Ирина Георгиевна Рещикова
Ирина Георгиевна Рещикова
Вера Александровна Рещикова
Эскизы семьи Угримовых, сделанные рукой художника Леонида Пастернака, (отца будущего поэта Бориса Пастернака), с семьей которого близко общались Угримовы
В приюте
Сестры Нина и Ирина Рещиковы
Профессор К.Б. Птица
Слева направо И.Г. Рещикова, митр. Антоний (Блюм), прот. Николай Ведерников
Ирина Георгиевна Рещикова
На даче В.А. Калинина слева направо Херман Сеспедес, И.Г. Рещикова, Поплия Латифи, В.А. Калинин
Пасхальная седмица 1989 г. Николо-Кузнецкий храм. Первая Литургия с участием детского хора. Регент Т.И. Королева. Справа – И.Г. Рещикова
Вера Александровна (монахиня Магдалина) и Ирина Георгиевна Рещиковы
Вера Александровна (монахиня Магдалина) и Ирина Георгиевна Рещиковы
Отпевание И.Г. Рещиковой
Отпевание И.Г. Рещиковой
Ирина Георгиевна Рещикова
1 /
Памяти Ирины Георгиевны Рещиковой
PDF версия

24 марта 2021 года исполняется 25 лет, как отошла ко Господу Ирина Георгиевна Рещикова (1928 – 1996), – одна из тех преподавателей, кто стоял у истоков факультета церковного пения ПСТГУ и кафедры дирижирования. Ирина Георгиевна воспитала целое поколение музыкантов, ныне педагогов факультета и тружеников клироса Николо-Кузнецкого храма.

Ирина Георгиевна Рещикова осталась в памяти коллег и учеников как необычайно яркий, неординарный человек, профессионал высочайшего уровня. Редкий для музыкантов ее поколения сплав высокого профессионализма и с детства воспринятой любви к церковно-певческой традиции сделал Ирину Георгиевну незаменимым советником в вопросах формирования концепции факультета. Помощь ее, проявлявшаяся в проницательных, точных советах, в сердечном участии во всех проблемах факультета, была неоценимой.

Предлагаем вашему вниманию краткую биографию Ирины Георгиевны Рещиковой и воспоминания о ней.

Краткая биография

Семья. Дедушка Ирины Георгиевны по материнской линии, Александр Иванович Угримов, происходил из старинной дворянской семьи. Он был агрономом и общественным деятелем. Его супруга, Надежда Владимировна, получила в детстве всестороннее образование. Угримовы были прихожанами церкви Николы в Плотниках на Арбате, настоятелем которой был ставший их духовником протоиерей Иосиф Фудель, а после его смерти — протоиерей Владимир Воробьев. В семье было двое детей — Вера, мама Ирины Георгиевны, и Александр.

Очень многое в жизни Ирины Георгиевны определилось историей семьи, прежде всего, самого близкого человека – матери, Веры Александровны Рещиковой, от которой она унаследовала и любовь к церковному пению. Жизнь матери Ирины Георгиевны — Веры Александровны (1902 – 2002), с ранней юности была связана с Церковью. С пятнадцатилетнего возраста она начала петь на клиросе. Она посещала Оптину пустынь, встречалась с преподобным Анатолием (Потаповым), духовные наставления которого имели огромное значение в ее дальнейшей судьбе. Бывала Вера Александровна и в храме свт. Николая на Маросейке у святого праведного Алексия Мечева.

В 1922 году ее вместе с семьей выслали из Советской России в изгнание на первом "философском пароходе", увозившем на чужбину целую группу выдающихся отечественных ученых и религиозных философов. Угримовы обосновались в Германии. В 1926 г. Вера Александровна вышла замуж за офицера Белой армии Юрия Евгеньевича Рещикова. Через год у них родилась первая дочь Нина, а 22 июля 1928 года – Ирина.

