сыном Своим, Богом нашим, и покрывала присутствующих в храме честным Своим омофором, спасая их от окружающих врагов и близкой погибели.

Это чудное явление Божией Матери поучает нас крепкому упованию на Промысел и всегдашнее покровительство о нас Пресвятой Владычицы нашей Богородицы. Кто возлагает все упование свое на Господа, того Господь хранит. Возложи всю свою надежду на Бога: все, что ты делаешь, делай для Него, думай о том, как бы Ему угодить, а Он, Милосердый, знающий лучше тебя, в чем ты нуждаешься и что для тебя полезно, тебя направит и наставит, оградит от всего дурного, даст тебе успех и удачу.

У нас часто слышатся жалобы на постоянные неудачи, на то, что наши желания не исполняются, что Господь нас оставил, не слышит наших молитв, допускает многому дурному случиться. Справедливы ли подобные жалобы? Подумай, христианин, возможно ли, чтобы Милосердый Бог, возлюбивший род человеческий до того, что Сына Своего Единородного предал на крестные страдания и смерть ради спасения нас, грешных, чтобы Он оставил хотя бы последнее и недостойное Свое создание? Господь не желает зла никому, потому что Он благ. Мы все дети Божии, дети любимые, купленные дорогою ценою крови Сына Его. Может ли любимая мать оставить или пожелать что-либо худое своему любимому ребенку? "Еда забудет жена отроча свое, еже не помиловати изчадия чрева своего; аще же и забудет сих жена, но Аз не забуду тебе, глаголет Господь".

Но какая же причина подобных жалоб? Какая причина большинства неудач, неуспехов, несчастий? Эта причина – наше малодушие, недостаток нашего упования на Бога, бóольшая надежда на свои собственные силы. Мы дали волю земным страстям, живем не для Бога, а на погибель своей души.

Вместо того, чтобы со смирением обращаться к Богу, говоря: "Скажи мне, Господи, путь, в оньже пойду", и просить Бога: "Научи мя творити волю Твою", мы сами избираем себе путь, руководясь единственно собственными влечениями, которые ведут нас к погибели. Конечно, Господь в этом случае не поможет нам, да мы часто Его и не просим, а если и просим, то забываем говорить: "Да будет воля Твоя". И оказывается, Господь не отступился от нас, а мы отступили от Него и отвергаем Его помощь. Справедливо ли после этого роптать и говорить, что нам ничего не удается, что Господь нас не хранит?

Если мы будем жить в Боге, ходить перед Богом, всегда помня, что мы находимся под охраной Его всеблагого Промысла, то всегда можем быть уверены, что все обстоятельства нашей жизни Господь направляет к нашей пользе. Тогда в самих наших несчастиях будем возлагать все наше упование на Господа и от Него Единого ожидать себе утешения, имея великую за нас заступницу и ходатаицу Саму Царицу Небесную. "Под Твою милость прибегаем, Богородице Дево, молений наших не презри в скорбех, но от бед избави нас, едина чистая и благословенная. Пресвятая Богородице, спаси нас"".

Служение о. Дмитрия, как и служение всякого священника в то время, вызывало пристальное внимание властей. На надзор за Православной Церковью и за верующим народом безбожное государство тратило больше сил и средств, чем на надзор за преступниками. 28 апреля 1937 года участковый инспектор подал рапорт начальнику Сонковского районного отделения милиции, в котором писал: "Доношу, что 26 апреля сего года в пуршевской школе ученица Малышкина Нина, когда ей завшколой Спасская стала говорить, зачем она ходит в церковь, ответила, что священник им говорит, что если будут молиться, то лучше будет даваться ученье, и не слушать учителей и повесить крестики. Спасская об этом сказала ее матери, Малышкиной Анне, и она стала наносить угрозы дочери, что тебе попадет, зачем ты зря говоришь на батюшку. У Малышкиной трое детей учатся в школе, и она их насильно посылает в церковь, и этот разговор, по всей вероятности, был на исповеди. О чем и довожу до вашего сведения".

Рапорт был оставлен в тот момент без внимания, но когда летом 1937 года НКВД получил указ Сталина об уничтожении Церкви, он лег в основу обвинения священника. В дополнение к нему НКВД потребовал сведений о священнике от председателя сельсовета, который, характеризуя о. Дмитрия как исповедника и ревностного пастыря, написал: "С прибытием его в село Перетерье в 1933-34 году стало быстро оживать церковное движение. Каждую службу сопровождал выступлением с проповедью. Через родителей привлекал учеников в церковь, среди которых проводил соответствующую работу, уговаривал верить в Бога и ходить в церковь.

Наличие попа Троицкого для сельсовета имело своим отражением невыполнение всех кампаний в сторону затяжки и несвоевременности выполнения таковых".

19 сентября 1937 года сотрудник НКВД произвел в доме священника обыск, после которого о. Дмитрий был арестован и заключен в тюрьму в Бежецке. Следователи допросили учительницу и директора школы в Пуршево. Директор школы показала на следствии:

– В последних числах апреля месяца сего года (в Страстную неделю) заметно усилилось посещение учащимися школы перетерской церкви; когда я в школе попыталась путем беседы выяснить причину посещения церкви, то одна из учащихся школы, ученица 3-го класса Нина, посещавшая церковь, заявила: "Я была в церкви и еще пойду, батюшка сказал, что вы особо учителей не слушайте, а ходите в церковь". Далее весьма характерным является следующий факт, подтверждающий контрреволюционное влияние попа Троицкого. В этот же день в школе, после проведения мною антирелигиозной беседы с учениками, сестра Нины – Марья, пытаясь передо мной ответ своей сестры поправить, сказала: "Батюшка не так говорил, он говорил: "в школе вас учат, что Бога нет, не верьте, это все учителя врут, Бог есть"". Все это противодействие попа Троицкого в деле коммунистического воспитания детей в школе. Других фактов контрреволюционной деятельности гражданина Троицкого среди учащихся нашей пуршевской школы я не замечала.

Учительница школы в селе показала на следствии:

– Школа, в которой я работаю педагогом, обслуживает селения прихода церкви в Перетерье. В значительной степени заметно влияние священника Троицкого на родителей, а последних – на учеников. В 1935-36 годах дело доходило до того, что в школу являлся один ученик, а остальные шли в церковь. Даже в 1937 году весной в какой-то поповский праздник "Пассия", когда собираются в церкви несколько попов и ведут службу, и то несколько учеников не посетило школу, а были в церкви. Как слышно от женщин, посещающих регулярно церковь, Троицкий очень часто произносит проповеди, в которых призывает к усилению веры в Бога и тому подобному. Служба в религиозный день "Пассия" проходила вечером, и я, поздно вечером возвращаясь из Сонкова, видела, как ряд учеников шли с родителями из церкви.

После этого, считая собранный "материал" достаточным, следователь 2 октября допросил священника.

– Материалами расследования установлено, что вы, будучи служителем церковного культа, в селе Перетерье во время произнесения вами церковных проповедей среди посещающих церковь граждан, ведете контрреволюционную антисоветскую агитацию за отрыв учащихся детей от советской школы и вербовку их в посетителей церкви, вы этим развращаете советскую молодежь, совлекаете ее с пути коммунистического воспитания. Признаете себя в этом виновным?– Я в периоды церковной службы произносил проповеди, являющиеся нравоучением как для взрослых, так и для детей, желающих посещать церковь. Но я никакой контрреволюционной агитации тут не вижу, я свою службу и нравоучения строго сочетал с возможностями, допущенными законами советской власти. Виновным себя в этом не считаю.
– В целях контрреволюционной дискредитации вождя партии и трудового народа товарища Сталина и обращения 1-го всесоюзного съезда колхозников- ударников, вы в обложки с портретом вождя и обращения съезда вложили реакционную брошюру и реакционные стихи в тетради для того, чтобы удобнее было вам вести контрреволюционную пропаганду среди граждан, посещающих вашу квартиру. Признаете себя в этом виновным?
– Брошюра в обложке с обращением 1-го всесоюзного съезда ударников не моя, правда, она находилась в моей квартире с апреля месяца сего года, я ее попросил для личного чтения, но и до сего времени не прочитал. Тетрадь, в которой мной записаны религиозные стихи, а на обложке портрет Сталина, это я использовал просто как обложку, и никакой контрреволюционной дискредитации я в этом не вижу. Это я рассматриваю как вещи, не имеющие отношения к политике. Среди посещающих мою квартиру граждан, с которыми я общаюсь, указанные выше брошюру и стихи я не использовал. Виновным себя в этом не считаю.
– Материалами расследования установлено, что вы, действуя морально- религиозными нравоучениями на школьников, предлагали им не слушаться учителей, запугивали их "словом Божиим", в силу чего школьники в 36-м и 37-м учебных годах делали пропуски и отставали в учебе. Признаете себя в этом виновным?
– Нет. Таких явлений в практике моего церковного богослужения не было. Детей я не запугивал и умышленных нравоучений с целью отрыва школьников не читал. Виновным себя не признаю. Исповеди проводились в воскресные дни, когда школьники не занимались в школе.
– Материалами расследования установлено, что вы среди граждан высказывали обиду на государственную власть, что она преследует служителей церковного культа так же, как при царе Иоанне Грозном, тюрьмы и ссылки – обычное явление, только и ждешь, когда арестуют. Признаете ли себя в этом виновным?
– Я таких разговоров ни с кем не вел и виновным себя в этом не признаю.
– В материалах расследования имеются данные о том, что вы посылали письма своим знакомым с контрреволюционным содержанием, где вы прямо выражали свою мысль о том, что "материалисты не ценят души, они на все смотрят узкими глазами и ценят лишь материю, не признавая души; обеспечивая свою семью материальной стороной, они в корне разрушают духовные устои семьи". Имея целью повлиять на знакомых своими религиозными убеждениями, вы умышленно возводите клевету на учение марксизма-ленинизма, что оно основано на материализме и ведет к разрушению семейного счастья. Признаете ли вы себя в этом виновным?
– Я в этом письме не имел в виду критики, а тем более клеветы на учение марксизма-ленинизма о материализме, а имел в виду исключительно религиозную точку зрения, выраженную словами "духовное разрушение устоев семьи". Под этим я понимаю, что материалисты отрицают религию... Виновным себя в предъявленном обвинении не признаю.

