на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Новости университета

Прошли заседания конференции, посвященной выдающемуся русскому философу С.Л. Франку



8 - 9 ноября 2013 года в Актовом зале ПСТГУ в рамках XXIV Ежегодной Богословской Конференции ПСТГУ прошли заседания конференции «Самый выдающийся русский философ: философия религии и политики С.Л. Франка».

Первое заседание открылось докладом д.филос.н. К.М. Антонова (ПСТГУ) «Проблематика философии религии в «большой трилогии» С.Л. Франка: «Предмет знания», «Душа человека», Духовные основы общества»». Докладчик полагает, что сосредоточение внимания именно на книгах «трилогии» имеет свой смысл с той точки зрения, что оно позволяет точнее проследить взаимосвязь основных тем систематической философии Франка в ее основных отделениях с проблемами философии религии, как опять-таки, элементом философской системы, причем не ретроспективно, глядя на Франка как на в первую очередь автора «Непостижимого», а так сказать «перспективно», анализируя процесс живого развития мысли философа. В результате рассмотрения наиболее зеначимых с этой точки зрения фрагментов указанных работ Франка автор приходит к выводу, что присутствие религиозной проблематики в рамках «трилогии» постепенно возрастает. В «Предмете знания» оно минимально и даже проблематика онтологического доказательства бытия Божия здесь рассматривается не в собственно религиозном, а в более общем, теоретическом, ключе, как проблема «связи между сознанием и бытием». В «Душе человека» мы видим как эта проблематика обретает большую степень конкретности: Франк, в частности, намечает здесь учение о религиозном переживании как особой форме духовной жизни вообще. Однако «Духовные основы общества» стоят здесь как бы особняком, в том смысле, что Франку здесь отчасти изменяет обычно присущая ему в обращении с религиозным материалом философская осторожность: беспристрастный философский анализ зачастую переходит в религиозную проповедь. Это может говорить о том, что причины указанного возрастания лежат не в области собственно философского развития мыслителя, а, скорее, в сложных изгибах его личной духовной эволюции.

Философия для Франка имеет смысл только в контексте поиска предельных оснований знания, человеческого индивидуального и социального бытия, а этот поиск неизменно приводит его к постановке проблемы религии. Однако тот факт, что все эти вопросы окажутся включенными в философию религии, что именно в ней они найдут свое окончательное разрешение — безусловная новация «Непостижимого», не имеющая обязательных оснований в предшествующем систематическом философском творчестве, хотя и понятная, если рассматривать духовный путь Франка в целом.

Вместе с тем, следует сказать, что намеченные Франком в этих работах подходы к проблеме религии самой своей фрагментарностью и одновременно настоятельностью как бы требуют некоторого обобщения, и в этом смысле само появление «Непостижимого» и даже отчасти его метод и общий подход – закономерны и совершенно понятны.

В первом заседании был представлен также доклад д.филос.н. О.В. Марченко (РГГУ) «Спор Вл. Эрна и С.Л. Франка о специфике русской философии». В выступлении профессора О. В. Марченко идет речь о знаменитой полемике В. Ф. Эрна (1882-1917) и С. Л. Франка на страницах «Русской мысли» 1910 г., в центре которой оказалась проблема специфики русской философии. Полемика явилась продолжением дискуссий В. Ф. Эрна с русскими философами круга международного журнала «Логос» (С. И. Гессен, Ф. А. Степун, Б. В. Яковенко и др.) в «Московском еженедельнике» 1910 г. Автор показывает, что концепция оригинальной русской философии Эрна очень органично связана с его общефилософским учением. Что же касается Франка, то его взгляды на специфику русской философии в 1910-е гг. носили, похоже, случайный характер. Примечательно, что в эмигрантский период, в нескольких немецкоязычных статьях 1920-х гг., взгляд Франка на специфику русской философии решительно меняется. Новые представления Франка о русской философии оказываются чрезвычайно близки взглядам его покойного оппонента, как в главном, так и в ряде примечательных деталей. В то же время общефилософские взгляды Франка не претерпевают настолько резкого изменения и развиваются во вполне эволюционном режиме. Автор доклада старается выявить причины подобных изменений, характерных не только для Франка, но и для оказавшихся в эмиграции Ф. А. Степуна, Б. П. Вышеславцева и нек. др. Одной из этих причин, безусловно, являлось переживание духовной и национальной катастрофы, проявившейся в событиях революции и вполне осознанной мыслителями в эмиграции. В ситуации эмиграции перед мыслителями возникла также задача осмыслить проблему самостоятельности русской философской традиции на фоне различения духовных устроений русских и западных философских интуиций.

