на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Мониторинг СМИ

Дневник Лены Мухиной: коричневая тетрадь в коленкоровой обложке

Недавно на Московской Международной книжной ярмарке был представлен блокадный дневник Лены Мухиной «Сохрани мою печальную историю…» Это издание оказалось настолько интересным, что хочется рассказать о нем подробнее. Тем более, что на презентации собрались люди, стараниями которых потертая тетрадь в коленкоровой обложке, одна из тысяч «единиц хранения» государственного архива превратилась в увлекательную книгу.
 

Сейчас, в эпоху книжного изобилия, стараешься оставлять у себя только то, что захочется перечитать. Дневник Лены Мухиной - именно такая книга. Тетрадка, найденная в архиве, оказалась удивительным документом. Кажется, что читаешь роман: с завязкой, кульминацией и развязкой. Первую запись в своем дневнике старшеклассница сделала 22 мая 1941 года, а последнюю -  25 мая 1942 года.

В 1941 ей было 17 лет. То, из чего «сделаны девочки» не слишком меняется во все времена: школьные экзамены (их тогда называли «испытаниями»), мечты об идеальной дружбе, влюбленность в одноклассника, обычная девичья чепуха: «он обернулся и мы встретились глазами». В духе времени только постоянная самовоспитательная рефлексия - «каждый день, начиная с 7-ого июля, буду заниматься по-немецки, чтобы в 9-ом классе быть хорошей ученицей и не слышать слова «слабенькая»; звонкие цитаты на первом листе дневника: «Считай для себя потерянным тот день, когда ты не узнал ничего нового, не научился ничему полезному». Но с 22 июня 1941 года «немецким» будет принудительно заниматься все население страны, а предмет своей девичьей любви Лене, меньше чем через год, придется увидеть в состоянии крайнего, почти предсмертного истощения. В мае 1942-го ее одноклассник Вовка, «высохший от голода», придет в стационар в надежде подкормиться.

Дневник скрывал немало загадок. Судя по первым записям, в начале войны Лена живет в комнате ленинградской коммуналки вместе с матерью, ее она почему-то зовет «мама Лена» и пожилой женщиной, которую называет Ака. Бабушка она ей или няня – читателю не понятно.

Свои записи девочка делала в тетради, которая сначала служила ее матери записной книжкой. По одному из записанных там адресов исследователям удалось найти родственников и восстановить биографию Елены Владимировны Мухиной. Оказалось, что ее родная мать, Мария Николаевна, тяжело заболела и вскоре умерла, успев поручить дочь заботам своей родной сестры, Елены Николаевны Бернацкой, той самой «мамы Лены», которая и стала для девочки единственной матерью. А бабушка со странным именем Ака - просто соседка, подселенная к ним в комнату. В советские времена такое случалось. Азалия Карловна Крумс-Штраус по происхождению была англичанкой. Жили они в своей комнате не как соседи, а как одна семья. В тяжелую блокадную зиму делили продукты поровну, по очереди ходили за хлебом. Кстати, как вы себе представляете распределение продуктов в блокадном Ленинграде? Еду по карточкам не «выдавали», а продавали. За деньги, которые надо было еще заработать. В семье Лены Мухиной основным добытчиком была «мама Лена», на ее заработки и отоваривали карточки. Самой девочке удавалось лишь иногда найти временную работу. Заградительные рвы под Ленинградом старшеклассники рыли бесплатно, зачастую не получая за это даже еды. А за продуктами стояли тогда огромные очереди, и очень часто еда кончалась прямо «перед носом».

Лена Мухина 1932 (?) год
Лена Мухина 1932 (?) год
Ака и «мама Лена» блокаду не пережили. Лена Мухина осталась одна. Только дневник помогал ей. Проговаривать свои чувства, мысли, планировать действия, даже играть, описывая себя в третьем лице, все что угодно, чтобы не погрузиться в отчаяние - это помогло выжить: «Когда я утром просыпаюсь, мне первое время никак не сообразить, что у меня действительно умерла мама».

Переворачивая очередную страницу дневника, читатель, как и сама Лена, не знает, что ждет его на следующей. Американские горки чувств - от апатии до энтузиазма, от умиления до отчаяния: «Не знаю, проживем ли мы. Мою маму совсем подкосили эти два ужасных дня. Она очень ослабла, но крепка духом. Она хочет жить, и она будет жить». Следующая страница, новый день: «Вечером умерла мама. Я осталась одна».

В свой дневник Лена записывает разные мелочи, которые теперь стали для нас приметами времени - сводки с фронта, переданные по радио, смешные стихи и песенки, услышанные от сверстников, блокадные слухи: «Я слышала, в каком-то другом театре на елке, для 7-ого, кажется, класса, давали обед: суп мясной с чечевицей, запеканка из макарон, желе и угощение - кусочек шоколаду, пряник, два печенья и 3 соевых конфетки. Вот и не знаю, правда это, или сказка. Наверное, брехня».

Постоянные подробные описания еды - характерная особенность блокадных дневников. По словам публикаторов, они выполняли еще и психотерапевтическую функцию: записанные фантазии о мирной жизни, описание удивительных и обильных обедов, блюд, которые они с мамой после войны будут есть (каждый день!), далеких путешествий в уютном купе, мечты о будущей профессии - все это помогает Лене пережить непереживаемое. И еще одно удивительное открытие блокадного дневника - можно жить среди мрака, и не описывать его.  Лена - нормальный человек, ей не хочется писать о плохом, о страшном - и она не пишет. Здоровая психика вытесняет жуткие подробности, хотя вокруг нее наверняка было много примет блокадной реальности. Но в дневник попадает только то, от чего хочется жить - скудные подарки блокадной елки, встреча с одноклассниками, вечер возле теплой печки. Лена вспоминает вкусный мясной суп, «продливший Аке жизнь на неделю», но о том, что пришлось зарезать кота,  для того, чтобы этот суп сварить, упоминает лишь вскользь, как звено в цепочке, выживания: «Спасибо нашему котоше. Он кормил нас 10 дней. Целую декаду мы только котом поддерживали свое существование». Стремление современных авторов «на ровном месте» описать что-нибудь душераздирающее или просто омерзительное, кажется на этом фоне особенно диким.

