И.А.Черданцев
И.А.Черданцев
1 /
Памяти Н. Е. Емельянова: интервью с ректором ПСТГУ протоиереем Владимиром Воробьёвым
PDF версия 14 января 2020 года исполняется 10 лет со дня кончины председателя Братства во Имя Всемилостивого Спаса, одного из основателей и тружеников ПСТГУ, многолетнего члена общины Николо-Кузнецкого храма, ученого, профессора Николая Евгеньевича Емельянова.

В 2020 году исполняется 10 лет, как отошел ко Господу первый декан и основатель факультета информатики и прикладной̆ математики ПСТГУ, доктор технических наук, профессор Николай Евгеньевич Емельянов, стоявший у истоков создания университета. Предлагаем интервью о Н. Е. Емельянове с ректором ПСТГУ протоиереем Владимиром Воробьёвым.

Отец Владимир, как Вы познакомились с Николаем Евгеньевичем?

Мы с Николаем Евгеньевичем подружились в конце 1950-х – начале 60-х гг., когда учились в МГУ, он — на механико-математическом факультете, я — на физическом. Познакомились мы через его замечательного наставника, Ивана Алексеевича Черданцева, с которым мне довелось близко общаться, так как мы рядом жили летом на даче. Это был ученый, отбывший в «шарашке» 10 лет, где и познакомился с Евгением Алексеевичем Емельяновым, отцом Николая Евгеньевича, работавшем там после эвакуации из Ленинграда в качестве вольнонаемного. Иван Алексеевич познакомил меня с Колей Емельяновым, который тогда был еще некрещеным и не был женат. Мы не сразу подружились, потому что я вырос в церковной семье, а он только еще искал путь к Церкви. Он тогда работал в клубе «Родина» и очень близко к сердцу принимал восстановление разрушенных храмов.

Но потом, постепенно, мы стали ближе общаться, в особенности после кончины Ивана Алексеевича в 1968 году. Мы вместе были в 40-й день на кладбище, где были погребены останки Ивана Алексеевича, и Коля позвал меня к себе домой. Когда я пришел к нему домой, то увидел двух маленьких деток – Анечку, которой тогда было 7 лет, и Алешу, ему было 4 годика. Потом родились еще дети, он просил меня стать крестным младших детей, и мы подружились семьями, приглашали их летом на дачу вместе отдыхать, вместе воспитывали детей. Оказалось, что у нас есть общие близкие знакомые — Сергей Иосифович Фудель, Некрасовы, Бармины, Коншины и другие. В 1973 г. я привел Николая Евгеньевича в Кузнецы к отцу Всеволоду Шпиллеру, и тут уже наша жизнь полностью соединилась.

Николай Евгеньевич был известным ученым, работал в Институте теоретической и экспериментальной физики, Физическом институте, Институте проблем управления Академии наук СССР, более 30-ти лет заведовал лабораторией банков данных Института системного анализа Российской академии наук, а в одной из посмертных статей за вклад в развитие отечественных систем управления базами данных (СУБД) его называют человеком-легендой. Также известно, что он стоял у истоков создания Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета и университет занимал одно из главных мест в его жизни. Как связан Николай Евгеньевич с университетом, какое научное наследство он ему оставил?

Николай Евгеньевич после окончания механико-математического факультета МГУ работал в разных местах, в том числе в Институте теоретической и экспериментальной физики, но это было не очень долго. Затем он сосредоточился на теме банков данных (или баз данных — БД), которая была исключительно важна для развития автоматизации в управлении, для задач обороны, экономики и др. Вы представляете, что такое база данных? Это огромный массив информации, которым нужно оперативно пользоваться. Нажимаете на клавишу и получаете ответ. Человек, опираясь на собственную память, не в состоянии этого сделать, потому что объем информации в любой области теперь очень быстро делается невероятно большим. Такие БД были не только в Советском Союзе, но, конечно, и на Западе.

Представьте, что у вас есть список каких-то имен. Чтобы оперативно, с помощью электроники, воспользоваться этим списком, нужно выделить какой-то признак, по которому вы будете выбирать имена, например по алфавиту. Но, если нужных параметров много, их в базе данных трудно учесть. БД в то время могли работать лишь по небольшому числу параметров. А Николай Евгеньевич создал БД, которая могла выдавать информацию по огромному количеству параметров. Например, алфавитный признак, возраст, дата и место рождения, профессия, образование, специальность, количество научных работ и т.д. Все, что хочешь, можно в эту базу «забить» и потом запрашивать нужную статистику. Такая «многомерная БД» для того времени была чрезвычайно актуальна, и, в первую очередь, в оборонной отрасли. Николай Евгеньевич назвал свою БД - «Ника», что в переводе на русский язык значит «победа». Он успешно защитил докторскую диссертацию, связанную с этой темой.