Отвечая на вопросы, автор провел различие между переживанием катастрофичности у Эрна и Франка. Первому оно присуще изначально. Однако нельзя говорить о тождественности этих переживаний у двух мыслителей.

Второе заседание конференции было посвящено презентации немецкого восьмитомного собрания сочинений С.Л. Франка. Проект представили профессор немецкого Университета Айхштадт, инициатор издания этого собрания Л. Люкс и один из составителей комментариев к немецкому тексту издания известная исследовательница немецкой и русской философии Н.В. Мотрошилова (ИФ РАН).

Проф. Люкс в своем выступлении осветил основные вехи работы над изданием. По словам профессора, на подготовку проекта ушло около 18 лет. Исследователь рассказал о своем знакомстве с сыновьями С.Л. Франка, а также вдовой мыслителя, давшими согласие на издание его творений на немецком языке. Издание состоит из 8 томов. Были изданы такие работы Франка, как «Предмет знания» (1 том), «Душа человека» (2 том), «Духовные основы общества» (3 том), «С нами Бог» (4 том), «Реальность и человек» (5 том), «Свет во тьме» (6 том). В 7 и 8 тома вошли статьи Франка, посвященные соответственно историософской и историко-философской проблематике. Таким образом, совокупно с предыдущими изданиями Франка в Германии, на немецком языке изданы все творения мыслителя.

Основным мотивом, послужившим основой для такой активной работы над данным проектом, являлось то впечатление о «глубине и одухотворенности» русского философа, которое, по словам Люкса, поразило его при знакомстве с творчеством Франка. При глубокой вкорененности русского мыслителя в проблематику, заданную немецкой философией, при прекрасном знании Франком немецкого языка и публикациях на нем, данный автор, однако, оказался выключенным из философского дискурса Германии. Такая ситуация «в стране поэтов и мыслителей», по словам проф. Люкса, «озадачивала и возмущала» его.

Также профессор отметил, что данный проект явился первым проектом Института, в котором он работает. В рабочую группу проекта вошли такие русские исследователи как Н.В. Мотрошилова и В.К. Кантор, а также их немецкие коллеги. В заключение проф. Люкс отметил, что данное издание собрания сочинений Франка уже послужило возникновению интереса к мыслителю и обсуждений его творчества на философских семинарах Германии.

Н.В. Мотрошилова в качестве автора комментариев к 1 тому издания («Предмет знания») в начале своего выступления отметила некоторые печальные, с ее точки зрения, моменты в исследовательской ситуации вокруг Франка в России. Она выразила свое огорчение в связи с фактом отсутствия русского систематического издания Франка, а также в связи с малочисленностью слушателей Конференции. По ее мысли, в России любят говорить, как любят Россию, но при этом не проявляют готовности «работать над прославлением России». Не обошла исследовательница вниманием и ситуацию вокруг реформы РАН — с ее точки зрения, если работа по подготовке и исполнению реформы будет продолжена в том же духе, то это нанесет значительный удар по российской культуре. С другой стороны, по ее мнению, тот факт, что количество читателей Франка как в России, так и в Германии стремится к нулю — феномен, не зависящий от эпохи и условий существования. Таким образом, распроданный тираж тома «Душа человека» является уже значительным прогрессом.