В тот же день следствие было закончено и передано на решение Тройки НКВД. В обвинительном заключении следователь, невольно свидетельствуя о вере и исповедническом подвиге священника, написал: "По своим убеждениям является законченным контрреволюционным церковником, всеми фибрами своего сознания и действий противник социалистического строительства. По возвращении из места заключения своих убеждений не бросил, снова стал служить в церкви в качестве священника. Являясь контрреволюционно настроенным, в произносимых им проповедях во время церковного служения занимался контрреволюционной агитацией за отрыв учащейся молодежи от школьной учебы и привлечение ее в посетители церкви. В письмах к своим знакомым высказывал свои контрреволюционные убеждения, направленные против революционной теории марксизма-ленинизма. Пользуясь близорукостью правления колхоза, был допущен на работу в колхоз и в 1936 году заработал сто трудодней.

Допрошенный в качестве обвиняемого, Троицкий виновным себя не признал".

1 ноября Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Священник Дмитрий Троицкий был расстрелян через день после вынесения приговора, 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 323-329

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Алексия

(Москвин Алексей Алексеевич, +03.11.1937)

Священномученик Алексий – Алексей Алексеевич Москвин родился 17 марта 1891 года в городе Бежецке Тверской губернии и происходил из семьи военного. Он окончил Тверскую Духовную Семинарию в 1912 году, после чего принял священнический сан и был определен к церкви села Савцыно Тверской губернии, где прослужил почти 18 лет.

6 февраля 1930 года отец Алексий и еще 10 человек из окрестных деревень были арестованы по ложному обвинению в участии «в кулацкой антисоветской группировке», батюшка был осужден на ссылку в Северный край. В 1933 году будущий священномученик вернулся в Калининскую область и был определен к храму села Борисково Кесовогорского района Тверской области.

8 октября 1937 года иерей Алексий Москвин был снова арестован, заключен в кашинскую тюрьму и обвинен в контрреволюционной деятельности, направленной на развал колхозов. Отец Алексий виновным себя не признал и был расстрелян 3 ноября 1937 года по приговору от 1 ноября. Реабилитирован 10 сентября 1989 года. Прославлен Архиерейским Собором РПЦ 2000 года.

По материалам: Православная Энциклопедия Т.1, С.651

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика протодиакона Сергия

(Казанский Сергей Алексеевич, +03.11.1937)

Сложный путь проходит иногда человек, прежде чем остановится в своем окончательном выборе – служении Богу, чтобы, сделав этот выбор, остаться ему верным до конца.

Священномученик Сергий родился 23 сентября 1879 года в селе Ивановском Ярославской губернии в семье священника Алексея Казанского. Окончил два курса Ярославского духовного училища, но, не пожелав служить на церковном поприще, уехал в Санкт-Петербург, окончил военное училище и получил звание офицера. Имея прекрасные певческие данные, он получил приглашение в императорскую капеллу. Здесь он был представлен императорской семье, которая иногда приглашала его в Ливадию. По-видимому в это время он был рукоположен в сан диакона и возведен в сан протодиакона, в котором прослужил до своей мученической кончины.

В 1932 году протодиакон Сергий был арестован и приговорен к пяти годам ссылки и так, будучи высланным из пределов Санкт-Петербургской епархии, оказался в городе Ржеве Тверской области. В июле 1937 года он переехал в Торжок и здесь служил в Николо-Пустынском храме.

17 августа помощник уполномоченного районного отделения Управления Государственной Безопасности вызвал своего штатного осведомителя, человека, хотя и не осведомленного ни в чем, но зато готового подписать все, что будет подсказано уполномоченным.

21 августа протодиакон Сергий был арестован и заключен в Тверскую тюрьму. Сразу же после его ареста были опрошены "дежурные" свидетели, которые показали все, что следователь счел нужным. Говорили о близости отца протодиакона к царской семье, о том, что он пел до революции в Аничковом дворце, что хвалил жизнь при царе, говорил, что при советской власти жизнь стала тяжела, что народ при этой власти замучился, что мужика заставляют работать день и ночь, а все заработанное у него отбирают, что Церкви не дают покоя, облагая храмы огромными налогами, и тому подобное. На следующий день после всех этих "показаний" следователь вызвал на допрос о. Сергия.

– Дайте подробные показания о вашей антисоветской контрреволюционной агитации, которую вы вели среди населения.
– Никакой антисоветской контрреволюционной агитации я не вел.
– Вы следствию говорите неправду, следствие настаивает, чтобы вы дали правдивые показания.
– Вторично говорю, что никакой антисоветской контрреволюционной агитации я не вел.
– Вы следствию говорите неправду. 5 августа 1937 года вы вели антисоветский разговор о плохой жизни трудящихся при советской власти, одновременно восхваляли жизнь при царизме. Дайте подробные показания.
– Никакого я антисоветского разговора не вел.
– Вы в начале августа вели явно фашистско-повстанческий разговор в пользу фашистских стран Германии, Испании и Японии. Признаете вы себя виновным в этом?
– Виновным себя не признаю, так как такового разговора я не вел.

1 ноября Тройка НКВД приговорила протодиакона Сергия к расстрелу. Он был расстрелян 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 330-331

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика диакона Иоанна

(Мельницкий Иван Петрович, +03.11.1937)

Священномученик Иоанн родился в 1878 году в деревне Шатеево Вышневолоцкого уезда Тверской губернии в семье крестьянина Петра Мельницкого. В 1899 году он окончил третий класс Тверской Духовной семинарии, после чего ему пришлось оставить учебу ради помощи отцу в его крестьянском хозяйстве. Но мысль посвятить себя всецело служению Богу не оставляла молодого человека, и он подал прошение епархиальному архиерею, в котором высказал свое пожелание. 5 мая 1907 года он был определен исправляющим должность псаломщика к церкви села Воротилова Бежецкого уезда, а 19 июня 1908 года утвержден в этой должности.

21 ноября 1908 года Иван Петрович был рукоположен в сан диакона к той же церкви. Все это время он был учителем и законоучителем в Воротиловской церковно-приходской школе и законоучителем в Новинской земской школе. Он был не раз отмечен начальством, как писалось в наградных документах, "за безвозмездное и усердное преподавание Закона Божьего". Его служение на церковном и учительском поприще продолжалось до 1918 года.

Летом 1918 года диакон Иоанн был переведен в храм села Илова Вышневолоцкого уезда, где прослужил до начала гонений 1929 года, когда власти одновременно с крестьянами, составлявшими в то время бóльшую часть населения страны, стали уничтожать и духовенство. Для русских крестьян в то время храм и слово Божие оставались единственным источником подлинного просвещения.

В 1930 году о. Иоанн был лишен домашнего хозяйства, подспорья для семьи – супруги и шести детей, причем младшим детям было всего семь и пять лет. 9 марта 1930 года за неуплату налогов о.Иоанн был приговорен к двум годам заключения в исправительно-трудовой лагерь.

Освободившись 20 марта 1932 года из Завидовской трудовой колонии, о.Иоанн подал святому архиепископу Фаддею прошение с просьбой определить его в один из храмов епархии. В 1933 году он получил место в селе Тальцы, куда за ним переехала и его семья. Здесь он прослужил до наступления новых гонений. Он был арестован сразу после праздника Покрова Божией Матери, 15 октября 1937 года, и на следующий день допрошен. Были допрошены председатель колхоза имени Сталина и местный комсомолец. Они показали: "В 1937 году в июле месяце, в религиозный праздник, среди населения села Тальцы он агитировал: "Граждане, сколько бы вы в колхозах много ни работали, все равно лучше вам от этого не будет, живете вы в нищете и изменения к лучшему в вашей жизни при советской власти не ожидайте, вспомните о Боге, придите все в церковь в этот праздник и помолитесь о скорейшей перемене к лучшему и отдохните, в праздник работать грешно". В результате его контрреволюционной агитации все колхозники колхоза имени Сталина прогуляли два дня в самый разгар полевых работ. В 1937 году в августе месяце 15 дня, также в религиозный праздник, он призывал население села Тальцы в эти дни не работать в колхозе, говоря: "Трудна ваша жизнь, колхозники, и только объединившись все вокруг церкви нашей, мы можем улучшить жизнь нашу, придите и помолитесь о скорой перемене существующей власти". В этот праздник колхозники под влиянием его подрывной антисоветской агитации прогуляли все также два дня в самый разгар уборочных полевых работ, чем нанесен значительный ущерб материальному хозяйству колхоза имени Сталина. На данные церковные праздники приезжали колхозники не только из Талицкого сельсовета, а также из Молотовского и Соколовского сельсоветов, в результате контрреволюционной и антисоветской агитации Мельницкого. Срыв полевых работ получился по целому ряду колхозов. В 1937 году, 23 сентября, на общем собрании в селе Тальцы по вопросу о самообложении Мельницкий выступил и заявил: "Советская власть очень много дерет с сельского населения, обкладывает всевозможными налогами и самообложением, а населению и так трудно жить".

