на главную
ПСТГУ
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Пострадавшие за Христа
14 января (1 января ст.ст.)

Прмч. Иеремии (1918). сщмчч. Платона, еп. Ревельского, и с ним Михаила и Николая пресвитеров (1919). сщмчч. Александра, архиеп. Самарского, и с ним Иоанна, Александра, Иоанна, Александра, Трофима, Вячеслава, Василия и Иакова пресвитеров (1938).

Преподобномученик Иеремия (Леонов), священномученик архиепископ Александр (Трапицын) и с ним священномученики иерей Иоанн Сульдин, иерей Иоанн Смирнов, иерей Александр Органов, иерей Трофим Мячин, иерей Александр Иванов, иерей Вячеслав Инфантов, иерей Василий Витевский и иерей Иаков Алферов, священномученик епископ Платон (Кульбуш), священномученик протоиерей Михаил Блейве, священномученик протоиерей Николай Бежаницкий.

Преподобномученика Иеремии

(Леонов Иван Михайлович, +1918)

Преподобномученик Иеремия (в миру Иван Михайлович Леонов) родился 1 января 1876 года, в селе Гаврипольское, Зарайского уезда, Курляндской губернии. Он окончил курс Виленского технического училища и монастырской Богословской школы по младшему отделению. 12 февраля 1908 года Иван Михайлович поступил в Валаамский монастырь. Зачислен в послушники он был 2 июня 1910 года, а пострижен в монашество с именем Иеремия 4 августа 1912 года. Он проходил послушания в слесарной мастерской и состоял её смотрителем. С 1917 года отец Иеремия находился в России, в отпуске. В России он и был убит в 1918 году.

Преподобномученик Иеремия был причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.

По материалам сайта Православие.Ru

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: прпмч. Иеремия (Леонов).

Священномученика архиепископа Александра и с ним священномучеников иерея Иоанна, иерея Иоанна, иерея Александра, иерея Александра, иерея Вячеслава, иерея Василия и иерея Иакова

(Трапицын Александр Иванович, +14.01.1938, Сульдин Иван Иосифович, +14.01.1938, Смирнов Иван Васильевич, +14.01.1938, Органов Александр Александрович, +14.01.1938, Иванов Александр Петрович, +14.01.1938, Инфантов Вячеслав Александрович, +08.02.1938, Витевский Василий Иванович, +08.02.1938, Алферов Яков Иванович, +08.02.1938)

Священномученик Александр (в миру Александр Иванович Трапицын) родился 29 августа 1862 года в семье диакона Иоанна Трапицына и его супруги Клавдии в селе Волме Вятского уезда Вятской губернии, «расположенном в долине, покрытой перелесками, при небольшой речке Волме... У родителей было восемь сыновей, трое из них стали священниками и один епископом.

Первоначальное образование Александр получил в Вятском духовном училище, среднее — в Вятской Духовной семинарии. По окончании в 1884 году курса семинарии он, как один из лучших ее воспитанников, был послан для продолжения образования в Казанскую Духовную академию, где обучался на казенный счет. Окончив академию в 1888 году со степенью кандидата богословия, Александр Иванович был назначен на должность надзирателя в Вятское духовное училище. В этом же году он женился и 26 февраля 1889 года был рукоположен в сан священника к Всехсвятской церкви города Вятки и назначен преподавателем Закона Божия и церковной истории в епархиальное женское училище. Кроме того он состоял членом комитета школы приготовления псаломщиков, цензором проповедей и сочинений религиозно-нравственного содержания и депутатом от духовного ведомства на собраниях Вятской Городской Думы.

В 1891 году разразился голод в России. Как и многие пастыри в это время, отец Александр откликнулся на бедствие народа, призывая людей состоятельных помочь тем, кто попал в беду и лишился средств к пропитанию. В вятском кафедральном соборе во время богослужения 14 сентября 1891 года отец Александр сказал: «Вот и ныне, слушатели христиане, постигло наше Отечество тяжелое бедствие. Божиим попущением многие местности нашего Отечества, в том числе и Вятский край, бывшие прежде хлебородными, пострадали от неурожая хлеба, и население Империи уже начинает испытывать недостаток в средствах пропитания. Это бедствие — крест Божий, ниспосланный нам во вразумление и наказание наше за грехи… Он побуждает нас глубже проникнуть в наше душевное состояние, раскрыть пред нашим сознанием наши духовные язвы, приложить старание об их уврачевании и об умилостивлении прогневанной нашими прегрешениями правды Божией добрыми и богоугодными делами... Совершите, братие, святое дело сострадания бедствующим братьям: помогите им в тяжелой нужде. Не отклоняйте руки, простираемой к вам за подаянием, слагайте лепты свои в обносимые пред вами кружки, посылайте ваши жертвы в учрежденные для сбора их комитеты, чем кто может: кто имеет деньги, да уделит от них по усердию, у кого есть одежды, да подаст из одежды, а у кого есть пища, такожде да творит (Лк. 3, 11)».

В марте 1892 года у отца Александра родился сын, а в июле того же года он лишился супруги. В 1893 году он был назначен законоучителем Вятского Александровского училища, а в 1896 году — определен в состав Епархиального Училищного Совета. В июне 1897 года он был избран членом Совета епархиального женского училища, а в сентябре того же года назначен на должность инспектора Вятской Духовной семинарии. После смерти супруги путь отца Александра стал определяться как стезя сугубого церковного служения, путь монашеский.

26 февраля 1900 года преосвященным Алексием (Опоцким), епископом Вятским и Слободским, иерей Александр в крестовой церкви был пострижен в монашество. По случаю его пострижения были отменены занятия в трех старших классах Духовной семинарии, а семинаристы отпущены в крестовую церковь для присутствия на постриге. Для Вятской семинарии это было событие выдающееся — за последние десять лет это был всего лишь второй случай пострижения в монашество. Постриг произвел на всех присутствующих, и особенно на семинарскую молодежь, огромное впечатление и во многих сердцах не только оживил представление об иночестве, как о сугубом христианском подвиге, но и память об обетах, которые дает человек при крещении; это событие заставило многих задуматься о смысле христианской жизни. Новопостриженному было оставлено прежнее имя — Александр.

Вскоре после пострига иеромонах Александр был назначен исполняющим должность ректора Вятской Духовной семинарии. В апреле 1900 года указом Святейшего Синода он был награжден наперсным крестом.