Соглашаясь с характеристикой Франка, как «самого выдающегося русского философа», исследовательница отметила, что Франк — подлинный мыслитель, «коренной», исключительно точный в своих формулировках: сказав что-то о своем времени, он говорит и о будущем, он поразительно актуален современности. В работе «Предмет знания» Франк проявил свое прекрасное знание немецкой философии и особенно активный интерес к проблемам гносеологии. По мнению исследовательницы, он, однако неудачно назвал книгу. Следовало бы назвать ее по заголовку одной из глав — «Знание и бытие». Это вполне отразило бы заслугу мыслителя по развитию онтологической гносеологии, а также включило бы его работу в тот очевидно актуальный для Германии дискурс, который позднее особенно проявил себя в основной работе Хайдеггера. Н.В. Мотрошилова также указала на такую частную, но характерную трудность, связанную с переводом текста Франка на немецкий язык, как невозможность адекватного перевода слова «отвлеченный»: переводчикам пришлось использовать слово «понятийный», что явно свидетельствует об утере полноты смысла русского понятия при переводе.

В последующем обсуждении проф. Люкс и Н.В. Мотрошилова указали на то, что Франку «не повезло» в Германии в сравнении с Бердяевым. «Новое Средневековье» Бердяева имело огромную популярность в Германии, а Франк оставался почти незамеченным. Бердяев привлекал внимание как типично русский философ, не систематический, «экзистенциально-восторженный», тогда как творчеству Франка характерна большая уравновешенность, и в этом он проявил себя как европейский философ.

Третье заседание было открыто проф. Л. Люксом (Германия, Университет Айхштадт), выступившим с докладом «Семен Людвигович Франк о тоталитарных соблазнах XX века», посвященном критике С.Л. Франком тоталитаристского утопизма. Франк сам оказался жертвой воплощения в жизнь двух основных утопических систем XX в.: коммунистической и нацистской. Предупреждения мыслителей русской эмиграции после русской революции не были услышаны в Европе, которая интересовалась в то время политическим «экспериментом» в Советской России.

Что касается русской революции, то Франк еще в период «Вех» (1909) начал распознавать значение происходящих процессов в интеллигентской среде, жившей и посвящавшей жизни утопическим идеалам. Он предложил свой анализ состояния русской элиты, несшей, по его мнению, всю ответственность за «самоубийство русской нации». Франк видел глубинные отличия русского социализма от социализма европейского и связывал его угрожающую победу со слабостью и потерей духовных оснований в либеральной и консервативной политической среде. Другой причиной этой победы оказалась вековая вера русских в революцию.

Вторую катастрофу Франк непосредственно застал, находясь в Берлине. Его жизнь находилась под постоянной угрозой в связи с его еврейским происхождением и выступлениями. Он предложил свое осмысление двух основных моментов немецкой катастрофы в работах, посвященных расовому вопросу и принципу фюрерства (на примере образа Великого инквизитора). Франк писал, что евреи теперь, независимо от вероисповедания, разделяли судьбу своего народа. После крушения III рейха Франк написал работу «Ересь утопизма». В ней он выявил истоки и параллели утопического мышления с раннехристианским гностицизмом. В основе обоих явлений лежит борьба с несовершенством мира, но утопистам не удается создать свой новый совершенный мир, подобно Богу, из ничего, — реальный мир оказывает сопротивление. Таким образом, самозваные спасители человечества прибегают к террору против человеческого рода.

В заключение проф. Л. Люкс отметил, что, согласно позиции Франка и других русских мыслителей, человек не должен стремиться создавать рай на земле, однако должен активно препятствовать торжеству ада в мире.

Отвечая на вопросы, Л. Люкс указал на то, что социально-политические извращения, по Франку, связаны с духовной поврежденностью человека, а возрождение, соответственно, должно быть связано с внутренним духовным исцелением. Конкретные же духовно-религиозные проекты, предложенные русскими мыслителями периода «Вех», не имели силы, поскольку, когда русская интеллигенция начала отходить от своих идей, эти идеи уже овладели народным сознанием, ищущим разрешения земельного вопроса.

Следующий доклад, посвященный философии власти в творчестве Франка, был предложен А.Л. Доброхотовым (НИУ ВШЭ). Свое выступление докладчик начал с замечания о тех изменениях в отношении к русской философии, которые произошли в России за последние 25 лет. В конце 80-х–нач.90-х внимание к русской мысли было повышенным, поскольку стало возможным открыто обсуждать проблематику, заданную этой мыслью. Конец 90-х же характеризует разочарование в русской философии в силу ее некоторого провинциализма в сравнении с западной мыслью. Однако последние 7 лет имеет место вторая волна интереса, на этот раз уже профессионального и специализированного. Таким образом, можно говорить о повторном открытии, уже более плодотворном, ресурса русской философии, по результатам освоения которого можно будет представить нашу мысль Западу.

