на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
13 ноября (31 октября ст.ст.)
Сщмч. протоиерея Иоанна (1917). Прмч. Леонида (1918); сщмчч. Всеволода, Александра, Сергия, Алексия, Василия, Петра, Василия пресвитеров, прмчч. Анатолия, Евфросина и мч. Иакова (1937); прмч. Иннокентия (1938)

Священномученика протоиерея Иоанна

(Кочуров Иван Александрович, +31.10.1917)

1 октября 1917 года в Царском Селе открылась новая яркая, исполненная дольней печали и вместе с тем горней радости, страница и истории русской церковной святости - святости новомучеников XX века. Открытие этой страницы оказалось связанным с именем русского православного пастыря, ставшего одним из первых, положивших душу свою за чад своих в богоборческом XX веке, протоиерея Иоанна Кочурова.

Отец Иоанн Кочуров родился 13 июля 1871 года в селе Бигильдино-Сурки Данковского уезда Рязанской губернии в благочестивой и многодетной семье сельского священника Александра Кочурова и его супруги Анны. Священник Александр Кочуров, с момента своего рукоположения 2 марта 1857 года, почти всю жизнь прослуживший в Богоявленской церкви села Бигильдино-Сурки Рязанской епархии и все эти годы успешно совмещавший свое приходское служение с исполнением обязанностей законоучителя Бигильдинского народного училища, ярко запечатлел в сознании своих сыновей, и в особенности наиболее духовно чуткого из них Иоанна, образ исполненного глубокого смирения и вместе с тем высокого вдохновения приходского пастыря.

Основанное на замечательных традициях семей потомственного русского духовенства и связанное с естественным следованием народному православному благочестию воспитание отца Иоанна предопределило его вступление на стезю подготовки к пастырскому служению. Пребывание отца Иоанна сначала в Данковском духовном училище, а затем в Рязанской духовной семинарии сопровождалось не только выдающимися успехами в изучении богословских и общеобразовательных дисциплин, но и замечательными примерами церковного благочестия, которые он проявлял в достаточно суровом и не всегда безупречном в нравственном отношении быту провинциальной духовной школы.

Успешно закончив в 1891 году Рязанскую духовную семинарию и прекрасно выдержав вступительные испытания в Санкт-Петербургскую духовную академию, отец Иоанн стал студентом одного из лучших богословских учебных заведений России.

В период обучения отца Иоанна в Санкт-Петербургской духовной академии с достаточной четкостью определилась его склонность рассматривать богословское образование в качестве подготовки прежде всего к своему будущему пастырско-приходскому служению. При этом уже в студенческие годы отец Иоанн связывал возможность своего пастырского служения с миссионерской деятельностью, в которой для него воплощался идеал православного пастыря. По окончании 10 июня 1895 года Санкт-Петербургской духовной академии со званием действительного студента отец Иоанн в соответствии с его давним желанием был направлен на миссионерское служение в Алеутскую и Аляскинскую епархию.

Приезд отца Иоанна, незадолго до оставления России вступившего в брак с Александрой Чернышевой, в протестантскую Америку привел его в соприкосновение с жизнью, во многих отношениях не схожей с привычной для него жизнью православной России. Оказавшись в первое время своего пребывания в США в Нью-Йорке, разительно отличавшемся по своему бытовому и духовному укладу от русских городов, и еще не успев освоить английский язык, отец Иоанн благодаря братской поддержке представителей небольшой православной общины Нью-Йорка смог без особых психологических и житейских осложнений включиться в жизнь незнакомой ему страны. Следует подчеркнуть, что церковная жизнь обширной по своей территории, но весьма малочисленной по количеству своего духовенства Алеутской и Аляскинской епархии в различных районах страны обладала весьма существенными особенностями. Если в Северной Калифорнии, на Алеутских островах и Аляске, где русские православные приходы существовали к тому времени около 100 лет, церковная жизнь осуществлялась на основе достаточно многочисленных приходских общин, обладавших значительными материальными возможностями и уже не в одном поколении своих членов связанных с традиционным укладом жизни Америки, то в большинстве остальных районов страны православная церковная жизнь только зарождалась и в значительной степени предполагала со стороны православного духовенства необходимость миссионерского служения, призванного создать полноценные православные приходы в среде разноплеменного и многоконфессионального местного населения. Именно в один из таких районов епархии и предстояло отправиться отцу Иоанну, рукоположенному в сан священника 27 августа 1895 года Преосвященным Николаем, епископом Алеутским и Аляскинским.

Начало приходского служения отца Иоанна оказалось связано с открытым в 1892 году Преосвященным епископом Николаем православным приходом города Чикаго. Назначенный в 1895 году Указом Святейшего СинодаСинод настоятелем чикагской церкви святого Владимира отец Иоанн соприкоснулся с приходской жизнью, разительно отличавшейся от упорядоченной, укорененной в вековых традициях жизни православных приходов в России. Являясь одиноким островком православной церковной жизни, отделенным многими сотнями миль от разрозненных православных приходов Северной Америки, чикагский храм святого Владимира и приписанная к нему церковь Трех Святителей города Стритора за менее чем трехлетний период своего существования еще не успели сформироваться как полноценные православные приходы и требовали для своего становления поистине подвижнических пастырских трудов со стороны еще совсем молодого священника отца Иоанна. Оказавшись на малочисленном и многонациональном по составу своих прихожан чикагско-сгриторском приходе, отец Иоанн окормлял представителей малоимущих слоев эмигрантов православного вероисповедания и не имел возможности при осуществлении своей деятельности опираться на прочную приходскую общину, которая располагала бы сколько-нибудь значительными материальными средствами. В одной из своих статей в декабре 1898 года отец Иоанн дал следующую выразительную характеристику состава прихожан чикагско-стриторского прихода. "Православный приход Владимирской Чикагской церкви, - писал отец Иоанн, - состоит из немногих коренных русских выходцев, из галицких и угорских славян, арабов, болгар и аравитян. Большинство прихожан - рабочий народ, снискивающий себе пропитание тяжелым трудом по месту жительства на окраинах города. К чикагскому приходу приписана церковь Трех Святителей и приход города Стритора. Стритор и при нем местечко Кенгли находятся в 94 милях от Чикаго и известны своими каменноугольными копями. Православный приход там состоит из работающих на копях словаков, обращенных из униатов".

Столь своеобразный состав прихожан чикагско-стриторского прихода требовал от отца Иоанна умелого сочетания в его деятельности пастырско-литургического и миссионерско-просветительского элементов, позволявших не только духовно и организационно стабилизировать состав своей приходской общины, но постоянно расширять свою паству за счет новообращенных или возвращавшихся в Православие разноплеменных христиан штата Иллинойс. Уже в первые три года своего приходского служения отцом Иоанном были присоединены к Православной Церкви 86 униатов и 5 католиков, а число постоянных прихожан в храмах чикагско-стриторского прихода возросло до 215 человек в Чикаго и 88 человек в Стриторе. При обоих приходских храмах успешно функционировали детские церковные школы, в которых обучались более 20 учеников и курс обучения в которых предполагал еженедельные субботние занятия в период учебного года и ежедневные занятия в каникулярные периоды.

Продолжая в своей деятельности лучшие традиции русской православной епархии в Северной Америке, отец Иоанн организовал в Чикаго и Стриторе Свято-Никольское и Трех-Святительское братства, ставившие своей целью активизацию социальной и материальной взаимопомощи среди прихожан чикагско-стриторского прихода и входившие в состав "Православного Общества Взаимопомощи".

Многочисленные труды по созиданию полнокровной приходской жизни во вверенных ему храмах не препятствовали отцу Иоанну нести важные послушания епархиального характера. Так, 1 апреля 1897 года отец Иоанн был включен в состав только что образованного в Алеутской и Аляскинской епархии Цензурного Комитета "для сочинений на русском, малорусском и английском языках", а 22 мая 1899 года резолюцией недавно прибывшего в епархию святителя ТихонаЖитие.. Святитель Тихон, патриарх МосковскийИкона. Патриарх ТихонМолитвыХрамы, тогда епископа Алеутского и Аляскинского, отец Иоанн был назначен Председателем Правления "Общества Взаимопомощи".

Разнообразные труды отца Иоанна уже в первые годы своего пастырского служения были отмечены Преосвященным епископом Николаем Священническим наградами".

Значительным препятствием для осуществления богослужебной жизни на чикагско-стриторском приходе являлась неприспособленность к богослужению зданий, в которых располагались приходские храмы. В Чикаго храм святого Владимира занимал небольшую часть здания, арендовавшегося у его владельца в юго-западной части горда. На первом этаже арендовавшейся части города. На первом этаже арендовавшейся части здания находились храм и отделенные от него стеной кухня и комната прислуги. На втором этаже - несколько небольших комнат, в которых проживали семья отца Иоанна и штатный псаломщик храма. В Стриторе храм Трех Святителей располагался в помещении вестибюля русского отдела Всемирной чикагской выставки.

Особое значение в решении проблем богослужебной жизни прихода, вверенного пастырскому попечению отца Иоанна, имело вступление на Алеутскую и Аляскинскую кафедру 30 ноября 1898 года святителя ТихонаЖитие.. Святитель Тихон, патриарх МосковскийИкона. Патриарх ТихонМолитвыХрамы, будущего Патриарха Московского. Ревностно исполняя свои архипастырские обязанности, святитель Тихон уже в первые месяцы своего пребывания на кафедре постарался посетить практически все православные приходы, разбросанные на обширной территории Алеутской и Аляскинской епархии и вникнуть во все наиболее насущные нужды своего епархиального духовенства. Впервые прибыв в Чикаго 28 апреля 1899 года, святитель Тихон преподал свое архипастырское благословение отцу Иоанну и его пастве, и уже на другой день совершил осмотр территории, предполагавшейся стать местом для постройки нового храма, столь необходимого чикагскому приходу. 30 апреля, побывав в Трех-Святительской церкви Стритора, святитель Тихон в сослужении отца Иоанна совершил всенощное бдениеВсенощное бдение во Владимирском храме Чикаго, а на следующий день после совершения Божественной литургииЛитургия святитель Тихон утвердил представленный ему протокол заседания комитета по постройке нового храма в Чикаго, деятельностью которого руководил отец Иоанн.

Ограниченные материальные возможности окормлявшего преимущественно бедняков чикагско-cтриторского прихода не позволяли отцу Иоанну сразу приступить к возведению нового храма. В то же время с момента его приезда в Северную Америку прошло уже более пяти лет и желание хотя бы ненадолго побывать в горячо любимой православной России побуждало отца Иоанна обратиться к святителю Тихону с прошением о предоставлении ему отпуска для путешествия на Родину. Помнивший прежде всего о нуждах вверенного ему прихода, отец Иоанн решил использовать предоставленный ему на период с 15 января по 15 мая 1900 года отпуск для того, чтобы осуществить в России сбор средств, которые позволили бы приходской общине Чикаго приступить к строительству нового храма и создать первое в Чикаго православное кладбище. Успешно совместив путешествие на Родину со сбором средств для нужд прихода, отец Иоанн вскоре после своего возвращения из отпуска приступил к возведению нового здания храма, на закладку которого 31 марта 1902 года прибыл святитель Тихон.

С подлинным пастырским вдохновением и, вместе с тем, с трезвым практическим расчетом руководил отец Иоанн строительством нового храма, возведение которого было завершено в 1903 году и потребовало очень значительных по тем временам затрат в сумме 50 тысяч долларов". Освящение нового храма в честь Пресвятой Троицы, совершенное святителем Тихоном, стало настоящим праздником для всей русской православной епархии в Северной Америке. Два года спустя в приветственном адресе, врученном отцу Иоанну в связи с чествованием 10-летия его пастырского служения, труды заботливого пастыря по возведению церкви Пресвятой Троицы, ставшей одним из самых замечательных православных храмов в Америке, получили самую высокую оценку. "Год, полный самых острых впечатлений, порой мучительных, порой благодатных, - говорилось в приветственном адресе, - год бесконечно тяжелого сбора подаяний в пределах России, год бессонных ночей, истрепанных нервов, неисчислимых страданий, - и вот - памятник Вашей заботы - рукотворный в образе величественного православного русского храма, сияющий своими крестами в Чикаго, и нерукотворный - в мире и любви, насажденных в сердцах Ваших пасомых!". За эти вдохновенные труды по представлению святителя Тихона отец Иоанн 6 мая 1903 года был награжден орденом святой Анны III степени.

