на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Мониторинг СМИ

«Эта земля была нашей…» Разрозненные мысли о современной культуре и Православии

Вкус к сложности:
Церковь и интеллигенция

...На кого сегодня опираться священнику, если не на интеллигенцию? Допустим, в российской глубинке. Что, работяги к нему пойдут? Да нет – все начнется с учителя, с врача... И ими, может быть, ограничится...

На сегодняшний день социологи отмечают: в 90-х годах XX столетия впервые исчезла корреляция между уровнем образования человека и его отношением к религии. В течение двухсот лет была четкая тенденция: чем выше образование человека, тем более прохладно его отношение к религии. Сегодня этого нет, то есть подтвердилось то, что Бердяев еще в 30-х годах видел в среде русской эмиграции: тезис о Православии как религии неграмотных крестьян – это миф. Сегодня для того, чтобы быть православным, нужно знать больше, чем для того, чтобы быть атеистом. Если в XIX веке Православие было религией крестьянской («крестьянин» происходит от «христианин»), то сегодня оно становится городской религией, даже более того религией мегаполисов.

Зайдите в любой храм в Москве, попробуйте найти там рабочих, – и, к сожалению, вы их почти не увидите. Присмотритесь к лицам той молодежи или людей среднего возраста, которые там стоят (а их число уже сопоставимо с «бабушками») – это преимущественно интеллигенция. В московских храмах либо люди с минимумом образования – традиционные бабушки, либо с максимумом – те, у кого есть вкус к высокой культуре, серьезной мысли, к сложности, а не примитиву, который предлагают всевозможные секты.

В России для нашей проповеди открыта разве что студенческая молодежь. Вообще, Православие сегодня превращается в «секту интеллигентов».

В деревнях – пустые храмы и спивающиеся крестьяне, которым совершенно наплевать, что в этом храме: клуб, танцплощадка или зернохранилище. Сельские приходы оживают только после Троицы – дачники приехали. Несколько лет назад в поселке Нерль Тверской епархии собрали сход, на повестке дня – судьба местного недоразрушенного храма, в котором размещается «дом культуры». Голоса разделились пополам: половина – за храм, половина – за дискотеку. Но за храм были дачники, москвичи, а за дискотеку – аборигены: «А где мы танцевать будем, где мы кино смотреть будем? Вы что?! Если надо кого покрестить или отпеть, то в соседнее село свозим, ладно. А в повседневной жизни нам киношка нужна!»

Сто лет назад Православие было крестьянской религией, а города жили Вольтером, Марксом и Дарвиным. Но сегодня все не так.

И вот пробую я представить себя на месте юного батюшки, который окончил семинарию, и его отправили на село служить, строить или восстанавливать храм. С чего начать? С кем наладить первые связи? Думаю, единственная группа жителей сел или небольших городов, с которой у священника может наладиться контакт, это местная интеллигенция: учителя да врачи.

А значит, надо наложить запрет на воспроизведение церковно-публицистических штампов столетней давности. Один из таких штампов полагает, что слова «положу вражду между семенем твоим и семенем жены» (Быт. 3, 15) относятся к взаимоотношениям Церкви и интеллигенции. Сто лет назад в некоторых изданиях через запятую писалось «жиды, студенты, интеллигенты». Но если мы будем воспроизводить это сегодня, мы обречем себя на очередные сто лет одиночества.

Замечательный педагог и психолог протоиерей Борис Нечипоров однажды сказал, что из всех молодежных групп его города (а служил он в райцентре в Тверской глубинке) есть только одна, с которой есть шанс найти общий язык. Это «боевики» – те ребята, которые серьезно занимаются боевыми искусствами. К пьяному бесполезно обращаться с проповедью. «Боевики» же ради своего спорта держат себя в форме. Все остальные – уже или на игле, или в бутылке.

От своего опыта работы с москвичами я могу только добавить: здесь есть еще и другая группа, с которой можно работать. Карьеристы. Те ребята, которые хотят чего-то добиться в жизни – сделать самих себя, создать семью, построить дом, сделать карьеру. Поэтому они стараются хорошо учиться, поступают в нормальные университеты. Круг их интересов не сводится к тому, как наиболее кайфово провести наступающий вечер. Их головы также относительно трезвы, а значит, с ними еще можно спорить, можно работать.