Франция. Вскоре после рождения Ирины Георгиевны родители разошлись, и Вера Александровна с детьми переехала жить во Францию, где, как многие русские эмигранты, жила крайне скудно. Вера Александровна вынуждена была работать прислугой в доме богатых людей, а девочек оставлять в детском приюте. Только спустя несколько лет они снова смогли жить вместе. Их жизнь в Париже проходила в тесном духовном общении со многими замечательными представителями русской эмиграции. Крестной Ирины Георгиевны была Ирина Николаевна Кедрова, супруга известного церковно-музыкального деятеля Максима Ковалевского.

В числе друзей Веры Александровны были такие выдающиеся люди, как богослов Владимир Николаевич Лосский (впоследствии В. А. Рещикова станет первым переводчиком на русский язык трудов В. Н. Лосского, написанных на французском), иконописец и богослов Леонид Александрович Успенский, молодой врач Андрей Блюм (будущий митрополит Антоний Сурожский) и другие.

В этот период Ирина Георгиевна начала серьезно заниматься музыкой. Она познакомилась с известным дирижером и педагогом, профессором Сорбонны Надей Буланже, пела под ее руководством в хоре.

В годы Второй мировой войны семья Рещиковых осталась в оккупированном Париже; брат Веры Александровны, А. А. Угримов, был активным участником французского сопротивления. Как многие эмигранты, живущие надеждой вернуться на Родину, В. А. Рещикова вместе с дочерями в сентябре 1947 года выезжает из Парижа в СССР. Возвращаются на родину и ее родственники – родители, брат со своей семьей.

Возвращение. Вскоре после возвращения в Советский Союз брат Веры Александровны и его жена, как и многие другие репатрианты, были арестованы; они провели несколько лет в заключении и были освобождены только в 1954 году. Веру Александровну эта участь миновала, однако обосноваться в Москве ей не разрешили. Она жила в Ульяновске, преподавала, дочери учились в школе.

Через год, при активном содействии Елены Фабиановны Гнесиной, знавшей Веру Александровну еще в дореволюционный период, семья смогла переехать в Москву. Здесь Ирина Георгиевна продолжила музыкальное образование в Гнесинской школе.

Поступление в московский вуз для репатриантки было фактически невозможно, Ирине Георгиевне под разными предлогами отказывали. Но обстоятельства неожиданно изменились благодаря Наде Буланже, написавшей письмо лично Сталину. В 1951 году И. Г. Рещикова поступает в Институт имени Гнесиных, в класс хорового дирижирования профессора Клавдия Борисовича Птицы. По окончании института она начинает преподавать в училище им. Гнесиных, с которым в дальнейшем оказалась неразрывно связана вся ее профессиональная жизнь. В это же время, по приглашению Клавдия Борисовича, Ирина Георгиевна работает в Хоровом обществе. Ее знание французского языка очень ценится, ее часто приглашают в жюри на различные хоровые конкурсы.

«Православный педагог». По приезде в Москву семья Рещиковых начинает посещать храм "Всех скорбящих Радости" на Ордынке, а с начала 60-х годов они становятся прихожанами Николо-Кузнецкого храма, где настоятелем был протоиерей Всеволод Шпиллер. Особым событием для всей семьи стал тайный постриг Веры Александровны, совершенный в 1982 году в Москве митрополитом Антонием Блюмом.

Ирина Георгиевна никогда не скрывала, что она верующая и ходит в храм, хотя в те годы это грозило увольнением с работы. Студенты училища звали ее "православный педагог", а верующие ученики хорошо знали, что всегда могут найти у нее поддержку. Ирине Георгиевне, при ее удивительной искренности и непосредственности, так плохо сочетавшимися со многими сторонами советской действительности, было трудно понять, почему при случайной встрече в храме знакомый педагог не здоровается и делает вид, что ее не замечает. А ведь в те годы это было нормой поведения!

Частые посещения храма Ириной Георгиевной не могли оставаться незамеченными. На нее было написано множество доносов, но неприятности обходили ее стороной. Лишь однажды Ирину Георгиевну вызвали в КГБ. Она рассказывала, что очень боялась идти, поэтому взяла с собой маленькую икону преподобного Серафима и всю дорогу молилась. Неожиданно около перекрестка к ней подошла незнакомая старушка и сказала: "Не волнуйся, все будет хорошо". У Ирины Георгиевны стало легко на душе. Оглянувшись, она никого около себя не увидела. Допрос прошел благополучно и без каких-либо последствий, как и предсказывала женщина.