Ревностно исполняя свои многочисленные приходские обязанности и являясь в течение первых девяти лет своего служения единственным священником в приходских храмах Чикаго и Стритора, отец Иоанн продолжал принимать активное участие в решении общих вопросов епархиальной жизни в Северной Америке. В феврале 1904 года отец Иоанн был назначен председателем Цензурного Комитета Алеутской и Североамериканской епархии, членом которого он уже являлся на протяжении 7 лет. В июне 1905 года отец Иоанн принял активное участие в заседаниях подготовительного съезда епархиального духовенства в Ольдфордже, на котором под руководством святителя Тихона обсуждались вопросы, связанные с подготовкой первого Собора в истории Алеутской и Североамериканской епархии. Именно на этом съезде 20 июля 1905 года в торжественной обстановке произошло чествование отца Иоанна в связи с исполнявшимся 27 августа 1905 года десятилетним юбилеем его священнического служения. В церкви святого архистратига Михаила города Ольдфорджа в присутствии большой группы епархиального духовенства, возглавлявшейся Преосвященным Рафаилом, епископам Бруклинским, отцу Иоанну были поднесены золотой наперсный крест и приветственный адрес, который содержал в себе глубоко прочувствованное и вместе с тем исчерпывающее в своей объективности описание всего периода пастырского служения отца Иоанна в Северной Америке. "Прямо со школьной академической скамьи, покинув родину, - говорилось в приветственном адресе, - пришли Вы в этот чужой край, чтобы всю свою, тогда еще юношескую энергию, все силы посвятить святому делу, к которому влекло Вас призвание. Тяжелое наследие досталось здесь в удел Вам. Запущенное церковное хозяйство, сырой полуразвалившийся дом, в котором ютилась тогда чикагская церковь, неопределенный по составу и числу членов приход, раскиданный по разным уголкам огромного города с иноверным населением и раздираемый хищниками, - все это могло бы наполнить смущением душу молодого работника, но Вы мужественно приняли на себя задачу извлечь из груды мусора драгоценную искру, снять плесень, поедавшую приходский .материал, вдохнуть священный огонь в небольшую дружину пасомых! Вы забывали себя, забывали лишения, болезни, скудную обстановку дома, где ветхие стены, полы и трещины открывали доступ внешним стихиям и губительному влиянию на здоровье Ваше и Вашей семьи- Ваши малютки хворали, жена болела, и жестокий ревматизм как будто хотел умертвить Ваше дерзновение, сократить Вашу энергию. Мы приветствуем Вас, памятуя и о других добрых деяниях Ваших, совершение коих как доброчестная лавровая ветвь неотъемлемо вплетается в тот же похвальный венец Вашего десятилетнего священного служения: разумеем безвозмездное служение Ваше в звании Председателя - дорогому Православному Обществу Взаимопомощи, в звании цензора - просветительному миссионерскому издательскому делу, и расширению нашей Миссии - организовыванием приходов в Мадисоне и Гарегоне. В восполнение же слова нашего, упомянем и еще об одном обстоятельстве, усугубляющем доблесть Вашей работы и величие результатов ее. Отдаленность прихода Вашего в Чикаго отрывала Вас от личного общения с другими Вашими собратьями в Америке, лишала Вас возможности иногда по целым годам видеться с сослуживцами-пастырями.. Вы были лишены того, чем для большей части из нас скрашивается здесь прохождение нашего миссионерского служения. Как трогательно, но и в какой степени выразительно засвидетельствовалось это одиночество Ваше тем, что даже собственных детей Вам приходилось крестить самому, по неимению вблизи священнослужителей. Сей подносимый нами святой крест да служит Вам знаком братской любви нашей, а изображенное на нем распятие нашего Господа да мирит Вас с горестями, страданиями, столь частыми в жизни миссионера-пастыря, и ободряет Вас на большие и большие труды во славу Подвигоположника и Пастыреначальника нашего Иисуса Христа".

Менее чем через год после празднования десятилетнего юбилея своего священнического служения отец Иоанн был удостоен со стороны высшей церковной власти одной из почетных священнических наград, достойно увенчавшей его поистине подвижнические приходские труды в Алеутской и Североамериканской епархии. Указом Святейшего Синода от 6 мая 1906 года отец Иоанн был возведен в сан протоиереяПротоиерей.

В священническом служении отца Иоанна в Северной Америке наступал качественно новый период, когда, став благодаря своей выдающейся пастырско-приходской и епархиально-административной деятельности одним из наиболее авторитетных протоиереев епархии, отец Иоанн во все большей степени привлекался высоко ценившим его святителем ТихономЖитие.. Святитель Тихон, патриарх МосковскийИкона. Патриарх ТихонМолитвыХрамы к решению важнейших вопросов епархиального управления. В мае 1906 года отец Иоанн был назначен благочинным Нью-Йоркского округа восточных штатов, а в феврале 1907 года ему суждено было стать одним из наиболее активных участников первого Собора Североамериканской Православной Церкви в Майфилде, ознаменовавшего преобразование быстро увеличивающейся Алеутской и Североамериканской епархии в Русскую Православную Греко-Кафолическую Церковь в Америке, на основе которой со временем возникла Православная Церковь в Америке.

Однако сколь бы ни казались благополучными внешние обстоятельства служения отца Иоанна в Северной Америке в период 1903 - 1907 годов, когда воздвигнутый его трудами чикагско-стриторский приход превратился в один из самых обустроенных и перспективных приходов епархии, глубокая тоска по горячо любимой Родине, на которой отец Иоанн за последние 12 лет своей жизни мог провести лишь несколько месяцев во время своего единовременного отпуска, необходимость дать своим трем старшим детям возможность проходить обучение в русских средних учебных заведениях все чаще заставляли отца Иоанна задумываться над возможностью продолжать свое священническое служение на родной российской земле. Весьма значительным основанием для написания отцом Иоанном весной 1907 года прошения о переводе его в Россию явились настоятельные просьбы об этом его пожилого и тяжело больного тестя, являвшегося священнослужителем Санкт-Петербургской епархии и мечтавшего передать свой приход под надежное пастырское водительство такого достойного священника, каким зарекомендовал себя протоиерей Иоанн. Получив 20 мая 1907 года согласно прошению увольнение от службы в Алеутской и Североамериканской епархии, отец Иоанн в июне 1907 года стал готовиться к возвращению в Россию. Однако за неделю до отъезда семье отца Иоанна пришлось пережить неожиданное потрясение, которым стало извещение о смерти так и не дождавшегося их возвращения на Родину горячо любимого родителя матушки Александры. В июле 1907 года, покидая дорогой его сердцу чикагско-стриторский приход, с которым были связаны 12 лет его миссионерско-пастырского служения, протоиерей Иоанн отправился в неизвестность, ожидавшую его на Родине, с которой отныне и навсегда было связано его священническое служение.

Возвращение отца Иоанна летом 1907 года в Россию не только ознаменовало для него начало служения в знакомой ему по годам студенческой жизни Санкт-Петербургской епархии, но и поставило его перед необходимостью применить свои пастырские дарования на уже частично освоенном им в Америке поприще духовного просвещения. На основании Указа Санкт-Петербургской Духовной Консистории отец Иоанн в августе 1907 года был приписан к клиру Преображенского собора города Нарвы и с 15 августа 1907 года стал исполнять обязанности законоучителя нарвских мужской и женской гимназий Приказом Главноуправляющего Санкт-Петербургским Учебным Округом от 20 октября 1907 года отец Иоанн был утвержден на действительную службу в мужскую гимназию и по найму в женскую гимназию Нарвы в должности законоучителя, и именно эта должность стала основной сферой его церковного служения на предстоящие 9 лет жизни.

Общий уклад жизни небольшой уездной Нарвы, в которой русские православные жители не составляли и половины населения, отчасти воспроизводил для отца Иоанна знакомую ему по Америке атмосферу осуществления пастырского служения в духовно-социальной среде, пронизанной инославными влияниями. Однако осуществление им законоучительской деятельности в двух средних учебных заведениях, в которых, безусловно, доминировали русский культурный элемент и православная религиозная направленность, позволяло отцу Иоанну ощущать себя в с детства знакомой атмосфере русской православной жизни.

Педагогическая нагрузка отца Иоанна, составлявшая за годы его преподавания, как правило, в мужской гимназии - 16 часов в неделю и в женской гимназии - 10 часов в неделю, требовала от него весьма значительных усилий, учитывая, что преподавание "Закона Божия" в различных классах в силу широты программы данного предмета предполагало умение законоучителя ориентироваться в самых разных вопросах богословского и общеобразовательного характера. Однако подобно тому, как пятнадцать лет настоятельства на чикагско-стриторском приходе превратили отца Иоанна из начинающего неопытного священника в одного из авторитетнейших приходских пастырей епархии, 9 лет законоучительской деятельности, лишенной ярких внешних событий, но наполненной сосредоточенной духовно-просветительской работой, обусловили отца Иоанна как добросовестнейшего практикующего церковного педагога и эрудированного православного проповедника. Уже через 5 лет после начала законоучительской деятельности в средних учебных заведениях Нарвы отец Иоанн 6 мая 1912 года был награжден орденом святой Анны II степени, а еще через 4 года заслуги отца Иоанна на ниве духовного просвещения были отмечены орденом святого Владимира IV степени, который прибавлял к многочисленным церковным и гражданским наградам заслуженного протоиерея право на получение дворянства.

Очевидные успехи отца Иоанна в его законоучительской деятельности дополнялись все эти годы радостью от того, что четыре его старших сына, учившиеся в нарвской гимназии, имели возможность получать гимназическое духовное воспитание под его непосредственным руководством.

Однако среди безусловных преимуществ нового этапа священнического служения отца Иоанна, возвратившегося после долгих лет отсутствия в родное Отечество, существовало обстоятельство, которое не могло не обременять сердце такого прирожденного приходского пастыря, каким всю свою жизнь являлся отец Иоанн. Будучи лишь приписан к Нарвскому Преображенскому собору и не являясь штатным священником этого храма, отец Иоанн, как в силу этой особенности своего положения, так и в силу исполнения им обязанностей гимназического законоучителя, был лишен возможности не только руководить, но даже полнокровно участвовать в приходской жизни Нарвского Преображенского собора. Лишь в ноябре 1916 года, когда Указом Санкт-Петербургской Духовной Консистории отец Иоанн был назначен на освободившуюся вторую вакансию в Екатерининском соборе Царского Села в качестве приходского священника, его мечте о возобновлении своего служения приходского пастыря в одном из храмов на Родине суждено было сбыться.

В Царском Селе, ставшем замечательным воплощением целой эпохи в истории духовной культуры и счастливым образом сочетавшем в своей жизни черты тихого уездного городка и блистательной петербургской столицы, Екатерининский собор занимал особое место, являясь крупнейшим приходским храмом города среди преобладавших в нем церквей дворцового и военного ведомств. Поступив в клир Екатерининского собора и поселившись с матушкой и 5 детьми (старший сын Владимир находился в это время на военной службе) отец Иоанн получил, наконец, желанную возможность во всей полноте окунуться в жизнь приходского пастыря на одном из замечательнейших приходов Санкт-Петербургской епархии. Тепло и с большим уважением принятый паствой Екатерининского собора, отец Иоанн с первых месяцев своего приходского служения зарекомендовал себя не только как ревностный и благоговейный совершитель службы Божией, но и как красноречивый и эрудированный проповедник, собиравший под своды Екатерининского собора православных христиан со всех концов Царского Села. Казалось, что столь успешное начало приходского служения в Екатерининском соборе должно было открыть для отца Иоанна начало нового периода его священнического служения, в котором пастырское вдохновение и самопожертвование, характерные для всей предшествующей деятельности отца Иоанна, будут сочетаться с житейской стабильностью внешних условий служения и духовной умиротворенностью внутренних отношений между заботливым пастырем и его многочисленной благочестивой паствой. Однако события Февральской революции, разразившейся в Петрограде уже через 3 месяца после назначения отца Иоанна в Екатерининский собор, стали постепенно втягивать Царское Село в коварный водоворот революционных событий.