Николай Евгеньевич созданную БД применил к учету экспонатов в Историческом музее, который по количеству экспонатов не сравним ни с одним музеем мира — это самый большой в мире музей. Там десятки миллионов экспонатов, и ориентироваться в них просто невозможно. Исторический музей Николаю Евгеньевичу был чрезвычайно благодарен за его изобретение и применение в музейной работе. Потом он также предложил применить БД в Рублевском музее и для города Москвы, чтобы управлять столицей, учитывать все ее проблемы и вопросы управления. Эти и многие другие его проекты были очень большими и актуальными. Последним таким проектом стала БД по репрессированным за веру, который он реализовывал в нашем университете.

Имя Николая Евгеньевича Емельянова неразрывно связано с созданием базы данных «За Христа пострадавшие». Расскажите, как началась эта работа, и о его участии в создании базы.

Сохранение памяти и прославление новомучеников было одной из центральных идей в нашей юности. Промысел Божий в 1961 г. привел меня с моими ближайшими друзьями к Михаилу Ефимовичу Губонину, выдающемуся историку Русской Церкви советского периода, у которого был огромный исторический архив. Когда началась перестройка и появилась возможность больше узнать о новомучениках, мы постарались этим воспользоваться. В Московской Патриархии была образована Комиссия по реабилитации репрессированного духовенства и мирян, которую возглавлял митрополит Владимир (Сабодан), тогда управляющий делами Московской Патриархии. Эта Комиссия собрала сведения примерно о 2500 репрессированных церковных людях. Это были имена, письма, воспоминания родственников, которые откликнулись на призыв Московской Патриархии и сообщили, что могли. Но вскоре этот архив перестал пополняться, комиссия исчерпала свои возможности и перестала работать. Казалось, память о новомучениках безвозвратно утеряна. И тогда мы решили обратиться к Святейшему Патриарху Алексию II с просьбой, чтобы он передал эти архивы в наш институт, который только что был им учрежден. Патриарх Алексий с готовностью написал свое благословение, и нам передали эти архивы. Когда у нас появился список в 2500 имен, стало ясно, что нужно использовать БД Николая Евгеньевича. Он очень активно взялся за разработку структуры БД по пострадавшим за веру. Он ввел все параметры, какие только можно придумать, и БД начала функционировать. Когда готовилось издание книги Михаила Ефимовича Губонина «Акты Святейшего Патриарха Тихона», в приложении мы решили опубликовать каталоги русских архиереев, которые составлял Михаил Ефимович Губонин. Было два каталога: один — по епархиям, попал к нам, а другой — по именам, самый интересный, исчез. Николай Евгеньевич, используя свою БД, проделал «инверсию» и из списка архиереев по епархиям выдал список по именам.

Дальше попросили Патриарха Алексия ходатайствовать о допуске в архив ФСБ для работы со следственными делами репрессированных. Патриарх обратился к В. В. Путину с этой просьбой, и он согласился. Нас допустили работать со следственными делами, и мы, можно сказать, «поселились» в этом архиве, содержащем море информации. Наша база данных стала расти как на дрожжах. Каждый год добавлялось несколько тысяч имен. Николай Евгеньевич заметил такую закономерность: сколько тысяч имен пострадавших за веру мы находили, столько же тысяч новых храмов открывалось. И это получалось из года в год.

Николай Евгеньевич всю эту информацию за много лет обработал математически и выстроил график: на одной оси откладываются годы, на другой оси — количество жертв арестов, расстрелов и т.д. График оказался «кривой возбуждения». Из этого следовало, что если процесс так развивается, то система не выдерживает роста амплитуды и обязательно взрывается. Если государство так действует, оно обречено на гибель. Николай Евгеньевич опубликовал об этом статью в итальянском журнале, где она появилась с заглавием «История Церкви, написанная компьютером».

Какую роль сыграли база данных и результаты исследований в канонизации новомучеников на Архиерейском соборе 2000 года?

В конце 1990-х гг. мне довелось сослужить в Бутово митрополиту Ювеналию, когда он совершал там первую архиерейскую Литургию. После Литургии пошли от храма к поклонному кресту, который мы ранее там установили, и там служили панихиду. На обратном пути от поклонного креста я сказал митрополиту Ювеналию, что Русская Церковь может отметить 2000-летие Рождества Христова, как ни одна другая Церковь, — прославить Собор новомучеников Российских. Ни в одной Церкви нет столько святых новомучеников, как у нас, но они не прославлены, кроме полутора десятка имен. Владыка возразил: как мы можем прославить, если не знаем их имен? Я ответил, что мы уже очень много знаем, но нужно прославить всех, кого мы знаем, и тех, кого мы не знаем. В нашем календаре 70 дней в году поминаются безымянные мученики, например в Никомидии 20 000 сожженных. Это древний обычай Церкви – прославлять безымянных мучеников.