Но чтобы мы смогли работать хотя бы с ними – в наших семинариях и приходских пересудах надо преодолеть дурацкий стереотип, что, дескать, у нас на приходах бабушки, а для бабушек этой философии не нужно. «Отмазка» ленивых семинаристов – «бабушкам это не нужно» – теперь уже не срабатывает.

Соответственно, надо из нашего церковного обихода убрать стереотип, гласящий: «интеллигент – значит, еретик». Все остальное, необразованное и кичащееся своей необразованной кондовостью и пролетарскостью – еще опаснее.

Да, сто лет назад можно было сказать словами преподобного Амвросия Оптинского: «Где просто, там ангелов со сто». Вокруг был православный мир, православная школа, государство, семья. У каждого под рукой был добротный хлеб – жизнь своего прихода. Захотел большего – поезжай в ближайший монастырь. А богословие было этаким интеллектуальным пирожным, излишним и не связанным с реальной жизнью и ее проблемами.

Но сегодняшний мир ежедневно обращает к христианам тысячи вызовов. И человек, который не воспитан в традиции религиозной мысли, оказывается беззащитен. Он не сможет отличить подлинное от подделки и, даже имея подлинное, не сможет передать его своим детям. Так что сегодня где просто – там ересей со сто. Так и в самой церковной среде, а уж тем более в светской.

Православие становится интересным, привлекательным для тех людей, у которых есть вкус к сложности, вкус к мысли, вкус к самостоятельности, умение плыть против течения. Поэтому давайте перестанем воспроизводить на уровне приходских пересудов и в церковных изданиях все эти привычные хулы из позапрошлого века по поводу интеллигенции, которая Россию продала. Любому, кто от имени Церкви начнет мусолить тезис о том, что от учености и книжности всякие, мол, следуют духовные беды, стоит жестко напомнить, что он цитирует апостольского врага. Именно «Фест громким голосом сказал: безумствуешь ты, Павел! Большая ученость доводит тебя до сумасшествия» (Деян. 26,24).

«Разум! Разум! И клянут его и хвалят, но и те, кои клянут его, знают, что без разума ничего не поделаешь. И вере тоже без разума нельзя. Разум верный в область веры ничего не пустит такого, что может портить ее тенор – например, суеверия» *.

Только «благочестие на все полезно» (1 Тим 4,8), а вот простота – нет. Она может обернуться хуже воровства. Благодатная простота как цельность души, знающей только Христа и всюду видящей только предмет своей единственной любви, – добра. Искусственная стилизация, игра в упрощение – это разновидность лицедейства и косметики. Это плохо.

В Церкви есть неписанное правило: из сонма наших святых избери себе для подражания того, кто наиболее похож на тебя по обстоятельствам своей жизни. Это означает, что лучше прилагать к себе советы подвижников, живших в недавнее время, а не советы древних. Ведь обстоятельства жизни и культура, в которой жили святые XIX века или новомученики века ХХ, более похожи на те проблемы, которые обступают нас. С другой стороны, выбери святого, наиболее близкого к тебе не только по времени, но и по его служению, по обстоятельствам его жизни. Если ты многодетный семьянин, то тебе полезнее будет ознакомиться с документами из жизни Царской Семьи. А уж если на твоем носу очки, а твоя «карма» помечена университетским дипломом, то лучше ориентиры для себя искать среди святых книжников, а не среди отшельников. Святые книжники Церкви – это ап. Павел и Григорий Богослов, Василий Великий и патриарх цареградский Фотий, митрополиты Филарет (Дроздов) и Серафим (Чичагов)... У них нужно учиться тому, как талант интеллектуальной сложности и светского образования приносить на служение Христу, а не ампутировать его.

Христос пришел для всех. Значит и для образованных людей тоже, а не только для «простецов» (которые, вдобавок, начинают совершенно некстати гордиться своей «простотой»).

Что же касается диалога Церкви и интеллигенции – то его время уже позади. Да и вообще – возможен ли такой диалог? Если человек интеллигентен и честен, при знакомстве с миром Православия он, некоторое время продержавшись на дистанции «диалога», просто войдет в мир Евангелия. Ведь диалог предполагает понимание – а при знакомстве с Православием рано или поздно приходит понимание того, что чего-то тут не понять, если смотришь издалека. «Диалог» можно вести с книжками. А тут все тебе кричит о том, что одних лишь книжек мало. Однажды умный человек это поймет. И прекратит свой диалог с Православием. И станет просто «рабом Божиим». Унизительно? – Но, по-моему, рабство Богу – это большая мера свободы, нежели рабство своим собственным стереотипам и страстям.

