на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Мониторинг СМИ

Иов без вопрошаний

«С помощью Божией отступила от меня даже грозная пеллагра, но пережил утрату памяти: не помнил написания букв и цифр, забыл молитвы, псалмы, названия населенных пунктов, звезд первой величины, созвездий… словом, почти все. Однако сохранилась потребность молитвы, а так как все молитвы были забыты, начал обращаться к Богу своими словами. Постоянной молитвой стала самая краткая: «Боже, будь со мною!».

Пеллагра — это болезнь голода, лагерная болезнь. Бытовало такое слово-гибрид: пелагерник. Цитата — из воспоминаний протоиерея Михаила Труханова о пятнадцати годах, проведенных в неволе.

Когда древнему страдальцу Иову явился, наконец, Бог, Он ответил на все вопли, все вопрошания этого человека. Человека, напомним, непорочного, справедливого и богобоязненного (см.: Иов 1, 1) и не понимавшего, почему на него вдруг обрушились беды, почему он потерял все, что имел. Перед Лицом Божиим Иов раскаялся — в чем же? В том, что пытался измерить Божию волю человеческим умом, требуя справедливости в человеческом понимании (см.: Иов 42, 6).

Читая книгу воспоминаний протоиерея Михаила Труханова (1916–2006), я вспомнила о ветхозаветном Иове. А еще — о тех людях, которые — не только в наше время, нет, во все века — говорили, что не могут, не в силах верить в Бога по причине царящего в мире зла, неимоверных и так часто безвинных человеческих страданий.

В жизни отца Михаила — в отличие от жизни ветхозаветного праведника — не было периода благоденствия и процветания. После революции семья священника Василия Труханова оказалась в числе «лишенцев», и его сына Мишу — будущего протоиерея — не принимали ни в одну школу. Кроме того, «…хлеб, крупа, сахар, растительное масло, даже мыло — все выдавалось только по карточкам, рабочим и служащим, членам их семей. Отцу как лишенцу карточки, конечно, не выдавались, не выдавались и нам — членам семьи лишенца… Если мы выжили… то только благодаря Господу, внушившему местным христианам сострадание к нам». Далее — про то, что ни у кого в семье не было ботинок, все ходили по морозу в резиновых галошах; что не было матрасов, была одна на всю семью (родители и два мальчика) войлочная кошма и одно одеяло. И про то, как мама утеплила единственную Мишину рубашку подкладкой из дерюги, которая ранее лежала где-то у порога ради вытирания ног…

Наконец Мишу все-таки приняли в школу, соответственно возрасту — сразу в восьмой класс. Помогла одна певчая из церковного хора: отец Василий продолжал служить вопреки всему, а супруга его, Акилина Ивановна, продолжала в хоре петь. Но рабочее-крестьянская школа сразу встретила «попа» в штыки. Правда, не вся. Отец Михаил до конца дней своих поминал за Литургией старосту класса, комсомолку и отличницу Музу — вряд ли она была верующей, но она оказалась человеком: на свой страх и риск включила одноклассника-лишенца в список учащихся, получавших бесплатный завтрак.

Лишенец учился лучше всех; но закончить десятилетку ему не дали. То, что было дальше, можно коротко обозначить словом «выживание». Он выживал благодаря совершенной уверенности в Божией помощи, в Его неотступной близости.

«Получив отпуск на работе в Ташкенте, я в сентябре 1932 года приехал к родителям в Туркестан. Отец служил в Никольском храме, и я, конечно, за каждой его службой бывал в храме, прислуживал в алтаре.

Как-то, захватив Евангелие, я отправился на кладбище… Песчаная местность, редкие холмики могилок с крестами. Никого в обозримом пространстве. День солнечный, небо безоблачное, тишина. И в этой тишине пустынной я вдруг почувствовал присутствие совсем рядом с собою невидимого, но прямо-таки ощущаемого Господа. Боясь его удаления, я торопливо стал молиться <…> Так хорошо мне стало, я опустился коленями в песок. Охватившая меня радость была так велика, что я даже заплакал. Так хорошо! Так прекрасно!»

Этим чудом Господь предварил десятилетия страданий.

В достопамятном 37‑м 21‑летний Михаил Труханов поступил-таки в Московский институт геодезии и картографии. Будучи студентом, регулярно посещал богослужения и познакомился с настоятелем Никольского храма в Кузнецах протоиереем Александром Смирновым (впоследствии — первым ректором возобновленной после закрытия МДАиС). Забегая вперед, отец Михаил рассказывает, как благодаря отцу Александру и его духовной дочери (своей будущей супруге) Вере Леонидовой он, заключенный, трижды получал скрытые в продуктовой посылке Святые Дары.

За четыре месяца до начала Великой Отечественной войны студента Труханова арестовали прямо в общежитии — «за организацию кружка по изучению Библии».

«На душе у меня радостно, беспрерывно читаю 145‑й псалом "Хвали, душе моя, Господа"» — это о реакции на приговор, восемь лет лагерей. Сокамерники думали: рехнулся. Все — либо плачут, либо изрыгают проклятия, а этот…

25-летний Михаил многое уже успел повидать к тому моменту, начиная с поволжского голода 20-х годов, через который он прошел совсем маленьким ребенком; оттуда семья переехала в Туркмению, где и попала, как уже сказано, в разряд лишенцев. Но самое страшное ждало его там, за колючкой и запреткой.