Солдатские волнения, имевшие место в воинских частях, расквартированных в Царском Селе уже в первые дни Февральской революции, многомесячное заточение императорской семьи в Александровском дворце, которое привлекало к городу внимание представителей наиболее непримиримо настроенных революционных кругов, толкавших страну на путь междоусобной смуты, наконец, общее внутриполитическое противоборство, начавшееся в России в период участия страны в кровопролитной войне с внешним врагом, постепенно изменяли обычно спокойную атмосферу Царского Села, отвлекая внимание его жителей от повседневного добросовестного исполнения своего христианского и гражданского долга перед Церковью и Отечеством. И все эти тревожные месяцы с амвона Екатерининского собора звучало вдохновенное слово отца Иоанна, стремившегося внести в души царскосельских православных христиан чувство умиротворенности и призывавшего их к религиозному осмыслению как своей внутренней жизни, так и происходивших в России противоречивых перемен.

Через несколько дней после захвата в октябре 1917 года власти в Петрограде большевиками эхо грозных событий, происшедших в столице, отозвалось в Царском Селе. Стремясь вытеснить из Царского Села находившиеся там казачьи части генерала П.Н.Краснова, которые сохраняли верность Временному правительству, к городу двинулись из Петрограда вооруженные отряды красногвардейцев, матросов и солдат, поддержавших большевистский переворот. Утром 30 октября 1917 года, находясь на подступах к Царскому Селу, большевистские отряды стали подвергать город артиллерийскому обстрелу. В Царском Селе, жители которого, как, впрочем, и все население России, еще не подозревали о том, что страна оказалась ввергнутой в гражданскую войну, началась паника, многие горожане устремились в православные храмы, в том числе и в Екатерининский собор, надеясь обрести за богослужением молитвенное успокоение и услышать с амвона пастырское увещевание в связи с происходившими событиями. Весь клир Екатерининского собора живо откликнулся на духовное вопрошание своей паствы и после особого молебна о прекращении междоусобной брани, совершенного под сводами до отказа заполненного храма, настоятель собора протоиерей Н.И.Смирнов вместе с другими соборными священниками отцом Иоанном и отцом Стефаном Фокко приняли решение о совершении в городе крестного хода с чтением нарочитых молений о прекращении междоусобной братоубийственной брани. На страницах газеты "Всероссийский Церковно-Общественный Вестник" через несколько дней было приведено свидетельство корреспондента одной из Петроградских газет, следующим образом описывающее события, происходившие во время крестного хода.

"Крестный ход пришлось совершать под артиллерийским обстрелом и вопреки всех ожиданий он вышел довольно многолюдным. Рыдания и вопли женщин и детей заглушали слова молитвы о мире. Два священника на пути крестного хода произнесли горячие проповеди, призывая народ к спокойствию ввиду грядущих испытаний.

Мне удалось с достаточной положительностью установить, что проповеди священников были лишены какого-либо политического оттенка.

Крестный ход затянулся. Сумерки сменились вечером. В руках молящихся зажглись восковые свечи. Пел весь народ.

Как раз в эти минуты из города отходили казаки. Священников предупреждали об этом - Не пора ли прекратить моления?!

"Мы исполним свой долг до конца" - заявили они. - И ушли от нас и идут к нам братья наши! Что они сделают нам?"

Желая предотвратить возможность боев на улицах Царского Села, командование казачьих частей вечером 30 октября стало выводить их из города, и утром 31 октября, не встретив какого-либо сопротивления, в Царское Село вступили большевистские отряды. Один из безымянных очевидцев последовавших затем в Царском Селе трагических событий в письме выдающемуся петербургскому протоиерею Ф.Н.Орнатскому, которому самому вскоре довелось принять мученическую смерть от богоборческой власти, безыскусными, но в этой безыскусности глубоко проникновенными словами повествовал о страстотерпчестве, выпавшем на долю отца Иоанна. "Вчера (31 октября), - писал он, - когда большевики вступили вкупе с красногвардейцами в Царское, начинался обход квартир и аресты офицеров, а отца Иоанна (Александровича Кочурова) свели на окраину города, к Федоровскому собору, и там убили за то, что священники, организуя крестный ход, молились будто бы только о победе казаков, что, конечно, на самом деле не было и быть не могло. Остальных священников вечером вчера отпустили. Таким образом одним мучеником за Веру Христову стало больше Почивший хотя и пробыл в Царском недолго, но снискал себе всеобщие симпатии, и на его беседы стекалась масса народу"

Уже упоминавшийся выше петроградский корреспондент воспроизвел ужасающую картину мученической гибели отца Иоанна и последовавших за ней событий с дополнительными подробностями. "Священники были схвачены и отправлены в помещение Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. Священник отец Иоанн Кочуров воспротестовал и пытался разъяснить дело. Он получил несколько ударов по лицу. С гиканьем и улюлюканьем разъяренная толпа повела его к царскосельскому аэродрому. Несколько винтовок было поднято на безоружного пастыря. Выстрел, другой - взмахнув руками, священник упал ничком на землю, кровь залила его рясу. Смерть не была мгновенной- Его таскали за волосы, и кто-то предлагал кому-то "прикончить как собаку". На утро тело священника было перенесено в бывший дворцовый госпиталь. Посетивший госпиталь председатель Думы вместе с одним из гласных, как сообщает "Дело народа", видел тело священника, но серебряного креста на груди уже не было."

Последнее упомянутое корреспондентом трагическое обстоятельство, которое сопровождало мученическую смерть отца Иоанна, приобретает особый духовный смысл в связи с оказавшимися в каком-то смысле пророческими словами, произнесенными отцом Иоанном 12 лет до своей кончины в далекой Америке при вручении ему золотого наперсного креста во время чествования 10-летия его священнического служения. "Целую этот Святой Крест, дар вашей братской любви ко мне, - проникновенно говорил тогда отец Иоанн. - Пусть он будет поддержкой в трудные минуты. Не буду говорить громких фраз о том, что я не расстанусь с ним до могилы. Эта фраза громка, но не разумна. Не в могиле ему место. Пусть он останется здесь, на земле, для моих детей и потомков, как фамильная святыня и как ясное доказательство того, что братство и дружество - самые святые явления на земле."

Так благодарил своих сослужителей и свою паству отец Иоанн, не подозревавший о том, что именно молитва о ниспослании "братства и дружества" русским православным людям в годину оскудения любви и милосердия в многострадальной России вызовет к нему беспощадную ненависть богоотступников, которые, лишив его земной жизни и сорвав с его бездыханного тела наперсный крест, не смогли лишить его нетленной славы православного мученичества.

В начале 1917 года большевистская власть еще не сумела утвердить своего безраздельного господства даже в окрестностях Петрограда, а государственный террор еще не стал неотъемлемой частью жизни россиян. Поэтому наряду со всеобщим ужасом и возмущением в широких слоях населения Царского Села и Петрограда первое злодейское убийство русского православного священника побудило еще не разогнанные большевиками органы прежней власти образовать следственную комиссию, в которую вошли два представителя Петроградской городской Думы и которая вскоре была упразднена большевиками, так и не успев найти убийц отца Иоанна.

Однако для русской церковной жизни гораздо большее значение имел тот глубокий духовный отклик, который вызвала в сердцах многих русских православных людей и священноначалия Русской Православной Церкви первая в XX веке мученическая кончина русского православного пастыря. Через несколько дней после отпевания и погребения отца Иоанна в усыпальнице Екатерининского собора Царского Села, совершенного потрясенным царскосельским духовенством в атмосфере духовной печали и тревоги, руководство Петроградской епархии по благословению находившегося тогда в Москве на Поместном Соборе Высокопреосвященного Вениамина, митрополита Петроградского и ГдовскогоЖитие.. Священномученик Вениамин Петроградский, Гдовский, митрополитИкона. Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и ГдовскийМолитвыЦерковь сщмч. Вениамина, митрополита Петроградского (при исправительной колонии № 5, пос. Металлострой), будущего священномученика, опубликовало в газете "Всероссийский Церковно-Общественный Вестник" следующее сообщение. "В среду, 8 сего ноября, в 9-й день по кончине протоиерея Иоанна Кочурова, убиенного в Царском Селе 31 октября, будет совершена в Казанском соборе в 3 часа дня архиерейским богослужением панихида по протоиерею Иоанне и всем православным христианам, в междоусобной брани убиенным. Приходское духовенство, свободное от служебных обязанностей по приходу, приглашается на панихиду. Ризы белые."

Вскоре после этой архиерейской панихиды, совершенной в Казанском соборе, Епархиальный Совет Петроградской епархии принял обращение "К духовенству и приходским Советам Петроградской Епархии", которое не только явилось первым официально провозглашенным от имени Церкви признанием мученического характера кончины отца Иоанна, но и стало первым церковным документом, указавшим конкретные пути вспомоществования семьям всех священнослужителей, гонимых и убивавшихся богоборцами в России. Этот выдающийся церковно-исторический документ выразительно показывал, с каким глубоким смирением перед надвигающимися на Церковь гонениями и с каким подлинным состраданием к обездоленной семье отца Иоанна руководство Петроградской епархии отреагировало на смерть первого священномученика епархии. "Дорогие братья! - говорилось в обращении Петроградского Епархиального Совета. - 31 октября с. г. в городе Царском Селе мученически погиб один из добрых пастырей Петроградской епархии, протоиерей местного собора Иоанн Александрович Кочуров. Без всякой вины и повода он был схвачен из своей квартиры, выведен за город и там, на чистом поле, расстрелян обезумевшей толпой.

С чувством глубокой скорби узнал эту печальную новость Петроградский Церковно-Епархиальный Совет. И скорбь эта еще более увеличивается от сознания того, что после покойного протоиерея осталась большая семья - шесть человек, без крова и пропитания и без всяких средств к жизни.

Бог судья коварным злодеям, насильнически прекратившим молодую еще жизнь. Если они уйдут безнаказанными от суда людского, то не скроются от суда Божиего. Наша же теперь обязанность не только молиться об упокоении души невинного страдальца, но и своею искреннею любовью постараться залечить глубокую и неисцелимую рану, которая нанесена в самое сердце бедных сирот. Прямой долг епархии и епархиального духовенства обеспечить осиротелую семью пастыря-мученика, дать возможность безбедно просуществовать ей и получить детям должное образование.

И Церковно-Епархиальный Совет, движимый самыми искренними и возвышенными стремлениями, обращается теперь к духовенству, приходским советам и ко всем православным людям Петроградской епархии с горячим призывом и усерднейше просит, во имя Христовой любви, протянуть руку братской помощи и своей посильной лептой поддержать бедную семью. Эта помощь нужна, и нужна безотлагательно!

Его мученическая смерть - это суровое напоминание, грозное предостережение для всех нас. Надо, следовательно, заранее быть готовыми ко всему. И чтобы не оставаться в таком беспомощном положении, как сейчас, надо заранее иметь готовый, определенный фонд на помощь в таких и им подобных случаях, дабы беззащитное духовенство, гонимое и терзаемое, в трудную минуту своей жизни могло иметь материальную поддержку от присных своих.

В каждый приход и в каждую Церковь епархии через отцов благочинных будут доставлены особые подписные листы для записи в них добровольных пожертвований и отчислений из церковных сумм как на помощь семье покойного отца протоиерея И.А.Кочурова, так равно и на образование особого, специального фонда для оказания из него помощи духовенству во всех подобных случаях.

Большая задача требует и больших средств. Но Церковно-Епархиальный Совет надеется, что при помощи Божией средства эти найдутся. И посильная лепта епархии и духовенства, лепта добровольная и возлагаемая на христианскую помощь каждого, даст возможность отереть слезы несчастных сирот и положить начало тому доброму делу братской помощи, которая так нужна духовенству теперь... "Гром грянул - пора перекреститься!"