Когда я читала эти описания мелких забот, кропотливых сборов в эвакуацию, планов спасения, которые выстраиваются на каждой странице для того, чтобы на следующей рухнуть, как карточный домик, ежедневной беготни ради куска хлеба, в моей голове в какой-то момент начал щелкать блокадный метроном, и тоненько выть зуммер. Эта тягостная, и тревожная нота что-то неуловимо напомнила. Удивилась, когда поняла - дневники Георгия Эфрона, Мура, сына Марины Цветаевой. Он начал писать своим дневники в Москве 1930-х годов. Оказывается, их с матерью московская робинзонада была сродни блокадному выживанию.  

С какими еще книгами может встать в ряд дневник Лены Мухиной? Со знаменитым  «Убежищем» Анны Франк, а еще с исследованием Виктора Франкла «Человек в поисках смыла». Кроме прочего, с книгой Франкла блокадный дневник роднит образ положительного финала, который автор создает для себя изо дня в день. Виктор Франкл, психолог, в фашистском концлагере часто представлял, как будет рассказывать о пережитом ужасе с университетской кафедры, сытый и благополучный, в теплом и светлом помещении, и эти мысли помогли ему выжить. На презентации книги ее публикаторы рассказали о том, что среди уцелевших блокадных дневников не так много записей, которые вели подростки. Взросление человека в эпоху исторических катаклизмов - очень интересная тема. Символом блокадного Ленинграда стала Таня Савичева, записи которой известны всему миру. Гораздо менее известен дневник ленинградского школьника Юры Рябинкина, погибшего в блокаду, который цитируют в "Блокадной книге" Даниил Гранин и Алесь Адамович. Самые молодые читатели дневника Лены Мухиной, пришедшие на презентацию, высоко оценили «подростковую» его составляющую, смело поставив книгу в ряд с «Дневниками Адриана Моула» Сью Таусенд, известной «подростковой» книгой, написанной от первого лица.

Дневник Лены Мухиной - живой документ рядовой человеческой жизни, тем он и ценен, тем и интересен. Но о времени, в которое выжила Елена Владимировна, до сих пор продолжают говорить не только писатели, но и историки. Сергей Викторович Яров, доктор исторических наук, профессор Российского государственного педагогического университета им. Герцена, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН - один из тех, чьими стараниями дневник вышел к широкой публике. Именно он впервые процитировал этот документ в одной из своих научных работ. Сергей Викторович специально приехал из Санкт-Петербурга на московскую книжную ярмарку, чтобы поучаствовать в презентации издания. Он показал собравшимся и свою новую книгу, объемное исследование под названием «Блокадная этика», в которой рассматриваются представления о морали и нравственности, господствовавшие в Ленинграде осенью 1941-го - весной 1942-го годов. Эпиграф монографии взят из «Гамлета» в переводе М. Лозинского: «Господи! Мы знаем, кто мы такие, но не знаем, чем мы можем стать».

Елена Владимировна Мухина блокаду пережила. Она умерла в Москве, 5 августа 1991 года. Прожила она совершенно обычную жизнь. «Собственно, дневник - это единственное, что было у автора, самое яркое из того, что с ней случилось - рассказывал на презентации Сергей Яров, - семьи она не создала, всю жизнь перебивалась случайными заработками, не имела даже постоянного жилья, скиталась по квартирам».

«Милый мой, бесценный дневник! Только ты у меня и есть, мой единственный советчик. Тебе я поведываю все мои горести, заботы, печали. А от тебя прошу лишь одного: сохрани мою печальную историю на своих страницах, а потом, когда это будет нужно, расскажи обо всем моим родственникам, чтобы они все узнали, если они, конечно, этого пожелают».

Алиса Орлова

Татьянин День

20 сентября 2011 г.

Разместить ссылку на материал

21 ноября 2018 г.
В Минской духовной академии состоялась научная конференция с участием представителей Беларуси, России и Польши
19 ноября 2018 г.
Патриарх Кирилл назвал подвиг новомученников основой современного российского православия
19 ноября 2018 г.
(ВИДЕО, ФОТО) Святейший Патриарх Кирилл возглавил торжественный годичный акт Свято-Тихоновского университета
18 ноября 2018 г.
В день памяти святителя Тихона Святейший Патриарх совершил Литургию в Московском епархиальном доме и наградил преподавателей ПСТГУ
18 ноября 2018 г.
Патриарх Кирилл призвал развивать российскую богословскую науку
17 ноября 2018 г.
Состоялась II Международная научно-практическая конференция «Христианская педагогика в современном мире»
15 ноября 2018 г.
В Москве обсудили проблемы пастырского попечения о душевнобольных
13 ноября 2018 г.
Историк Сергей Волков — об уроках Первой мировой и ее забытых героях
11 ноября 2018 г.
В Брюсселе прошла ежегодная научная конференция «Покровские чтения»
11 ноября 2018 г.
В Брюсселе прошёл первый день «Покровских чтений»