Ваше Высокопреосвященство, Ваше Высокопреподобие, всечестные отцы, братья и сестры!

Я представлю вашему вниманию небольшое сообщение о влиянии святого праведного Иоанна Кронштадтского и преподобномученицы Великой княгини Елизаветы на духовную жизнь верующих в русском Зарубежье.

О личности Иоанна Кронштадтского известно очень много. В нашей церковной среде люди, покинувшие Россию, в условиях, можно сказать, сплошной нищеты строили храмы и устраивали церковную жизнь, растили детей. И в это время было поразительное явление в Церкви: мы жили, постоянно имея перед глазами образ великого батюшки России, о нем говорили и писали книги. В Париже выпустили книгу, во всех журналах зарубежья - «Православной Руси», «Православной жизни», в многочисленных брошюрах печатались обзоры жизни батюшки Иоанна Кронштадтского. Я, как прислужник в церкви, читал помянники. А у нас была традиция на всех помянниках на обложке размещать фотографию св. прав. Иоанна Кронштадтского, стоящего с улыбкой на устах. Его облик был известен всем, и даже мы, дети мало знали о его жизни, но понимали, с какой любовью к нему все относились и какую роль он играл в русском благочестии.

Например, у нас в клире был псаломщик из Санкт-Петербурга, который при любой возможности вспоминал батюшку Иоанна Кронштадтского. Я знал архим. Арсения из Леснинской обители, который вспоминал, как он с матерью ездил в Петербург, как в алтаре в Кронштадте надо было безмолвно стоять и молиться, как к батюшке Иоанну приходили люди, и он всем помогал. Можно сказать, во всех областях жизни нам передавался пример его деятельности. И у нас было чувство, что он среди нас. Будучи еще не прославленным, он был в сердцах всех людей. Иоанн Кронштадтский был всем известен как молитвенник, как пастырь, как прозорливец. Например, матушка Екатерина, создательница Леснинской обители, рассказывала, как она приехала к батюшке, и он сразу к ней обратился и сказал: «Катя, у тебя все будет». И действительно она создала монастырь, хотя у нее было много трудностей в создании такой обители на Волыни.

Ежедневное служение св. Иоанна Кронштадтского могло пробудить любовь к алтарю, к богослужению, и многим в благочестии зарубежья мы обязаны ему. Его житие дает образ чистоты и милосердия. Вспомним созданные им многочисленные обители и все рассказы о его милосердии: как он шел к рабочим Петербурга, оставлял там свои сапоги, отдавал все свои деньги, драгоценные рясы, которые ему дарили. Он оставлял нуждающимся все. Это был пример милосердия, добродетели и силы.

Нечто подобное мы встретили в облике свт. Иоанна Шанхайского – нашего святителя, который уже прославлен всей Русской Православной Церковью. Мы так чтили Иоанна Кронштадтского, что иногда удивлялись, почему нет иконы, почему мы не молимся ему в церкви. В 1950-х годах этот вопрос был поставлен на официальном уровне. Самым важным делом еп. Иоанна (Шанхайского) - в том, что касается прославления святых, - без сомнения, была канонизация великого русского святого наших дней – св. прав. Иоанна Кронштадтского, «нового Николая Чудотворца» - как называл его архим. Иустин (Попович) за те неисчислимые чудеса, которые были совершены им при жизни и после кончины.

Два иерарха - сербский епископ Николай (Велемирович), который глубоко почитал Иоанна Кронштадтского, и архиепископ Иоанн Шанхайский - стали проводить на своем уровне требование о канонизации, обращаясь к Синоду Русской Зарубежной Церкви. В 1952 г. епископ Николай обратился к митр. Анастасию (Грибановскому), прося его приступить к канонизации, и написал следующие слова: «Если бы и не было иных чудес отца Иоанна, кроме тех, которые были явлены им в одном Белграде, то довольно было бы их для его канонизации». А как вы знаете, в Белграде было очень много русских людей, которые жили в изгнании. «Если же кто спросит, зачем я, как серб, делаю это предложение, - продолжал епископ Николай (Велемирович), - то отвечу: святые всех православных народов принадлежат одинаково всем православным Церквям. Хотя я сейчас живу, по Божьему промыслу, как архиерей в изгнании, все же являюсь одним из самых старших православных архиереев, ревную за честь и за славу Церкви Христовой, поэтому братолюбиво и смиренно прошу Ваше Высокопреосвященство оказать этому предмету сердечное внимание и представить его в Ваш Архиерейский Синод, чтобы все ветви Русской Церкви согласно и одновременно приняли решение о святости отца Иоанна».