Трудно сказать, излагали ли свидетели то, что слышали сами, или все их ответы были вложены в их уши следователем. В тот же день он допросил отца Иоанна.

– Вы арестованы за контрреволюционную деятельность, дайте правдивые показания о вашей контрреволюционной деятельности, изложите факты, – сказал следователь.
– Никакой контрреволюционной деятельности я не проводил и виновным себя не признаю, – ответил о. Иоанн.
– Следствие располагает данными, что вы в 1937 году, в июле месяце, среди населения села Тальцы вели антиколхозную агитацию.
– Никакой антиколхозной агитации я не вел, а приходилось говорить с отдельными гражданами, что в колхозах живете неладно, голодно, и если плохие условия у нас созданы в жизни, то это может быть для того, чтобы после жить лучше, и говорил, чтобы в праздники не работали.
– Следствие располагает данными, что вы в 1937 году, в августе месяце, среди населения села Тальцы вели контрреволюционную агитацию антисоветского и пораженческого характера на религиозной почве.
– Никакой контрреволюционной агитации антисоветского и пораженческого характера я среди населения не вел, а при разговорах с отдельными гражданами призывал посещать церковь и говорил: "Если хотите, чтобы вашу церковь не закрыли, то надо посещать ее как можно чаще".
– Следствие располагает данными, что вы в 1937 году, в сентябре месяце, на общем собрании в селе Тальцы по вопросу о самообложении выступили с антисоветской и антиколхозной агитацией.
– На данном собрании я присутствовал, но ни с какой антисоветской и антиколхозной агитацией я не выступал, так как ушел домой, не дожидаясь конца собрания.

Уже на следующий день следствие было закончено, материалы переданы на рассмотрение Тройки НКВД, а сам о. Иоанн переведен в тюрьму города Осташкова.

1 ноября Тройка приговорила его к расстрелу. Диакон Иоанн Мельницкий был расстрелян 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 332-334

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика иеромонаха Софрония

(Несмеянов Софроний Харитонович, +03.11.1937)

Есть люди мужественные и самостоятельные от рождения, которые одинаково ровно несут крест послушания воинского, крестьянского или священнического. Таким был донской казак Софроний Харитонович Несмеянов, чье воспитание, выучка и правила жизни выработались в православной семье в родном приходе села Хрущевка 2-го округа Донской области. Хоть родители и крестьяне, а из братьев крестьянствовать остался только Архип Харитонович да сестра Анастасия, рано потерявшая мужа; другой брат, Климентий Харитонович, стал священником.

Преподобномученик Софроний родился 11 марта 1870 года. Когда ему исполнился двадцать один год, он был призван на действительную службу в армию. Начальство определило его в артиллерийскую бригаду, стоявшую в городе Бендеры, где ему приходилось исполнять обязанности плотника. По окончании военной службы в 1899 году Софроний Харитонович поступил плотником на машиностроительный завод Гартмана и проработал здесь девять лет. Ему было уже тридцать восемь лет, когда он сделал решительный выбор в своей жизни и, оставив мир, профессию, которая кормила и обеспечивала его, поступил послушником в Свято-Духовский монастырь в городе Царицыне, где принял монашеский постриг с оставлением того же имени. Вскоре он был назначен на должность эконома. В 1910 году епископ Алексий (Дородницын) взял его к себе келейником и рукоположил в сан иеродиакона. В 1915 году епископ Петровский, викарий Саратовской епархии Дионисий (Прозоровский), рукоположил его в сан иеромонаха к одному из храмов в Саратове. В 1917 году он прожил несколько месяцев в Хвалынском монастыре и затем был командирован в миссионерскую школу в село Подлесное к иеромонаху Антонию, где подвизался до середины 1918 года.

Повсеместно шло разрушение Российского государства, началась гражданская война между белой армией и большевиками. Узнав о начале военных действий, о. Софроний счел невозможным для себя при таких событиях оставаться в стороне: в январе 1919 года он ушел на юг России и поступил в Добровольческую армию Деникина полковым священником, где прослужил до разгрома белого движения, но с белыми не эмигрировал, решил остаться на родине, чем бы ему это ни угрожало. В 1920 году он поступил на подворье Георгиевского Балаклавского монастыря в Екатеринодаре, где жил в те годы настоятель монастыря архимандрит Дамаскин (Цедрик), который вскоре был арестован и сослан, а само подворье в 1922 году было закрыто. Иеромонах Софроний стал служить в приходских храмах различных сел, а в 1924 году вернулся в Саратов и получил назначение в храм села Старая Яблонька. В 1925 году он был переведен в храм села Самодуровка, а вскоре за тем в село Казаковку.

Несмотря на преследования и притеснения властями Православной Церкви, о. Софроний делал все для просвещения своих прихожан, заведя в своем приходе регулярные уроки Закона Божия; за это власти в 1926 году арестовали его ипопытались отдать под суд, но из этого ничего не получилось, и дело кончилось тем, что священник вынужден был перейти в храм села Юрьевки.

В это время "архиепископом" Уральской епархии и Вольского викариатства был Михаил Постников, один из активнейших деятелей обновленческого раскола. В Саратовской епархии он не только устраивал беседы о правоте обновленческого движения, но и проводил диспуты, куда приглашал православных, стараясь добиться перехода в обновленчество как можно большего их числа, а в тех, кто не перейдет, посеять смущение и, таким образом, отвести от активной борьбы с обновленческим расколом. Как выученик Демидовского лицея, имея степень кандидата права, он понимал, что лучше всего действовать с помощью фактов, которые подтверждались бы документами. И теперь на всех диспутах он дело подводил к тому, что Священный Синод обновленческой церкви – единственно признанный в качестве законного церковного возглавия Вселенским и Восточными Патриархами, между тем как так называемые староцерковники-тихоновцы этими Патриархами не признаны. В доказательство он показывал документ, подписанный представителем Вселенского Патриарха в России архимандритом Василием Димопуло. После этого он, обращаясь к православным священникам и мирянам, требовал, чтобы и они представили документы о признании их Восточными Патриархами.

Но какой документ могло представить в те годы православное духовенство сел и городов, не говоря уже о мирянах, для которых гражданскими властями была закрыта всякая возможность иметь сношение с православными церквами за рубежом. Среди православных росло смущение и смятение, а глава вольских обновленцев, видя, что успех явно на его стороне и при некоторых усилиях можно лишить православных всех храмов, действовал решительно и энергично, не жалея времени и сил.

Положение, таким образом, становилось критическим. И в конце концов верующие православных приходов подняли вопрос, что им необходимо заручиться документами заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) и представителя Вселенского Патриарха архимандрита Василия о признании митрополита Сергия и его временного Синода Восточными Патриархами. Прихожане села Юрьевки постановили послать в Москву для выяснения всех вопросов своих представителей. Впрочем, большой охоты ехать никто не проявил, и пришлось согласиться на поездку о. Софронию. От лица прихожан было составлено заявление на имя председателя ВЦИКа Калинина, чтобы тот разрешил обратиться с просьбой о выяснении данного вопроса к Восточным Патриархам.

Дело было глубоко церковное, насущное и в условиях гонения далеко не безопасное, и о. Софроний поехал к православному архиерею благословиться и посоветоваться. Он не поехал к епископу Вольскому, викарию Саратовской епархии Симеону (Михайлову), зная, что тот не защитит православных, а направился к правящему архиерею, архиепископу Саратовскому Фаддею (Успенскому), зная его как великого православного подвижника, и попросил благословения на поездку к митрополиту Сергию. Святой архиепископ Фаддей с радостью благословил его в путь.

23 декабря 1927 года иеромонах Софроний благополучно прибыл в Москву и сразу же направился в патриархию, где его принял член временного Синода митрополит Серафим (Александров). Иеромонах Софроний изложил суть дела, спросив, есть ли у Патриаршего Синода связь со Вселенским и Восточными Патриархами и существует ли официальная грамота о признании ими временного Патриаршего Синода. Владыка ответил, что и связь есть, и соответствующие грамоты имеются.

– А нельзя ли с ними ознакомиться и снять с них копии? – спросил о. Софроний.
– На это нужно испросить благословение митрополита Сергия, – ответил владыка и пригласил зайти к митрополиту.

Иеромонах Софроний изложил митрополиту Сергию суть своей просьбы, рассказал, что им и его прихожанами составлено заявление на имя Калинина, чтобы было разрешено письменно снестись с Восточными Патриархами и получить от них официальные ответы, рассказал о той смуте, которую сеют обновленцы, и сколь тяжело приходится православным, когда они не имеют никаких документов в свою защиту.

Митрополит Сергий сказал, что Калинину заявление посылать не нужно, что связь у патриархии с Восточными Патриархами есть и грамота о признании Патриаршего Синода Восточными Патриархами также имеется. "Сами грамоты вам будут даны, чтобы вы с них сняли копии, – сказал митрополит, – а как снимете копии, мы их вам официально заверим". Выйдя от митрополита Сергия, о.Софроний пошел к управляющему делами Патриаршего Синода епископу Сергию (Гришину) и сказал, чтобы он дал ему прочитать и снять копии с соответствующих грамот Восточных Патриархов, на что имеется благословение заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия. Владыка Сергий не поверил, что иеромонаху далекой Саратовской епархии было дано разрешение на снятие копий, и пошел уточнить. И вскоре, вернувшись от заместителя Местоблюстителя, епископ Сергий с удивлением сказал, что, действительно, такое благословение есть, а затем выдал и сами грамоты, и перевод их на русский язык. Зная, что пишет медленно и переписка займет много времени, о.Софроний попросил переписать грамоты случившегося тут священника. В то время, когда о. Софроний ждал, пока перепишутся грамоты, в приемную вошел некий архимандрит, на которого кто-то из присутствующих указал о. Софронию как на архимандрита Василия, представителя Вселенского Патриарха. Между тем, он сказал, что явился к митрополиту Сергию с пакетами от Патриарха Константинопольского, и прошел в кабинет заместителя Местоблюстителя. Когда архимандрит Василий вышел, о. Софроний обратился к нему:

– Отец архимандрит, вы что же в два Синода ходите – к обновленцам и в Патриарший Синод – и устраиваете раскол?
– Нет! Нет! – энергично запротестовал архимандрит.
– Можете ли вы мне дать документ, – сказал о. Софроний, – в котором было бы сказано, что наш митрополит Сергий и его Патриарший Синод признаются Вселенским Патриархом?