С учениками у Ирины Георгиевна были особые отношения. Они в ней чувствовали родного человека, с которым продолжали общение и после окончания обучения; некоторые приглашали ее в крестные своих детей. Ученики хорошо помнят ее дом, двери которого были для них открыты. Ирина Георгиевна была превосходным педагогом с тонким и строгим вкусом. Она обучала необходимой дирижерской технике и в то же время внимательно следила за тем, чтобы у каждого ученика сохранялась его индивидуальность. Поэтому ее студентов всегда можно было узнать среди других учащихся: они выделялись на общем фоне “лица необщим выраженьем”.

У истоков певческого факультета. С конца 80-х годов началось тесное общение Ирины Георгиевны с паствой отца Владимира Воробьева. Это было время становления приходского хора. По просьбе отца Владимира Ирина Георгиевна приходила на спевки, которые в то время проводились по домам. Ее замечания бывали очень точны, немногословны. Они имели огромное значение для профессионального роста молодых регентов и клироса в целом, так как Ирина Георгиевна прекрасно знала не только академическое пение, но и церковный обиход. Поражали та крайняя деликатность и уважение, которые она проявляла по отношению ко всем участникам хора. Ирина Георгиевна также участвовала в создании детского церковного хора, которым руководила Татьяна Ивановна Королева.

Неожиданная кончина Ирины Георгиевна 24 марта 1996 года стала большим потрясением для всех знавших ее. Отпевали ее в Николо-Кузнецком храме. Церковь была полна: проститься пришли многие священники, ученики, коллеги, прихожане. Похоронена Ирина Георгиевна на Немецком (Введенском) кладбище рядом с родителями матери. Монахиня Магдалина (В. А. Рещикова) отошла ко Господу в 2002 года в возрасте ста лет. Ее сотый день рождения пришелся на Пасху — день Светлого Христова Воскресения.

Поплия Михайловна Латифи,
заместитель заведующего кафедрой хорового дирижирования,
старший преподаватель кафедры регентования факультета церковного пения ПСТГУ

Ирина Георгиевна Рещикова сыграла огромную роль в моей жизни — не только с профессиональной, но прежде всего с духовной точки зрения. Ирина Георгиевна стала моей крестной. Именно благодаря ей я приобрела духовного отца и стала ходить в храм. Она подарила мне самое драгоценное, что может быть в этой жизни.

С Ириной Георгиевной Рещиковой я познакомилась в 1988 году, когда училась на первом курсе в Музыкальном училище им. Гнесиных. Я в то время только приехала из Франции и очень плохо говорила по-русски. Еще когда я училась на подготовительном отделении, мой концертмейстер рассказала мне о педагоге, которая хорошо умела говорить по-французски. Поскольку к тому моменту я уже встречала много людей, которые «говорили по-французски», но на самом деле плохо владели языком, то я не обратила на эти слова внимания и откладывала знакомство.

Тем не менее мне «пришлось» познакомиться с Ириной Георгиевной, так как меня распределили к ней по предмету «Чтение хоровых партитур». Когда я впервые зашла в ее класс, то увидела перед собой даму невысокого роста, настоящую парижанку, одетую несколько старомодно, но при этом строго и стильно — не так, как одевались тогда в Советском Союзе. К моему удивлению, Ирина Георгиевна заговорила со мной на прекрасном французском языке без всякого акцента.

Меня тогда еще поразило, что она, внешне строгая, в костюме и очках, вдруг начала шутить и даже смешно изобразила походку своих студентов. Это было так ярко, так смешно и так контрастировало с тем, что я видела вокруг! В те годы нас, иностранцев, приехавших в СССР, поражало многое — в том числе то, что никто на улице не улыбался, не смеялся.

