на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Мониторинг СМИ

Андрей Филиппович Леопольдов: «Богоугодное дело — ведать родным краем…»

Саратовцам, которые так или иначе знакомились с историей родного края, известно имя Андрея Леопольдова. Сегодня это герой нашего рассказа — выдающийся историк, краевед, этнограф, журналист, первый редактор и фактически создатель знаменитых «Саратовских губернских ведомостей», духовный просветитель и общественный деятель.

Кто же в Ртищево не знал дьячка Гречушкина, прозванного так за привычку сажать безо всякой меры гречиху? Впрочем, любовь и уважение прихожан сельской Покровской церкви Филипп Петрович Петров снискал отнюдь не благодаря чудаческому своему увлечению. Это был человек добрый, наделенный редкой способностью близко принимать к сердцу боль других людей, а потому – людьми почитаемый. Помните второстепенный, вроде бы, лишь промельком дающийся образ из пушкинского «Станционного смотрителя»? Когда растерянный совершенно «бедный отец» вошел в церковь и «насилу решился спросить у дьячка», была ли его Дуня у обедни, дьячок не «ответил», а «отвечал», что нет, «не бывала». «Отвечал» – то есть оставлял надежду, не отмахивался от нуждающегося в поддержке, вспомогал, как мог, старику в его горе.

Именно таким вот отзывчивым человеком, по воспоминаниям родственников и современников, был Филипп Петрович, в семье которого и родился в 1800 году в селе Ртищево Сердобского уезда Саратовской губернии герой нашего рассказа – выдающийся историк, краевед, этнограф, журналист, первый редактор и фактически создатель знаменитых «Саратовских губернских ведомостей», духовный просветитель и общественный деятель Андрей Леопольдов. Предвосхищая вопрос о фамилии и несколько забегая вперед, уточню, что ее Андрей получил от родного дяди, между прочим, ректора пензенского духовного училища, под началом которого он как раз и обучался. К слову – весьма и весьма успешно. Во всяком случае, надеждам родителей видеть сына служащим в одной из церквей родного Ртищева не суждено было сбыться по причине иных перспектив, открывшихся перед талантливым юношей: сам пензенский протоиерей Федор Иванович Ливанов, знавший «об отличных дарованиях и успехах» Андрея, настоял на том, чтобы тот продолжил образование в духовной семинарии.

Особенную склонность имел семинарист Леопольдов к иностранным языкам, истории религий и Священному Писанию Ветхого Завета. Это потом, через годы, оппоненты историка Леопольдова, разбирающие буквально «по косточкам» его яркие, самобытные труды, поставят ему в вину тяжеловесность стиля, излишне частую апелляцию к образам из канонических источников, особенно – из Библии. И посетуют на излишнюю «художественную описательность». И упрекнут в неоправданном использовании старославянизмов. Андрей Филиппович, будто бы и не замечая этих упреков, заметит, впрочем, приступая к событийному во многих смыслах «Историческому очерку Саратовского края», что «богоугодное дело –ведать родным краем» основано «быть должно» на «прозрениях духа».

Приглядимся же внимательнее к пожелтевшей от времени обложке, где изящным, по-екатеринински виньеточным шрифтом пропечатано имя автора и название московской типографии, выпустившей книгу в 1848 году,– «типография С. Сельвинского». Прислушаемся по возможности чутко к слогу автора: «В последние годы царствования Федора Иоанновича, Царя кроткого и благочестивого, устроены многие пограничные крепости, в числе коих основан и Саратов, на левом берегу Волги, при устье впадающей в нее Саратовки, в 1591 или 1592 году, следовательно, спустя 36 лет позже Царицына. Татарское название Саратова состоит из двух слов: сары – «желтый» и тау или тав – «гора» и, вероятно, произошло от высокой утесистой, глинистой, желтого цвета горы, лежащей против города на правом берегу Волги. Такое название сперва могло усвоиться татарским населением, а после остаться для города». Тридцать второй по счету идет эта страница «Исторического очерка…». Но если вдуматься – перед нами самый что ни на есть первый лист, открывающий саратовское краеведение как таковое! К смелой и очень красивой, в чем-то даже метафоричной гипотезе Леопольдова можно относиться по-разному, тем паче что есть и другие, несомненно заслуживающие внимания версии. Однако факт остается фактом: впервые происхождение топонима «Саратов» было расшифровано в работах Андрея Филипповича, а значит – и впервые предпринята попытка осмыслить культурную, языковую, этнографическую уникальность Саратовского края.