Владыке Ювеналию эта идея понравилась, он доложил Патриарху и получил патриаршее благословение. Нам поручили написать икону новомучеников для прославления и по всем епархиям разослали указ, чтобы все архиереи прислали списки пострадавших за веру в своих епархиях. Но епархии не отвечали, так как у них о пострадавших за веру не было никакой информации. Тогда мы дали списки убиенных за веру в 1918-1919 гг. из нашей базы данных по всем епархиям. В эти годы священников расстреливали без суда и следствия, приходили и убивали за то, что священник служит Богу. И таких мучеников можно канонизировать без всяких расследований. В базе данных мы нашли по всем епархиям более 1000 человек. Их имена стали основой для прославления Собора новомучеников и исповедников Российских в 2000-м году. В напряженной работе по подготовке этой канонизации деятельное участие принимал Николай Евгеньевич. Он очень переживал, трудился, готовил эти списки. Потом мы вместе с ним были в Храме Христа Спасителя в момент прославления Собора новомучеников и чувствовали удивительно явственное сошествие благодати Божией на молившихся в храме.

Известно, что Николай Евгеньевич так много сил и времени посвятил сбору и сохранению памяти о новомучениках, словно исполнял какое-то служение.

Да, Николай Евгеньевич каждый день после работы в своем институте приходил в университет, в комнату №5, где стояли компьютеры, и до вечера работал над базой данных по пострадавшим за веру. У него было много замечательных открытий: так он обнаружил по базе данных, что большое количество новомучеников были почитателями отца Иоанна Кронштадтского. Это значит, что подвиг стояния за веру был вдохновлен подвигом отца Иоанна. Николай Евгеньевич выяснил, сколько среди новомучеников было ученых и преподавателей из Московского Университета. Получился большой список пострадавших за веру, их фотографии сейчас висят в фойе старого здания МГУ. Николай Евгеньевич посчитал по базе данных, сколько пострадало женщин, помогавших, поехавших вслед за репрессированными своими духовными отцами, мужьями, и многое другое.

Полученный результат становился предметом статьи или выступления на Ежегодной Богословской конференции, по результатам которой выпускаются сборники материалов, содержащие и доклады Николая Евгеньевича. Николай Евгеньевич не мог удержать слез, вспоминая страдания и подвиг верующих людей. Он этим жил – собирал материалы, отовсюду выписывал литературу, содержащую информацию о страдальцах за веру.

Продолжается ли сейчас наполнение базы, созданной Николаем Евгеньевичем, появляются ли новые имена?

Деятельность по поиску и сбору информации о пострадавших за веру многих воодушевила, во всех епархиях были созданы Комиссии по прославлению новомучеников. Все эти люди связывались с нашей базой данных, с нашим Университетом, мы им помогали, направляли их в архивы. Николай Евгеньевич очень активно с ними общался и работал. Его 5-я комната в Кузнецах стала своего рода штабом. Сюда приезжали отовсюду и писали по почте, по Интернету. Когда еще никто не умел пользоваться Интернетом в нашей Церкви, Николай Евгеньевич создал первый Интернет-портал, в который выложил свою базу данных. Она стала доступна во всем мире. Он получал тысячи писем со всех концов мира, из разных стран, с разных материков. Всюду русские люди стали в базе данных находить своих погибших и пропавших родных.

В базе данных часто можно найти информацию о том, как они пострадали, где захоронены, когда их казнили и т. д. Получилось колоссальное, мировое обретение сведений о страдальцах за Христа. Сейчас эта база данных насчитывает более 36000 имен. Работу по ее наполнению ведет Людмила Сергеевна Аристова и отдел Новейшей истории Русской Церкви в ПСТГУ. По материалам базы университетом издается биографический справочник «За Христа пострадавшие», который содержит сведения о пострадавших за православную веру в годы репрессий клириках и мирянах Русской Православной Церкви. Сведения о пострадавших приводятся в алфавитном порядке. Вышел уже 6-й том, составленный из биографических справок на буквы Е, Ж, З. Как видно, математика может помогать и в гуманитарной области. База данных — это мощное средство, с помощью которого многое в истории можно исследовать.

Можно ли сказать, что новомученики были главной темой последних лет жизни Николая Евгеньевича?

Да, на последнем этапе своей жизни Николай Евгеньевич сосредоточился именно на этом деле. Он очень почитал новомучеников и молился им. Сам тоже стал мучеником под конец жизни. У него была очень тяжелая онкологическая болезнь. Он тяжело страдал и с молитвой к новомученикам, с памятью об их подвиге окончил свою жизнь. Он часто причащался, исповедовался, все время молился.

Он был человеком удивительно любящим. Масштаб его личности трудно было почувствовать при общении с ним, потому что он был скромнейшим человеком, старавшимся быть незаметным. Он никогда в первые ряды не влезал, не старался прославиться, приписать себе побольше всяких заслуг. Он был очень тихим, кротким, по-настоящему смиренным человеком, настоящим христианином.