В основной части доклада А.Л. Доброхотов предложил схему социально-политической философии Франка на основе его работы «Духовные основы общества». Эта схема отображает базовые антиномии социальной мысли Франка, прежде всего антиномию личного и безличного в феномене власти. В основе социальности, по Франку, лежит единый комплекс «Я—Ты—Мы». Это «нераздельная и неслиянная» конструкция, в осмыслении которой Франк не уступал таким диалогистам, как Бубер или Бахтин. Социальное имеет двойственную общественно-соборную основу, поскольку ее источниками являются одновременно природа и дух. Феномен солидарности связан с концептами семьи (естественный аспект), религии (духовный аспект) и содружества (аспект этноса, который понимается как общность судьбы и жизни).

Право является ключевым понятием философии власти Франка. Право — точка пересечения и разрешения антиномий свободы и природы, служения и солидарности. Со служением при этом связаны понятия иерархии, консерватизма и планомерности, а с солидарностью, антиномически, равенство, творчество и спонтанности. Право находит свое конкретное выражение в авторитете, волеизъявление которого понимается не волюнтаристски, как явление своей воли в мир, но как раскрытие общего в себе. В основе власти авторитета и вообще явления права, по Франку, лежит осознание и добровольное принятие на себя ответственности за ценности и благодатно открытую истину.

Таким образом, Франк дает позитивное решение проблемы власти, которое работает и сейчас и является актуальным для современной философии права и разработки проблемы солидарности.

Н.В. Мотрошилова, комментируя доклад, отметила, что мы можем говорить о философской связи Вл. Соловьева, С.Л. Франка и А.Л. Доброхотова. Эта связь основана на общей для них строгости, системности и полноте мысли, в которой каждое понятие и связка на своем месте.

Н.А. Ваганова задала вопрос о том, как мы можем говорить о критериях отличия, например, законов Хаммурапи от современной правовой системы, если мы утверждаем, что право вообще — сакрально. А.Л. Доброхотов указал на то, что Франк выносит понятие права из историко-эмпирического пространства, и генетически речь идет о развитии, идущем от конкретных законов к постулированию и осмыслению самого права, как принципа.

Четвертое заседание началось с выступления Т. Резвых (ПСТГУ), посвященного некоторой рецепции идей платоновского "Парменида" в онтологической гносеологии С.Л. Франка. Исследовательница, указав на основные положения диалога Платона, касающиеся диалектики «единого» и «иного» (есть или нет «единое»; следует ли из бытия «единого» бытие «иного» и каким образом), проследила, как именно эти идеи, в особенности, вторая гипотеза Парменида, находили отражение в философии всеединства и психологической мысли Франка. Прослежена также эволюция указанных взглядов от «Предмета знания» к «Непостижимому»: ей характерно усиление апофатики. Доклад отличает его строгая логическая и диалектическая выверенность, и автору удалось продемонстрировать, как детально и основательно было проработано учение о познании Франка с онтологической позиции.

Второй доклад четвертого заседания был прочитан исследователем из Университета Кента (Великобритания) Ф. Буббайером. Доклад был посвящен роли духовного начала в концепции христианского реализма С.Л. Франка. В своей концепции христианского реализма, формировавшейся после опыта революции, Франк стремился избежать утопизма и материализма. Автор отмечает, что подобные политические концепции возникали и в христианской философии в США (напр. Р. Нибур). Христианскую моральную политику, по Франку, должны характеризовать такие черты, как интеллектуальная подготовка, нравственный характер и практическая мудрость. Одним из ключевых понятий политической философии Франка является понятие «морального такта». Его развитие связано с сочетанием теоретического познания и выстраивания жизни на духовных основаниях. Духовное начало в человеке — гарантия адекватной политической «зрячести», т.е. способности видеть связи конкретных событий социально-политической жизни с высшей реальностью. В свете этой философии Франк осмысляет проблему необходимого выбора из двух зол (в случае войны или политического насилия). В заключение доклада автор предложил слушателям свою идею о том, что на становление философии политики Франка в ее связи с философией религии повлиял собственный созерцательный характер самого мыслителя.