Это обращение было опубликовано. После этого официального воззвания еп. Николая Архиерейский Синод поручил архиепископу Иоанну Шанхайскому собрать необходимые для канонизации документы, потому что было известно, что святитель Иоанн давно глубоко почитает отца Иоанна Кронштадтского. В письме, направленном епископом Николаю 6 декабря 1952 г., архиепископ Иоанн благодарил его за вышеупомянутое письмо к владыке Анастасию, упоминая о том, что некоторые пожилые епископы считают невозможным совершить канонизацию сейчас. Так думал митрополит Владимир (Тихоницкий), хотя и почитал батюшку Иоанна Кронштадтского. Позднее владыка Иоанн разослал настоятелям приходов указ, предписывающий обзавестись книгой отца Иоанна «Моя жизнь во Христе» для приходских библиотек: «Ввиду той большой пользы, которую верующие могут получить, предлагается отцам-настоятелям церквей приобретать ее для церковных библиотек, где таковые имеются, и советовать для прихожан и клириков иметь ее настольной книгой»

В 1956 г., хотя документы и свидетельства, собранные для причисления отца Иоанна к лику святых, были сочтены достаточными, Архиерейский Синод постановил, что время для канонизации еще не настало. Но владыка Иоанн, зная, что исполняет волю Божию, продолжал действовать. И в 1964 г. он вновь поднял вопрос о канонизации на Архиерейском Соборе. Было принято решение организовать комиссию, во главе которой поставили самого архиепископа Иоанна. Предстояло выяснить, имеет ли право Русская Зарубежная Церковь предпринимать такие шаги, как канонизация. Владыка дал утвердительный ответ, сославшись на единственный авторитет в этой области – Церковное Предание.

Вот как владыка Иоанн обосновал такое решение: «Святыми праведники становились не постановлением земной церковной власти, а милостию и благодатью Божией. Церковной властью лишь одобрялось восхваление в церкви и молитвенное призывание нового святого. Какая власть то должна и могла сделать точно не было определено, во всяком случае власть епископская... Последние два века, когда Россия жила во славе и благоденствии, прославления новых святых совершались обычно весьма торжественно по постановлению Высшей Власти, иногда (но не всегда) происходя по всей России, а особенно в местности, где обретались чудотворные мощи. Однако это не изменяет общего порядка в Церкви, и если русские люди под гнетом безбожной власти не могут открыто восхвалять и призывать Богом прославленного угодника Божиего, долг свободной от гнета безбожников части Русской Церкви всенародно чтить и призывать Чудотворца, подобного святителю Николаю, чтимого ныне во всем мире, и молить святого праведного Иоанна о исправлении нашей жизни и о прекращении бедствий, постигших по пророчеству его Отечество наше. Да даст Господь, чтобы настал тот вожделенный день, когда от Карпат до Тихого океана прогремит: Величаем тя, праведный отче Иоанне, и чтим святую память твою, ты бо молиши за нас Христа Бога нашего!»

По настоятельным просьбам владыки Иоанна в 1964 г. в Нью-Йорке Архиерейский Собор приступил к прославлению отца Иоанна Кронштадтского, что явилось великим событием в жизни Русской Православной Церкви. Надо сказать, что были тогда сомнения у других частей Русской Церкви, которые считали, что еще не время. Но многих уже тяготило, что нельзя открыто молиться отцу Иоанну, как это многие делали тайно. На местное прославление в Париже приехал епископ Константинопольского экзархата владыка Кассиан (Безобразов). Это значило, что все церковное сознание принимало это прославление. Потом, когда печатали иконы батюшки Иоанна, они раздавались по всему Парижу.

Хотелось бы сказать, что, если отец Иоанн Кронштадтский был батюшка для всех русских людей за границей, то преподобномученица Елизавета была матушкой всей России. Как известно, отец Иоанн Кронштадтский почил о Бозе в 1908 году, а через 10 лет мученический венец принесла Богу княгиня Елизавета в Алапаевске с некоторыми великими князьями и их спутниками. Так судил Бог, что отец Иоанн Кронштадтский был для нас образцом духовной жизни, примером и духовным направлением, а с преподобномученицей Елизаветой совершилось иначе. Ее мощи были привезены на Святую землю, в то место, где она вместе со своим мужем создавала Православное Палестинское общество. Там в склепе в Гефсимании почивали ее мощи до прославления.

Она как великая княгиня, претерпевшая великие скорби, была верна долгу очень строго и верно. Еще до принятия пострига в ее жизни было место нравственному служению, которое она стала проповедовать. Надо сказать, что ей в этом помогал св. прав. Иоанн Кронштадтский - в создании Марфо-Мариинской обители сестер милосердия. Это служение было близко ее образу жизни, от нее шла сила для устроения такого мероприятия. За десять лет было сделано очень много. Когда началась Первая мировая война, какой вклад она внесла, помогая раненым!

Приняв мученический венец, матушка всей России почила за границей - в Гефсимании - и все паломники, которые после войны имели возможность ездить на Святую землю, могли приложиться к ее раке. А самое главное - в 1981 г. прославление новомучеников Российских в Нью-Йорке совершалось перед единственными мощами, которые у нас были – этой русской святой, принадлежащей Императорскому дому. Перед ее десницей прославили новомучеников, и как раз она явилась главой этого праздника.

Особое сочетание этих двух великих святых Русской земли оказалось звеном, которое нас соединяло с Россией. Это может быть, тот хребет, на который Русское зарубежье и Русская Зарубежная Церковь, в частности, могли опираться. Эти великие святые позволили вынести эти 90 лет жизни за границей.
Скачать видеосюжет (примерно 20Mb)