В тот день я словно очутилась в привычной для меня обстановке, и эта встреча навсегда осталась в моей памяти.

Ирина Георгиевна жила рядом с нашим общежитием и вскоре предложила мне заниматься у нее дома. Это было очень необычно, особенно в то время. Эти занятия были неформальными, а после них мы пили чай.

Кроме чтения хоровых партитур я должна была готовить аннотации к произведениям, которые мы разбирали. Поскольку я еще плохо говорила по-русски, мне было сложно писать эти аннотации. Ирина Георгиевна предложила мне немного изменить формат занятий: я приносила черновик текста, рассказывала о произведениях, и мы их обсуждали. Эти обсуждения мне памятны до сих пор: Ирина Георгиевна учила меня думать, анализировать. И сейчас, когда я преподаю, то стараюсь пользоваться ее методами и приемами обучения.

Основным принципом преподавания дирижирования в училище было копирование: студент буквально повторял жесты своего педагога. Если посмотреть на студентов, то сразу было видно, кто у какого педагога занимается. Ученики Ирины Георгиевны в каких-то деталях были похожи, но в целом все были абсолютно разными. Я специально ходила смотреть, как она ведет эти занятия. Ирина Георгиевна старалась обучать так, чтобы у студентов оставалась индивидуальность в их движениях. Она считала, что у каждого студента своя природа, чувство рук и движения, которое ближе, естественнее для него. Для нее было важно, чтобы человек знал технику, но научился также пользоваться тем, что ему дано от природы. Ей как педагогу удавалось сохранять индивидуальность в своих студентах. Она очень тщательно подбирала репертуар для каждого студента — могла в библиотеке часами сидеть, чтобы подобрать такой репертуар, который студент сможет лучше прочувствовать, который поможет ему развиваться и проявить себя.

В училище было известно, что Ирина Георгиевна – человек верующий. И, как я поняла немного позднее, совершенно бесстрашный, несмотря на то что ее дядя и другие родные, приехавшие с ними после войны из Франции в СССР, были здесь арестованы и побывали в ссылке. В те годы никто не афишировал свою веру, иначе могли быть крупные неприятности (она как-то рассказала, что увидела одного педагога в храме, а тот не поздоровался, сделал вид, что они не знакомы — тогда так часто делали). Но Ирина Георгиевна никогда не скрывала, что она православная. Хотя прекрасно понимала, что может пострадать из-за этого.

Помню один эпизод, произошедший в самом конце 1980-х, когда верующих еще преследовали, но уже стали проходить первые концерты духовной музыки. Один ее ученик побывал на таком концерте. За это его прямо с занятия вызвали к училищному начальству для разговора. Ирина Георгиевна пошла вместе со студентом и стала его защищать: она сказала, что всегда просит учеников ходить на концерты и что этот концерт был официально разрешен. В итоге, к удивлению всех, благодаря Ирине Георгиевне этому студенту ничего не сделали. А могли исключить из училища.

Когда я пришла к вере, то решилась попросить Ирину Георгиевну стать моей крестной. Она с радостью согласилась.

Ирина Георгиевна сердечно заботилась о своих студентах, всегда старалась им помочь. Она продолжала интересоваться жизнью своих студентов и после того, как они заканчивали училище. Ходила к ним в гости, приглашала к себе.

Ирина Георгиевна всегда выглядела сильной и уверенной, но на самом деле была скромным и ранимым человеком. Жила она скромно, в однокомнатной квартире дома для сотрудников училища. Из мебели было все только самое необходимое — очень аскетично, но со вкусом. У нее была большая коллекция пластинок и нот, которая потом была передана факультету церковного пения.

Ирина Георгиевна с детства пела на клиросе, прекрасно знала обиход и весь церковный репертуар. Помню, как она вставала к нам на клирос. Она могла петь любой голос, но, чтобы не выделяться, всегда подпевала теноровую партию.