Регулярно посещавший свою епархию во время работы Поместного Собора 1917 года в Москве святитель ВениаминЖитие.. Священномученик Вениамин Петроградский, Гдовский, митрополитИкона. Священномученик Вениамин, митрополит Петроградский и ГдовскийМолитвыЦерковь сщмч. Вениамина, митрополита Петроградского (при исправительной колонии № 5, пос. Металлострой) 24 ноября в престольный праздникЖитие.. Великомученица ЕкатеринаИкона. Великомученица ЕкатеринаМолитвыХрамы Царскосельского Екатерининского собора совершил в нем Божественную литургию. "Литургия закончилась горячим словом Архипастыря, обратившегося к народу с горячим призывом к единению, любви и братству, - писал корреспондент газеты "Всероссийский Церковно-Общественный Вестник". -Попутно владыка помянул об ужасном событии - расстреле дорогого пастыря местного храма отца Иоанна Кочурова и заметил, что как ни печально это событие, но в нем есть и утешение от сознания, что пастырь отдал жизнь за любовь к Богу и ближним, что он явил собой пример христианского мученичества. Слово Архипастыря произвело на всех сильное впечатление, у многих видны были слезы. По окончании ЛитургииЛитургия в усыпальнице собора состоялась заупокойная лития у гроба о. Иоанна. После службы владыка посетил семью почившего в церковном доме". Таким образом, вторично, на этот раз устами епархиального архиерея, поминавшего убиенного священнослужителя своей епархии, Русская Православная Церковь определяла гибель отца Иоанна как мученическую кончину.

Глубокой скорбью отозвалась эта кончина и в сердцах участников Поместного Собора, проходившего в Москве и поручившего протоиерею П.А.Миртову "составить проект послания от лица Собора с извещением о подробностях кончины безвременно почившего отца Иоанна Кочурова, павшего жертвой ревностного исполнения обязанностей своего звания".

Выражая сложившееся на Поместном Соборе искреннее убеждение в том, что в лице убиенного отца Иоанна Русская Православная Церковь обрела нового священномученика, Святейший Патриарх ТихонЖитие.. Святитель Тихон, патриарх МосковскийИкона. Патриарх ТихонМолитвыХрамы, хорошо узнавший отца Иоанна за годы многолетнего совместного служения в Алеутской и Североамериканской епархии и с тех пор исполнившийся к нему глубокого уважения, направил проникновенное письмо вдове почившего пастыря Александре Кочуровой. "С великой скорбью Священный Собор Православной Российской Церкви, а с ним и мерность наша приняли известие о мученической кончине отца протоиерея Иоанна Александровича Кочурова, павшего жертвой ревностного исполнения своего долга, - писал будущий исповедник Святейший Патриарх Тихон. - Соединяя молитвы наши с молитвами Священного Собора об упокоении души убиенного протоиерея Иоанна, разделяем великое горе ваше и делаем это с тем большей любовью, что мы близко знали почившего отца протоиерея и всегда высоко ценили его одушевленную и проникновенную пастырскую деятельность.

Храним в своем сердце твердое упование, что украшенный венцом мученичества, почивший пастырь предстоит ныне Престолу Божию в лике избранников верного стада Христова.

Проникнутый горячим участием к осиротевшей семье вашей, Священный Собор постановил предложить Святейшему Синоду оказать ей необходимое воспособление.

Да поможет Господь мужественно перенести ниспосланное Вам, в путях Божиего Промышления, и да сохранит Он Вас и Ваших детей в невредимости среди бурь и напастей настоящего времени.

Призываем на Вас и Вашу семью благословение Божие. Патриарх Тихон". Ровно через 5 месяцев после кончины отца Иоанна 31 марта 1918 года, когда количество поименно известных Святейшему Синоду убиенных священнослужителей уже достигло 15 человек, в храме Московской духовной семинарии Святейшим Патриархом Тихоном в сослужении 4 архиереев и 10 архимандритов и протоиереев была совершена первая в истории Русской Православной Церкви XX века "заупокойная литургия по новым священномученикам и мученикам". Во время произнесения на заупокойной литургии и панихиде молитвенных возношений "Об упокоении рабов Божиих, за веру и Церковь Православную убиенных" вслед за первым убиенным архиереем митрополитом Владимиром поминался первый убиенный протоиерей Иоанн - отец Иоанн Кочуров, открывший своей страстотерпческой кончиной исповедническое служение сонма новомучеников Российских XX века.

Использован материал сайта Православие.Ru

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика игумена Леонида

(Молчанов, +13.11.1918)

Преподобномученик Леонид (Молчанов) родился в 1872 году. Он был игуменом Сольвычегодского Введенского монастыря (в Вологодской губернии). 13 ноября 1918 года батюшка был расстрелян новой богоборческой властью, стяжав венец мученичества. Указом Священного Синода Русской Православной Церкви от 27 декабря 2005 года имя преподобномученика Леонида было добавлено в список прославленных Новомучеников и Исповедников Российских для общецерковного почитания.

По материалам Базы данных ПСТГУ

Священномученика протоиерея Всеволода

(Смирнов Всеволод Васильевич, +13.11.1937)

Священномученик Всеволод родился 25 марта 1874 года в селе Троицком Звенигородского уезда Московской губернии в семье священника Василия Смирнова. В 1897 году Всеволод Васильевич окончил Московскую Духовную семинарию и был назначен учителем в школу в село Бумерово Звенигородского уезда. Здесь он женился на Надежде Алексеевне Уваровой. В 1900 году Всеволод Васильевич был рукоположен в сан священника к Успенской церкви в селе Дерменцово Волоколамского уезда. За безупречное служение отец Всеволод в 1926 году был возведен в сан протоиерея.

Осенью 1929 года в ОГПУ пришли сведения, будто священник в день празднования памяти Илии Пророка сказал в проповеди: «Народ весь прегрешил перед Богом, Бог насылает разные кары на него. Ему надо покаяться, Бог простит. Когда жил на земле Илья пророк, народ также развратился, и Бог послал голод, и весь народ голодал. Так же и теперь, если народ не покается, будет голод и разные бедствия».

Основываясь на этом донесении, уполномоченный ОГПУ сделал вывод, что священник «систематически, как в проповедях, так и в частных беседах, проводит антисоветскую агитацию, называя советскую власть “Божьей карой за прегрешения народа”», и, «принимая во внимание, что дальнейшее пребывание» священника на свободе будет иметь «отрицательное влияние на настроение населения к советской власти», 19 октября 1929 года постановил арестовать отца Всеволода. В тот же день он был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. На допросах, отвечая на вопросы следователя, протоиерей Всеволод сказал:

– Антисоветской агитации я ни при каких обстоятельствах не вел. В проповедях я затрагиваю чисто религиозные вопросы. Разговоров на политические темы никогда ни с кем не вел и политикой не интересуюсь. Будучи болезненным человеком, веду уединенный образ жизни и ни с кем дружбы не веду.
– Говорили ли вы в проповеди 2 августа сего года, что «народ весь прегрешил перед Богом и Он за это посылает на него разные кары, как-то: голод и тому подобное»? – спросил следователь.
– Этого я никогда не говорил.
– Кто может подтвердить отсутствие с вашей стороны антисоветских действий? – спросил следователь.

Отец Всеволод попросил вызвать некоторых свидетелей, которые подтвердили бы его невиновность. Следователь, однако, не стал никого вызывать, передав «дело» на рассмотрение Особого Совещания при Коллегии ОГПУ. 18 ноября 1929 года он был приговорен к трем годам ссылки в Северный край – в село Лешуконское Архангельской области.

Отец Всеволод здоровья был слабого и страдал в это время многими болезнями. В конце 1932 года он был освобожден. Прихожане храма в селе Дерменцово обратились к священноначалию, чтобы священника направили снова в их храм, и 22 января 1933 года протоиерей Всеволод получил назначение в храм в селе Дерменцово. Здесь он прослужил до гонений 1937 года.

10 октября 1937 года власти арестовали протоиерея Всеволода по обвинению в том, что он «распространял гнусную клевету на советскую власть, высказывал пораженческие настроения, вел антисоветскую агитацию против проводимых на селе кампаний».

Зачитав текст обвинения, следователь предложил отцу Всеволоду дать показания.

– Контрреволюционной и антисоветской агитацией я не занимался, – ответил священник.
– Вы показываете ложно. По вашему делу допрошены свидетели, которые подтверждают факты вашей контрреволюционной и антисоветской агитации. Следствие требует от вас правдивых показаний.
– Еще раз заявляю, что контрреволюционной и антисоветской агитацией я не занимался, – ответил священник.

На этом допрос был закончен. 11 ноября тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Протоиерей Всеволод Смирнов был расстрелян 13 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь» Тверь, 2003 год, стр. 217-220.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Александра

(Воздвиженский Александр Михайлович, +13.11.1937)

Священномученик Александр родился 29 августа 1876 года в селе Ведерницы Дмитровского уезда Московской губернии в семье диакона Михаила Воздвиженского. Окончил в 1892 году Дмитровское Духовное училище, в 1899 году Вифанскую Духовную семинарию; в 1901 году был рукоположен в сан диакона. В 1903 году диакон Александр был рукоположен во священника ко храму в селе Богослово Богородского уезда Московской губернии, где служил до 1917 года, а затем был переведен в храм села Турово Серпуховского уезда. В 1931 году он стал служить в храме в селе Казанское Павлово-Посадского района, а в 1935 году был переведен в Никольскую церковь в селе Ново-Загарье того же района. В 1935 году отец Александр был возведен в сан протоиерея.

Во второй половине тридцатых годов безбожные власти приняли решение о начале самых беспощадных гонений за все двадцать лет своего правления. Чтобы подвергнуться аресту, достаточно было быть церковнослужителем.

7 октября 1937 года отец Александр был арестован и заключен в тюрьму в городе Ногинске (ранее Богородск). На следующий день следователь допросил священника.

– Следствие располагает материалами, что вы враждебно настроены к политике советской власти и систематически высказывали контрреволюционные суждения о проводимых ею мероприятиях. Признаете себя в этом виновным? – спросил он.
– Нет, виновным себя не признаю и никогда контрреволюционных суждений по вопросам политики советской власти не высказывал.
– Летом 1937 года в разговоре с диаконом загарской церкви Быловым вы высказывали контрреволюционные суждения и неодобрительно отзывались по вопросу колхозного строительства. Признаете себя в этом виновным?
– С диаконом загарской церкви мне приходилось часто беседовать по вопросу политики советской власти, но этого факта я не могу припомнить. Может быть, и говорил что на эту тему.
– Летом 1937 года вы в беседе с диаконом неодобрительно отзывались о конституции, опошляли ее сущность, говоря, что она урезана. Признаете себя в этом виновным?
– Разговоры о конституции имели место не раз с диаконом, но о том, что она урезана, я не говорил. Я говорил, что конституция всеобъемлюща, так что диакон, вероятно, перепутал.
– Следствие располагает материалами, что вы высказывали контрреволюционные суждения и неодобрительно отзывались по адресу налоговой политики советской власти. Признаете себя в этом виновным?
– Да, этого я не отрицаю, я говорил: «Налогами советская власть духовенство не щадит».
– Следствию известно, что вы высказывали контрреволюционное суждение, говоря, что ищут врагов среди духовенства, а они находятся среди верхушки большевиков, при этом вы ссылались на изменника Тухачевского и других. Признаете себя виновным?
– Да, я так говорил и этого не отрицаю.

Были допрошены свидетели, но они ничего убедительного в доказательство антигосударственной деятельности священника не показали.

25 октября тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу. Протоиерей Александр Воздвиженский был расстрелян 13 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь» Тверь, 2003 год, стр. 221-224.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Сергия

(Розанов Сергей Алексеевич, +13.11.1937)

Священномученик Сергий родился в 1905 году в семье псаломщика Алексия Розанова, служившего в Михаило-Архангельской церкви в селе Белый Раст Московского уезда Московской губернии. Сергей Алексеевич поступил в Духовную семинарию, но проучиться в ней ему пришлось всего два года: обучение было прервано революцией 1917 года и начавшимися после нее гонениями на Русскую Православную Церковь. С 1923 по 1925 год Сергей Алексеевич работал сторожем храма Архангела Михаила в родном селе, а с 1926 года служил в нем псаломщиком.