В начале 1900 года была проведена ревизия Калужской Духовной семинарии, которую возглавил епископ Нарвский Никон (Софийский); она обнаружила много недостатков в управлении епархией, а также и в управлении Калужской Духовной семинарией, которые привели к беспорядкам среди учащихся и неподчинению их начальству. В результате ревизии Святейший Синод уволил ректора семинарии, около сорока лет пробывшего в этой должности, в заштат и поставил на вид дурное поведение учащимся семинарии, но строгие меры к ним не были применены и дано было время на исправление.

28 июля 1901 года указом Святейшего Синода отец Александр был назначен ректором Калужской Духовной семинарии и возведен в сан архимандрита. 12 декабря 1904 года архимандрит Александр в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры в Санкт-Петербурге был хиротонисан во епископа Муромского, викария Владимирской епархии. За месяц до его хиротонии епископ Никон (Софийский), возглавлявший ревизию в Калужской семинарии, был назначен на Владимирскую кафедру. До Владимирской кафедры он три года прослужил в Вятской епархии и хорошо знал отца Александра как ревностного церковного деятеля. Вручая ему архиерейский жезл, преосвященный Никон сказал: «...Нахожу излишним подробно разъяснять тебе, — уже давно состоящему в священном сане, проходившему священническое служение и приготовлявшему к нему юношество, высоту и вместе трудность архиерейского служения во все времена, особенно же в настоящее время, когда требуют свободы совести в деле религии для всех без исключения, даже для необлагодатствованных и непросвещенных светом учения Христова язычников, при этом людей неграмотных и совершенно умственно темных; когда люди ищут свободы от всякого закона: человеческого и Божеского; когда никто не признает для себя авторитетов, и всякий желает сам для себя быть образцом; когда даже ученики хотят указывать, чему должны их учить, и воспитывающиеся желают по своему вкусу избирать себе воспитателей».

Епископ Александр в своем кратком ответном слове сказал: «Измлада наученный во всех затруднительных путях своей жизни возлагать упование на помощь Божию, я и ныне, в сей знаменательный для меня день и час жизни, нахожу для себя ободрение против страха перед своими немощами в вере и надежде на всесильную благодать Божию».

Определением Святейшего Синода от 19-21 ноября 1905 года преосвященный Александр был назначен на должность председателя Владимирского епархиального училищного совета. Епархиальные власти, учитывая новые явления и веяния в общественной жизни, старались, чтобы и пастыри были в курсе происходящих событий. С этой целью под председательством архиереев, епископа Никона или епископа Александра, устраивались собрания, на которых избранные и специально подготовленные докладчики читали сообщения о событиях, происходящих в общественной жизни.

В те годы не принято было служение викарных архиереев в городах викариатства, и в первый раз епископ Александр прибыл в Муром с визитом лишь через два года после хиротонии. Он пробыл в Муроме четыре дня, во время которых служил утром и вечером; в один из дней владыка возглавил многолюдный крестный ход из Благовещенского монастыря в городской собор. За время пребывания в Муроме епископ посетил все учебные заведения и церковноприходские школы города, везде сделав пожертвования.

В декабре 1907 года были изысканы средства для открытия второго викариатства в епархии; второй викарий получил местопребывание в Муромском Спасском монастыре; в связи с этим преосвященный Александр был назначен епископом Юрьевским, первым викарием Владимирской епархии.

В июне 1912 года преосвященный Александр получил назначение на Вологодскую кафедру. 19 июня 1912 года владыка выехал в Санкт-Петербург, куда он был вызван Святейшим Синодом и где, в частности, встретился со своим предшественником по Вологодской кафедре, епископом Никоном (Рождественским). Вернувшись из столицы 22 июня, он в течение пяти дней прощался с паствой и сотрудниками тех церковных учреждений, с которыми был непосредственно связан, а это были все учебные заведения города Владимира. В ночь на 28 июня владыка выехал в Вятку, чтобы перед переездом в Вологду навестить своих престарелых родителей. 12 июля он прибыл в Вологду, где его встретил епископ Вельский (Антоний Быстров), викарий Вологодской епархии, с многочисленным духовенством. После встречи владыка сказал собравшимся, что когда он получил назначение на Вологодскую кафедру, им поначалу овладело смущение, так как эту кафедру ранее занимали многие великие светильники Православной Церкви, к каковым принадлежит и только что отбывший из Вологды преосвященный Никон; смущение его было столь велико, что даже появилось желание остаться на прежнем месте, но при мысли о том, что это назначение состоялось по воле Пастыреначальника Господа Иисуса Христа, он бодрился, положившись на благость Божию и на молитвы святых угодников земли Вологодской.

Архиерейское служение в Вологодской епархии владыка начал с объезда монастырей и приходов. Он сразу же посетил Спасо-Прилуцкий монастырь, Успенский женский монастырь в Вологде, Корнилиев Комельский монастырь вблизи города Грязовца, Павло-Обнорский монастырь и другие, останавливался во многих приходах и почти каждый день совершал богослужения.

Деятельно участвуя как архипастырь во всех религиозных мероприятиях епархии, владыка видел, что у современных христиан угасает ревность к духовной жизни, вера становится теплохладной, от этого расстраивается жизнь приходов; в селах храмы еще имеют постоянных прихожан, в городских приходах постоянных прихожан уже почти нет. Благотворительность хотя и не была оставлена вовсе и даже несколько возродилась с началом Первой мировой войны, но и в делах благотворительности, как и в делах прихода, деятельно участвовала лишь небольшая часть прихожан. Вызывало беспокойство архипастыря и отсутствие духовной связи между членами приходской общины, которые зачастую оказывались едва знакомы друг с другом.

Для преодоления этих явлений и упорядочения жизни в приходах епископ Александр созвал общее собрание пастырей всех городских церквей Вологды для совещания по вопросу о приходской реформе и выработке специального обращения архипастыря и пастырей к православному населению города. В нем они призывали, чтобы каждый православный житель города определился, какой храм он считает своим приходским — по рождению ли в этом приходе, по месту ли жительства или по духовной связи с пастырем, дабы хотя бы как-то упорядочить духовную жизнь православных жителей города.

В 1917 году в Москве открылся Поместный Собор Русской Православной Церкви, и епископ Александр стал принимать деятельное участие, как в общих заседаниях Собора, так и в отделах: о церковной дисциплине, о церковном суде, о монастырях и монашестве, о правовом и имущественном положении духовенства, о благоустройстве прихода.

