на главную
Православный Свято-Тихоновский университет
Свидетельство о Государственной аккредитации
 
Регистрация
Забыли пароль?

Сведения об образовательной организации Во исполнение постановления Правительства РФ № 582 от 10 июля 2013 года, Приказа Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 29 мая 2014 г. № 785

Новости отдела

«Ударим кремацией по ветхозаветным кладбищам»: Крайности атеистической пропаганды

«Земля еси и в землю отыдеши» (Быт 3:19)

На прошедшей XXI Ежегодной богословской конференции ПСТГУ на секции «Актуальные проблемы истории Русской Православной Церкви в ХХ веке» был прочитан доклад, подготовленный старшим научным сотрудником Отдела новейшей истории Русской Православной Церкви Л.А. Головковой. Доклад исследовательницы был посвящен одному из направлений атеистической пропаганды в довоенные годы, а именно дискредитации христианского погребения. С этой целью, с первых лет революции стала активно пропагандироваться идея о кремации умерших. Появился даже лозунг «Ударим кремацией по ветхозаветным кладбищам». В Москве под крематорий был перестроен православный храм преподобного Серафима Саровского рядом с Донским монастырем. Во исполнение наказа Л. Троцкого многие «старые большевики» стали завещать совершить над ними так называемое «огненное погребение». В скором времени крематорий стал выполнять еще одну зловещую функцию. В его печах сжигали расстрелянных, причем этой участи подвергся и директор крематория – пропагандист «огненных погребений». Здесь уничтожались и останки пострадавших за Христа, например священномученика Александра Хотовицкого. Докладчик готовит к изданию книгу, посвященную этой теме. Предоставляем вашему вниманию текст доклада.

Одной из главных задач первого в мире социалистического государства была пропаганда и агитация, направленная против Русской Православной Церкви. Общее руководство всей антирелигиозной деятельностью сосредоточилось в самых верхах власти. Координирующим центром по линии спецслужб стало VI отделение секретного отдела ГПУ во главе с Е.А. Тучковым. Именно ему 31 октября 1922 года на очередном заседании Антирелигиозной Комиссии было поручено «поставить хорошо дело о компрометации попов здесь… (в Москве) и на местах».

Для реализации антирелигиозной политики была налажена публикация статей, воззваний, речей и пр. Издательство «Красная Новь», кроме отечественной, выпускало большими тиражами переводную атеистическую литературу, в основном, привозимую из Германии. С 1 января 1923 года в этом же издательстве начала выходить газета «Безбожник». Вскоре у газет и журналов с подобным названием появилось множество разновидностей: «Безбожник у станка», «Воинствующий безбожник», «Деревенский безбожник», «Юный безбожник» и даже… «Безбожный крокодил».

Священник Владимир Зелинский в своей статье пишет о том времени: «Географическое пространство одной шестой части суши было охвачено пламенем лозунгов, безраздельно царивших от яслей до крематория. Настоящее освещалось солнцем завтрашнего дня, сценарий будущего был первичнее всякого исполняющего в нем роль индивида…». Слово «крематорий» появилось в этом ряду недаром. В стране впервые была законодательно разрешена кремация умерших еще в январе 1918 года. В Европе к этому времени уже был подобный опыт. Первый крематорий появился в Милане в 1875 году. К 1905 году в Европе и Америке их насчитывалось уже 90 . В России с конца 1880-х годов этому вопросу также время от времени посвящались доклады и статьи в периодической печати, но Святейший Синод высказывался против устройства крематориев в православной стране.

В начале 1919 года В. Ленин лично подписал декрет о допустимости и даже предпочтительности кремации. Вождь пролетариата ненавидел Церковь и все, связанное с религией, особенно с Православием. В этой ненависти с ним мог соперничать разве что Троцкий. В 1919 году была опубликована статья Троцкого, в которой он предлагал лидерам революции подать пример и завещать свои трупы на сожжение.