В 1927 году Сергей Алексеевич был рукоположен в сан диакона ко храму села Ильинского Дмитровского района. В 1931 году отца Сергия призвали в армию в тыловое ополчение. Вернувшись через год, он вновь стал служить диаконом в храме села Ильинского. В 1933 году он был рукоположен во священника к Богородице-Рождественской церкви села Якоть Дмитровского района. В 1936 году его перевели в Покровский храм в селе Кикино. Здесь он прослужил полгода и был переведен в Ильинский храм села Ильино.

10 октября 1937 года власти арестовали священника и заключили в Таганскую тюрьму в Москве.

– Следствию известно, что вы среди колхозников ведете активную контрреволюционную деятельность. Дайте об этом показания, – потребовал следователь.
– Это я отрицаю. Никакой контрреволюционной деятельности я не вел, – ответил священник.
– С тем чтобы разложить трудовую дисциплину среди колхозников, вы в контрреволюционных целях предсказывали голод, неурожаи, говорили, что бесполезно работать в колхозах. Признаете вы это?
– Это я также отрицаю.
– Вы среди детей-пионеров вели религиозную пропаганду с целью развалить пионерскую организацию, запугивали их ответственностью перед Богом. Признаете вы это?
– Это я также отрицаю, никакой религиозной пропаганды среди детей я не вел.

После допроса священника следователи стали допрашивать лжесвидетелей. Один из них, сторож церкви, где служил отец Сергий, сказал: «Об антисоветской деятельности Розанова мне известно, я сам являлся свидетелем того, как Розанов отвлекал от работы колхозников. Для этого он использовал религиозные чувства.

Это дело было в начале 1937 года, поп Розанов среди колхозников говорил: “Православные, зря работаете в колхозе, все равно в этом году будет неурожай, так об этом говорится в Священном Писании, лучше давайте помолимся Богу”».

Другой лжесвидетель сказал: «В 1935 году в религиозный праздник Крещенье я, будучи дома, наблюдал следующую историю. Розанов ходил по селу с молебном по домам, пришел и к нам, в это время я был в другой комнате, но что говорил мой отец с попом Розановым, я слышал хорошо. В это время поп жаловался на то, что и в Крещенье верующие не смогли вынести икону на Иордань из-за того, что советская власть отказала в этом. После этого у них разговор перешел о Пасхе, при этом поп Розанов отцу говорил: “Нам следует сплотиться вокруг церкви, подходит 1 мая и Пасха, большевики будут показывать свою мощь, и нам следует Пасху продемонстрировать, как мощь церковную, и показать, что она еще не так слаба, как думают. Вот у вас в Якоти, – продолжал Розанов, – постановили закрыть церковь, но известным желанием верующих это можно отстоять”. Во время этого разговора домой пришел десятилетний мой братишка – Егор, в тот момент он состоял пионером. Его Розанов стал укоризненно стыдить, при этом говорил: “Вот ты хороший мальчик, надел красный галстук, а в церкви я тебя не вижу”. Обращаясь к отцу, Розанов сказал: “Вам нужно заставить ходить его в церковь, а то плохо будет на том свете”».

11 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Сергия к расстрелу. Священник Сергий Розанов был расстрелян 13 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь» Тверь, 2003 год, стр. 229-232.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Алексия

(Сибирский Алексей Васильевич, +13.11.1937)

Во исполнение приказа Сталина об аресте духовенства и мирян Русской Православной Церкви, которая по существу была определена как антисоветская, а следовательно, и антигосударственная организация и в таковом качестве подлежала уничтожению, в течение августа-сентября 1937 года было арестовано все духовенство Ново-Карельского и соседнего Козловского районов Тверской области, многие старосты, члены церковных двадцаток и православные миряне, независимо от того, были ли они председателями колхозов, рядовыми колхозниками или остались в единоличных хозяйствах.

В то время к подследственным применялись беспощадные пытки, и некоторые из арестованных под воздействием мучительных телесных страданий оговаривали себя и других и подписывали протоколы, которые были составлены следователями; но не все соглашались на это. Одним из таких мужественных пастырей был священник Алексей Сибирский.

Священномученик Алексий родился 17 марта 1870 года в селе Козлово Тверской губернии в семье священника Василия Сибирского. По окончании Тверской Духовной семинарии он был рукоположен в сан священника ко храму родного села, где прослужил всю свою жизнь до последнего ареста и мученической кончины1. На его глазах в 1918 году произошла беспощадная расправа большевиков над крестьянами, заступившимися за церковь Божию в селе Николо-Гнездово. Он помнил, какими торжественными были похороны первых тверских мучеников нашего века – православных мирян Петра Жукова и Прохора Михайлова.

В 1929 году о. Алексея арестовали за то, что он не смог вовремя выполнить план хлебозаготовок. На выполнение этого плана власти давали всего двадцать четыре часа, и поскольку священник не успел за это время привезти хлеб на хлебосдаточный пункт, то был арестован и приговорен к одному году заключения в исправительно-трудовой лагерь и двум годам ссылки, а все его имущество, включая личные вещи, было конфисковано.

По возвращении о. Алексея из ссылки святой архиепископ Фаддей назначил его священником в село Козлово и определил благочинным. Власти искали повод, чтобы вновь арестовать священника. Во время весеннего сева в 1936 году кто-то донес, что священник молился в храме "за стахановскую весну", что было расценено властями как нарушение закона об отделении Церкви от государства. Отец Алексей немедленно был вызван для объяснений по этому поводу в районное управление НКВД. Священник сказал, что "за стахановскую весну" он не молился, а молился о изобилии плодов земных, и эти слова были взяты им из служебника. Много раз вызывали священника в сельсовет в связи с тем, что благочестивое местное население неоднократно подавало властям прошение – разрешить ходить по домам с молебнами и иконами.

29 августа 1937 года НКВД арестовал священника, и он был заключен в Тверскую тюрьму. Несмотря на беспощадные допросы с применением пыток, о. Алексей держался мужественно и отрицал все возводимые на негоследователями напраслины. Допросы шли каждый день в течение месяца, время от времени следователи оформляли их в виде протоколов.

– Расскажите, обвиняемый Сибирский, об антисоветских разговорах, имевших место у вас в доме 4 июня сего года.
– 4 июня сего года по новому стилю по случаю именин моей жены, Ольги Павловны Сибирской, были приглашены в гости священник Михаил Иванович Муравьев, благочинный Митрофан Иванович Орлов и священник Михаил Петрович Соколов.
– Часто ли ходил Муравьев в село Скирки Максатихинского района и зачем именно он туда ходил?
– Мне известен один факт, когда Муравьев ходил в село Скирки. Это было примерно в июне месяце сего года, когда Муравьев, придя из села Скирки, говорил мне, что его приглашают обратно на приход в церковь села Скирки, но он отказался, не сказав причины отказа.
– Расскажите об антисоветском разговоре, имевшем место между вами и Муравьевым по приходе последнего из села Скирки.
– Таких разговоров со стороны Муравьева я не припоминаю. – А вы часто бывали в селе Скирки? – После революции я не был ни разу. – Расскажите, обвиняемый Сибирский, давно ли вы знакомы сНарциссовым? – Со священником Нарциссовым я познакомился в июне 1936 года, когда онприходил ко мне в Козлово как к благочинному в поисках места священника. Я Нарциссову порекомендовал идти в село Раменье Спировского района, где имелось свободное место священника. В селе Раменье Нарциссова не зарегистрировали, таким образом, он ушел и ко мне больше не заходил.
– Когда вы встречались с Нарциссовым за последнее время?
– С 1936 года я с Нарциссовым больше не встречался. Куда он поступил священником, я не знаю.
– Какие разговоры были со стороны Нарциссова при посещении последним вас в июне 1936 года?
– Нарциссов мне говорил, что он после отбытия срока наказания в данное время без места и желает служить где-либо священником.
– Какие конкретно контрреволюционные разговоры состоялись между Нарциссовым и вами?
– Насколько я помню, контрреволюционных разговоров между нами не было.
– Расскажите, кто у вас был в доме 21 июля по случаю церковного праздника Казанская.
– 21 июля помимо моей семьи у меня гостил регент козловской церкви Иван Васильевич Лебедев... Я Лебедева знаю с малолетства.
– Какие вел контрреволюционные разговоры Лебедев у вас в гостях?
– Контрреволюционных разговоров со стороны Лебедева не было. Говорил, что живет и работает в Ленинграде хорошо, купил дочери пианино.
– С какого времени вы знакомы со священником Орловым?
– С Орловым я познакомился в 1935 году, то есть тогда, когда он приехал служить в церковь села Ерзовка. Приехал Орлов из города Калинина. Ко мне он тогда явился как к благочинному. Последующие встречи у нас были в 1936 году несколько раз в селе Козлово у меня на квартире. В том же 1936 году Орлов был назначен благочинным по Ново-Карельскому району, но, несмотря на это, у нас встречи продолжались: так, например, в 1937 году мы встречались в селе Козлово у меня раза три. 30 марта приходил на мои именины, 4 июня – по случаю именин моей жены, и 7 июля.
– Расскажите, какие контрреволюционные вопросы ставил перед вами Орлов 30 марта?
– О контрреволюционных разговорах 30 марта со стороны Орлова я не помню. К тому же Орлов приходил ко мне в это время с незнакомым мне псаломщиком из Воздвиженского или Прудово-Михайловского. Фамилии этого псаломщика я не помню. Контрреволюционных разговоров со стороны псаломщика также не было.
– 7 июля какие контрреволюционные вопросы ставил Орлов?
– Контрреволюционных разговоров Орлова в этот день я не помню.

Недовольный ответами священника следователь устроил очную ставку о.Алексея с одним из тех, кто согласился подписать лжесвидетельства.

– Изложите следствию, что вам известно о принадлежности к контрреволюционной фашистско-монархической организации обвиняемого Сибирского Алексея Васильевича и о составе этой организации.

Перечислив множество людей и среди других о. Алексея, свидетель добавил:

– Задачей фашистско-монархической организации являлось свержение советской власти и реставрация капитализма при помощи иностранных фашистских государств через интервенцию Советского Союза и вооруженное восстание антисоветских сил из кулацких и бывших элементов и крестьянства, недовольного советским строем.
– Вы обличаетесь, – обратился следователь к о. Алексею, – как участник контрреволюционной фашистско-монархической группировки. Дальнейшее ваше упорство и отрицание бесполезно. Признаете ли вы себя виновным в участии в контрреволюционной фашистско-монархической организации?
– Участником контрреволюционной фашистско-монархической организации и в указанной группировке не был. Виновным себя в этом не признаю. В сборищах контрреволюционной группировки участия не принимал и на них не бывал.
– Обвиняемый Сибирский Алексей Васильевич, – обратился следователь к свидетелю, – отрицает свою принадлежность к контрреволюционной фашистско- монархической организации и участие его в сборищах. Следствие требует детализировать время и место сборищ, на которых присутствовал Сибирский: в присутствии кого это было, являлись ли они участниками данной организации и какие вопросы на этих сборищах обсуждались.
– 21 мая 1937 года по старому стилю сборище участников контрреволюционной фашистско-монархической организации происходило на квартире Сибирского Алексея Васильевича в день именин его жены... – и далее свидетель подтвердил все показания, угодные следствию.

После этого следователь снова обратился к о. Алексею:

– Ваши показания ложны и направлены к тому, чтобы скрыть от следствия свое участие и контрреволюционную деятельность в контрреволюционной фашистско-монархической организации. Показаниями Муравьева вы полностью изобличаетесь во лжи. Следствие настаивает на даче вами правдивых показаний.
– Категорически отрицаю свою принадлежность к контрреволюционной фашистско-монархической организации и участие в сборищах.