Доклад прокомментировал А.Л. Доброхотов. Он отметил, что Франк сочетает в своей мысли два типа дискурса: схоластику и мистику, мир понятия и мир практики. Таким образом, взаимосвязь философии политики и философии религии Франка не просто публицистический прием, а сущностная черта его мысли, основанной на мистике, как духовной дисциплине воли, направленной на конкретные практические задачи.

После представления и обсуждения докладов состоялась заключительная дискуссия.

К.М. Антонов предложил свой ответ на вопрос о взаимосвязи и взаимоотношении философии религии и философии политики в творчестве Франка. Если, согласно Шиллеру, дурное государство порождает дурные нравы, а дурные нравы отображают дурное государство, и Шиллер искал выход из этого круга в искусстве, то Франк ищет его в трансцендентном.

Т. Резвых отметила, что у Франка нет замены политики религией, в отличие от ситуации в творчестве мыслителей, объединенных вокруг Христианского братства борьбы. При утверждении Франком сакральности права не произошло подмены права сакральностью.

Н.В. Мотрошилова указала на то, что в российской мысли, начиная с В.С. Соловьева предлагается специфический вариант философии жизни. Почти каждый из мыслителей 20 в. предлагает свой вариант подобной философии. Так, Франк предложил концепцию «живого знания», одновременно понятие «жизни» имело свое отражение в его социальной и теологической философии. В целом же, исследовательница выразила сожаление в связи с тем, что в современной научной историко-философской ситуации вокруг русской философии практически нет диалога идей.

Т. Резвых заметила, что связка «бытие», «жизнь» является в мысли Франка решением базовых антиномий его философии (таких, например, как имманентное-трансцендентное).

Были указаны также такие влиятельные источники для русской «философии жизни» 19-20 вв., как творчество Шеллинга, Хомякова и Дильтея.


Второй день секции Конференции, посвященной С.Л. Франку, начался с выступления В.К. Кантора («Вопросы философии», НИУ ВШЭ) «Философия В.С. Соловьева как камертон миропонимания С.Л. Франка». В рамках своего доклада автор предложил собственную перспективу в исследовании отношения мысли Франка к философии Соловьева — последнюю можно рассматривать как камертон для понимания основных мотивов творчества Франка.

Сам Франк рассматривал мысль Соловьева, как точку отсчета русского философствования. В своем собственном творчестве Франк актуализировал идеи всеединства, христианского гуманизма, христианского религиозного универсализма, заданные Соловьевым. Особенно докладчик остановился на значении универсалистической христианской тенденции в мировосприятии Франка, которая проявилась не только в его личном самоопределении, как надконфессионального христианина, но и в его социально-культурной точке зрения и критике религиозно-националистического движения в эмиграции.

Особое внимание уделил В.К. Кантор той ситуации, которая имела место в связи с изданием его трудов в Германии не только при жизни Франка, но и в течение нескольких десятилетий после его смерти. Несмотря на постоянные попытки Степуна и других, Франка отказывались издавать. Философ, по мнению докладчика, казался тогдашним европейцам слишком независимым, слишком западным, ученым и недостаточно экзотическим. В условиях «советофильства» многих людей Запада того времени их интересовало «безумие и варварство» русских, а не спокойная мысль автора, работавшего в западно-европейской парадигме. В связи с этим докладчик указал на особую роль проведенной проф. Л. Люксом работы по изданию трудов Франка на немецком языке (сам В.К. Кантор является редактором и автором комментариев к тому «Свет во тьме»). Среди исследователей Германии возник интерес к Франку, что выразилось в публикации статей и проведении конференций, посвященных его творчеству.

В заключение В.К. Кантор указал на общий для Соловьева и Франка эсхатологический настрой (у Соловьева связанный с критической переоценкой концепции прогресса), совмещаемый, однако, с особенной активностью, отстаиванием света и добра в этом мире.

Доклад прокомментировал проф. Люкс. Он указал на то, что русская эмиграция, в отличие от немецкой, не была в свое время услышана ни на Западе, ни в России. До сих пор Западу почти неизвестны Струве, Федотов, Булгаков. Именно ресурс русской эмиграционной традиции, по мысли Люкса, может и должен обогатить западную мысль.