Христиане верят, что в час Страшного суда «гробы разверзнутся» и умершие восстанут «во плоти». Погребение – слишком важная часть существования людей, касающаяся всех без исключения. Теперь же похоронный подотдел, словно в насмешку над религиозными чувствами людей, официально вошел в состав отдела Санитарно-гигиенических предприятий наравне с банями, прачечными, парикмахерскими и проч. Всячески превозносились преимущества нового вида погребения: гигиенические, этические и даже эстетические. Но это было очередное лукавство. Кремация, пропагандируемая новой властью, имела на первых порах исключительно идеологическое значение.

Однако соотечественники, порой удивлявшие легкостью, с какой они принимали некоторые антицерковные нововведения, в деле погребения предпочитали придерживаться старых традиций. Приходилось прикладывать особые усилия для пропаганды «огненного погребения», как стали теперь именовать кремацию. Советским гражданам разъяснялось, что колумбарии должны заменить кладбища, а крематории – занять место церквей. Вскоре началось устройство первого в стране крематория.

Невероятные усилия были приложены властями и, к сожалению, некоторыми известными и талантливыми архитекторами, чтобы устроить крематорий в Петрограде, да не просто в Петрограде, а на территории Александро-Невской лавры. Была создана «Постоянная комиссия по постройке Первого государственного крематория в Петрограде». Председателем назначен член Коллегии НКВД Б.Г. Каплун, считавший дело кремации «чрезвычайно своевременным и прогрессивным».

В 1920 году журнал «Революция и церковь» объявил конкурс на проект первого в республике крематория под лозунгом: «Крематорий – кафедра безбожия» . Комиссия наметила для постройки этой самой «кафедры» участки земли на территории Александро-Невской лавры. Митрополит Вениамин обратился к Председателю Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов Г.Е. Зиновьеву с просьбой не осквернять обитель. Тем не менее, на территорию Лавры начали свозить строительные материалы, при этом использовался подневольный труд заключенных, «начиная от инженеров и кончая землекопами» . Комиссии выделили рабочие помещения в здании Духовной семинарии.

Наступление Юденича приостановило работы. Но в 1920 году устройство крематория перенесли на Васильевский остров, хотя от намерения вернуться в Лавру – для строительства грандиозного дворца-крематория – власти не отказались. А пока в здании бывшей городской бани «в срочном порядке» в 1921 году был устроен временный крематорий. Процесс кремации – технологически сложный и требующий большого количества топлива; на одно сожжение уходило до 200 килограммов дров. От поклонников кремации, потерявших всякий стыд, поступило предложение – топить печи мусором, который собирали бы на улицах города, чтобы утилизировать и одно, и другое, а заодно удешевить процедуру. Первый временный советский крематорий просуществовал недолго – до 1923 года. Сооруженная в спешке печь скоро вышла из строя. Кроме того, действительно, «не хватало дров». Комиссия была ликвидирована. Помещение в дальнейшем использовалось не по назначению.

Но в 1928 году после открытия московского крематория вновь встал вопрос о строительстве подобного сооружения в Ленинграде, и снова была определена под строительство Александро-Невская лавра, под колумбарий планировали использовать Свято-Духовскую церковь. Это была какая-то маниакальная идея. К устройству крематория на территории Александро-Невской лавры возвращались еще трижды – перед закрытием и после закрытия Лавры в 1933 году, а затем – в конце 1940-го и весной 1941 года. Последняя резолюция по этому поводу, датированная 30 июня 1941 года, гласила: «К данному вопросу придется возвратиться, когда позволят обстоятельства».

После войны было еще несколько попыток устройства крематория, но только в 1970-х годах это намерение, наконец, осуществилось, и оно уже не носило нарочитой антирелигиозной окраски.

Совершенно другую картину представляло устройство «Кафедры безбожия» в Москве. В отличие от Петрограда-Ленинграда, оно не встретило здесь никаких препятствий.