11 ноября 1937 года Тройка НКВД приговорила благочинного храмов Козловского благочиния священника Алексея Сибирского к расстрелу. Он был расстрелян через день после постановления Тройки, 13 ноября 1937 года.

Вместе со священником были расстреляны лжесвидетельствовавшие о нем, о себе и других, те, кто не смог вынести тяжести следствия.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 342-345

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика протоиерея Василия

(Архангельский Василий Васильевич, +13.11.1937)

Священномученик Василий родился 24 февраля 1864 года в городе Серпухове Московской губернии в семье псаломщика Василия Архангельского. В 1884 году Василий Васильевич окончил Московскую Духовную семинарию. Женился, впоследствии у них с супругой родилось четверо детей. Был рукоположен во священника и с 1885 по 1891 год служил в храме в селе Матвеевском Подольского уезда. В том же году он был переведен в храм Ахтырской иконы Божией Матери в селе Ахтырка Хотьковской волости Дмитровского уезда. В деревнях своего прихода он организовал три церковноприходских школы. В 1914 году отец Василий был награжден золотым наперсным крестом, в 1919 году – возведен в сан протоиерея.

После прихода к власти безбожников отец Василий в 1920 году был арестован и приговорен к трем месяцам заключения условно по обвинению в контрреволюционной деятельности. В 1925 году протоиерей Василий был награжден наперсным крестом с украшениями, а в 1929 году – палицей.

В связи с усилением гонений на Русскую Православную Церковь в 1929 году, сотрудники ОГПУ с помощью осведомителей стали собирать сведения об отце Василии и на их основании выдвинули против него обвинение в том, что «священник использовал свой авторитет среди верующих для ведения злостной антисоветской агитации», а также в том, что он «повсеместно, как в частных беседах, так и в проповедях, ведет злостную антисоветскую и антисемитскую агитацию, затрагивая политические темы», так что «дальнейшее пребывание его на свободе имеет отрицательное влияние на настроение населения к советской власти». В ночь со 2 на 3 сентября 1929 года отец Василий был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве.

3 сентября была допрошена жительница деревни Комякино, входившей в приход отца Василия. Она показала, что 9 июля, когда по домам в их деревне с молебнами ходили священник с диаконом, ее дома не было, а когда она пришла, то узнала, что они только что ушли. Она послала свою дочку за ними. Отец Василий пришел и отслужил молебен, а затем сказал, что «нехорошо, что я избегаю священника, так как этим я лишаюсь Божьего благословения. Я стала оправдываться, говоря, что сделала это не по злому умыслу, а потому, что у меня не было денег. После этого он сказал: “Плохо, что некоторые дома, наслушавшись большевиков, отказались от икон, их за это постигнет Божья кара”. Он мне еще много говорил по-ученому, так что я не могу вам передать полностью его слов, так как не могу вспомнить».

На следующий день следователь допросил отца Василия. Выслушав его вопросы, священник сказал: «Никакой антисоветской агитацией среди крестьян я не занимался, и разговоров с крестьянами на политические темы я не вел. Я не агитировал крестьян и порвавшим с церковью не говорил, что их смутили большевики. Книгу Нилуса, в которой идет речь о протоколах Сионских мудрецов, я не имел и не имею. Нилуса я читал лишь о монастырях. Заявляю, что политическими вопросами я не интересуюсь. Выписывая журнал “Безбожник”, я его читаю исключительно с желанием узнать, что пишут о религии. Многому из него я не верю и не допускаю мысли, чтобы факты, о которых пишут в “Безбожнике”, творились в нашей среде».

12 сентября следователь допросил диакона, Алексея Архангельского, служившего раньше в Хотьковском монастыре, с которым отец Василий ходил служить молебны, и тот показал: «В разговоре со мной священник Архангельский действительно выражал недовольство советской властью, говоря, что власть находится в руках жидов: начиная от Совнаркома и до низов всё делают по их указке, что правительство, объявив свободу вероисповедания, всех верующих притесняет. Кроме того, в доме в деревне Комякино он говорил, что те дома, которые не принимают священника, лишаются Божьего благословения. Это оттого, что они наслушались большевиков».

17 сентября сотрудники ОГПУ допросили еще одну жительницу села; отвечая на вопросы следователя, она сказала: «Я бывала у священника Архангельского и иногда с ним разговаривала. В его разговорах что-либо плохого о советской власти не было, он просто говорил, что в настоящее время вера среди народа падает и это приведет всех к плохому концу. Разговаривая о войне, он мне говорил, что лучше, если войны не будет».

23 ноября 1929 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило протоиерея Василия к трем годам ссылки в Северный край по обвинению «в антисоветской и антисемитской агитации». Отец Василий был сослан в город Барабинск в Западной Сибири, а затем переведен в Вологодскую область.

Когда он освободился из ссылки в 1932 году, ему не позволено было селиться ближе ста одного километра к Москве, и таким образом он был назначен служить в храм Рождества Богородицы в село Тимашево Волоколамского района Московской области. В 1935 году протоиерей Василий был награжден митрой.

В 1937 году начался период самых беспощадных гонений на Русскую Православную Церковь. Протоиерей Василий был арестован 22 сентября 1937 года и заключен в тюрьму в городе Волоколамске. Во время обыска, который был проведен очень тщательно, ничего не нашли кроме 17 серебряных советских монет по 50 копеек, которые и были изъяты.

На следующий день сотрудники НКВД допросили председателя сельсовета. Он показал, что протоиерей Василий, «отбыв срок наказания, проживает в селе Тимашево, систематически занимается контрреволюционной антисоветской деятельностью, направленной на срыв мероприятий, проводимых советской властью и партией. 22 сентября 1937 года в момент проведения ареста и обыска он заявил, что вы зря у меня что-то ищете, писем от Троцкого у меня не найдете, да и что было, я все пожег в печке, и сейчас вам у меня ничего не найти. Архангельский среди колхозников занимается агитацией. Летом в моем присутствии и колхозников говорил, что всем плохо живется в колхозе, потому что не стали жить в соответствии с Божьим Писанием, Бога забыли, в церковь перестали ходить, а все слушают коммунистов, которые доведут до того, что с голоду будете дохнуть как мухи, хлеб на полях скоро родиться не будет. Весной 1937 года во время проведения пробного выезда в колхозе Архангельский, указывая на колхозные бригады, заявил: “Глядите, сколько их осталось, посевов много, а народа нет, все, что и посеяно, им не убрать, а если и уберут, то все равно ничего не получат – все государство заберет, а колхозники получат только солому. Вот и идите в колхозники, работайте задаром”».

Следователь на допросе потребовал от отца Василия: – Дайте показания о вашей контрреволюционной антисоветской деятельности.

– Контрреволюционной антисоветской деятельностью я не занимался, – ответил священник.
– Когда у вас делали обыск при вашем аресте, вы заявили, что писем к Троцкому и от Троцкого вы не найдете, я их все сжег. Объясните следствию, почему вы так заявили.
– Когда у меня делали обыск, то, когда осматривали церковные книги, я заявил, шутя, что писем Троцкого вы не найдете, я их все сжег.

На этом допросы были закончены, и начальник Волоколамского отделения НКВД написал в характеристике семидесятитрехлетнего священника, что тот хотя и пожилой, но физически крепкий. 11 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Василия к расстрелу. Протоиерей Василий Архангельский был расстрелян 13 ноября 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 3» Тверь, 2005 год, стр. 155-160.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика протоиерея Петра

(Воскобойников Петр Алексеевич, +13.11.1937)

Священномученик Петр родился в 1867 году в селе Покровское Новосельского уезда Тульской губернии в семье священника Алексея Воскобойникова, служившего в Казанском храме села Баткополье Каширского уезда.

Петр Алексеевич окончил Тульскую Духовную семинарию. После рукоположения во священника он был определен на служение в село Баткополье, в храм, где служил его отец. В декабре 1933 года отец Петр был возведен в сан протоиерея. Вся пастырская жизнь отца Петра прошла в этом селе, здесь же он был и арестован в 1937 году.

В январе 1937 года сотрудник Каширского отделения НКВД составил своему начальнику донесение, в котором писал: «В колхозе Красное Гритчино... гражданка Ляпина, 70 лет, исключена из колхоза, распространяет среди колхозников антисоветские разговоры, говорит, что кого перепись застанет в колхозе, тот вечно будет в колхозе, и если скажет кто, что верую в Бога, тому хлеба не дадут...»

На этом донесении начальник Каширского отделения НКВД написал: «В разработку на попа из Баткополья». В августе 1937 года органы НКВД приступили к массовым арестам священнослужителей и мирян, стремясь физически уничтожить Русскую Православную Церковь.

9 сентября 1937 года отец Петр был арестован и заключен в Каширскую тюрьму. 11 сентября священник был допрошен начальником Каширского отделения НКВД.

– Когда и за что вы привлекались к ответственности? – спросил следователь.
– При советской власти я арестовывался ОГПУ один раз. После допроса я был освобожден, – за что привлекался, не знаю. Кроме того, меня несколько раз раскулачивали. Также я облагался твердыми заданиями по хлебозаготовкам.
– Вы среди населения проводили антисоветскую агитацию. Признаете ли это?
– Я антисоветской агитации нигде не проводил.

Сотрудник НКВД приступил к опросу свидетелей. 16 сентября был вызван на допрос председатель сельсовета, который показал: «Непосредственно от Воскобойникова я антисоветских высказываний не слышал, но мне известны его антисоветские настроения. Воскобойников ведет антисоветскую деятельность, активно помогает из средств церкви семьям репрессированных советской властью... Воскобойников очень активно ходит по деревням с исполнением религиозных треб без разрешения сельского совета... старательнопытается сблизиться со мной... не знаю, с какой целью, но, по-видимому, не в интересах социалистического строительства... С целью развала колхозов и с целью сокрытия своей враждебности успешно рекомендует всем посещать церковь...»

К делу отца Петра был приложен протокол допроса свидетеля Гавриила Забродина. Следователь допрашивал его еще в октябре 1935 года. На вопрос о том, что ему известно о раздаче отцом Петром денег в порядке помощи беднякам, Забродин ответил: «Мне из рассказов члена церковного совета Степанова, проводившего ревизию в церкви, известно, что священник Воскобойников в 1935 году из церковных сумм производил выдачу беднякам крестьянам денег как помощь...»

Считая обвинение на священника в антисоветской деятельности доказанным, следователь передал дело на рассмотрение тройки НКВД, которая 11 ноября 1937 года приговорила отца Петра к расстрелу.

Протоиерей Петр Воскобойников был расстрелян 13 ноября 1937 года на полигоне Бутово под Москвой и погребен в безвестной общей могиле.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 1» Тверь, 2005 год, стр. 224-227.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Священномученика иерея Василия

(Колоколов Василий Иванович, +13.11.1937)

Священномученик Василий родился 19 января 1873 года в селе Варварино Московской губернии в семье псаломщика Иоанна Колоколова.

После окончания в 1898 году Духовной семинарии Василий Иванович устроился работать учителем. В 1900 году он был рукоположен во священника и всю жизнь прослужил в Иоанно-Предтеченском храме села Грибаново Волоколамского уезда Московской губернии.

В 1922 году отец Василий был первый раз арестован в связи с делом об изъятии церковных ценностей и осужден на восемь месяцев лишения свободы условно.

В 1929 году за невыполнение хлебозаготовок священник Василий Колоколов был приговорен к трем годам ссылки. После отбытия четырех месяцев наказания областной суд отменил приговор.

17 октября 1937 года, в разгар гонений на Русскую Православную Церковь, отец Василий был арестован. Следователь допросил двух лжесвидетелей. Один из них показал: «В апреле 1936 года я был в церкви... После службы поп Колоколов обратился к верующим со “словом” по вопросу о налогах на церковь и его самого, причем заявил: “Церковь была неправильно обложена советской властью большим налогом, я добился снижения налога, но на меня самого советская власть неправильно наложила непосильный налог, уплатить я не в силах, и меня за это посадят в тюрьму, и вы останетесь без церкви. Помогите мне уплатить налог”».