Достаточно пересказать один эпизод, случившийся на глазах будущего протоиерея: истощенный зэк на лесоповале падает без сил, работать не может, лейтенант охраны орет: «В карцер!», зэк отвечает, что до карцера ему не дойти. Тогда лейтенант обвязывает ноги доходяги веревкой, привязывает другой конец веревки к седлу, сам садится верхом и тащит человека в карцер по снегу волоком…

Чудом (это не присловье в данном случае — действительно чудом) не умерший от пеллагры Михаил получает, наконец, привилегированную должность регистратора в лагерной санчасти. Заголовок очередной главки воспоминаний — «Дискуссия среди медиков о Боге». «Почему Бог не вмешивается? Почему Бог не пресекает зла и несправедливости?» — спрашивают зэка-регистратора оппоненты, гораздо более ученые, чем он. Михаил сознает свою неготовность к богословским дискуссиям, но укрепляет себя словами Паскаля: «Бог не есть Бог ученых, но пастухов и рыбаков. Его познают не исследованием природы, а любовью». И говорит о любви Божией, которая вечна и неизменна, на которую нужно полагаться, в которую нужно верить, и о том, что невозможно измерить волю Божию человеческим разумением.

В его воспоминаниях немало возмущения и горечи. Но вопросов и стенаний, подобных вопросам и стенаниям Иова, нет, хотя вопросы и возникали, судя по всему, на первых шагах его крестного пути: «Первые три дня в Бутырской тюрьме я вопрошал Бога: "Как же так, Господи, я старался быть настоящим христианином, исполнял заповеди. <…> Почему Ты так со мной поступил?" Но на третий день вдруг все прояснилось. И я уже стал благодарить Бога. <…> Я просил у Бога, чтобы Он укрепил меня, чтобы я с радостью шествовал по тому пути, который определяет мне Его святая воля. И я всегда с радостью принимал все, что мне пришлось пережить. Многих это изумляло…»

Проблема теодицеи (оправдания Бога) — древняя проблема. Сколько ни читай умных книг, как ни старайся укрепить себя «теоретически» — всегда теряешься, когда человек, подчас действительно измученный, сломленный, видевший то, что лучше не видеть на свете никому, спрашивает у тебя, верующего: «Где же ваш добрый, любящий Бог? Если Он действительно таков, почему это происходит?!». А на самом деле не надо теряться, надо говорить о таких людях, как отец Михаил, как святитель Лука Крымский, как многие другие, прославленные в сонме святых или не прославленные. Среди них, кстати, и отец автора воспоминаний, священник Василий Труханов, умерший в 1938 году в лагере на Колыме.

В книге воспоминаний отца Михаила есть рассказ о чудесном выздоровлении молодой женщины, умиравшей от рака, — по его молитве. Есть и другие чудеса. Но главное чудо — это человек, прошедший через земной ад и не утративший радости. После этого совершенно очевидного чуда в остальные поверить легко.

Михаил был полностью реабилитирован и вернулся из Сибири в Москву в 1956 году. В 1958-м архиепископ Черниговский и Нежинский Андрей совершает хиротонию Михаила Труханова во иереи. Отец Михаил окончил семинарию, стал кандидатом богословия. Далее его ждала жизнь приходского священника советских (в том числе и хрущевских) времен — со всеми ее тяготами, которые, впрочем, не так страшны по сравнению с лагерной эпохой. В 90‑е годы отец Михаил стал одним из самых известных в России священников-духовников. Написал несколько богословских книг. Скончался в Свято-Духовом скиту близ деревни Касынь в Белоруссии в возрасте 90 лет.

Второе, уже посмертное, существенно дополненное издание его воспоминаний подготовлено Валентиной Звонковой.

Марина Бирюкова

Газета "Православная вера" № 20 (472), 2012 г.

Православие и современность

26 октября 2012 г.

Разместить ссылку на материал

15 мая 2019 г.
Третья неделя по Пасхе: что православные отмечают в день жен-мироносиц
14 мая 2019 г.
Космическая скорость Московского Пасхального фестиваля
13 мая 2019 г.
В Пензе пройдет конференция о сохранении памяти новомучеников и жертв репрессий
03 мая 2019 г.
Декан исторического факультета ПСТГУ участвовал в комментировании прямой трансляции схождения Благодатного огня
02 мая 2019 г.
Институт сербского языка и коммуникаций (г. Белгород) и Клуб русско-сербской дружбы «ПСТГУ-Сербия» договорились о сотрудничестве
01 мая 2019 г.
Подведены итоги Всероссийской выставки научных, учебных и периодических богословских изданий духовных учебных заведений Русской Православной Церкви
24 апреля 2019 г.
При Свято-Никольском Черноостровском монастыре г. Малоярославца прошла просветительская программа для студентов ПСТГУ
24 апреля 2019 г.
Что такое «партнерский приход» в Русской Православной Церкви?
23 апреля 2019 г.
Страстная седмица: понедельник
22 апреля 2019 г.
Научно-практическая конференция по проблемам церковного искусства в ПСТГУ дала ответ на вызовы современности