В январе 1925 года в музее Московского коммунального хозяйства была открыта выставка, на которой посетители имели удовольствие видеть модели и фотографии крематориев, печей, познакомиться с последними новинками в этой области. Так же, как и в Ленинграде, в Москве в 1925 году был проведен конкурс на проект крематория – с выплатой премий и поощрений. Две первые премии получили: архитектор К. Мельников (впоследствии выдающийся представитель русского конструктивизма) и молодой архитектор Д.П. Осипов. Осуществляя заветные желания властей, Осипов предложил разместить крематорий в помещении церкви Преподобного Серафима Саровского и св. благов. княгини Анны Кашинской на новом кладбище Донского монастыря . Этот проект получил первую премию и был утвержден для исполнения. Печи и все техническое оборудование, помня о прошлых неудачах, заказали в Германии. Для установки его в январе следующего, 1926 года, в Москву приехали немецкие инженеры.

В конце XIX века у южной стены Донского монастыря был выделен под новое кладбище значительный кусок земли – бывшие монастырские огороды. Здесь в 1904 году была заложена церковь-усыпальница, которую выстроили к 1910 году. По плану архитектора З.И. Иванова в крестообразном храме соорудили три престола наверху и три – в подвальной части храма. Внизу предполагалось разместить в три яруса 450 склепов. Последнее обстоятельство отодвинуло освящение выстроенного храма на четыре года, т.к. Святейший Синод выразил несогласие с размещением захоронений в храме, считая это неканоничным. После долгих переговоров в 1914 году церковь все же была освящена. Но богослужения совершались недолго – всего десять лет.

После передачи храма под крематорий началась перестройка здания. В работе принимал участие ученик А.В. Щусева Н.Я. Тамонькин, построивший перед тем несколько храмов. В Донском он занялся отделкой интерьеров. Но сначала были ликвидированы великолепные расписные фарфоровые иконостасы и киоты, украшавшие храм. Церковный купол снесли и вместо него установили 20-метровую бетонную башню. В бывшем верхнем храме преп. Серафима Саровского был устроен ритуальный зал; в нижнем, в честь благоверной княгини Анны, на солее и частично в алтаре встали немецкие кремационные печи. В центре ритуального зала был устроен раздвигающийся пол. Кто-то назвал это сооружение «преисподней» с «адским огнём»... Весь тот год в прессе шла усиленная агитация за новый тип погребения. Газета «Вечерняя Москва» писала: «В Москве состоялось первое собрание учрежденного Общества распространения идей кремации в СССР. Общество объединяет всех сочувствующих этой идее. Годовой членский взнос составляет 50 копеек. Общее собрание решило организовать рабочие экскурсии в крематорий в целях популяризации идей кремации и привлечения новых членов»..

Первыми клиентами крематория стали, как и следовало ожидать, старые большевики: сто пятьдесят человек, во исполнение наказа Троцкого завещали свои трупы на сожжение. В колумбарии, размещенном в стенах бывшего храма, на урнах можно прочесть надписи: «Большевик-чекист», «Член ВКП(б), стойкий большевик и чуткий товарищ». В путеводителе Шебуева 1930 года «Москва безбожная» говорилось: «Донской монастырь является пионером по части кремации в СССР!»... «Лишь в СССР кремация доступна всем»... «Московский крематорий за рабочий день может совершить 18 сожжений. Какое облегчение для Москвы!» Газеты пестрели лозунгами: «У первобытных людей сожжение было религиозным способом погребения, в наши дни оно является антирелигиозным актом!»; «Крематорий – это конец мощам нетленным и прочим чудесам!»

Как известно, Бог поругаем не бывает. Но последствия «нераскаянного греха», возведенного в ранг государственной политики, не заставили себя долго ждать. С середины 1930-х годов сюда стали привозить для кремации расстрелянных по московским тюрьмам и умерших под следствием. Многие деятели Союза Воинствующих Безбожников, начиная с Центрального совета и кончая районными организациями СВБ, в конце 30-х были расстреляны и кремированы здесь в режиме строжайшей секретности. А в 1934 году здесь были уничтожены останки самого осквернителя храма, умершего молодым, – архитектора Д.П. Осипова. Урна с его пеплом вмурована в один из столпов бывшего храма.