В ответ о. Василий сказал, что даст соответствующий документ, и предложил о. Софронию зайти к нему в канцелярию и дал адрес.

Получив копии грамот Восточных Патриархов и заверив их у епископа Сергия, о. Софроний сразу же отправился по указанному адресу, где архимандрит Василий в тот же день вручил ему официальный документ. В этом документе он писал: "В ответ на Вашу просьбу сообщаю, что Заместитель Местоблюстителя Патриарха, Митрополит Нижегородский Сергий, и его Священный Синод имеют письменное и молитвенное общение с Великой Христовой Церковью Вселенской и всеми Восточными Вселенскими Патриархами. Вселенская Константинопольская Патриархия не может признавать и никогда не признавала женатый епископат и второбрачие духовенства, так как это противоречит правилам церковным, действующим во всей Православной Церкви".

Когда о.Софроний сидел в приемной митрополита Сергия, он слышал беседу духовенства о том, насколько вообще канонично обновленчество. Приехав домой, он составил на основании услышанных сведений некую памятку: "В 1924 году Святейший Патриарх Тихон совместно с собором епископов вынесли постановление об отлучении от Единой Святой Соборной и Апостольской Церкви всех епископов и священников, уклонившихся в обновленчество... С того времени эти отлученные и лишенные благодати не могут совершать никаких таинств, а если и совершают, то допускают величайший грех кощунства, а действия их не принимаются и не признаются. Так, крещение младенцев, браки, отпевания покойников – все это недействительно, потому что совершается лицами, низведенными в степень мирян, простолюдинов. Если помрет кто в обновленчестве из ярых защитников обновления, то таковые совсем лишаются церковного погребения как враги Божии. По правилам святых апостолов семи Вселенских Соборов окончательное решение об обновленцах будет на Православном Соборе, а до этого за явных и сознательных раскольников- обновленцев нельзя даже приношение принимать на Божественной литургии".

Отец Софроний, имея копии Патриарших грамот и письмо архимандрита Василия, мог торжествовать – у обновленцев не оставалось никаких документальных фактов в подтверждение своей правоты; они являли себя самочинным и беззаконным сборищем. Приехав домой, он за первой же службой прочел грамоты Восточных Патриархов и справку архимандрита Василия. Впечатление было громадное, ощущение смуты и неуверенности, которое всевали в души православных обновленцы, исчезло. "Ну, слава Богу, – вздохнули православные, – наша Церковь имеет связь со Вселенским Патриархом, и теперь обновленцы не будут нас поносить".

12 января 1928 года о.Софроний поехал в село Болтай к священнику Горнову. В этом селе обновленческий священник Георгий Алференко при поддержке советских властей захватил храм Покрова Божией Матери, но православные не отказались от службы и оборудовали для богослужения молитвенный дом, где и служил священник Горнов, которого о.Софроний хорошо знал. Прочитав привезенные документы, он снял с них копии для своих прихожан. В тот же день пригласили Георгия Алференко, чтобы и он ознакомился с документами. Священники надеялись, что вера в Спасителя, в вечную жизнь и несожженная совесть пересилят личную корысть, но этого не произошло. Как у многих сектантов и раскольников, чрезвычайная личная заинтересованность и узость взгляда, появившееся в результате раскольнической деятельности омертвение душевное, довели души многих обновленцев до такого состояния гордости и желания дальнейшего коснения в ней, что они согласны были стать открытыми безбожниками, только бы избежать искреннего покаяния.

Георгий Алференко ознакомился с документами, прочитал грамоты, в частности архимандрита Василия, и сказал:

– Если эти грамоты окажутся действительными, то ваше желание объединить расколовшихся верующих осуществится, что же касается нас, священников, то мы никогда не объединимся.
– А что же вы тогда будете делать? – спросил о. Софроний.
– Пойду тогда в дворники. – То есть в безбожники пойдешь? – спросил о. Софроний. – Почему же, и дворники могут быть божниками, – ответил обновленец, а затем стал просить о. Софрония, чтобы тот дал ему с собой документы, объясняя это тем, что ему хотелось бы снять с них копии.

Отец Софроний не поверил в благость намерений обновленца и отказал. На этом они расстались. Православный священник стал читать копии документов в молитвенном доме, и некоторые верующие, ушедшие было к обновленцам, начали возвращаться в Православную Церковь.

Забеспокоился и обновленец Георгий Алференко – хорошо и безопасно во время гонений быть слугой безбожных властей, но хорошо в том случае, когда удается обманывать паству. Чтобы как-то противодействовать переходу верующих от обновленцев к православным, Георгий Алференко решил принять свои меры и попросил православного священника Горнова снять копии с имеющихся у него документов. Получив копии грамот, он направил их через Вольское Епархиальное Управление в Священный Синод (обновленческий. – И. Д.) как бы для проверки и очень скоро получил ответ, что грамоты Вселенского и Восточных Патриархов, которые имеются у иеромонаха Софрония, не подлинны, что Патриархи подтвердили свое общение с обновленцами новыми грамотами от 24-25 декабря 1927 года, о чем будет незамедлительно разослано сообщение по всем епархиальным управлениям, чего, конечно, сделано не было. Но самое действенное средство борьбы с Православной Церковью заключалось не в церковно-юридических спорах, а в прямом обращении к властям, чтобы те своими средствами расправились с православными.

Казанская церковь села Больших Озерков была захвачена обновленцами. Церковь эта находилась неподалеку от села Юрьевки, где в храме Рождества Богородицы служил о. Софроний. Опасаясь, что привезенные о. Софронием документы и активная проповедь его и его прихожан приведут к тому, что те немногие обновленцы, которые были в этом селе, перейдут к православным и храм придется отдать, церковный совет обновленцев 3 февраля 1928 года направил официальное заявление в Озерский волостной штаб милиции. Обновленцы, конечно, не стали писать ни о грамотах патриархов, ни о церковных разделениях. Власть можно было натравить на своих противников, представив их ее непримиримыми врагами. Они писали, что из соседнего села "рассылаются агенты во все концы нашего прихода, которые ходят по домам и агитируют, что вы, мол, пропали вместе со своим попом, так как он коммунист, стоящий за власть, и потому вы, мол, Царствия Божия не наследуете, и вот, мол, подпишитесь на нашу сторону за юрьевского монаха... и, кроме того, постоянно... бывают какие-то собрания, на которых только и умудряются во что бы то ни стало выгнать нашу сторону из церкви, а самим им вместе с юрьевским монахом завладеть ею; монах, в свою очередь, тоже проделывает то же самое. Ввиду этого просим штаб милиции принять со своей стороны... какие-либо меры... дабы между нами (обновленцами и православными. – И. Д.) не произошло чего-либо". Подписали жалобу руководители местных обновленцев – председатель прихода Синкин и секретарь Шишкин.

10 февраля ОГПУ допросило священника-обновленца Георгия Алференко. Пожаловавшись на то, что православные священники читают грамоту представителя Вселенского Патриарха, из которой следует, что Константинопольский Патриарх признает Православную Церковь, а это, конечно, задевает и тревожит совесть верующего человека, Георгий Алференко показал: "Из неоднократных разговоров со священниками обновленцами села Калинина Большеозерской волости Муратовым Иваном Николаевичем и села Больших Озерков Романовым Григорием Павловичем выяснилось, что иеромонах Софроний ведет агитацию против обновленцев, называя их красными советскими попами и даже коммунистами. Все это могут подробно освятить священники- обновленцы Муратов и Романов".

На следующий день был допрошен обновленческий священник Григорий Романов, который сказал: "Иеромонах Софроний Несмеянов ведет агитацию среди населения Большеозерской волости. Неоднократно приезжал в село Большие Озерки для совершения погребений, на которые обычно собирается много народа, и вот он здесь начинает призывать прихожан-обновленцев, чтобы они бросили ходить молиться в Большеозерскую церковь, так как эта церковь стала поганая, в ней служит поп-коммунист, который поставлен властью и отстаивает интересы власти. Когда иеромонах Софроний привез из города Москвы грамоты Восточных Патриархов за подписью представителя последних, архимандрита Василия, то он говорил обновленческому приходу, что вот, верующие, вас ваш Священный Синод все время обманывал, потому что Восточные Патриархи ваш Синод никогда не признавали и с вами никаких дел не имели и не имеют, а они идут с нами и признают только нас, в доказательство чего читал эти грамоты им и предлагал им выгнать обновленца-попа".

В тот же день допросили председателя и секретаря обновленческого прихода, написавших жалобу в штаб милиции. Они подтвердили все написанное, после чего был выписан ордер на обыск и арест иеромонаха Софрония.