Во время начавшегося после революции 1917 года гонения на Русскую Православную Церковь от пришедших к власти безбожников владыке почти сразу же пришлось испытать его тяжесть. 17 апреля 1919 года по распоряжению властей специально созданная для этой цели комиссия вскрыла раку с мощами преподобного Феодосия Тотемского. Вскрытие раки вызвало бурю протестов православных жителей города, и епископ направил председателю Вологодского губернского исполкома письмо, в котором просил «срочного распоряжения Вашего о немедленном прекращении описанного необычайно кощунственного положения останков преподобного Феодосия Тотемского, которое может вызвать великое смущение среди православного населения...».

Власти отказались удовлетворить просьбу епископа и вместо ответа поместили в газетах циничную статью председателя губернского исполкома. Владыка, желая объяснить суть церковной позиции, направил ему второе письмо, в котором писал: «Очень рад, что своим ответным письмом... на мое к Вам обращение с просьбой о прекращении выставления обнаженных останков преподобного Феодосия Тотемского в удовлетворение праздного любопытства толпы Вы даете мне повод изложить истинный взгляд Церкви на святые мощи.

Наша Православная Церковь никогда не смотрела на мощи святых угодников Божиих как на непременно и совершенно целые нетленные тела, ибо это было бы не согласно со словом Божиим, по которому только один Богочеловек наш Иисус Христос не увидел тления... все же люди, в силу определения Божия "земля еси, и в землю отъидеши", должны подвергаться и подвергаются тлению... Но есть "люди, имеющие ревность Божию не по разуму, которые утверждают, будто мощи святых непременно суть совершенно нетленные, т. е. совершенно целые, нисколько не разрушенные и не поврежденные тела". Мнение этих людей, как одностороннее и неправильное, и приносит много вреда Церкви.

...Подобно греческой Церкви, и в нашей русской Церкви под мощами святых всегда разумелись останки от тел святых угодников, большие или меньшие, или, что чаще всего, только одни кости... Чествуя останки святых, христиане почитают чрез них присущую им чудодейственную силу, или благодать Божию. Они не "творят из них кумира", не воздают им Божеского поклонения, а чествуют их только как земные посредства, орудия благодати и силы Божией, отнеся всю честь к Самому Господу Богу, Владыке святых, избравшему их останки для прославления чрез них Своего могущества и силы. Отвергать такое чествование значило бы отвергать то, что прославляется Самим Богом к нашему почитанию...».

Но и на это письмо был получен от властей отрицательный ответ. 29 мая 1919 года, в день праздника Вознесения Господня, в монастырь собралось множество богомольцев из дальних и ближних мест. Во все предыдущие годы в этот день мощи преподобного Феодосия переносились из зимнего храма в летний. После окончания ранней литургии народ обратился к настоятелю Спасо-Суморина монастыря игумену Кириллу (Ильинскому) с просьбой — положить святые мощи в гроб. Настоятель ответил, что исполнение просьбы зависит от разрешения властей. Народ двинулся за разрешением в исполком, но здесь ему было категорически отказано в просимом.

После окончания поздней литургии народ, занимавший всю площадь перед собором, стал снова требовать, чтобы святые мощи были положены в гроб, а затем люди сами сорвали печати с футляра. Игумен Кирилл переложил мощи, и «в сослужении братии и городского духовенства с молебным пением Спасителю, Божией Матери и преподобному Феодосию святые мощи были обнесены вокруг храмов обители и внесены в летний храм».

Сразу же после окончания вечерни власти арестовали и заключили в тюрьму настоятеля, казначея, духовника, благочинного, двух иеродиаконов и двух монахов, и в обители остались иеродиакон, два монаха и послушники; по этой причине богослужения в монастыре прекратились.

19 июня 1919 года гроб с мощами преподобного Феодосия был снова вскрыт властями, а мощи помещены под стеклянный футляр и опечатаны. Уездные власти, опасаясь волнений среди населения, обратились с просьбой к губернским властям, чтобы те разрешили увезти мощи в Вологодский музей, а монастырь закрыть. Такое разрешение было получено, и ночью 26 сентября 1919 года мощи преподобного Феодосия были тайно перевезены в Вологду, а монастырь закрыт. Тысячи верующих Вологды и окрестностей направили ходатайства к властям с просьбой возвратить мощи в храм, но мощи преподобного Феодосия в то время не были возвращены.

В 1923 году власти арестовали епископа Александра; он был обвинен «в связи с монашеством и агитации» и осужден на шесть месяцев принудительных работ в концлагере. По возвращении из заключения преосвященный Александр получил назначение на кафедру в Симбирск, а затем был назначен епископом Симферопольским и Крымским и на этой кафедре прослужил девять месяцев. В 1928 году епископ Александр был возведен в сан архиепископа и назначен на Самарскую кафедру.

В начале тридцатых годов власти Самарской области закрыли многие храмы и произвели массовые аресты среди духовенства. Архиепископ видел — дело может дойти до того, что будут арестованы все священнослужители епархии и некому будет совершать таинства. И владыка стал рукополагать священников из среды благочестивых мирян. Некоторым из них он советовал устроить у себя в доме церковь, заранее собрав для этой цели иконы; одному из них, кузнецу Ивану Авдейчеву, устроившему в своем доме домашнюю церковь, высокопреосвященный Александр подарил икону в серебряной ризе.

Летом 1933 года продолжились аресты среди духовенства Самарской епархии. Против владыки Александра было возбуждено дело; архиепископу шел семьдесят первый год, и ОГПУ оставило его на время проведения следствия на свободе, взяв с него подписку о невыезде. Власти обвинили высокопреосвященного Александра в том, что он являлся «руководителем контрреволюционной группы церковников... Неоднократно руководил нелегальными сборищами в своем доме... на которых давал антисоветские установки. Вел проповедническую работу в антисоветском духе, обрабатывал религиозных фанатиков для принятия ими сана попов. Вел антисоветскую агитацию среди крестьян, приезжавших к нему из деревни для подыскания попов».