В числе десятков тысяч казненных и кремированных здесь есть и жертвы, и палачи. В середине 1930-х годов это были участники больших партийных процессов, затем – представители военной элиты: М.Н. Тухачевский, И.П. Уборевич, А.И. Корк, В.К. Блюхер, И.Э. Якир и др.; известные деятели культуры: писатель И. Бабель, журналист М. Кольцов, режиссер В. Мейерхольд. В те же годы и в 1940-х годах через 1-й Московский крематорий прошли многочисленные чекисты высшего и среднего звена – сначала Ягодинского, затем – Ежовского окружения. После войны в тех же печах оказались останки так наз. «космополитов», почти все члены Еврейского антифашистского комитета. В начале 1950-х годов сюда попало более 800 немцев, арестованных в Западной и Восточной Германии, и это загадка для тех, кто занимается репрессированными немцами тех лет.

В те же годы здесь были кремированы расстрелянные и умершие под пытками советские маршалы, генералы и адмиралы, обладатели многих боевых наград, а некоторые – и звания Героя Советского Союза; их арестовали в период с 1941-го по декабрь 1945 года и обвинили в измене Родине. Спустя несколько лет после казни всех реабилитировали.

Издеваясь над традициями Русской Православной Церкви, в Донском были подвергнуты кремации несколько известных священнослужителей. Это прославленный в 1994 году в лике святых Александр Хотовицкий, протопресвитер, в прошлом – миссионер, сподвижник Патриарха Тихона, ключарь храма Христа Спасителя; его арестовывали шесть раз, перед последним арестом в 1937 году он служил по соседству с Донским монастырем, был настоятелем Ризположенского храма. Это еще – протоиерей Александр Лебедев, управделами Московской Патриархии, настоятель Дорогомиловского собора. Еще – два архиерея: архиепископ Великоустюжский и Усть-Вымский Питирим (Крылов) и епископ Волоколамский Иоанн (Широков), а также священник церкви села Измайлово Реутовского района Алексей (Афанасий) Егоров. Всех их объединяло несколько фактов. Они были расстреляны в один день – на Преображение 1937 года. Почти все в разное время и в разной степени были связаны с митрополитом Сергием (Страгородским). И еще одно обстоятельство: все, кроме протопресвитера Александра Хотовицкого, были секретными сотрудниками НКВД.

В период с 1937-го по 1951 год были кремированы: Анисья Верещагина-Лопатина, занимавшаяся продажей и распространением церковных свечей; Михаил Цакуль, ксендз, настоятель костела Свв. апп. Петра и Павла в Москве. Псаломщик Константин Пронин был арестован в югославском городке Младеновац, где он служил в сербской церкви. Вывезли из Фюрстенберг-на-Одере (ГДР) и по обвинению в шпионаже и анти-советской агитации расстреляли в Москве немецкого пастора Гнеттнера Р-Ю-Ф. Кроме всех перечисленных, был расстрелян и вопреки мусульманской традиции также сожжен в печах крематория Абдулла Шамсутдинов – мулла татарской мечети в Москве.

Точное количество расстрелянных, привезенных для кремации или захоронения на новом Донском кладбище, неизвестно. По одним только так наз. Сталинским спискам было казнено в Москве 40 тыс. человек. Казни продолжались и после смерти Сталина: это были подручные Берии, сам Берия и другие, приговоренные к ВМН.