Но вернемся к годам учебы. Андрей Леопольдов – студент Петербургской Духовной Академии. Чуть больше пяти лет остается до грозных событий на Сенатской площади. Еще только «прислушивается бледный Пушкин к хрустальным звукам в вышине» и угадывает в них неземной – и такой узнаваемо близкий! – Танин голос. Еще на Бородинском поле каждый колосок помнит о великой битве за Россию. Еще Александр I, «Загадочный Сфинкс» русского престола, не произнес самой, быть может, своей противоречивой сентенции: «Если бы цивилизация была более развитой, я бы прекратил крепостное право, даже если бы это стоило мне головы…». В такую-то пору доводится вступить нашему земляку в яростную идейную полемику, причем великолепное духовное образование, начитанность, умение обобщать информацию и делать выводы превращают Андрея Леопольдова, совсем еще молодого человека, в весьма значимую общественно-политическую фигуру. О какой же борьбе речь?

Как известно, в России первых двух десятилетий девятнадцатого века был развит так называемый «просвещенный мистицизм». Одно за другим создавались и имели все большее влияние на образованные умы самые разные организации: Вольное общество любителей русской словесности, Библейское общество, секты Татаринова и Дубовицкого, кружок баронессы Варвары-Юлианы фон Крюндер, орден русских рыцарей поэта-мистика Матвея Дмитриева… И большинство из них существовало с одобрения государственной власти. Так, князь Александр Николаевич Галицын, обер-прокурор, министр народного просвещения, сознательно покровительствовал распространению идей о «человеке в человеке», о «церкви в церкве», то есть доктрины, противопоставляющей «мир уединенной самоценной личности» веками складывавшимся государственным институтам. Князь Галицын как бы подводит символический итог завершающемуся веку разума и засилью просветительских идей, сменяющихся вниманием к необъяснимо-бездонной душе: «Наука древнего масонства подвела меня к истине, устроила в моей голове все отношения человека к Богу, к человеку и природе». Что ж, сентиментализм, так или иначе успев повлиять на все сферы русской жизни, сменился игрой в романтическое двоемирие – на государственном уровне. Андрей Леопольдов оказался в числе немногих, предвидевших опасность подобной игры и решительно заявивших об этом. Особенно резко, причем публично, в печати, выступал он против издания мистических книг, называя их «новой ересью». И это стоило ему, между прочим, немедленной высылки из северной столицы.

Знаете, когда знакомишься с обстоятельствами жизни Андрея Леопольдова, невольно удивляешься: как много испытаний было ему уготовано судьбой! Всю жизнь Андрей Филиппович стремился служить интересам государства, ставил выше всего истинную веру, рассказывал людям о родной земле… И постоянно то высылался, то подвергался арестам, то подозревался в чем-то, а уж неблагонадежным считался всегда. Не говоря уж о том, что в советское время был он объявлен «яростным реакционером», защитником монархии и безжалостно (а еще более бездумно) вычеркивался из культурного оборота. Взять ту же «Шеньевскую историю», о которой упоминается в связи с именем Леопольдова в самых разных источниках, вплоть до «Википедии». Надо ж такому было случиться, что Андрей Филиппович оказался втянутым в первый процесс созданного в 1826 году печально известного III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии для надзора за обществом и борьбы с инакомыслием и оппозицией. Какой же Леопольдов оппозиционер! Он именно что государственник. Он краевед, просветитель, историк, журналист замечательный – и только! Однако переписывание запрещенного цензурой фрагмента пушкинской элегии «Андрей Шенье» и особенно начертанный рукой Леопольдова заголовок отрывка «На 14-е декабря 1825 года» убедили Александра Христофоровича Бенкендорфа в обратном. В итоге Леопольдов был арестован и отправлен в Новгород, где заседала Верховная следственная комиссия военного суда под председательством великого князя Михаила Павловича. Замечу особо: А. Ф. Леопольдов просидел почти полтора года в остроге, и трижды за это время вызывался на допросы Пушкин, всякий раз убедительно доказывавший, что выделенный из текста «Андрея Шенье» отрывок под злосчастным названием «На 14-е декабря…» никак не соотносится с восстанием декабристов, а подразумевает один из эпизодов Великой французской революции. Решение комиссии: за Александром Пушкиным установить секретный полицейский надзор, а Андрея Леопольдова лишить «кандидатского звания и всех сопряженных с ним преимуществ» и «отдать в солдаты». В последний момент, когда Андрей Филиппович уже мысленно примерял солдатский бушлат, решением Государственного совета он был освобожден «с подтверждением, чтобы впредь в поступках своих был основательнее»…

Тогда, в начале века, в России появляются первые калейдоскопы. Баснописец А. Измайлов уже в 1818 году запечатлел образ волшебного окуляра:

Смотрю – и что ж в моих глазах?