В начале августа 1933 года следователь ОГПУ допросил архиепископа. Владыка, отвечая на вопросы следователя, сказал, что он действительно в последнее время часто рукополагал в священный сан, но разговоров с целью «влиять на присутствующих в антисоветском духе» не вел. Проповеди в храме он действительно произносил, но только духовно-нравственного содержания. «Слов "сделал бы что-нибудь, да стар стал" не говорил... что "в колхозе крестьяне мрут с голода" не говорил... Не отрицаю, что мной было предложено старосте купить по просьбе дочери сосланного епископа два облачения с целью оказания ему материальной помощи».

23 августа 1933 года следствие было закончено, и 29 октября Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило архиепископа Александра к трем годам ссылки на Урал в Екатеринбургскую область. Вернувшись из ссылки, архиепископ поселился в Симбирске; в 1936 году переехал в Самару, где служил по благословению правящего Самарского архиерея в Петропавловском храме.

В 1937 году гонения на Русскую Православную Церковь усилились и почти все духовенство Самары было арестовано. 30 ноября 1937 года был арестован и архиепископ Александр. Свободных мест в следственной тюрьме не было, и подследственных содержали в бараках исправительно-трудовой колонии. 13 декабря 1937 года следователь допросил владыку.

— Вы арестованы за активное участие в подпольной контрреволюционной церковно-сектантской организации. Дайте по этому вопросу подробные показания.
— Я не принимал участия в подпольной контрреволюционной церковно-сектантской организации.
— Вы говорите неправду, у следствия имеются материалы, устанавливающие ваше активное участие в указанной организации. Вы были связаны с врачом Иваном Семеновичем Котовым, которого вовлекли в «тайное общество духовенства». С ним вы вели переговоры о рукоположении его в тайные священники с целью проникнуть в дома интеллигенции и верующих.
— С Котовым у меня связи не было, я его знал как верующего врача, посещающего церковь, в которой бывал и я.
— Вы отрицаете активное участие в контрреволюционной... организации и работу с Котовым по подготовке его в тайные священники? У следствия имеется материал, подтверждающий это. Я вам зачитаю выдержки по этим вопросам.

Следователь зачитал лжесвидетельства, выслушав которые, архиепископ ответил:

— Участие в контрреволюционной организации, а также работу с врачом Котовым по зачитанным вами выдержкам я отрицаю.

Одновременно с архиепископом Александром было арестовано двадцать три священника и двое мирян. Некоторые из арестованных, несмотря на все усилия следователей принудить их к лжесвидетельству, держались мужественно, не оговорили ни себя, ни других и приняли мученическую кончину.

Священномученик Иоанн (Сульдин) родился в 1880 году в городе Ардатове в семье крестьянина Иосифа Сульдина. После окончания семинарии он был рукоположен в сан священника и служил в городе Сызрани. В 1931 году отец Иоанн был арестован и приговорен к трем годам заключения в концлагерь. После отбытия заключения в 1933 году он снова был арестован и приговорен к трем годам ссылки в Северный край. Из ссылки отец Иоанн приехал в Самару. 30 ноября 1937 года он был арестован.

Священномученик Иоанн (Смирнов) родился в 1873 году в селе Новые Рачейки Самарской губернии в семье священника. Окончил Духовную семинарию и был рукоположен в сан священника; служил в храмах Самарской епархии. Во время гонения на Русскую Православную Церковь в 1937 году отец Иоанн был арестован и заключен вместе с архиепископом Александром и другими священниками в исправительно-трудовой лагерь.

Священномученик Александр (Органов) родился в 1873 году в селе Туарин Самарской губернии в семье диакона Александра Органова. С 1894 по 1898 год Александр Александрович служил в 1-й дивизии 1-го Преображенского полка рядовым, а затем был назначен ротным писарем. Выйдя в отставку, он стал служить в храме псаломщиком, и в самый разгар послереволюционных гонений принял сан священника и затем служил в храмах Самарской епархии до ареста в 1937 году.

Священномученик Александр (Иванов) родился в 1866 году в Самарской губернии в семье священника. Окончил Духовную семинарию и был рукоположен в сан священника. Служил в храмах Самарской епархии. С 1909 по 1930 год отец Александр служил в храме села Кривая Лука. В 1930 году власти арестовали священника и обвинили в контрреволюционной деятельности, заключавшейся в том, что он будто бы противодействовал устроению колхозов, но отец Александр все эти обвинения, как ложные, отверг. Несмотря на это, он был приговорен к пяти годам ссылки в Северный край.

После двух лет пребывания в ссылке здоровье священника расстроилось настолько, что он не в силах стал выполнять определенную для него рабочую норму; перестал получать продуктовый паек и от голода все сильнее слабел. Видя, что ему грозит голодная смерть, он решил бежать из ссылки на родину. В июле 1933 года отец Александр купил билет и сел на поезд. Из документов у него была только выписка из метрической книги о рождении, но всё же он благополучно добрался до Самары. В 1937 году НКВД снова арестовал отца Александра.

Священномученик Вячеслав (Инфантов) родился в 1883 году в семье писаря Александра Инфантова. Учился в Духовной семинарии, по окончании которой был рукоположен в сан священника. В 1930 году власти арестовали его и продержали около полугода в Самарской тюрьме. В 1937 году он вновь был арестован.

Священномученик Василий (Витевский) родился в 1873 году в селе Н.-Бинарадка Самарской губернии в семье священника. Окончил Духовную семинарию и был рукоположен в сан священника. Служил в храмах Самарской епархии. В 1929 году власти арестовали отца Василия и приговорили к трем годам ссылки в город Саратов, где он в 1931 году снова был арестован и приговорен к десяти годам заключения в концлагерь. Незадолго до 1937 года отец Василий был освобожден и вернулся в Самару, здесь 30 ноября 1937 года он был вновь арестован.

Священномученик Иаков (Алферов) родился в 1878 году в селе Шламка Самарской губернии в крестьянской семье. До революции Яков Иванович преподавал в школе; после революции, когда начались гонения на Церковь, принял сан священника и служил в храмах Самарской епархии. В 1930 году власти арестовали священника, приговорили к трем годам заключения в концлагерь и отправили на каторжные работы на Беломорско-Балтийский канал. В 1933 году отец Иаков вернулся на родину. При усилении гонений в 1937 году он был вновь арестован.

Архиепископ Александр был обвинен в том, что «объединил в Куйбышеве всех безместных попов, главным образом прибывших из ссылок. Этим попам создавал авторитет среди верующих... "страдальцев за веру", что использовалось для антисоветской повстанческой и контрреволюционной фашистской агитации. Сам лично вел погромно-повстанческую агитацию...»