Крематорий действовал для всех до 1973-го, а для особо почетных умерших – до 1982 года. В последние годы в нём кремировали умерших руководителей государства – для последующего захоронения в Кремлёвской стене. О том, что крематорий размещается в бывшем храме, никто уже не вспоминал, а многие просто не знали. Но в 1992 году вышло постановление о возвращении бывшего храма Донскому монастырю. Оборудование в нижних этажах демонтировали, над храмом восстановили пирамидальный купол с крестом. В 1999 году, по соседству с колумбарием, расположенном тут же, за перегородкой, начались службы во вновь освященном храме. Конечно, хорошо, что все вернулось на круги свои. Но молиться в этом храме пока невозможно, можно только мучиться неразрешимым вопросом, как такое могло случиться .

А ведь это не единственный храм, превращенный властями в крематорий. Есть свидетельства, что собор в стенах Екатерининской пустыни, где располагалась в 1939–1952 годах Сухановская тюрьма, также использовался для уничтожения останков расстрелянных. Теперь это действующий монастырь, кажется, не осталось и следа о страшных событиях. Но точку в этом вопросе ставить рано.

«Утилизация» тел умерших, раз начавшись, продолжала развиваться. В настоящее время существуют две кампании, на заказ производящие высококачественные синтетические алмазы из пепла усопших: швейцарская и американская. Кристаллы, спрессованные из праха умершего, после огранки называют «бриллиантами памяти». На вид они ничем не отличаются от настоящих. Небезынтересно было узнать, что швейцарские бриллианты из умерших производятся на основе технологий, разработанных в подмосковном городке Троицке, в «Технологическом институте сверхтвердых и новых углеродных материалов». (Дорога в Троицк, между прочим, проходит мимо бывшего Спецобъекта НКВД «Коммунарка» – места захоронений тысяч расстрелянных, но об этом мало кто помнит.) Российские технологии производства синтетических алмазов считаются лучшими в мире. Стоимость такого драгоценного камня для заказчика – в зависимости от размеров – от 3-х до 12 тысяч евро. В США этот бизнес процветает уже несколько лет. Теперь и в Европе находится немало заказчиков на подобные «памятные» украшения.

Разрабатываются другие технологии «утилизации» тел усопших…

Противопоставить этой духовной смерти мы можем лишь живую веру в Бога, соблюдение заповедей Божиих, любовь к ближним и почитание умерших.

А там – как Бог даст…

1 Из христиан сначала одобрили кремацию лютеране и протестанты, в 1963 г., с некоторыми оговорками, сожжение умерших разрешила католическая церковь. По православной же традиции умерший должен быть предан земле. Но теперь этот запрет уже не действует. В иудаизме же и исламе кремация по сей день категорически запрещена.

2 Кашеваров А.Н. Церковь и власть. Русская Православная Церковь в первые годы советской власти. СПб., 1999. С. 265; С. 264–265; Революция и церковь. 1920. № 9–12. С. 107-108.

3 Шкаровский М. Строительство Петроградского (Ленинградского) крематория как средство борьбы с религией.

4 С началом блокады и массовой смертности было разрешено сжигание тел умерших в термических печах Ижорского завода, затем – на 1-м кирпичном заводе на территории нынешнего Московского парка Победы. Здесь в 1942–1943 гг., согласно официальным данным, было кремировано 132 тыс. человек, пепел их ссыпали тут же в карьерах. Однако это была вынужденная мера (Шкаровский М. Указ. соч.).

5 Преподобный Серафим Саровский и св. благ. кн. Анна Кашинская, в честь которых был назван храм-усыпальница на новом кладбище Донского монастыря, были первые святые, канонизированные в XX в.

6 В 1923 году в главном храме Донского монастыря был устроен Антирелигиозный музей (впоследствии – Музей архитектуры). Монастырь окончательно закрыли в 1926 г.

7 Расстрельные списки. Москва. 1935–1953. Донское кладбище (Донской крематорий) / Книга Памяти жертв политических репрессий. – М. : Общество «Мемориал» – Издательство «Звенья», 2005.

08 февраля 2011 г.

Разместить ссылку на материал