Так что вопрос «Церковь и интеллигенция» социологически не верен: в Церкви много интеллигентов; среди интеллигенции немало церковных людей. И потому диалог сегодня ведется не между образованными умниками и «бескнижными» монахами-простецами, а между верующей интеллигенцией и интеллигенцией еще-не-верующей.

Не с интеллигенцией сегодня конфликт у Церкви, а с той частью интеллигенции, которая изменила своему долгу – долгу критической мысли. Сегодня в котелках интеллигенции варится национальное блюдо – каша в голове.

Нынешнее всеверие нельзя считать простительной и милой доверчивостью. Наивными детьми людей можно было назвать 200 – 300 лет назад. Но люди, воспитанные в самой научной цивилизации в истории человечества (т.е. в СССР), воспитанные в преклонении перед разумом и наукой и к тому же воспитанные в недоверчивости как официальной пропагандой, так и диссидентской – эти люди в нашей космической державе летают в астрал, вертят тарелочки, верят в порчу и гороскопы. И это уже национальный позор.

Из нашей жизни уходит такая добродетель, как «дисциплина ума», «дисциплина мысли». А ведь слушая какого-нибудь религиозного проповедника, стоит задуматься – чем же он обосновывает свои взгляды и к чему исполнение его доктрин может в конце концов привести?

Увы, почти не слышно сегодня голоса академической науки, протестующего против тотальной пропаганды суеверий и оккультизма.


«Пора вернуть эту землю себе»:
Церковь в Университете

Есть в нашей жизни то, в чем Россия не по-хорошему уникальна: ни в досоветские годы, ни в послесоветские в наших университетах не создавали богословских факультетов.

Это плохо и для Церкви, и для науки. Студенты-богословы лишаются возможности повседневного общения со своими светскими сверстниками и тем самым не впитывают ту культуру, в которой им и предстоит работать в будущем. А светские студенты оказываются до позорного беззащитны перед лицом самых диких мифов, касающихся веры и истории Церкви. Они не обретают навыка мысли на религиозные темы, а, значит, остаются заложниками безмыслия.

А уж как полезно для лектора-богослова выносить свои тезисы на суд университетской аудитории! Тут уж точно нельзя действовать по принципу «из нашего теста лапша для всяких ушей хороша». В светском вузе к лектору-богослову относятся заведомо критически, в зале сидят студенты с разных факультетов, а, значит, каждый на свой зубок будет пробовать каждое его слово. И это хорошая проверка. Кстати, курсы богословия, которые читались в дореволюционных университетах (я имею в виду прежде всего Б. Мелиоранского в Петербургском университете и протоиерея Павла Светлова в Киевском) поразительно интересны и сильно отличны от аналогичных академических курсов.

Мне бы хотелось, чтобы в этом отношении наши университеты стали похожи на университеты Европы. Мне хотелось бы, чтобы исчез ненужный налет «сенсационности» с богословских лекций. В конце концов, лектор-богослов, указывая на христианскую почву, на которой выросла европейская культура, просто говорит: «эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе, пора вернуть эту землю себе», пора перестать быть иностранцами в своей собственной стране.

Впрочем, это я сказал бы и в интервью 10-летней давности. А сегодня я замечаю, как новая тень легла на порог моей аудитории. Церковь начинают воспринимать как часть официоза. И, соответственно, сторониться ее. Понимаете, обиднее всего – расплачиваться за удовольствие, которого не получал. Церковь не обладает никакой властью в светском обществе, и, прежде всего, не обладает властью цензурной (оно, может, и к лучшему, ибо трудновато пришлось бы цензору-христианину в языческом обществе). И хотя госвласть с нами особенно не считается, о нас все равно сплетничают как о государственной церкви. И это сказывается и на отношении части академических кругов к преподаванию богословия в университете. Нам бросают упрек, что мы навязываем теологию светской системе образования.