Через несколько дней, в праздник Сретения, состоялся допрос. Заполняя анкету, следователь спросил о. Софрония, каковы его политические убеждения и признает ли он советскую власть. Отец Софроний ответил:

– Признаю и приветствую ту власть, при которой я живу.

Когда следователь спросил, где о.Софроний находился во время гражданской войны, мужественный священник ответил:

– В 1919 и в 1920 годах добровольно служил в армии Деникина полковым священником.

Следователь спросил, был ли он судим при советской власти. Отец Софроний ответил:

– Был судим в 1926 году за преподавание Закона Божьего. И сейчас у меня описано все имущество за неуплату налогов.

На вопрос, зачем он поехал в Москву, о. Софроний ответил:

– В связи с тем, что при споре с обновленцами, кого признают Восточные Патриархи – нас, тихоновцев, или их, обновленцев, обновленцы всегда указывали, что у них есть грамоты Вселенского Патриарха о признании их Синода и даже при их Синоде есть представитель Вселенского Патриарха Василий Димопуло. Всему этому я плохо верил, а потому решил съездить в Москву.

Сразу же после ареста о. Софрония последовал новый донос обновленцев в ГПУ: "На днях приехал уполномоченный по делу юрьевского иеромонаха Софрония Несмеянова и арестовал его как политического преступника. Но, к сожалению всего населения, уполномоченный не коснулся других злостных контрреволюционеров. Ставлю на вид Государственному Политическому Управлению основателя этой контрреволюционной банды гражданина Якова Алексеевича Кадерова и его супругу, Анну Александровну, и его помощников.

После ареста монаха эта банда тайком собирается и со своих собраний выносит на народ страшную смуту, что-де монах арестован не за преступление, а за правду Христову и что власть советская от антихриста, мучительница и гонительница... и простой народ относится к ним, как к благочестивым, доверчиво, и общественный мирный порядок нарушается... На основании вышеизложенного, во избежание могущих произойти кровавых вспышек, прошу Государственное Политическое Управление немедленно поступить с вышеозначенными политическими контрреволюционерами по всей строгости закона Советской республики".

Получив донос обновленцев, следователь ГПУ снова допросил о. Софрония. На вопросы следователя священник отвечал: "В январе 1925 года я по приглашению прихожан из села Крутец Озерской волости ездил туда служить всенощную, и по окончании службы у меня молящиеся стали просить прочитать привезенные мной из Москвы документы, но мне в это время нездоровилось, и я сказал, что если они хотят читать, то пусть читают сами, что они и сделали, и в присутствии человек восемнадцати была прочитана справка Димопуло. Также привезенные документы давал читать и списывать с них копии гражданину села Озерки Кадерову Якову Алексеевичу и юродивой старой деве Ксении. Для чего Кадеров и Ксения снимали копии, я сказать не могу, но думаю, что для прочтения другим верующим. После Крещения я приезжал в город Вольск к епископу Симеону (Михайлову. – И. Д.). Когда я епископу Симеону рассказал о привезенных мною грамотах и сказал, что я их читаю и даю снимать копии, то епископ Симеон мне строго приказал никому больше не давать снимать копий, а если кто ко мне придет в квартиру и попросит почитать, то я могу эти документы дать почитать. После этого я снимать копии с этих документов никому не давал, но читать давал при таких обстоятельствах. В одно из воскресений, после моего разговора с епископом Симеоном, ко мне приехали обновленческий священник из села Столыпино Муратов, председатель церковного совета, секретарь этого же совета и еще человека четыре из прихожан. Здесь мы прочитали грамоты и стали обсуждать. Сторонники обновленцев говорили, что эти документы подложные, а староцерковники, наоборот, заявляли, что документы настоящие. После разговоров и обсуждений столыпинский священник просил меня дать ему копии с этих документов, но я сказал, что епископ Симеон мне это делать запретил, и не дал".

После ареста о.Софрония и заключения его в тюрьму города Вольска верующие храма Рождества Богородицы, где служил о. Софроний, направили делегацию в Вольск с письменным ходатайством об освобождении священника, под которым подписались все православные жители, около двухсот человек. В своем прошении они писали: "11 февраля 1928 года по распоряжению вашему (ГПУ. – И. Д.) был арестован наш приходской священник иеромонах Софроний Несмеянов, который находится теперь в исправдоме города Вольска. Настоящим свидетельствуем, что иеромонах Софроний за время своего служения у нас в храме и приходе, не говорил речей против советской власти и ее представителей. В своих речах он всегда призывал помогать бедным людям. Сам он всегда в том показывал пример, разделял свой доход беднякам. Всегда он был прост в своем обращении с прихожанами, старыми и малыми. Зная о нем как о болезненном человеке, мы боимся за его здоровье. И тем более, он нам нужен теперь, идет Великий пост. Смело ручаемся, что иеромонах Софроний всегда придет к ответу перед ГПУ. А посему просим выпустить его для служения нам".

Кроме того, представители православной общины крестьянки Вера Кучкина и Матрена Кулакова подали отдельное заявление. В нем они писали в ГПУ Вольского уезда: "Мы, община, в настоящее время хозяева, а священник у общины работник. Ввиду этого мы, уполномоченные православной христианской общины, просим освободить нашего священника Софрония Несмеянова, в котором вся община имеет крайнюю нужду. А поэтому нас уполномочили просить Вас отпустить до суда на поруки всей юрьевской общины нашего священника Софрония Несмеянова. И мы без результата не поедем, пока Вы не отпустите, и если не отпустите, то мы будем просить телеграммой председателя ЦИКа Михаила Ивановича Калинина о распоряжении Вольскому ГПУ об удовлетворении нужды народной: отпустить священника Несмеянова до суда на поруки юрьевской общины".

Напуганный прошениями и настойчивостью верующих, сотрудник ГПУ в тот же день отправил о.Софрония этапом из Вольска в Саратовский изолятор специального назначения, но документов на содержание в тюрьме ГПУ не прислал, и начальник тюрьмы направил в Саратовское ГПУ запрос с просьбой: "Выслать постановление на содержание под стражей".

13 апреля уполномоченный Саратовского ГПУ подписал постановление: "Принимая во внимание совершенные им преступления... избрать Несмеянову Софронию Харитоновичу... содержание под стражей в Саратовском губернском изоляторе по 2-й категории..." Отец Софроний виновным себя не признал и, находясь в тюрьме, 19 апреля написал в ГПУ заявление, которое передал через старшего надзирателя по корпусу. В нем священник писал: "Отобранные у меня во время обыска агентом ГПУ города Вольска документы, – все духовного и церковного характера и направления, защищающие церковные законы и апостольские и соборные правила. В числе этих документов есть документ, выданный греческим представителем, архимандритом Василием Димопуло, который проживает в Москве. Этот документ Димопуло был выдан нам в подтверждение... того, что наша Церковь патриаршего управления признается Вселенским Патриархатом. Такой документ нам необходим был, потому что представитель обновленческой церкви епископ Михаил Постников, проезжая по коллективам с обзором, на диспутах предъявлял документ, выданный греческим представителем Димопуло, о том, что их обновленческий Священный Синод признан Вселенским Патриархатом, заявляя молящимся, что староцерковники патриаршего течения Вселенским Патриархом не признаются, и громко вызывал, чтобы мы предъявили документ о том, что мы признаны Вселенским Патриархом. После этого я поехал по поручению общин в Москву к заместителю Местоблюстителя Митрополиту Сергию, где в Синоде первый раз случайно встретился с Димопуло, который при свидетелях обещал мне выдать упомянутый выше документ и предложил мне зайти к нему на квартиру в тот же день вечером, где и выдал мне его. В процессе следствия мне стало известно, что Димопуло от выдачи нам, староцерковникам, такого документа отказался, высказался за то, что этот документ поддельный, вот это-то и служит материалом обвинения меня. Проверить факт подлинности документа можно путем сличения подписи Димопуло и печати. Если факт отречения Димопуло от выдачи этого документа подтвердится и если подлинность этого документа станет несомненной, то авторитет архимандрита Димопуло в глазах не только всех священнослужителей, но и всех верующих теряет доверие. Наша надежда на архимандрита Димопуло была всегда такова, что он на случай обращения к нему нас, староцерковников, и их, обновленцев, будет правым и беспристрастным судьей... Теперь же, как это ни удивительно, но приходится верить тому, что преимущество на стороне обновленцев, так как священники-обновленцы села Болтая, Калинина и Озерок Вольского уезда, посмотрев у меня документ Димопуло, возмутились и заявили, что меня за этот документ арестуют и его у меня отберут. Так это и произошло. С 11 февраля я отбываю заключение и нахожусь под следствием, новых материалов следствия не обнаружено, да их и нет. Поэтому прошу Вас освободить меня под расписку или отпустить на поруки нашей общины села Юрьевки..." 20 апреля уполномоченный Саратовского ГПУ составил по "делу" о. Софрония обвинительное заключение: "...являясь священником церкви села Юрьевки, Несмеянов занимался пропагандой и агитацией среди верующих, направленной к возбуждению религиозной вражды, являясь ярым защитником Сергиевской ориентации и непримиримым врагом советской власти... Разъезжая по селам и группируя вокруг себя кулацкий антисоветский элемент и ведя агитацию, направленную к возбуждению религиозной вражды и суеверия среди верующих, он явно подрывал авторитет и политику советской власти в отношении отделения Церкви от государства. Но принимая во внимание, что в деле нет достаточного материала для предания гласному суду на основании приказа ОГПУ No 172 от 2/IV-27 года и положения об органах ОГПУ, п. 7, полагал бы настоящее дело передать через 6-е отделение СО ОГПУ в Особое Совещание при Коллегии ОГПУ для рассмотрения его во внесудебном порядке и применения к Несмеянову административной высылки из пределов Саратовской губернии".