Ни владыка Александр, ни вернувшиеся из ссылок и концлагерей священники, арестованные вместе с ним, не признали себя виновными и отвергли все обвинения. 21 декабря 1937 года Тройка НКВД приговорила их к расстрелу.

Архиепископ Александр (Трапицын), священники Иоанн Сульдин, Иоанн Смирнов, Александр Органов, Александр Иванов были расстреляны 14 января 1938 года. Из-за массовости расстрелов остальные приговоренные к расстрелу священники попали в следующую группу. Священники Вячеслав Инфантов, Василий Витевский и Иаков Алферов были расстреляны 8 февраля 1938 года. Все расстрелянные священномученики были погребены в общей безвестной могиле.

По материалам сайта ПРАВОСЛАВИЕ.RU.

Страницы новомучеников в Базе данных ПСТГУ: архиеп. Александр (Трапицын), о. Иоанн Сульдин, о. Иоанн Смирнов, о. Александр Органов, о. Александр Иванов, о. Вячеслав Инфантов, о. Василий Витевский, о. Иаков Алферов.

Священномученика епископа Платона

(Кульбуш Павел Петрович, +14.01.1919)

Епископ Платон (в миру – Павел Петрович Кульбуш) родился 13 июля 1869 года в деревне Поотси-Кыпу Лифляндской губернии. Его отец Петр Георгиевич Кульбуш был псаломщиком и учителем церковно-приходской школы при Аросаарской (Арусаарской) церкви Рижской епархии. В 1880 году Павел Кульбуш поступил в Рижское духовное училище, а через четыре года – в семинарию. В 1890 году он окончил Рижскую духовную семинарию по первому разряду и, как лучший студент выпуска, был направлен на учебу в Санкт-Петербургскую духовную Академию на полное казенное содержание. Через четыре года он окончил академию по первому разряду со степенью кандидата богословия.

5 декабря 1894 года в Петропавловском соборе Павел Кульбуш был рукоположен во священники и определен на должность настоятеля эстонского православного прихода в Петербурге, который был учрежден указом Синода 31 декабря 1894 года. В организации прихода большую роль сыграл сам отец Павел Кульбуш, который, еще будучи студентом академии и членом «Общества религиозно-нравственного просвещения», уделял много сил и внимания устройству быта и духовной жизни эстонской диаспоры в Петербурге.

Богослужения для нового православного эстонского прихода пришлось совершать в подвале Малоколоменской Воскресенской церкви. Начался долгий период сбора средств на постройку своего храма, приходского дома, на устройство эстонской церковно-приходской школы. В этом деле огромную помощь (как моральную, так и материальную) оказал молодому настоятелю протоиерей Иоанн Сергиев – праведный Иоанн Кронштадтский.

21 октября 1898 года на Екатерининском канале (ныне – канал Грибоедова) в доме № 75 была открыта эстонская двухклассная церковно-приходская школа. Ее заведующим, вплоть до своей епископской хиротонии, оставался ее создатель – отец Павел Кульбуш. Он сам и члены причта вели занятия безвозмездно. При школе существовал небольшой интернат, самые бедные ученики обеспечивались питанием.

29 ноября 1898 года по инициативе отца Павла в Петербурге было открыто эстонское Братство во имя священномученика Исидора Юрьевского. Целью его была забота о возрастании и духовном укреплении православной эстонской паствы, издание и распространение духовной литературы на эстонском языке, устройство библиотек, помощь нуждающимся, построение приходского храма.

Деятельность отца Павла была воистину многогранной и выходила за пределы своего прихода и братства. Он был известным в городе проповедником, чьи проповеди регулярно печатались в «Санкт-Петербургском духовном вестнике», законоучителем в Литейной женской гимназии, занимал ряд административных постов в епархии, в частности, постоянно избирался членом комиссии, готовившей ежегодные съезды епархиального духовенства. По свидетельствам современников, тонкий и глубоко образованный человек, чуткий, мягкий и приветливый в обращении, сочетавший широту взглядов и чувство юмора с постоянной духовной сосредоточенностью и религиозным рвением, отец Павел Кульбуш был любим не только своей эстонской паствой, но и многими петербуржцами из разных слоев общества.

5 и 6 января 1903 года во всех храмах Российской империи был объявлен сбор пожертвований на постройку в Петербурге эстонской православной церкви во имя священномученика Исидора Юрьевского, По ходатайству отца Павла участок земли под храм и приходской дом на Екатерининском канале петербургская городская дума передала эстонскому приходу в дар, а архитектор А.А. Полещук безвозмездно исполнил проекты и эскизы всех построек.

20 апреля 1903 года состоялось освящение места на постройку церкви, в котором принимал участие отец Иоанн Кронштадтский. 23 сентября 1907 года был освящен и сам двухэтажный храм, в котором богослужения совершались на эстонском языке. При храме имелись помещения для культурно-просветительской деятельности, проведения катехизации, а также небольшая гостиница для приезжавших в Санкт-Петербург эстонцев.

Отец Павел был благочинным двенадцати эстонских приходов Санкт-Петербургской епархии. Ему неоднократно предлагались архиерейские кафедры в разных епархиях, но он всегда отказывался, желая служить эстонскому народу, из которого происходил. 8 августа 1917 году в Юрьеве (Тарту) состоялось собрание Рижской епархии, выбиравшее представителей на Всероссийский поместный собор. На этом собрании было выдвинуто предложение об образовании в епархии Ревельского викариатства, в состав которого вошли бы все эстонские приходы, а кандидатом на епископскую кафедру был назван отец Павел Кульбуш. Это предложение встретило полное одобрение Собора и избранного на нем патриарха Тихона, лично знавшего протоиерея Павла.

Отец Павел вступил на святительское служение в годину смуты и великих испытаний. Он принял монашеский постриг с именем Платона. Хиротония во епископа была совершена 31 декабря 1917 года в Александро-Невском соборе в Ревеле (Таллинне) митрополитом Вениамином Санкт-Петербургским и викарием Санкт-Петербургской епархии епископом Лужским Арсением. Епископу Платону сразу же поручили управление всей Рижской епархией. Чтобы удобнее управлять ею, владыка временно обосновался в Тарту. Он ревностно принялся за восстановление приходской жизни, пришедшей в расстройство за время революционной смуты. Время было страшное: грабежи, насилия, убийства вносили в жизнь ужас и отчаяние, люди не были уверены в завтрашнем дне и нуждались в духовном ободрении и утешении. Продолжалась Первая мировая война. Прибалтика была оккупирована немецкими войсками. Оккупационные власти препятствовали епископу Платону объезжать приходы, невозможным стал и проезд по железной дороге. В сопровождении свиты из трех человек, частью на лошадях, частью пешком, владыка посетил большую часть своих приходов в Эстонии и в Латвии, «где, – по свидетельству очевидцев, – его проникновенное богослужение и захватывающие проповеди вносили бодрящую струю в сердца пасомых».