Второй лжесвидетель, председатель колхоза, рассказав о том, как отец Василий говорил о сталинской конституции, заключил: «Вообще, бывая по колхозам по тем или иным требам, Колоколов вел антисоветскую агитацию».

Следователь допросил священника.

– Вы арестованы за контрреволюционную агитацию. Дайте по этому вопросу правдивые показания.
– Нет, это я отрицаю.
– Вы показываете ложно: в октябре 1936 года вы среди колхозников распускали контрреволюционную клевету на сталинскую конституцию. Этот факт признаете?
– Нет, я это не признаю и полностью отрицаю.
– Обвиняемый Колоколов, в апреле 1936 года вы также распускали контрреволюционную клевету на советскую власть и ее мероприятия.
– В этом виновным себя признаю. Действительно, в апреле 1936 года я выступал в церкви и говорил в отношении налога на церковь, использовал этот случай и контрреволюционно клеветал на советскую власть, что налоги у ней непосильные. В подтверждение этого я привел свой налог и просил верующих помочь мне уплатить его...

В тот же день он был еще раз допрошен.

– Вы среди колхозников выступали с контрреволюционной клеветой на сталинскую конституцию и говорили: посмотрите глубоко, какова будет свобода слова, печати и собраний. Должна быть представлена полная свобода выступлений двух сторон за и против власти. Если этого не будет, то конституция сталинская будет куцая, как и конституция 1905 года. Это вы признаете?

– Это было в 1936 году, в феврале. Мной в беседе говорилось, что свобода слова будет на бумаге, а если бы была дана свобода слова с обеих сторон за и против, то была бы действительно свобода не на бумаге, а на деле. Этого же нет, и конституция остается на бумаге, куцая, как и конституция 1905 года. Кроме того, я также в беседе с колхозниками в лавке кооперации говорил в феврале 1937 года: «Конституция отняла свободу, закрепила за колхозами землю, а кооперация не дает хлеба, крестьяне все подавлены, умирают с голоду, но сказать ничегоне могут – все запуганы. Надо сейчас объединиться всем колхозам и требовать у советской власти хлеба, все встанут против советской власти».

Признаю это.
– Что еще вы можете добавить к своим показаниям?
– Больше добавить ничего не могу.

На этом допросы и следствие, которое заняло один день, были закончены. На следующий день – 22 октября священника Василия Колоколова перевели в Волоколамскую тюрьму, а затем в Таганскую тюрьму в Москве.

11 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Василия к расстрелу. Священник Василий Колоколов был расстрелян 13 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь» Тверь, 2003 год, стр. 225-228.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика иеромонаха Анатолия

(Ботвинников Анатолий Иванович, +13.11.1937)

Преподобномученик Анатолий (в миру Анатолий Иванович Ботвинников) родился 15 октября 1881 года в деревне Копани Быховского уезда Могилевской губернии в крестьянской семье. Когда мальчику исполнилось пятнадцать лет, умер отец, и мать с сыном переехали в Тобольскую губернию, им дали землю, они обзавелись хозяйством, и Анатолий стал крестьянствовать, как когда-то его отец.

Началась Русско-японская война, и Анатолий был призван рядовым на действительную военную службу. Во время военных действий он оказался в Порт- Артуре, был ранен; попал в плен, где пробыл около года; последствия ранения остались на всю жизнь – у него была ограничена подвижность руки и спины.

После заключения мирного договора с Японией Анатолий Иванович был отпущен из плена и вернулся домой. Он никогда раньше не помышлял о служении Церкви, но война, близость смерти, ранение, жизнь в плену среди язычников произвели переворот в душе молодого человека, выделив главное – спасение своей души; и он принял решение – если останется жив, то станет монахом.

В апреле 1906 года он поступил в один из сибирских монастырей. Здесь в течение нескольких лет он выполнял самые различные послушания. В 1912 году он был направлен в качестве православного миссионера в Китай. Через год он вернулся в Россию и поступил в Николо-Теребенский монастырь Тверской губернии и здесь принял монашеский постриг с оставлением того же имени. В 1920 году монах Анатолий был рукоположен в сан иеродиакона. Через год советские власти упразднили монастырь, но оставили храм, где он и продолжал служить. Через несколько лет он был рукоположен в сан иеромонаха и в 1928 году направлен в храм села Сорогожье Михайловского района Тверской области, где его застали гонения начала тридцатых годов.

27 октября 1930 года помощник уполномоченного ОГПУ допросил комсомольцев Сорогожского сельсовета – юношу двадцати четырех лет и девушку двадцати лет, которые дали показания против приходского священника.

"27 октября сего года в разговоре с Зориновым Василием Михайловичем хутора Прибытково Стройковского сельсовета Михайловского района по вопросу о попах, церквах окружающего района и так далее последний мне заявил, что его мать, придя домой из церкви, сказала ему, что 19 октября сего года, в воскресенье, поп сорогожской церкви Ботвинников сказал после службы проповедь, а в проповеди жаловался, что ему стало плохо жить, что советская власть обижает служителей церкви налогами, что ему за то, что он служитель церкви, пришлось уплатить непосильный налог. По словам этой матери, присутствующие в церкви были этим обстоятельством очень расстроены. Его мать, придя из церкви, набросилась на него за то, что он комсомолец и не верует в Бога, ругая всех коммунистов на чем свет стоит за то, что они сживают "со света", по ее словам, попов и религию. После она просила денег у него для оказания помощи попу. Верующие как будто бы пустили подписной лист по оказанию помощи "пострадавшему батюшке"."В феврале месяце я была на почте, куда пришел и Ботвинников, где заявил, что "советская власть при раскулачивании грабит, вот и меня ограбила тоже".

Сотрудник ОГПУ счел подобного рода "показания" вполне достаточными, и 5 ноября иеромонах Анатолий был арестован и заключен в Бежецкую тюрьму. Поскольку никаких других сведений о нем ОГПУ не имело, уполномоченный, не уточняя, за что его арестовали, попросил священника рассказать о себе. Иеромонах Анатолий сказал, что происходит из крестьян, воевал солдатом в Русско-японскую войну, а все остальное время подвизался в монастыре и священником на приходе.

Отец Анатолий уже был арестован, а следователь еще в течение трех последующих дней собирал доказательства о его антигосударственной деятельности, опрашивая жителей села. Вот что ему удалось собрать: "В апреле месяце текущего года в религиозный праздник "Пасху" поп сорогожской церкви Ботвинников, будучи в деревне Хальково, среди присутствующих крестьян говорил, что "сорогожская церковь, граждане, старая и скоро развалится, служить в ней нельзя, надо хлопотать об открытии Алексеевской церкви". Дальше он, обращаясь к ним, говорил: "Верующие, не бросайте церковь, не верьте басням, что нет Бога. Бог есть, вспомните, будет суд, воскреснут живые и мертвые, и всем грешникам попадет по заслугам, попадут они в геенну огненную".

"Приблизительно в октябре месяце этого года моя мать, придя из сорогожской церкви, стала рассказывать мне, что поп Ботвинников со слезами на глазах после службы в церкви выступал с проповедью, в которой говорил: "Советская власть обдирает церкви, налагая большие налоги на священство, и стало трудно жить".

Вызванная на допрос мать свидетельницы, еще нестарая женщина, ответила на вопросы следователя лаконично: "Приблизительно в октябре месяце сего года я, будучи в церкви, слышала, что поп Ботвинников, выступая в проповеди, плакал, говоря, что жить при советской власти стало трудно".

Некоторые же и вообще отказывались что-либо показывать, говоря, что они знают о проповеди о. Анатолия только понаслышке. Собрав все эти сведения, следователь 18 ноября допросил о. Анатолия.

Великая вера, верность Христу и Его Церкви жили в сердце иеромонаха- исповедника, не приемлющего ни лукавых мыслей, ни лукавого жития.

"Виновным себя в предъявленном обвинении не признаю, – ответил о. Анатолий, – и добавить что-либо не имею".

1 декабря помощник уполномоченного составил обвинительное заключение, где священнику вменялось в преступление распространение "ложных слухов среди крестьянства о якобы производимом гонении советской властью на церковь и служителей культа". 10 декабря 1930 года Тройка ОГПУ приговорила иеромонаха Анатолия к трем годам заключения в исправительно- трудовой лагерь.

Таких, как о. Анатолий, никогда не освобождали раньше срока, указанного в приговоре, а только день в день, надеясь, что, попав на каторжные работы, они умрут в лагере. Отец Анатолий, несмотря на болезнь – следствие ранения, выжил и в 1934 году получил приход в селе Дубровском Брусовского района Тверской области.

Ничего не изменилось в его отношении к высокому пастырскому служению – он так же ревностно служил, по-прежнему проповедовал и неутомимо окормлял духовно своих прихожан. И ему все способствовало во благое. В это время священнослужители прославляли Господа подвигом исповедническим и мученичеством, в них прославлялась златозарная и духоносная святая Русь как неотъемлемая во святых своих часть Царства Небесного.

Иеромонах Анатолий прослужил на своем новом приходе в селе Дубровском три с половиной года.

15 октября 1937 года о. Анатолий был арестован, и на следующий день следователь допросил его.

– Следствию точно известно о проводимой вами контрреволюционной деятельности, расскажите сами об этом подробно.
– Контрреволюционной деятельностью я не занимался и никакой антисоветской агитации не вел и виновным себя в этом не признаю.

При опросе свидетелей следователю почти не удалось собрать показаний против священника. Говорили только, что он сравнивал дореволюционную и новую жизнь и не был сторонником государственных займов.

После ареста и допроса священник был заключен в тюрьму города Бежецка. Спустя немного времени, 11 ноября, Тройка НКВД вынесла постановление о его расстреле. Иеромонах Анатолий был расстрелян 13 ноября 1937 года.

Использован материал книги: «Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 3» Тверь. 2001. С. 339-341

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика иеромонаха Евфросина

(Антонов /.../ Антонович, +13.11.1937)

Преподобномученик Евфросин родился 15 июня 1885 года в деревне Меньшиково Опочецкого уезда Псковской губернии в семье крестьян Антона Кузьмича и Надежды Андреевны Антоновых. Окончив земскую школу в городе Опочка, он помогал родителям в их крестьянском хозяйстве. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он нанялся к купцу в работники и жил у него до 1910 года. В том же году он поступил послушником в Спасо-Елеазарьевскую пустынь Псковской епархии, привлеченный сюда, как и многие желающие спасения, подвигами преподобного Гавриила (Зырянова), жившего в это время в обители. В связи с военными действиями Первой мировой войны монастырь был эвакуирован в Седмиозерную Богородицкую пустынь Казанской епархии. Сюда переехал и принявший к этому времени постриг монах Евфросин; в 1922 году он был рукоположен во иеромонаха.

В 1928 году пустынь была безбожной властью закрыта, и иеромонах Евфросин был направлен служить в Воскресенскую церковь в село Мансурово Лаишевского района Казанской епархии.

С 1929 года он стал служить в Петропавловском храме в селе Лужки Истринского района Московской области, а через год был назначен в Троице-Борисоглебскую церковь в село Аносино того же района. Еще недавно здесь располагалась женская Аносина пустынь, существовавшая сначала в виде общежительного монастыря, а затем артели, членами которой были те же монахини, но в 1928 году она была уничтожена, монахини выселены, а на их место заселены безбожные члены коммуны. Храм, однако, не был закрыт, и монахини, большей частью расселившиеся по соседним деревням, так же, как и раньше, собирались на молитву в обитель, где стал служить иеромонах Евфросин.

Видя, что монахини ведут тот же самый монашеский образ жизни и не желают уходить от стен любимой обители, показывая и для окружающих пример верности, кротости и христианских добродетелей, власти весной 1931 года приняли решение об аресте всех, проживающих в окрестности монастыря, монахинь и послушниц и служившего в храме отца Евфросина, которому было поставлено в вину, что он «часто собирал всех монашек или приходил к ним на квартиры, давая им направление на антисоветскую работу среди населения», а монахини обвинялись в том, что «собирались в деревнях, пели различные духовные песнопения, этим самым привлекая народ, даже рабочих с Дедовской фабрики».

10 марта 1931 года ОГПУ арестовало иеромонаха Евфросина и двенадцать монахинь и послушниц.