Дело было отправлено в Москву на рассмотрение представителя 6-го отделения Секретного отдела ОГПУ, который составил свое заключение: "Дело возникло в Саратовском ОГПУ на основании поступивших сведений о том, что гражданин Несмеянов Софроний Харитонович (священник), 56 лет, ведет антисоветскую деятельность... Произведенным следствием инкриминируемое Несмеянову обвинение не установлено".

17 августа 1928 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ постановило освободить священника из-под стражи, "зачтя в наказание срок предварительного заключения".

После освобождения о. Софроний стал служить в храме села Улыбовки Саратовской области. Поднялась новая волна гонений. Советская власть вновь лишала крестьян земли, предоставив им единственную возможность труда на земле – быть рабочими в коллективном хозяйстве. Не коллективного хозяйства боялись крестьяне, деды которых еще не забыли, что и при царе было общинное землевладение. Но то было страшно, что теперь коллективное хозяйство устраивалось людьми неверующими и зачастую ненавидевшими Бога. От этого веяло уже не крестьянским миром, а сатанинским обществом. Для устроителей колхозов и советской сельской власти самым страшным противником виделся сельский священник, к которому крестьяне шли разрешать все свои вопросы и думы. И на священников посыпались доносы, чаще всего вымышленные, но враги церкви в селе понимали, что сейчас пришло их время, и ложные доносы и клевета будут приняты властями за подлинные. Да и уполномоченные ОГПУ подбивали к писанию таких лжесвидетельств. Составлялись они и на о. Софрония, и 29 декабря 1930 года при выезде из села он был арестован. Его обвинили в том, что он будто бы "вел антисоветскую агитацию, направленную против мероприятий советской власти и партии, проводимых на селе; группируя женщин, подготавливал массу против хлебозаготовок, займов и разлагал работу колхоза".

На допросе 17 января 1931 года о.Софроний категорично сказал: "С антисоветской агитацией против мероприятий партии и властей нигде не выступал. Женщин и мужчин не группировал. Против хлебозаготовок, коллективизации, займа среди крестьян не говорил. К свержению советской власти массу не подготавливал и коммунистам и активу угроз не делал".

2 февраля был допрошен председатель сельсовета Улыбовки, накануне давший справку, в которой писал, что о.Софроний "проявил себя как антисоветский человек, вел разговоры против займа и агитировал против колхозного строительства". Теперь на допросе он показывал: "Священник Несмеянов Софроний Харитонович в селе Улыбовке проживал только около двух недель. Откуда он появился – я не знаю, но за время пребывания в селе сумел зарекомендовать себя как антисоветский тип. Среди крестьян по вопросу о весенней посевной кампании говорил: "Вот сейчас заставляют мужика готовиться к севу, а спрашивается, для кого сеять? Для того, чтобы власть опять выгребла у мужиков весь хлеб. Они готовятся к войне, поэтому и жмут мужика, чтобы запастись хлебом". Когда я его вызвал в сельсовет и предложил приобрести облигации займа, он заявил: "Заем я брать не буду, меня и так ободрали на старом месте, где я раньше служил, и теперь вы навязываете облигации. Я вам не мужик, это он боится и поэтому безропотно выполняет ваши распоряжения. Вам мало обирать мужика, так вы и до духовенства добираетесь". И от займа категорически отказался".

В тот же день один из ставленников сельсовета показал, будто о. Софроний "во время своего пребывания в селе Улыбовке вел антисоветскую деятельность, стараясь в глазах верующих завоевать авторитет; одновременно пытался срывать хозяйственно-политические кампании в селе. Среди крестьян говорил: "Лошадей всех замучили, корма нет, власть старается вывезти весь хлеб из района, а мужик отдувайся. Хлеб вывезут, и крестьяне останутся без хлеба. С такими порядками далеко не уедут, надо молиться Богу, чтобы Господь не допустил голода, как в 1921 году".

4 февраля следователь допросил еще одного "дежурного свидетеля", который показал, что о. Софроний "18 декабря 1930 года говорил: "Советская власть хлебозаготовкой разорит все крестьянское хозяйство и загонит мужика в кабалу... его грабят хлебозаготовкой, тыкают ему заем, как нож острый в горло, и гонят насильно в колхоз в новую кабалу, как в огненное пекло сатаны. Мужик при советской власти забит, обезличен, ему не дают рта разинуть деревенские коммунисты, это насилие может разрядиться только самими мужиками – они погибнут при этой власти, если не свергнут ее. Мужики собрали урожай, а у них весь хлеб отобрали, хлеб вывозят в города и за границу, а крестьяне остаются голодными, и в итоге их бесплатно выгоняют на вывоз хлеба в Вольск, лошади дохнут, а советская власть видит мучения крестьян, но молчит, ибо к тому ведут, чтобы окончательно задушить их".

Отец Софроний категорично отверг все выдвинутые против него обвинения. 14 февраля Тройка ОГПУ приговорила его к ссылке в Северный край на три года.

В 1933 году иеромонах Софроний вернулся из ссылки в город Вольск и устроился работать сторожем в Святотроицком храме; но не сторожем хотелось ему быть, и в 1935 году он уехал в Тверь, к святому архиепископу Фаддею, просить места священника. Владыка направил его служить в храм села Рождественского Кашинского района.

Через год иеромонах Софроний был переведен в село Ульянова Гора, а в феврале 1937 года – в храм села Лозьева Бежецкого района. Священнику было тогда шестьдесят шесть лет, и не поднимись в это время новая волна беспощадных гонений, прослужил бы он в храме до самой кончины. Но начались гонения, – на одних они наводили ужас, а для верующих они явились лестницей, которой они нетрудно шли к Господу в Царство Небесное.

1 сентября 1937 года сотрудник Бежецкого районного отдела НКВД Черепанов вызвал на допрос из села Глазьева пропагандиста райкома ВКП(б) Елина, и тот показал: "Мне известно, что Несмеянов Софроний Харитонович с 1936 года работает в качестве священника и занимается антисоветской агитацией, направленной против социалистического строительства, например, в июле 1937 года колхозница Серова Анна Ильинична, у которой муж занимался пьянством, пошла к священнику Несмеянову с целью отвлечь своего мужа от пьянства. По приходу Серовой к священнику последний предложил ее мужу самому явиться к нему. Через некоторое время на квартиру к священнику прибыл Серов, у них завязался разговор на разные темы. Серов выслушал священника, пообещал вечером зайти и удалился. В этот же день Серов о случившемся сообщил мне. Я ему идти не посоветовал и сообщил об этом в районный отдел НКВД. Из разговора Серова видно, что Несмеянов приглашал его к себе не случайно, а чтобы втянуть его в свою антисоветскую организацию и заниматься контрреволюционной деятельностью".

На следующий день сотрудник НКВД вызвал для допроса Александру Мельникову – хозяйку дома, где первое время по приезде жил о. Софроний, члена церковного совета и псаломщицу. Она показала:

– Лично мне священник говорил, что колхозы являются основной причиной низкой посещаемости церкви. Если бы не было колхоза, каждый крестьянин имел бы полную свободу и являлся бы активным посетителем церкви. Колхозы есть организация противобожественная, которая отучает от Церкви, зачастую колхозник изъявляет желание идти в церковь, а его наряжают на работу.
– Что вы можете сказать о разговорах Несмеянова о сталинской конституции? – спросил следователь.
– Священник Несмеянов имеет текст сталинской конституции, и мне известно, что он ее много раз читал, а о прочитанном мне говорил: "Конституция предоставила право каждому живущему в Советском Союзе свободно посещать церковные службы... Согласно конституции притеснять нас никто не имеет права, в Ленинграде посещаемость церкви возросла, ходят и молятся жены коммунистов, а коммунисты в этом их поощряют. Крестьяне, проживающие в Лозьеве, в самое ближайшее время тоже будут посещать церковь более активно".
– Что вам известно о призыве Несмеянова к террористическому акту на председателя сельсовета Дементьева?
– В августе 1937 года был молебен, и в это время председатель сельсовета с двумя плотниками зашли в церковную ограду, о чем стало известно всем молящимся. Не знаю, что сказал Несмеянов, но знаю, что из церкви все выбежали, окружили председателя и стали кричать, что церковь разорять не дадим, просим немедленно отсюда удалиться. Дабы избежать недоразумений, председатель говорил окружающим, что он церковь трогать не думает, а пришел посмотреть тес, и после этих разговоров все молящиеся снова зашли в церковь и стали молиться. Несмеянов по поводу прихода председателя сельсовета в церковь выразил недовольство тем, что церковь притесняют, служить невозможно, и так далее. Его обращением прихожане церкви были взволнованы и в свою очередь договорились не давать сельсовету обирать церковь.
– Несмеянов, будучи вашим квартирантом, часто принимал посетителей и вел с ними беседы? Скажите содержание бесед и фамилии его постоянных посетителей.
– Несмеянов по приезде в Лозьево никого не знал и посетителей у него никаких не было.