В фигурах разных и звездах

Сапфиры, яхонты, топазы,

И изумруды и алмазы,

И аметисты и жемчуг,

И перламутр – все вижу вдруг!

Лишь сделаю рукой движенье –

И новое в глазах явленье!

По преданию, в многодетной семье Леопольдовых, в доме на улице Троицкой (теперь Челюскинцев) тоже появится такая игрушка – Андрей Филиппович, счастливый глава большого семейства, будет в веселый час вместе с ребятишками и любимой всем сердцем женой дивиться мельканию разноцветной мозаики. Да, 30 января 1833 года Андрей Леопольдов женится на дворянке Анне Протопоповой, и время, когда большим семейным кругом будут жить они в Самаре, в Тамбове и, конечно же, в Саратове, станет настоящим подарком Божьим для Андрея Филипповича. С калейдоскопической быстротой сменяются события в жизни Леопольдова: так и не полученное место священника в Пензенском кафедральном соборе, пансион для подготовки дворянских детей в Сердобске, канцелярия саратовского губернатора Алексея Давыдовича Панчулидзева, Саратовская казенная палата, членство в попечительском совете саратовских тюрем, блестяще выдержанные кандидатские испытания в Москве, учительская указка в селе Сластуха – ныне Екатериновского района… И все это время – живой интерес к истории края, сбор документов, свидетельств, занятия с архивами, анализирование статистических данных, неусыпная работа мысли.

1833 год становится порубежным не только в плане личной жизни для Андрея Филипповича. Наш земляк именно с этого времени начинает активно публиковать статьи по истории, этнографии, фольклору, а также публицистические материалы в лучших русских журналах того времени: «Вестник Европы», «Московский телеграф», «Северная пчела», «Сын отечества». Он публикует около двухсот материалов собственно краеведческого характера, среди которых: «О нашествии Пугачева в Саратовский край», «Местоположение Саратова», «Географическое и статистическое известие о Саратовской губернии», «Название Аткарск и татары», «Свадебные обряды крестьян в Саратовской губернии», «Об увеселениях Саратова», «Иргизские монастыри»… В «Вестнике Европы» Андрей Филиппович печатает статьи, в которых подвергает глубокому религиозно-философскому осмыслению каноны нравственной жизни современного общества, размышляет о вере как о «спасительном начале». И подумалось: такие работы историка, как «Степени нравственного совершенства» или «О веротерпимости в России», еще как актуальны и в наше время!

 Читая Леопольдова сегодня, невольно ловишь себя на том, что он пишет, как художник, ни на секунду не забывающий о Божественном происхождении слова. И потому, возможно, автору удается создавать картины – осязаемо-зримые, рельефные, образные. Я бы назвал Леопольдова сказителем земли Саратовской. Вот послушайте о легендарной нашей Кудеяровой горе: «Сам Кудеяр был татарином – огромного роста и силы. Жил он со своей русской женой, редкой красавицей, в горе, внутри которой были богато убранные помещения и хранились в специально созданных кладовых сокровища, добытые при набегах на «дальние страны». От середины довольно крутого склона горы туда вел узкий, извилистый и невысокий подземный ход, тянувшийся на сто саженей… Из внутренних помещений вверх шло вертикальное отверстие типа трубы высотой около тридцати саженей, через которое выходил наружу дым…».