– Как вы смотрите на современное строительство в деревне, изложите вашу точку зрения, – обратился к отцу Евфросину следователь.
– Если будут коммуны наподобие наших, монастырских, созданные таким трудом, то начинания советские могут быть положительными.
– Как относились к строительству колхозов монашки, которые ходили в Аносино в церковь? – спросил священника следователь.
– По этому вопросу ничего не могу сказать.
– Если лично у вас создается мнение, что колхозы, коммуны принесут в будущем эффект стране, почему же вы вместе с монашками вели среди населения антисоветскую и антиколхозную агитацию, направленную к срыву тех мероприятий, о которых вы говорите с положительной стороны?
– Заданный мне вопрос не относится к личному моему действию по отношению мероприятий советской власти. Бесед, собраний с монашками я не вел, зная, что если бы я это делал, то последствия были бы плохие... Антисоветской агитации я никогда не вел и виновным себя не признаю.

В те же дни были допрошены и свидетели: священнослужитель из церкви села Рождествино Михаил Голубев и учитель школы в Аносино сын священника Анатолий Фивейский; они показали, что монахини и священник Аносина монастыря являются выразителями монархического контрреволюционного направления и занимаются среди населения контрреволюционной пропагандой, а иеромонах Евфросин, собирая монахинь, направляет их на антисоветскую работу среди населения. Методы воздействия монахинь на население заключались в том, что они, собираясь в деревнях, пели духовные песнопения и тем самым привлекали народ; слушать эти песнопения приходили рабочие Дедовской фабрики. Один из свидетелей утверждал, что священник Антонов, когда получил повестку на 200 рублей для внесения сбора на культнужды, говорил, что на него советская власть наложила непосильный налог, чем возбуждал верующих против советской власти, и женщины, идя из церкви, ругали советскую власть, что она всех обирает, никому не дает житья. Велись и другие контрреволюционные разговоры под влиянием слышанного в церкви. Так что «пребывание монашек в районе, – заключил свои показания свидетель, – в общем, крайне вредно отражается на населении».

20 марта 1931 года тройка ОГПУ приговорила иеромонаха Евфросина к пяти годам заключения в концлагерь.

Вернувшись из заключения, он был направлен служить в храм Воскресения Христова в село Раменье Шаховского района Московской области, а в марте 1937 года – в Знаменский храм в село Корнеевское Лотошинского района.

7 октября 1937 года иеромонах Евфросин был арестован и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. В качестве свидетеля обвинения председатель местного райпо показал, что священник будто бы говорил на проповеди, что советская власть все увеличивает налоги и жить становится все хуже и хуже; он сам видел, что в квартире священника бывают собрания при занавешенных окнах, что священник имел связь с Лотошино, откуда к нему приходили старушки. Вызванный на допрос староста храма показал, что священник на проповеди говорил, что теперь нужно укреплять нашу церковь, в наши дела никто не имеет права вмешиваться; в другой проповеди он говорил, что налоги с каждым годом все увеличиваются и платить их становится не под силу.

– Обвиняемый Антонов, вы арестованы за контрреволюционную агитацию. Дайте по этому вопросу правдивые показания! – потребовал от священника следователь.
– Нет, контрреволюционной агитации я не вел, этого не признаю и показания давать отказываюсь.
– Следствие располагает фактами, что вы в июне 1937 года в проповеди призывали верующих к укреплению церкви, клеветали на сталинскую конституцию. Это вы признаете?
– Нет, этого я не признаю.

11 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Евфросина к расстрелу. Иеромонах Евфросин (Антонов) был расстрелян 13 ноября 1937 года и погребен в общей безвестной могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 4» Тверь, 2006 год, стр. 200-204.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Мученика Иакова

(Блатов Яков Степанович, +13.11.1937)

Мученик Иаков родился в 1880 году в селе Старое Коломенского уезда Московской губернии в семье крестьянина Степана Блатова. Иаков окончил церковноприходскую школу. Отслужил в армии рядовым.

До 1914 года Яков Степанович вместе с отцом держал портновскую мастерскую в Москве, которая обслуживала кадетский корпус в Лефортове. В мастерской работало от 7 до 15 мастеров и от 5 до 8 мальчиков-учеников. В селе у Блатовых было хозяйство, в котором работали сезонные и наемные рабочие, и Яков Степанович изредка приезжал из Москвы, чтобы рассчитаться с ними и решить вопросы найма на зимний сезон.

После революции Яков Степанович некоторое время продолжал работать в мастерской, но в 1925-26 годах он, подарив мастерскую детям, переехал в село.

Как активный прихожанин, он помогал в устроении храмовых праздников, молебнов и крестных ходов, помогал в покупке свечей, в выпечке просфор. Был членом церковного совета, казначеем церкви Рождества Богородицы, а с 1934 года до дня ареста – председателем церковного совета.

Яков Степанович был арестован 15 сентября 1937 года и заключен в тюрьму в городе Кашире.

На допросах он показал: «Контрреволюционной деятельностью среди колхозников я не занимался. Правда, я человек свободомыслящий, и, считая, что существует свобода слова, я иногда высказывал свои мысли по отдельным мероприятиям советской власти.

Я сказал в связи с тем, что на собрании встал вопрос о трудовой дисциплине: “Раньше на барина и то работали три дня, а сейчас заставляют работать круглый год”.

Так как распоряжение о постройке зерносушилок идет от руководителей правительства и партии товарищей Сталина и Молотова, а в колхозе железа нет, то нужно обратиться за советом к товарищам Сталину и Молотову, чтобы они порекомендовали, где нам достать железа. Они руководители страны и знают, где его достать. И когда представитель района, ставивший вопрос о постройке зерносушилки, посмотрел удивленно, я добавил: “Что тут удивительного? К царю раньше ходили, а почему к ним нельзя?”».

Виновным себя Яков Степанович не признал. Обвинительное заключение было составлено на основе показаний лжесвидетелей, и 11 ноября 1937 года он был приговорен к расстрелу.

Яков Степанович Блатов был расстрелян 13 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Сентябрь-Октябрь» Тверь, 2003 год, стр. 233-235.

Страница в Базе данных ПСТГУ

Преподобномученика иеродиакона Иннокентия

(Мазурин Иннокентий Потапович, +13.11.1937)

Преподобномученик Иннокентий родился в 1874 году в селе Березки- Чечельницы Демовской волости Ольгопольского уезда Подольской губернии в семье крестьянина Потапия Мазурина и в крещении был наречен Игнатием. В 1896 году Игнатий покинул родительский дом и поступил в монастырь. В 1906 году он был зачислен послушником в Иосифово-Волоцкий монастырь Московской губернии; первое время он проходил послушание в хлебной, а затем на клиросе. 21 сентября 1911 года Игнатий был пострижен в монашество с именем Иннокентий, а 2 декабря 1912 года – рукоположен во иеродиакона и служил здесь до закрытия монастыря в 1920 году во время гонений от безбожных властей.

С 1920-го по 1924 год иеродиакон Иннокентий служил в храме в селе Званово Волоколамского уезда, с 1924-го по 1928 год – в селе Тургиново, а с 1928 года – в Вознесенском храме в селе Теряева Слобода Волоколамского района.

В ночь с 21 на 22 февраля 1931 года в селе возник пожар – загорелся колхозный сарай с сеном и помещение канцелярии колхоза, в котором сгорели все документы колхоза. В ту же ночь по подозрению в поджоге были арестованы священники храма, иеродиакон Иннокентий, псаломщик, церковный сторож и семеро крестьян. Когда арестованных отправляли в волоколамскую тюрьму, их собрались провожать около двухсот крестьян, недовольных арестами, и особенно тем, что арестовали священников.

Днем в селе состоялось собрание членов колхоза, на котором присутствовало восемьдесят человек, вынесшее постановление: «Общее собрание требует суровых мер наказания пытающимся сорвать социалистическое строительство. В ответ на вылазки кулачества общее собрание членов колхоза еще усиленнее поведет борьбу с кулаком и чуждым элементом в деревне, еще более сплотит свои колхозные ряды, еще усиленнее поведет работу по коллективизации...»

В последующие дни в прессе была организована пропагандистская кампания и стали печататься одна за другой статьи, подобные такой: «В ответ на вредительство подлого кулачья мы, члены Теряевского колхоза имени Сталина, заявляем, что кулачью сорвать темпов колхозного строительства не удастся...

Общее собрание членов колхоза постановляет: в ответ на поджог усилить рост колхозов и новым приливом в колхозы на 50% провести второй большевистский сев по-ударному.

Общее собрание просит революционный пролетарский суд жестоко наказать виновников поджога, организовав процесс в показательном порядке».

Прекрасно зная о невиновности священников, иеродиакона и крестьян в поджоге, сотрудники ОГПУ через месяц отпустили крестьян на свободу и стали допрашивать священнослужителей, но уже не задавали им вопросов о поджоге, обвинив их в антисоветской деятельности.

Вызванный на допрос иеродиакон Иннокентий сказал: «Я считаю, что всему священству Союза советская власть является гонителем и врагом. Священство призывает христиан страдать за Христа... и терпеть от всех нужд и гонений земных. Я же, находясь при церкви, конечно, поддерживаю во всем священство. В Священном Писании сказано, что каждый, идущий против Христа и веры, есть антихрист, противник веры. И сейчас: советская власть, коммунисты, идущие против веры, христианства, являются антихристами, противниками и врагами. Священство в настоящее время не в силах побороть силу врага-антихриста и только... ждет помощи... свыше. Кроме этого, я считаю, что если власть и помогает беднякам, то из них большая часть не умеет работать и не хочет работать, а поэтому все будут в прослойке бедняков. И есть бедняки, которые, несмотря на то, что им помогают... лодыри и не хотят работать. Я считаю, что колхоз... Теряевский с плохим руководством существовать не может. И притом считаю, что крупные, крепкие отдельные машино-обрабатывающие хозяйства дадут больше продукции государству, и они выгоднее, чем организованный из середняцко- бедняцкой прослойки колхоз».

После окончания следствия следователь в обвинительном заключении, формулируя, почему следует, несмотря на всю бездоказательность обвинений противсвященниковииеродиакона,всежеихосудить,написал:

«Коллективизация по сельсовету проходила слабо и в обостренной обстановке в силу деятельности данной группировки. До ареста указанных лиц группировки... в колхозе состояло 52 хозяйства, и только после ареста последних волна коллективизации приняла широкие размеры. Рост коллективизации увеличился на 100%... Данный факт характеризует, насколько активно проходило антисоветское влияние на массы со стороны антисоветского элемента до его ареста».

28 июня 1931 года тройка ОГПУ приговорила иеродиакона Иннокентия к трем годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Вернувшись из заключения в 1934 году, он поселился неподалеку от Иосифо-Волоколамского монастыря и стал служить в Богоявленском храме в селе Буйгород Волоколамского района.

Вторично он был арестован 8 октября 1937 года и заключен сначала в волоколамскую, а затем Таганскую тюрьму в Москве. В характеристике, выданной для НКВД председателем сельсовета, было написано, что иеродиакон Иннокентий «среди населения устраивает сборы средств на ремонт церкви».

15 октября следователь допросил отца Иннокентия.

– Следствие располагает данными, что вы среди населения занимаетесь незаконными сборами средств. Следствие предлагает дать показания по этому вопросу, – потребовал он.
– Средства с населения собирали, но это на ремонт церкви, по указанию священника Студеникина и моему, – ответил отец Иннокентий.
– Следствию известно, что вы собирали среди населения подписи о разрешении звона в колокола.
– Подписи у населения не собирали.
– Следствие располагает данными, что вы среди колхозников занимались контрреволюционной и антисоветской агитацией. Следствие предлагает дать показания по этому вопросу.
– Контрреволюционной и антисоветской агитацией я не занимался.

11 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Иннокентия к расстрелу. Иеродиакон Иннокентий (Мазурин) был расстрелян 13 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Использован материал книги: «Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Дополнительный том 4» Тверь, 2006 год, стр. 205-209.

Страница в Базе данных ПСТГУ