В конце 1980-х годов возникла идея создания детского церковного хора из детей духовных чад отца Владимира Воробьева. Дело было поручено Татьяне Ивановне Королевой (ныне заведующая кафедрой регентования ПСТГУ). По сути дела, это был первый детский церковный хор после долгого лихолетья и гонения на Русскую Церковь. Ирину Георгиевну приглашали на некоторые репетиции, чтобы она высказала свое мнение.

Когда в начале 1990-х зашла речь о создании факультета церковного пения, то к Ирине Георгиевне также обратились за профессиональной помощью. Именно она подготовила для факультета первую программу по дирижированию. Ее также попросили подготовить программу по чтению хоровых партитур. Она много об этом думала, просила меня прийти к ней, чтобы обсудить программу. К сожалению, совместной работы над этой программой у нас не получилось из-за ее внезапной болезни и смерти.

Молодые люди, какими мы — ее студенты — были в то время, живут своими заботами и не всегда в полной мере могут оценить то служение и любовь, которые несут их преподаватели. Для меня это стало уроком на всю жизнь. Многие из тех, кто ее знал, отмечали, что осознание того, что она значила в нашей жизни, пришло потом. В памяти осталось самое главное – та горячая, жертвенная любовь, которую она отдавала нам.

Диакон Алексей Владимирович Зайцев,
старший преподаватель кафедры хорового дирижирования
факультета церковного пения и Хорового училища

Мне посчастливилось учиться у Ирины Георгиевны Рещиковой с 1990 по 1994 год. Ирина Георгиевна умела создать на уроке творческую атмосферу, знакомила с разнообразной интересной музыкой, прививала настоящий музыкальный вкус. Практически никогда не отчитывая, она тем не менее приучала к строгости и дисциплине в профессии. Она была человеком прекрасного воспитания, и общение с ней выводило нас, совсем юных музыкантов, на более высокий культурный уровень, и это происходило незаметно, ненавязчиво, без всяких нотаций и замечаний.

Ирина Георгиевна интересно рассказывала о выдающихся дирижерах, о людях, с которыми она общалась в молодости во Франции. Очень трогательны были ее рассказы о владыке Антонии Сурожском, с которым она дружила в годы юности.

Помню, как она выбирала дипломную программу для работы с хором. Это было переложение для хора «Лесного царя» Шуберта. Этот романс известен своим сложнейшим аккомпанементом. Ирина Георгиевна вдохновила концертмейстера Наталью Николаевну Довгань мне аккомпанировать, и Наталья Николаевна героически выучила романс, потратив на это много времени. Мой друг Максим Замшев, который учился вместе со мной, жаловался мне, что уже полтора года просыпается под звуки “Лесного Царя” (он жил в том же доме, что и Наталья Николаевна, этажом выше). Я был потрясен той ответственностью, с которой наши дорогие педагоги подходили к своему делу. Это было настоящее бескорыстное служение. В те годы это казалось так естественно, и только сейчас я понимаю, как это было трудно. Такое служение, преданность своему делу, забота о учениках были по-настоящему христианским деланием.

Ирина Георгиевна проявляла удивительную заботу о своих студентах не только в том, что касалось их учебы. Когда пришло время мне служить в армии, она связалась со своим бывшим студентом Николаем Наумовичем Рабовским, который работал в ансамбле песни и пляски РВСН «Красная Звезда», договорилась о прослушивании, и благодаря ей я проходил военную службу в ансамбле, получив там богатый профессиональный опыт.

Когда после армии я решил поступать в Консерваторию, Ирина Георгиевна очень чутко подошла к выбору педагога. Чаще всего она отдавала своих учеников Борису Ивановичу Куликову, с которым была в тесной творческой дружбе. Вообще из Гнесинки в Консерваторию обычно шли к Куликову, но Ирина Георгиева посчитала, что мне лучше будет учиться у Игоря Германовича Агафонникова, не побоявшись расстроить Бориса Ивановича.

Вспоминаю еще, как отец Владимир Воробьев на отпевании Ирины Георгиевны сказал, что она была настоящим человеком Церкви, что всей своей жизнью она служила Церкви, и сейчас эти слова как-то особенно отзываются в сердце, потому как таких людей совсем немного.