Епископ твердо защищал интересы вверенной ему епархии перед лицом оккупационной власти, Владыка Платон гармонично соединил в себе любовь к своему народу с проникновением в глубины православия и, оказавшись во главе Рижской епархии, с одинаковой любовью окормлял и эстонцев, и русских, и латышей. Хотя в ноябре 1918 года он заболел гриппом-испанкой в тяжелой форме, с осложнением (крупозным воспалением легких), вокруг больного архиерея образовался экуменический кружок; с ним приходили советоваться не только православные, но и инославные и даже нехристиане.

Но недолго православное духовенство и народ Эстонии пользовались счастьем быть под омофором мудрого архипастыря. 22 декабря 1918 года городом Тарту завладели большевики. 2 января 1919 года епископ Платон был арестован прямо на улице и вместе с другими жителями города (всего за 24 дня большевистской диктатуры было арестовано свыше 500 человек) заключен в помещение Кредитного банка (ул. Компании, 5). В превращенном в тюрьму здании заключенные содержались в очень тяжелых условиях, а особым издевательствам и унижениям подвергался еще не оправившийся от болезни владыка Платон.

В ночь с 14 на 15 января 1919 года Тарту был отбит натиском белых войск. Но, отступая, красные эстонские комиссары, наскоро отобрав 20 человек из заключенных – в их числе владыку Платона, протоиереев Михаила Блейве и Николая Бежаницкого, – отвели их в подвальное помещение и зверски убили. Тела некоторых убитых были изуродованы до неузнаваемости. Тело епископа Платона носило на себе следы 7 штыковых и 4 огнестрельных ран, причем одна из них – от разрывной пули прямо в правый глаз, затылок был пробит прикладом винтовки. Его опознали только по спрятанной на груди панагии.

Отпевание мучеников было совершено 18 января 1919 года в Успенском соборе города Юрьева; 31 января тело епископа Платона было перевезено в Ревель. 9 февраля владыка был погребен в левом приделе того самого Спасо-Преображенского собора, где почти за год перед этим состоялась его первая архиерейская служба.

По материалам официального сайта Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: еп. Платон (Кульбуш).

Священномученика протоиерея Михаила

(Блейве Михаил Иванович, +14.01.1919)

Протоиерей Михаил Блейве родился 29 октября 1873 года в Оллустфере (Олуствере), Феллинского (Вильяндиского) уезда Лифляндской губернии в семье псаломщика местной церкви Ивана Петровича Блейве и его жены Акилины Христофоровны (в девичестве Леат). В семье было еще две дочери – Александра и Вера. Несмотря на усердие к службе отца семейства, жили в скудости. Когда пришло время определять Михаила Блейве в школу, Феллинский благочинный протоиерей Кирилл Альбов выхлопотал ему казенное содержание в Рижском духовном училище.

В 1894 году Михаил Блейве окончил Рижскую духовную семинарию по 2-му разряду и как обладатель красивого тенора был оставлен в Риге певчим архиерейского хора и псаломщиком при Иоанновской церкви, «что в архиерейской мызе». В 1896 году его переводят псаломщиком в рижскую Свято-Троицкую женскую общину. В 1899 году он женился на дочери священника Любови Феодоровне Луговской, а 1 января 1900 года Агафангел, епископ Рижский и Митавский, рукополагает его в священный сан.

Местом священнического служения отца Михаила стал Гарьельский (Лаанеметса) приход Верроского (Выруского) благочиния. Он с большой энергией трудился на благо своего прихода: заботился о церковном пении, произносил прочувствованные проповеди, преподавал в школе, помогал бедным. В 1905 году во время действий карательного отряда он берет под защиту невинно осужденных на смертную казнь.

20 февраля 1908 года отец Михаил был переведен в Ниггенскую церковь (Ныо). Здесь он организует сбор средств в пользу храма, украшает его новой утварью. 7 декабря 1910 года отец Михаил Блейве был назначен благочинным 1-го Юрьевского округа и несколько раз ездил в Ригу на съезды епархиального духовенства. С началом Первой мировой войны он проводит особые вечерние богослужения, дабы совершить сугубую молитву за ушедших на фронт, посещает и утешает плачущих матерей и жен.

С 22 июля 1915 по 6 октября 1916 гг. отец Михаил состоял священником при Рингенской церкви (Рынгу), а затем был переведен третьим священником в Успенский собор города Юрьева (Тарту). Профессор Юрьевского университета Иван Лаппо, староста Успенского собора, говорил об отце Михаиле, что это был человек тихий и скромный, с тем кротким и чистым взглядом ясных глаз, который бывает у людей, живущих глубоко духовной жизнью. При этом, несмотря на свою скромность и даже застенчивость, он обладал твердым характером и, где это было необходимо, без долгих колебаний шел на самопожертвование. Вот почему приходский совет Успенского собора 2/15 июня 1918 года обращается к правящему архиерею епископу Платону с просьбой об утверждении второго священника, отца Михаила Блейве, в должности настоятеля. «Во внимание к переживаемым обстоятельствам, – писал в своей резолюции владыка Платон, – требующим твердой и ответственной власти, соглашаюсь на удовлетворение ходатайства приходского совета и утверждаю о. Михаила Блейве в должности настоятеля с возведением, по штату, в сан протоиерея. Первенство же за служением может оставаться за о. А. Брянцевым».