На следующий день был вызван на допрос свидетель Иван Серов. Следователь спросил его:

– Что вы можете сказать по делу контрреволюционной деятельности Несмеянова Софрония Харитоновича?
– Мне известно, что Софроний Харитонович Несмеянов с 1936 года работает в селе Лозьеве в качестве священника. Занимается контрреволюционной агитацией... дабы противостоять советской власти. Например, в начале августа 1937 года я получил деньги за ремонт школы и немного выпил, о чем узнала жена. Назавтра же жена пошла к священнику Несмеянову и сказала, что я пью и он должен меня отучить. Священник согласился и послал за мной девочку. Когда я пришел к нему в каморку, он меня посадил и начал говорить, что я хороший мужик, но мало молюсь Богу, и на вечер он меня пригласил, чтобы я был у него обязательно, ибо сегодня вечером, сказал он, у меня соберутся некоторые, и мы помолимся. Я вечером к нему не пошел, но знаю, что у него было сборище. Назавтра же священник приходит ко мне и начинает меня упрекать, что я не пришел, предложил мне записаться в его организацию с целью отвыкнуть от вина. В это время жена задала ему вопрос: "Вас, батюшка, кажется, забирали?" Он ответил: "Сейчас новая конституция, молиться Богу может всякий, меня забирать не имеют права, в Ленинграде у коммунистов жены все ходят в церковь, и коммунисты сами их спроваживают и даже дают им денег. Только здесь люди обасурманились и не ходят в церковь, скоро все равно будут ходить". После этих разговоров он ушел домой и еще несколько раз присылал за мной, чтобы я явился к нему. В августе 1937 года ко мне пришла на квартиру теща и говорит, что батюшка очень хорошо читает проповеди, говорит, что люди обасурманились, привыкают к нехорошей жизни, а в конце проповеди сказал, что люди все покаются. Из разговоров моей жены и тещи видно, что священник в своих проповедях протаскивает контрреволюцию, группирует около себя верующих и настраивает их против советской власти. 25 августа 1937 года председатель сельсовета Дементьев пришел ко мне, и мы вместе пошли в церковь смотреть тес. Еще до нашего прихода староста церкви сообщила священнику, что мы идем, а в это время был молебен. Священник обратился к молящимся с призывом защитить его и церковь от грабежа, а по существу призвал всех присутствующих на молебне к террористическому акту на Дементьева. После произнесенной речи священника все присутствующие выбежали на улицу, окружили Дементьева, давай махать кулаками и кричать, что не дадим грабителям грабить церковь, вы и так всех ограбили. Я и Тарасов убежали, а Дементьев остался в кругу. Но, как видно, из боязни, что за покушение привлекут к ответственности, террористический акт не состоялся... Священника, как проповедника антисоветской агитации и врага трудящихся, нужно убрать.

На следующий день следователь допросил председателя сельсовета Дементьева. Он показал:

– 25 августа 1937 года я как председатель сельсовета взял с собой колхозников Серова, Тарасова и Машкова и мы пошли посмотреть тес, принадлежащий сельсовету, хранящийся в церковной ограде. В церкви в это время происходил молебен. Воспользовавшись этим случаем, священник обратился к молящимся, что церковь грабят, не дают покоя, все молящиеся должны заступиться, и призвал всех присутствующих в церкви произвести надо мною террористический акт. После его призыва все молящиеся выбежали из церкви и кинулись на нас. Серов, Тарасов и Машков, испугавшись толпы, убежали, а я остался один. Молящиеся меня окружили, стали махать кулаками над моей головой и кричали: "Грабители, ограбили нас, мы вам покажем, как нас грабить!" – и ряд других контрреволюционных выкриков. Долго меня не отпускали, угрожали мне, но, видимо, из боязни ответственности за убийство, – террористический акт не состоялся. После того как я ушел, молящиеся зашли в церковь, священник начал читать и говорить всем: "Мы живем последние годы, год от года становится все хуже и хуже, народился антихрист, все реки будут залиты кровью..." От его проповеди все присутствующие заплакали. Об этом факте мне сообщила старуха Минеева.

Спустя две недели, 22 сентября, НКВД арестовал священника, и сразу же начались допросы. С завидным мужеством, выдержкой, терпением и всепереносящим христианским смирением держался о. Софроний.

Следователь спрашивал:

– Следствию известно о том, что в начале 1937 года в беседе с колхозником Иваном Серовым и его женой вы истолковывали сталинскую конституцию в антисоветском духе. Что вы можете показать по существу вопроса?

Священник отвечал:

– В мае или июне 1937 года у меня действительно в хате колхозника Серова в присутствии его и его жены происходила беседа о сталинской конституции. В беседе я указал, что конституция очень хороша, особо отметил значение 124-й статьи конституции, где говорится о свободе вероисповедания. Здесь же я сказал, что я читал книгу Ленина, где он пишет, что, хотя муж коммунист, а жена верующая, он как муж не имеет права запрещать жене молиться и ходить в церковь. Других разговоров я о конституции не вел.
– Следствием установлено, что вы 25 августа 1937 года в момент, когда председатель сельсовета Дементьев с понятыми пришел к церкви для осмотра досок, призвали верующих к оказанию сопротивления, чуть не вылившегося в форму теракта над председателем сельсовета Дементьевым и понятыми. Вы подтверждаете это?
– Нет, я отрицаю свое участие в возбуждении толпы верующих. Я был в церкви, занимался богослужением, и верующие сами, по своей инициативе, окружили председателя Дементьева и требовали, чтобы сельсовет не забирал у церкви досок, так как они нужны нам.
– Следствию известно, что вы настойчиво вовлекали гражданина Серова Ивана в организованное вами общество непьющих. Скажите, что это за общество, его цели, задачи и состав.
– Общества непьющих я не организовывал, и о существовании такового мне неизвестно. Зная гражданина Серова Ивана как склонного к пьянству, я два раза беседовал с ним по этому поводу, советуя ему бросить пить. Один раз он у меня был на квартире, где я советовал ему бросить пить.
– Следствием установлено, что вы занимались чтением в церкви антисоветских проповедей. Расскажите, что вас побудило к этому?
– Проповеди я читаю в церкви, однако все они религиозного содержания. Антисоветских проповедей я никогда не читал.

После допросов священника следователь допросил члена церковного совета Федора Стрижева. Тот показал, что о. Софроний будто бы говорил: "Сейчас все обасурманились, в кооперации нечего взять, все почти голодные, а советская власть угощает крестьян вином, чтобы залить горе народное, а все остальное отправляет за границу". По поводу сталинской конституции говорил: "Исходя из содержания конституции, нас забрать не имеют права, статья 124-я говорит о свободе... а на самом деле притесняли и будут притеснять. Эта конституция обеспечивает свободу и право одним коммунистам, а не крестьянам". В августе месяце в беседе с певчим до начала службы Несмеянов говорил: "Без всяких причин советская власть меня в 1930 году арестовала и выслала на три года. После отбытия срока высылки я, в силу притеснения, поработал на пятнадцати местах, разве это жизнь, когда сочиняют, приписывают, гоняют честных людей строить разные каналы". По поводу "займа укрепления обороны страны" говорил: "Все газеты пишут, что в советской стране жизнь становится зажиточной, а на самом деле, чем дольше живем, тем больше беднеем, и всё потому, что отбирают последние копейки у мирного жителя, и на заем, который выпустила советская власть, крестьяне должны будут под силой нажима отдать последние гроши, на словах живем зажиточно, а на деле голодаем".

Через несколько дней следователь вызвал жену Ивана Серова, Анну. Она на вопросы следователя ответила так:

– В июне месяце 1937 года Несмеянов в своей проповеди излагал антисоветские взгляды: "Жизнь стала тяжелой, наступили, как видно, последние времена, нужно переносить все тяжести и кары, не нарушать сказание Бога". Священник Несмеянов часто заходил в мою квартиру, где велись частные разговоры, и в июне месяце 1937 года говорил: "Живем бедно, в кооперативах ничего нет, кроме вина, как видно, вином думают успокоить горе народное. В ряде стран идет война, беспощадно бьют коммунистов, скоро, видимо, доберутся и до Советского Союза". В августе месяце, будучи у нас на квартире, пришел по делу – попросить меня посолить ему огурцы, мой муж в это время починял хомут, разговор зашел о вине, и Несмеянов говорил: "Ходи чаще в церковь, дай обещание, что пить не будешь, заходи ко мне на квартиру, и мы с тобой побеседуем, опасаться церкви сейчас не нужно, вышла новая конституция, где разрешается каждому свободно веровать и посещать церковь". В июле месяце в личной беседе со мной высказывал ряд обид на советскую власть, что его "притесняют, жить невозможно, колхозники ходят рваные, забитые, в церковь их не пускают, а поэтому малые доходы в церкви, советская власть не беспокоится о колхознике, а только обирает его – то заем, то налог, а что имеется, так последнее отправляют за границу. Советская власть построена на насилии, колхозы есть противобожественная организация, и вступать в них не нужно".

Вновь следователи приступили к допросу священника. С каждым новым допросом для о.Софрония становилось все очевиднее, что следствие есть дерзкий оговор, что все от начала и до конца построено на лжи.