Блистательные публикации Андрея Филипповича не прошли незамеченными. Читающая публика с восторгом встречала его статьи, ждала их и обсуждала. Достаточно сказать, что Н. Г. Чернышевский ставил Леопольдова в один ряд с Виссарионом Григорьевичем Белинским и Александром Ивановичем Герценом. А как не вспомнить о том, что высочайшую оценку таланту Леопольдова дал гениальный поэт Алексей Федорович Мерзляков, автор стихов к ставшей народной песне «Среди долины ровныя…». А. Ф. Мерзляков, между прочим, особо ценил Леопольдова как переводчика…

В 1845 году Андрей Леопольдов участвует в создании газеты «Саратовские губернские ведомости» и становится ее первым редактором. Здесь, в Саратове, в полной мере раскрываются журналистские способности Андрея Филипповича. «Ведомости», как называли их читатели, превращаются при Леопольдове в авторитетнейшее издание, отводящее полосы и целые развороты для исторических и собственно краеведческих материалов. Главный редактор полностью отдается газете, он приглашает к сотрудничеству людей талантливых, образованных, знающих, ярчайших. Кстати, среди авторов «Ведомостей» – немало священнослужителей. Например, священник саратовской Стретинской церкви, поэт, блестящий очеркист Алексий Росницкий или же преосвященный Иаков (Иосиф Иванович Вечерков), архиепископ Нижегородский и Арзамасский, великий постник и подвижник, ревностный борец против раскола ласковым словом, почитатель русской природы и ценитель красоты ее, защитник бедных и утешитель страждущих. Не удивительно, что «Ведомости» Леопольдова начинают в определенный момент нести в свет духовное просвещение, искать ответы на извечные вопросы. Показательна в этом смысле характеристика историка Н. Ф. Хованского: «Мы должны отдать должное Леопольдову: он положил на дело… «Ведомостей» много труда. За его время в «Губернских ведомостях» помещена масса интересных исторических статей и обнародовано немало ценных исторических документов. Он сумел поставить дело так хорошо, что «Саратовские губернские ведомости» заняли почетное место в тогдашней журналистике…»

…В 1917 году Саратовский губисполком упразднит «Саратовские губернские ведомости», и история замечательной газеты с богатыми традициями оборвется.

Традиции… Это слово как-то затерлось ныне, девальвировалось, что ли, усилиями экрана и, быть может, инерцией нашего собственного восприятия. А ведь за ним – напластования времени, спрессованная вековая смола, запечатлевшая не для исторического лишь интереса, но и для будущих потомков главнейшие основоположения национальной христианской культуры: любовь к ближнему, незыблемость веры, милость к падшим. Главные труды Леопольдова, и прежде всего книги «Статистическое описание Саратовской губернии» и «Исторический очерк Саратовского края», куда вошли многие его газетные краеведческие материалы, одухотворены любовью к родной земле, к родному краю. За фактическими сведениями угадывается в них волнение первооткрытия, восходящее к традиции духовного поиска. О ком бы и о чем ни писал историк, он все пишет о судьбе родины.

Почти десять лет возглавляет Леопольдов газету. Все складывается как нельзя лучше. Тень былой неблагонадежности исчезает, Андрей Филиппович становится фигурой уважаемой, общественно весомой. Публикуются статьи в столичных журналах, выходят книги. Он – член-корреспондент статистического отдела Министерства внутренних дел. Саратовские высокопоставленные особы – и А. Д. Панчулидзев, и А. П. Степанов – с ним на дружеской ноге. Кто-то шепчет на одном из городских собраний: «Смотрите, смотрите, сам Леопольдов!..» Но судьба готовит Андрею Филипповичу новое испытание, с которым до конца жизни он так и не сможет справиться. В 1862 году, по дороге из Тамбова в Саратов, умирает от горячки его любимая Анна Тихоновна. Историк продолжает еще какое-то время, точно бы по инерции, писать, вести общественные дела, но в душе его происходит надлом. Постепенно он замыкается, все реже бывает в свете, а его суждения о ходе вещей становятся категоричными, непривычно-резкими. Такое чувство, что Андрей Филиппович остался мыслями где-то в первой половине века, хотя земному его пути суждено будет завершиться в апреле 1875-ого. Вот с каким нескрываемым раздражением, едва ли не с отвращением даже говорит он о шестидесятниках: «Лохматые, толстеющие и седеющие юноши, подчас посетители обжорных рядов, ненавидящие свои семейства и бегающие от них, в бирюльки играющие, иногда втихомолку сухоедением наслаждающиеся, навязываются к другим со своими советами и разными балаганными вестями, шатаются из дома в дом, шныряют по городу, кормятся, да еще лезут в карман и кошелек у других…» Если добавить сюда выдержанные в таком же примерно духе откровения Леопольдова о женском образовании, строительстве железных дорог, открытии университета, студенческих политических выступлениях, то картина обозначится вполне определенная: «реакционер, выступающий против прогресса».