С 20 июня 1918 года до дня мученической кончины отец Михаил служил в Успенском соборе, руководя в это нелегкое время всей жизнью прихода. И. Лаппо свидетельствует: «Вставали трудноразрешимые вопросы, в том числе и материального свойства. Жалованье членам причта, отпускавшееся из казны, прекратилось. На какие средства он будет существовать дальше? Из Успенского собора уходили псаломщики. Они приходили на службу в села, где можно было быть хотя сытым, – в городе уже не только не было белой муки, но стало трудно добывать вообще какие-либо припасы. Нужно было искать бесплатную замену ушедшим, добывать средства на содержание причта и храма... Заботы требовала и Свято-Исидоровская церковно-приходская школа. Нужно было не только содержать и отапливать довольно большое новое здание, но и найти учителей для школы, не говоря уже о постоянных хлопотах перед германскими властями, поначалу совершенно не признававшими за русскими прав на свою особую школу... Никогда ни одной жалобы, ни одного резкого слова о ком-либо я не слышал от о. Михаила за все это время. Его истовое, подлинно прекрасное в своей простоте и молитвенной чистоте богослужение, его вдохновенная проповедь никогда не отражали на себе усталости. А она была велика. Он ведь был не только настоятелем собора, но и благочинным Юрьевского округа. И это в то время, когда жизнь была так нарушена большевиками и германцами и когда сельские церкви благочиния приходилось обходить пешком!»

В этот самый период отец Михаил обрел дар поэтического слова. Некоторые свои проповеди он начал облекать в стихотворную форму. Откинув условности и стереотипы церковно-ораторского искусства, он обратился к той форме, которая позволяла ему установить отношения душевной близости с прихожанами. Стихи отца Михаила исполнены христианской скорби и печали. Он призывал не бояться смерти и не иметь страха перед насильственным уничтожением, ибо Христос – победитель смерти – через скорби настоящего века ведет душу христианскую к веку будущему, непреходящему. В атмосфере всеобщего отступления от Истины, помрачения и безнадежности он учил не терять всецелого упования на Бога. В слове на новый 1919 год он говорил, что для христиан есть только один путь борьбы с богоборческим режимом: покорность воле Бога, молитва о ниспослании вождей, у которых ум сочетается с совестью, об избавлении от власти порочной и продажной, а также посильный и постоянный труд в винограднике Божием.

В декабре 1918 года в Юрьев на смену германской оккупационной власти пришли большевики. Вскоре запрещено было богослужение в храмах, начались аресты. 2 января 1919 года арестовали преосвященного Платона, первого эстонского епископа, который едва оправился после тяжелой болезни. Арест владыки произвел на отца Михаила такое сильное впечатление, что он готовился отправиться к коменданту с просьбой, чтобы епископа освободили, а в качестве заложника в тюрьму посадили его. Однако в воскресенье 5 января 1919 года отец Михаил Блейве был сам арестован в алтаре Успенского собора. Его обвинили в нарушении запрета совершать богослужение. Девять дней протомился он в заключении, ожидая расстрела. Господь удостоил его разделить участь с владыкой Платоном, которому отец Михаил был безгранично предан. 14 января 1919 года, в день памяти свт. Василия Великого и праздник Обрезания Господня, протоиерей Михаил Блейве был расстрелян вместе с епископом Платоном и настоятелем Георгиевской церкви протоиереем Николаем Бежаницким.

По материалам официального сайта Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Михаил Блейве.

Священномученика протоиерея Николая

(Бежаницкий Николай Степанович, +14.01.1919)

Николай Стефанович Бежаницкий родился 14 декабря 1859 года в Соонтагской волости Лифляндской губернии в потомственной священнической семье (отец и четверо братьев были священниками Рижской епархии). После окончания Рижской духовной семинарии в 1883 году Н.С. Бежаницкий женился на дочери священника М.И. Казариновой, был рукоположен во иерея и назначен в Воронейский приход (Варнья). Через два года отец Николай был переведен в Керкау (Кергу) Перновского (Пярнуского) уезда, в 1891 – 1904 гг. служил в Екатерининской церкви в Верро (Выру), в 1904 – 1908 гг. - в Феллине (Вильянди), с 1908 года до своей мученической кончины был настоятелем эстонского православного прихода св. Георгия в Юрьеве (Тарту). Сменив за 36 лет своего священства пять приходов, отец Николай всей душой привязывался к месту своего служения, быстро располагая к себе паству, и с большой неохотой уезжал на новый приход.

Главными чертами его личности были отзывчивость, исключительная доброта и снисходительность. Если он мог хоть чем-нибудь помочь, он без долгих раздумий устремлялся к действию. «Мне вспоминается, – писал один из близко знавших его, – как из Верроского уезда несколько батрацких семей из-за острой нужды решили переселиться куда-то в глубь России. Были у них какой-то жалкий скарб и какие-то гроши. Бросали они свою родину, естественно, не с легким чувством. Но вместе с тем слыхали что-то о льготах для переселенцев. Было им известно, что в Верро есть добрейший батюшка Бежаницкий, и они смело пошли к нему. Он раздобыл им льготы на проезд, сам с ними в присутственные места ходил и на вокзал поехал. Подумайте, какой это характерный факт, хотя, быть может, и не столь значительный, Мне представляется, что, уезжая в неведомую даль, эти переселенцы уносили с собой образ приветливого батюшки, скрасившего последние дни пребывания их на родине. Какая близкая установилась связь между ними и его паствой, показывает тот факт, что даже по уходе его с какого-нибудь прихода его приглашали совершать требы в прежнее место служения. Надо знать все трагические перипетии жизни Эстонии, чтобы понять, в каких разнообразных случаях местное население, особенно в периоды острого бесправия, искало защиты и помощи, иногда просто совета или слова утешения у своего батюшки, которому доверяло».

Доверяли отцу Николаю не только бедные крестьяне, но и свои собратья-священники, избиравшие его духовником благочиния и в Верро (Выру), и в Юрьеве. В 1908 году он был избран председателем съезда епархиального духовенства Рижской епархии, включавшей в себя три губернии – Курляндскую, Лифляндскую и Эстляндскую. В Феллине отец Николай Бежаницкий был дважды избираем выборщиком в Государственную Думу, что говорит о всеобщей симпатии и доверии к нему в городе, считавшемся центром лютеранства.