2 октября следователь во время допроса спросил:

– Скажите, Несмеянов, сколько раз у вас на квартире устраивались пьянки, кто присутствовал и какие разговоры происходили?
– В мае месяце 1937 года на Пасху после утренней службы я пригласил певчих клироса к себе на квартиру с целью поздравить с праздником Пасхи. Пришли: Стрижев (председатель церковного совета), Мельникова Александра Алексеевна и еще две женщины, фамилии которых не знаю. Зайдя в квартиру, мы пропели "Христос Воскресе". Происходил разговор на тему о составе хора при церкви, и на закуску мною была приготовлена мелкая рыбешка; я сказал, что в кооперативе крупной рыбы нет, а поэтому ограничился этой – "чем богат, тем и рад", а разговоров о том, что в кооперативе одно вино, которым снабжают нашу кооперацию, и больше взять там нечего, я не вел. После того, когда кончили петь "Христос Воскресе", я сделал замечание, что в старые времена пели концерт, а сейчас только "Христос Воскресе".
– Скажите, сколько раз вы были на квартире у председателя церковного совета Стрижева и о чем с ним разговаривали.
– У Стрижева я был два раза, ибо стеснялся к ним ходить, так как у него сын является учителем, и разговоров с последним у меня быть никаких не может. Стрижеву я рассказывал, что меня в 1930 году арестовали и сослали на три года, причем сказал, что сослали меня неправильно, злые люди наговорили, что я якобы вел антисоветскую агитацию против займа, а на самом деле сослали меня потому, что советская власть наметила пятилетний план строительства и хотела избавиться от всех священнослужителей и монахов, и в это число я попал.
– В разговоре с певчей клироса Мельниковой вы, Несмеянов, выражали клевету на колхозы, говорили что эта организация противобожественная, вступать в нее не надо, она отучает людей от церкви. Признаете ли вы себя виновным в распространении контрреволюционных суждений по адресу колхозов?
– У Мельниковой я жил на квартире, часто просил ее купить мне хлеба, но в кооперации мне давать хлеб отказывались; я говорил, что отказывать мне не имеют права, я поставлен народом и кормить меня обязаны. В присутствии Серова и Мельниковой я говорил, что конституция разрешает свободу отправления религиозных культов, статья 124-я. А разговоров антисоветского порядка о колхозах не вел и виновным себя не признаю.
– Следствие располагает сведениями, что вы, Несмеянов, председателю церковного совета Стрижеву по поводу сталинской конституции выражали контрреволюционные взгляды, что "конституция обеспечивает свободу только коммунистам, власть держится при помощи голого насилия, скоро произойдет переворот государственной власти". Признаете ли вы себя виновным в этом?Выслушав, в чем его обвиняют, священник замолчал, ничего не стал говорить. Можно только представить, какие средства давления предпринимал сотрудник Бежецкого НКВД, чтобы заставить священника оговорить себя. Но Царство Божие, заповеди Господни, страх погрешить перед Богом были ощутимее всех физических мук. Помня, как вел Себя Спаситель на допросе у Пилата, верный служитель Христов, престарелый иеромонах молчал и лишь молился. Скоротечны минуты земной жизни, а вечность – бесконечна. Пусть хоть кожу сдирают, изломают всего, но лжесвидетельствовать он не будет. Все равно стоит одной ногою в могиле.

После отказа священника отвечать следователь Черепанов вызвал бригаду мучителей. Пришли политрук Терещенко, политрук Будяк и помощник оперуполномоченного сержант госбезопасности комендант районного отделения НКВД Леонов. Но и тогда о.Софроний молчал. Пыточное следствие было мучительным, но не страшным. И никаким образом нельзя было заставить священника себя оговорить. В конце концов следователи составили протокол, в котором писали, что священник на поставленные вопросы отвечать отказался, виновным себя не признал, от подписи по неизвестным причинам отказался.

Физическое состояние о.Софрония было таково, что допрашивать его дальше не было возможности, и следователь составил обвинительное заключение, в котором повторил все лжесвидетельства, прибавив, что священник виновным себя не признал, но уличается показаниями свидетелей – Стрижева, Серова, Дементьева, Елина, Мельниковой и Серовой. Неудовлетворенный, однако, таким поворотом дела, следователь через день снова приступил к допросу священника.

– Следствию известно, что вы распространяли клеветнические слухи о скором падении советской власти и реставрации капитализма в стране Советов. Следствие требует от вас искренних признаний.
– Распространения клеветнических слухов о падении советской власти не вел и виновным в этом себя не признаю, – ответил священник.

Причем на этот раз о.Софроний сам читал записанные следователем вопросы и ответы и подписывался под каждым ответом.

– Следствием установлено, что вы проводили контрреволюционную агитацию, направленную на срыв мероприятий, проводимых на селе коммунистической партией и советской властью. Требую от вас искренних признаний по существу дела.
– На поставленный вопрос отвечать отказываюсь и виновным себя не признаю.
– Следствием установлено, что вы на протяжении ряда лет занимались контрреволюционной деятельностью, направленной на срыв проводимых партией и советской властью мероприятий, распространяли провокационные слухи о войне, о поражении в ней Советского Союза и реставрации капитализма в стране Советов. Признаете ли вы себя виновным в этом?
– На поставленный вопрос отвечать отказываюсь и виновным себя не признаю.
– Вашим ответом следствие не удовлетворено, требую вашей откровенности и искренней признательности по существу дела.
– Повторяю, что на поставленный вопрос отвечать отказываюсь и виновным себя не признаю.

Подписываясь под последним своим ответом, о. Софроний, несмотря на неудовольствие следователя, написал: "С ответами согласен, а с задаваемыми вопросами не согласен".

Снова следователь позвал бригаду мучителей, снова задавались одни и те же вопросы, и снова – то твердые ответы, то молчание мужественного священника.

– Следствием установлено, что вы в августе месяце 1937 года в беседе с участниками церковного хора высказывали контрреволюционные взгляды, что "советская власть построена на лжи и насилии, правды нигде не найдешь, этой жизни скоро придет конец, в ряде стран идет война, скоро доберутся до Советского Союза и свергнут его". Требую вашего объяснения по существу дела. Признаете ли вы себя виновным в этом?
– Обвинения, приписываемые мне в данном вопросе, категорически отрицаю и виновным себя не признаю.
– В беседе с председателем церковного совета по поводу выпущенного советской властью "займа укрепления обороны страны" вы, обвиняемый Несмеянов, высказывали клевету и антисоветские взгляды, говорили, что "советская власть на словах ведет к зажиточной жизни, а на деле скоро будем помирать голодной смертью; с целью отобрать последние гроши у крестьян выпустили заем, и подписка на последний проводится под силой нажима". Признаете ли вы себя виновным в этом?
– Беседы с председателем церковного совета по поводу займа у меня не было, и таких разговоров я нигде не вел. Виновным в этом себя не признаю.
– Следствием установлено, что вы, после неудачного террористического акта на председателя сельсовета Дементьева, в церкви произнесли контрреволюционную речь: "Настали последние времена, скоро вся земля будет охвачена огненным пламенем, все муки и кары нужно переносить – так угодно Богу, но законам советской власти не подчиняться". Признаете ли вы себя виновным в этом?
– Во время молебна молящиеся выходили на улицу, и там был какой-то шум, после возвращения в церковь я зазвал Стрижева в алтарь и спросил его: "Что это за шум?" Он сказал, что председатель сельсовета приходил за досками, и народ его просил, чтобы он не трогал, после этого все успокоились, и продолжалась служба, речей антисоветского содержания я не произносил. Виновным себя не признаю.

Не доверяя ни в чем лживому, жестокому следствию, о. Софроний в конце протокола своей рукой написал: "От подписи протокола отказываюсь".

1 ноября 1937 года Тройка НКВД приговорила иеромонаха Софрония к расстрелу. Он был расстрелян через день, 3 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 275-294

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученицы монахини Пелагии

(Тестова Пелагея Тимофеевна, +03.11.1944)

Преподобномученица Пелагия родилась в крестьянской семье в деревне Арга Тамбовской губернии. С четырнадцати лет почти три десятилетия она подвизалась в Серафимо-Дивеевском монастыре, несла послушание портнихи и косца.

После революции монастырь стал существовать как трудовая артель. В конце лета 1919 года власти предложили послать часть монахинь на уборку полей, принадлежавших семьям красноармейцев. Совет монастыря справедливо указал, что сестры истощены голодом, идти на полевые работы не могут, да и свой урожай не убран. Инокиня Пелагия была членом совета и «заведующей рабочими силами монастыря». Она пыталась защитить сестер и отказалась исполнить требование представителя власти, за что и была арестована в первый раз и приговорена к трехлетнему заключению. Для расследования «контрреволюционности» монастыря в Дивеево была послана комиссия, которая установила невиновность инокинь. Сестры были освобождены, а совет монастыря восстановлен в своих правах. Под видом артели обитель просуществовала восемь лет. В 1927 году началась кампания по ликвидации монастыря, повальные обыски и аресты по спискам ОГПУ.

Как и другие дивеевские сестры, которые находили пристанище у верующих людей, инокиня Пелагия и ее старшая сестра инокиня Марфа стали жить при храмах: мать Марфа поселилась в сторожке при церкви села Развилье Борского района, а мать Пелагия — при церкви села Воробьево Арзамасского района. В их дальнейшем жизненном пути есть очень много общего, хотя по архивным делам можно заключить, что они больше не встречались.

20 ноября 1937 года инокиню Пелагию вновь арестовали и обвинили в ведении «контрреволюционной агитации пораженческого и клеветнического характера». Решением тройки НКВД от 14 декабря 1937 года она была приговорена к заключению в Карагандинском исправительно-трудовом лагере сроком на восемь лет. Из документов ее личного дела следует, что при потере трудоспособности на 85% мать Пелагия использовалась на общих работах.

Несмотря на изнуряющий каторжный труд при тяжких болезнях, в характеристиках заключенной Пелагии Тестовой отмечается: «качество работы хорошее», «нормы выполняет», «взысканий не имеет».

3 ноября 1944 года, накануне празднования Казанской иконы Божией Матери, инокиня Пелагия умерла в лагерной больнице и была погребена на лагерном кладбище у поселка Жартас.

6 октября 2001 года на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви было принято решение включить в состав уже прославленного Собора новомучеников и исповедников Российских XX века преподобноисповедницу Пелагию (Тестову).

Использован материал официального сайта Свято-Троицкого серафимо-Дивеевского монастыря «Четвертый удел Пресвятой Богородицы»
Страница в Базе данных ПСТГУ