Легко, разумеется, найти изъяны в подобной позиции, никак не сочетающейся с прогрессивными веяниями времени. Леопольдов словно бы поссорился с набирающим обороты веком. Мистицизм, оказывается, это еще цветочки. Попробуй, поспорь с «матерьялистами», живо окажешься в мракобесах… Один из биографов историка замечает, что он «к концу своей жизни настолько подорвал свой авторитет, что даже захудалые местные газеты отказывались помещать у себя его статьи». Это так: Андрея Леопольдова забыли уже при жизни. Однако, как ни парадоксально, сама жизнь нет-нет да и напоминает нам, сегодняшним, о правильности некоторых, пусть и кажущихся резкими, предостережений историка. Например, о засилье иностранных слов в русском языке.

Андрею Филипповичу назначается пенсия 285 рублей в год, и он окончательно оседает в Саратове, «отойдя от дел для отдыха». Подрастают и обзаводятся своими семьями дети. Все чаще, в полном одиночестве, прохаживается он по Александровскому бульвару, который еще не называется Липками, не забывая, впрочем, возмущаться тем, что молодежь не признает «аллейной иерархии». Все чаще он саркастически улыбается, беря в руки интересные и живые новые газеты. Все чаще его заметную издали, по-стариковски прямую, как бы выражающую несогласие с чем-то фигуру видят близ Троицкого собора, у Волги. Там, в Троицком, пройдет в назначенный судьбой час и отпевание выдающегося историка-краеведа. Остается добавить, что последние месяцы жизни Андрей Филиппович провел в доме зятя – Василия Дмитриевича Вакурова. Теперь – это здание СГУ им. Н. И. Вавилова на Театральной, 1. Интересно, что Василий Вакуров был сыном знаменитого саратовского купца Дмитрия Максимовича Вакурова, открывшего в нашем городе первую читальню, в окне которой появился 29 января 1837 года портрет скончавшегося Александра Пушкина…

И вот о чем вдруг помыслилось: имея в неприкосновенном золотом запасе пушкинский век, обладая несметными сокровищами духовного наследия, можем ли мы с чистой душой предавать забвению «достойные памяти имена», наделены ли правом забывать расточительно о людях, пусть и противоречивых, пусть и отнюдь не гениальных, но трудившихся не щадя живота своего на ниве русской культуры? Мне кажется, что переиздание лучших трудов нашего земляка с комментариями краеведов, с иллюстрациями – дело чести для нас с вами. Это очень важно для памяти города, для восстановления справедливости, поскольку еще в 1932 году чугунная ограда могилы Леопольдова на Воскресенском кладбище была пущена на металлолом…

Почему-то верится, что где-то осталась до сих пор та самая волшебная трубочка калейдоскопа, и мы можем или просто равнодушно забыть о ее существовании, или разыскать и заглянуть в нее, чтобы приобщиться к удивительной, полной образов и красок, метафоричной, одухотворенной истории Андрея Филипповича Леопольдова.

Чтобы вместе с ним «ведать родным краем».

Иван Пырков

Православие и современность

21 февраля 2013 г.

Разместить ссылку на материал

15 мая 2019 г.
Третья неделя по Пасхе: что православные отмечают в день жен-мироносиц
14 мая 2019 г.
Космическая скорость Московского Пасхального фестиваля
13 мая 2019 г.
В Пензе пройдет конференция о сохранении памяти новомучеников и жертв репрессий
03 мая 2019 г.
Декан исторического факультета ПСТГУ участвовал в комментировании прямой трансляции схождения Благодатного огня
02 мая 2019 г.
Институт сербского языка и коммуникаций (г. Белгород) и Клуб русско-сербской дружбы «ПСТГУ-Сербия» договорились о сотрудничестве
01 мая 2019 г.
Подведены итоги Всероссийской выставки научных, учебных и периодических богословских изданий духовных учебных заведений Русской Православной Церкви
24 апреля 2019 г.
При Свято-Никольском Черноостровском монастыре г. Малоярославца прошла просветительская программа для студентов ПСТГУ
24 апреля 2019 г.
Что такое «партнерский приход» в Русской Православной Церкви?
23 апреля 2019 г.
Страстная седмица: понедельник
22 апреля 2019 г.
Научно-практическая конференция по проблемам церковного искусства в ПСТГУ дала ответ на вызовы современности