Следующий доклад, представленный исследовательницей С. Соливода (S. Solivoda) (Оксфордский университет), был посвящен теме богочеловечества в дореволюционных работах Франка. Проблема, поставленная докладчицей, связана со «странным» и даже «таинственным», по ее мнению, отсутствием термина «богочеловечество» в ранних трудах Франка, при том, что он работал в близком к этому понятию контексте.

Как показала докладчица, использование термина «Богочеловечество» в работах Соловьева, а позднее Булгакова и Бердяева, связано с критикой безрелигиозного гуманизма, а именно критикой позитивизма у Соловьева и критикой концепции «сверхчеловека» Ницше у преемников Соловьева. Одновременно с этим Франк, обсуждая в своих работах как гуманизм, так и идеи Ницше, не использует это понятие.

С. Соливода отвергает точку зрения, в соответствии с которой игнорирование Франком термина «богочеловечество» является лексическим предпочтением. По ее мнению, это принципиальная позиция Франка, связанная с тем, что на данном этапе Франк не готов был полностью принять все аспекты значений, связанные с понятием «богочеловечества». Это нашло свое отражение в его опыте рассмотрения концепции «сверхчеловека» Ницше и «любви к дальнему».

Комментируя доклад, А.Л. Доброхотов отметил, что докладчица затронула проблему логики развития русской мысли. На данный момент не существует исследования, в котором бы прослеживался генезис использования понятия «богочеловечества» в русской философии. С его точки зрения, представленный доклад должен быть опубликован и может инициировать плодотворные дискуссии.

Второе заседание второго дня началось докладом иеромон. Романа (Модина) (Казанская Духовная семинария). По мысли докладчика, основные тенденции религиозно-философской онтологии Франка и Лосева нашли свое конкретное воплощение в православно-неоплатонической диалектике Единого и Одного.

В мысли Франка эта диалектика присутствует в форме соотношения Единого и Личности. Франк настаивает на преодолении субъект-объектного отношения к бытию: личность вкоренена в бытии, а не противопоставлена ему, исходит из Единого, а не восходит к нему. С точки зрения докладчика, философу нет равных «в выражении мистико-апофатической интуиции о непостижимом», однако и ему не удалось выразить Единое во всей полноте. По мысли иеромон. Романа, Франк мыслит мир как акциденцию Единого, и в этом проявилась его пантеистическая тенденция, имеющая следствием недостаточное осмысление тварности. Эта проблема находит свое решение в онтологической мысли А.Ф. Лосева. Бог отличен от мира, но существует тождество внутримирового и божественного бытия не сущностно, а по энергии. Тварный мир мыслится Лосевым как диалектика смыслов внутри Единого Смысла: при этом смыслы зависят от Единого Смысла, но не наоборот.

Подводя итоги, автор отметил необходимость богословской рефлексии относительно русской философской мысли — по его убеждению, мысль многих религиозных философов можно отнести именно к богословскому корпусу.

Заключительным стал доклад д.филос.н. А.В. Усачева (Елецкий государственный университет им. И.А. Бунина) «Религиозно-философский синтез С.Л. Франка». Прежде всего докладчик указал на преемственность и не-одиночество Франка. В ходе конференции не раз подчеркивалась противоположность Франка и Бердяева, однако, по мысли докладчика, бердяевский характер, его энергичная воодушевленность поддерживали Франка в эмиграции.

С точки зрения автора, религиозная философия связана со стремлением обойти крайности узко религиозных и узко философских формул для религиозных явлений и имеет целью привести религиозное знание в некоторое соответствие со временем. Таковы были философские проекты, связанные в истории русской мысли с концептами теургии, третьего Завета, Софии, всеединства.

По мысли автора, религиозно-философский характер мысли Франка связан с тем, что в религии присутствует тайна тождества субъективного и объективного, внешнего и внутреннего. В своих работах «Предмет знания», «Душа человека» и «Непостижимое» Франк рассматривает проблемы координации внутреннего и внешнего, имманентного и трансцендентного соответственно. В позднейшем творчестве философ предлагает «вторичный синтез», утверждающий имманентно-трансцендентное единство истины.