Странное дело: если философскому факультету предложат спецкурс по философии Платона – его с радостью примут. Если историкам предложат курс по истории доколумбовых цивилизаций Америки – и его примут без звука. А вот о христианской мысли и истории рассказывать носители этой мысли права не имеют?

Но здесь, правда, уже многое зависит от нас: сможем ли мы сами провести грань между изложением и анализом – и зазыванием, и пропагандой.

Что касается меня – то я не ставлю перед собой задачу привести моих МГУшных студентов в Церковь (хотя несколько моих бывших слушателей уже несут священническое служение). Я понимаю, что к вере придут единицы. Но я надеюсь, что у большинства из тех, кто прослушали курс, будет воспитан вкус к богословской мысли, хотя бы в такой мере, что сектантские изделия им покажутся просто безвкусными. Сохранить человека для науки, спасти его от бегства в секту – разве это мало с точки зрения университетского образования?


Зона риска: Церковь и наука, Церковь и творчество

Вечный коммунальный вопрос – вопрос соседства науки и религии Принцип мира между нами ясен: чем выше забор, тем крепче дружба. Истинный профессионал – физик ли, богослов ли – точно знает границы своей компетенции, своих возможностей. И свой инструментарий. И не путает сферы, описуемые разными языками и средствами. Наука уже давно (со времен Канта или уж по меньшей мере с теоремы Геделя или «принципа неопределенности» Гейзенберга) умеет собственными методами определять свои принципиальные границы, доказывать свою неполноту. Наука не может найти Бога. Она может найти лишь повод к своему собственному смирению: в мире и в нас есть нечто, что нельзя описать на языке математики. А от смирения до понимания Евангелия уже один шаг. Шаг воли, желающей обрести новый опыт.

...Все, что связано с областью творчества, неважно – богословского, художественного, писательского или театрального, – это все область повышенного духовного риска. Церковь не запрещает людям заниматься творчеством и даже благословляет их, но просит внимательней относиться к себе самому, к своему состоянию. Быть предельно трезвым, не позволять себе тщеславия, самовлюбленности, опьянения собой и успехами. Избегать медитативности, которая может привести к одержимости.

Даже талантливый человек может оказаться во власти весьма недоброкачественных настроений и одержаний. Творец жаждет «вдохновений» и «наитий». Но качество этих «вдохновений» может оказаться совсем не добрым. Человек, раскрывающий свою душу в ожидании «озарений», равно как и человек, стремящийся спровоцировать в себе прилив «страстей» с тем, чтобы потом их достовернее описать, может отвыкнуть регулировать свои страсти и чувства, и, что еще хуже – может и просто стать одержимым.

К сожалению, история культуры показывает, как много очень одаренных и талантливых людей становились игрушками в руках темных сил. Уходили в наркотики, кончали жизнь самоубийством, становились злыми гениями для всех, кто их окружал.


***
Самый мой любимый и самый простой призыв – помнить, что входя в храм, надо снимать шляпу, а не голову. Голова может еще пригодиться.


Рисунки Полины Соловьевой
На иллюстрациях: 1 - Типичный прихожанин XIX века; 2 - Типичный прихожанин XXI века.

* Св. Феофан Затворник. Собрание писем. Из неопубликованного. М., 2001, с. 159.

Фома.ru

20 сентября 2011 г.

Разместить ссылку на материал

17 января 2019 г.
Религиовед прокомментировал доклад Open Doors о притеснениях христиан
16 января 2019 г.
Спецпредставителем врио губернатора Петербурга Александра Беглова стал Алексей Куимов
13 января 2019 г.
Паломнические туры смогут продавать только религиозные организации
12 января 2019 г.
Госдума ужесточит законодательство в отношении «деструктивных сект»
11 января 2019 г.
Время как судия. Русская и Константинопольская Православные Церкви в XX веке
31 декабря 2018 г.
Временное высшее церковное управление на Юге России в 1919–1920 годах
28 декабря 2018 г.
Эксперт: поместные церкви со временем должны пересмотреть статус Константинополя
26 декабря 2018 г.
Подлинная Украинская Церковь выстояла
26 декабря 2018 г.
В Посольстве Республики Сербии прошёл научно-просветительный вечер «Россия и Сербия. Славянский культурный диалог»
25 декабря 2018 г.
Представители ПСТГУ приняли участие во XVIII Всероссийской научно-практической конференции аспирантов и студентов в Саратове