Широко известны были нестяжательность и благотворительность отца Николая. Он часто служил и совершал требы безо всякой мзды. Так, в качестве выруского благочинного на протяжении двенадцати лет он выезжал за двадцать верст по бездорожью в деревню Тиммо, ничего не беря ни за совершение треб и богослужений, ни за длительные переезды. Впоследствии благодаря его бескорыстным путешествиям в Тиммо образовался самостоятельный приход. В Феллине, состоя директором тюремного комитета, отец Николай также безвозмездно совершал богослужения, выполнял требы, проводил пастырские беседы с заключенными. В Керкау на собранные им пожертвования «бедные учащиеся пользовались бесплатным обучением и получали горячую пищу»; в Верро его заботами было «устроено хорошее, новое двухэтажное здание для приходского училища»; в Феллине отец Николай старался улучшить материальное положение необеспеченных сельских учителей. По его инициативе были устроены «курсы для учителей вспомогательных школ, давшие очень хорошие результаты». Причем, со свойственной ему заботливостью, он добился от училищного совета епархии как бесплатных пособий, так и оплаты обеденного стола для курсистов.

Отец Николай постоянно заботился о благолепии Божьего храма: «Так, его заботами и собранными им пожертвованиями во время кратковременного служения в Воронейском приходе устроена кладбищенская ограда и исправлено церковное здание. В Керкауском приходе, где он служил в течение шести лет, также сделана новая каменная с железными воротами ограда вокруг церкви, расширено кладбище и увеличена церковная ризница. Неоднократно ходатайствовал о. Николай об отводе для тюрьмы грунта со зданиями и о постройке там новой церкви, и ходатайства эти, благодаря милостивому и отзывчивому вниманию Прибалтийского Православного Братства, к радости православных феллинцев, увенчались успехом».

Яркая страница жизни отца Николая Бежаницкого приходится на 1905 – 1906 гг., когда он служил в Феллине. Это было время первой русской революции. Из-за серьезных беспорядков в Прибалтийском крае было объявлено военное положение, введена должность временного генерал-губернатора всей Прибалтики, а в декабре 1905 года весь край был разбит на зоны действия карательных отрядов, присланных для усмирения революции. Вот тут-то, в самый разгар кровавого подавления бунта, раздался голос православного пастыря с призывом быть милосердными к невинным людям, оказавшимся втянутыми в революционное движение. Он отправляется в Ригу к правящему архиерею, докладывает обо всех неистовствах, учиненных в Феллине, умоляет владыку возвысить свой голос в защиту невинно истязуемых. Результатом этой встречи было появление послания владыки Агафангела (Преображенского), в котором иереям рекомендовалось «...возвышать свой голос в тех случаях, когда под тяжкие карательные мероприятия подпадали лица невинные или заслуживающие снисхождения». Это послание рижского архипастыря вызвало широкий отклик в столичных кругах. Петербургская газета "Колокол" писала: «Эта смиренная челобитная заслуживает самого живого внимания и должна быть признана не иначе, как добрым почином... Она напоминает о былых, давно забытых подвигах приснопамятных святителей, пастырей и иноков, мужественно стоявших на страже евангельской правды и милосердия к несчастным». Мало кто знал тогда, что написана эта "челобитная" была под влиянием встречи архиепископа с феллинским батюшкой Бежаницким.

Однако отец Николай искал милости к заключенным и у самих карателей. Участник событий М. Таэвере в своих воспоминаниях писал: «В Олуствереской области были взяты четыре бунтовщика. Трое были лютеране. Так как наступила ночь, то расстрел был отложен до утра. Адъютант полковника Маркова, неизвестно почему, сам от себя просил священника Н. Бежаницкого и пастора немецкого прихода Миквица прийти причастить приговоренных к смерти. Была уже полночь. Старый отец Бежаницкий не только причастил приговоренного, но посреди ночи пошел и разбудил полковника Маркова, чтобы заступиться за заключенных. Полковник очень удивился, что духовное лицо вызвано причащать бунтовщиков, так как по закону таких людей расстреливают без этой милости. В результате смертный приговор отменили и обещали начать расследование. Было приблизительно 4 часа утра, когда священник Бежаницкий пришел ко мне в квартиру, Он танцевал, плакал и смеялся. Я думал, что он сошел с ума. Он сказал, что это был самый счастливый день в его жизни – он спас от смерти четырех невинных заключенных. Я понял его состояние». Однажды, когда ходатайствовать перед кем-либо было невозможно, он попросту скрыл у себя человека, которого искали власти.

Заступничество за гонимых царскими властями не спасло отца Николая Бежаницкого от преследований со стороны большевиков. Вскоре после того, как 21 декабря 1918 года в Юрьев вошли красные, все помещики и священнослужители были объявлены вне закона. Приказом от 29 декабря совершение богослужений воспрещалось под страхом смерти. Распоряжение от 31 декабря предписывало всем "попам" оставить город, чему православное духовенство не подчинилось. 4 января 1919 года был обнародован приказ о конфискации всего имущества церкви. В этот же день объявлялось, что "православному попу" Бежаницкому разрешено, ввиду преклонного возраста, оставаться в городе до 20 января, однако уже на следующей день он был арестован в Георгиевской церкви. День был воскресный, и отец Николай совершал богослужение, вероятнее всего, без разрешения властей. Его отвезли в здание Кредитного банка, где к тому времени уже находились епископ Платон (Кульбуш) со своим секретарем протодиаконом Константином Зориным, протоиереи Успенского собора Михаил Блейве и Александр Брянцев. Заключение было недолгим. В камере в эти предсмертные дни много было тех, кто нуждался в поддержке и ободрении. На двухъярусных нарах, а также на немногих столах и скамьях не только нельзя было лечь, но и сесть. Большинство узников сидели прямо на полу. К 14 января в Кредитном банке находилось около 230 арестованных. Смерти отец Николай не боялся, поэтому в заключении он, не привыкший думать о себе, искал тех, кто мог в нем нуждаться.

Наступило утро 14 января 1919 года. Появившийся в камере комиссар увел сначала владыку Платона, вслед за ним отца Михаила Блейве, а затем и отца Николая. «Я как сейчас вижу мужественную фигуру седовласого отца Бежаницкого, которого мы называли своим патриархом, спокойно и твердо оставляющего камеру в своем последнем странствии», – вспоминал один из оставшихся в живых заключенных. В большом серединном зале отца Николая заставили снять одежду и положить ее на стол. Босого и без верхней одежды, его вывели под конвоем ко входу в погреб банка. Через несколько минут был дан приказ спускаться вниз, затем раздались выстрелы. Так мученически окончил свой земной путь протоиерей Николай Бежаницкий, всю свою пастырскую жизнь любивший Бога и человека деятельной, христианской любовью.

По материалам официального сайта Эстонской Православной Церкви Московского Патриархата.

Страница новомученика в Базе данных ПСТГУ: о. Николай Бежаницкий.