Докладчик выразил мнение, согласно которому Франка все же нельзя считать богословом. В работе «С нами Бог» он не следует апофатической традиции, философски рационализируя богословский дискурс.

В заключение автор отметил, что, по его мнению, к Франку можно отнести слова Ж. Маритена о том, что опыт философа обновляется христианством: философское мышление Франка одухотворялось живой верой.

Ф. Буббайер спросил, было ли, по мнению докладчика, некоторое напряжение между философией и религией в творчестве Франка. А.В. Усачев указал на факт из биографии мыслителя: во время своей предсмертной болезни Франк отказывался принимать препараты, снимающие боль, и в этом проявился его христианский подвиг. Таким образом, Франк явил жизненное тождество философии и религии.

В завершение работы секции прошла презентация серии «Философы России начала XX века». О необходимости издания этой серии и ее назначении рассказал главный редактор журнала «Вопросы философии» Б.И. Пружинин. На данный момент вышло 16 томов серии, планируется 40 томов. С точки зрения редактора серии, необходимость публикации исследований по русской философии обусловлена естественным ощущением разрыва между современностью и философской мыслью начала XX века. При составлении серии авторы руководствовались принципом выявления актуальности данной работы, необходимостью ответа на вопрос, «зачем нам сегодня это нужно». Подобная ориентированность на актуальность отличает данный проект от исторического проекта «Pro et contra». Как и Н.В. Мотрошилова, Б.И. Пружинин выразил мысль о необходимости пересечения идей современных исследователей русской мысли, их общения с этой целью и формирования представления о целостности феномена русской философии (не только религиозной, но и неокантианской и др.).

В заключительной дискуссии участниками Конференции были предложены размышления об изучении русской философии, как необходимой связи личной судьбы с исторической; о тоталитаризме, как забвении ценности человека, и одновременной гуманитарной проблематике в мысли русской эмиграции; о разнообразии подходов и восприятия исследователями русских мыслителей и непреходящем элементе в творчестве последних. В.К. Кантор предложил свой ответ на вопрос: «зачем?». — Если во время его молодости было очень сложно найти эту литературу, то данная серия — такой шанс для современных и будущих поколений.

К.М. Антонов подвел итоги прошедшей секции. В ходе работы были намечены три линии, которые пересекались между собой: философия религии, философия политики и тема включенности С.Л. Франка в дискуссии внутри русской мысли. Современность ставит вопрос о самой необходимости гуманитарного знания, и прошедшая секция по философии Франка внесла свой вклад в подготовку ответа на этот вопрос.

В работе секции приняли также участие В.П. Лега (ПСТГУ), Ю.Б. Тихеев (МФТИ), М.С. Киселева (ИФ РАН) и другие.

Отчет подготовила В. Болдарева (богословский факультет ПСТГУ)
13 ноября 2013 г.

Разместить ссылку на материал

12 июня 2019 г.
Скончался профессор Андрей Николаевич Мясоедов
08 июня 2019 г.
В ПСТГУ объявлен набор на вечерние богословские курсы для мирян
12 июня 2019 г.
Заведующая кафедрой истории и теории христианского искусства А. А. Воронова посетила Сербию и Болгарию с научным визитом
10 июня 2019 г.
В ПСТГУ открыт набор на интернет-курсы для взрослых по основам Православия
09 июня 2019 г.
Кафедра социальной работы разработает обучающие курсы по оказанию ситуационной помощи маломобильным людям
08 июня 2019 г.
Представители ПСТГУ приняли участие в педагогическом форуме в Вильнюсе
07 июня 2019 г.
Профессор ПСТГУ А. Л. Дворкин принял участие в международной конференции "Защита веры: вызовы и проблемы сегодняшнего дня"
30 мая 2019 г.
16 выпускников дистанционной программы ИДО ПСТГУ «Теология» впервые встретились очно на итоговом экзамене
30 мая 2019 г.
В ПСТГУ прошел семинар по вопросам школьного религиозного образования
29 мая 2019 г.
Группа гостей из Великобритании посетила Свято-Тихоновский Университет и встретилась со студентами богословского факультета