В. С. Непомнящий, 1999 г.
В жюри Солженицынской премии (слева направо) — Л. И. Сараскина, В. С. Непомнящий, П. В. Басинский, Н. Д. Солженицына
В жюри Солженицынской премии (слева направо) — П. В. Басинский, Л. И. Сараскина, В. С. Непомнящий, Н. Д. Солженицына, Н. А. Струве, А. И. Солженицын
1 /
«Рыцарь истинного Пушкина»
PDF версия

Текст выступления доктора филологических наук Людмилы Ивановны Сараскиной на прошедшем 3 октября в ПСТГУ вечере памяти известного пушкиниста и литературоведа Валентина Семеновича Непомнящего.


Вспоминая о Валентине Семеновиче Непомнящем, я думаю о нем как о пушкинисте, влюбленном в поэта как в свой идеал. Он хотел, чтобы ни одно пятнышко не марало честь поэта, все его стихи, все его сочинения. Ему тяжело было сознавать, что Пушкин написал «Гавриилиаду» или «Послание к декабристу Василию Давыдову». «Ужасное стихотворение. – сокрушался В. С. – В этих стихах 1822 года Пушкин потешается над смертью кишиневского митрополита».

Валентин Семенович переживал за поэта, как за близкого и родного ему человека. Он относился к людям пушкинского круга и к людям своего круга в зависимости от их отношения к Пушкину. Он чрезвычайно ценил писательскую и публицистическую деятельность А. И. Солженицына еще и потому, что Александр Исаевич защищал личность и творчество Пушкина от пошлых истолкований, от мутных и пустых высказываний. Валентину Семеновичу легко было общаться и со мной, ведь Ф. М. Достоевский, которым я занималась и занимаюсь, всю свою жизнь – как никто в его время – возносил Пушкина на недосягаемую высоту.

Для Валентина Семеновича каждая строка Пушкина была источником огромных смыслов, и он ревностно заботился о точности этих смыслов.

Приведу ярчайший пример. В одной из своих телепрограмм «Поэт и царь» (передача 1-я) Валентин Семенович рассказывал, как в 1930 году в Астафьевском архиве князей Вяземских был найден неизвестный список стихотворения А. С. Пушкина «Деревня». Одна строка в списке «И рабство падшее, и падшего царя» была зачеркнута рукой князя П. А. Вяземского и его же рукой сверху вписаны подлинные пушкинские слова: «И рабство падшее по манию царя». Тем не менее ложный список оказался подлинной находкой для советского литературоведения. Эта искаженная, не пушкинская строка, мгновенно вошла не только в научный обиход, но прежде всего в обиход образования. И в школе, и в вузах, когда речь заходила о политических взглядах раннего Пушкина, всегда упоминалось, что есть такой список «Деревни», в которой имеется эта строка: «И рабство падшее, и падшего царя». Мол, кто знает, может быть, именно так и думал, и того хотел Пушкин. Хотя никаких доказательств ни у кого не было.

Валентина Семеновича тревожил масштаб искажений, которым на протяжении целой эпохи подвергались мировоззрение Пушкина, его политические взгляды. «У нас, – писал он, – А. С. Пушкин, как известно, был «борцом с царизмом» и «абсолютным атеистом». К концу 1960-х, к началу 1970-х гг. он стал уже «идеологом крестьянской войны» и даже «учеником Емельяна Ивановича Пугачева»». Валентин Семенович сражался за истинного Пушкина, был его верным рыцарем.

Совместная работа в жюри Литературной премии А. И. Солженицына

В 1998 году стартовала Литературная премия Александра Солженицына, и в жюри, в числе других, были приглашены и Валентин Семенович, и я. Солженицын сам приглашал литераторов к сотрудничеству – тех, кого знал лично, и тех, кого знал по их публикациям. Так началось наше с Валентином Семеновичем тесное сотрудничество в составе жюри, с многочасовыми обсуждениями, спорами, разногласиями, рецензированием; каждый запасался списком кандидатов и отстаивал своих выдвиженцев. Атмосфера была самая демократическая. Все решалось голосованием.

Пока с нами был Александр Исаевич, на церемониях вручения премии от имени жюри он выступал сам. Позже, когда он уже не мог и когда его не стало, выступали от имени жюри мы сами, по очереди. Мне не раз довелось выступать на пару с Валентином Семеновичем. По нашим правилам и сложившимся обычаям каждый писал свой текст независимо друг от друга, никто никого не рецензировал, и только во время выступлений оказывалось, насколько близко мы сошлись в своих оценках, в своем понимании. Выступления Валентина Семеновича дышали вдохновением, открытостью, радостью за лауреата и за нас, членов жюри, что нам повезло наградить от имени фонда А. И. Солженицына прекрасного поэта, прозаика, драматурга или деятеля культуры. Мы всегда помнили о предпочтениях и взглядах на литературу основателя премии.

Расскажу о премии 2004 года – в моей памяти она осталась ярчайшим эпизодом сотрудничества с Валентином Семеновичем. Весной 2003 года начался телевизионный показ десятисерийного фильма-экранизации романа Ф. М. Достоевского «Идиот», созданного режиссером Владимиром Бортко. Князя Льва Николаевича Мышкина сыграл артист театра и кино Евгений Миронов. И вот, поздно вечером, как только прошла первая серия, мне позвонил Валентин Семенович.

– Вы смотрели?

– Да!

И я начинаю взахлеб рассказывать о фильме, о Мышкине, о том, что узнала его, что он редчайшее воплощение словесного образа в образе экранном, что буду смотреть дальше, что очень переживаю за фильм – как бы он не сбился, не упал.

И вдруг Валентин Семенович говорит: «Мы будем последними сволочами, если пропустим это выдающееся прочтение русской литературы. Нам как членам жюри грош цена, если не сможем убедить Александра Исаевича посмотреть это кино.

Но мы не были сволочами. Мы знали, что Александр Исаевича не любитель сериалов, что побудить его смотреть многочасовую картину почти невозможно. Но общими усилиями нам это удалось! Телеканал предоставил пленку, был организован просмотр всех серий без рекламы, и Александр Исаевич посмотрел фильм в три приема. После чего сказал: «Я ваш».

21 апреля 2004 года в Библиотеке-фонде «Русское зарубежье» состоялась церемония вручения премии. Вот как звучали формулировки, в составлении которых Валентин Семенович принимал самое активное участие:

-       «Литературная премия Александра Солженицына присуждена Владимиру Бортко за вдохновенное кинопрочтение романа Ф. М. Достоевского «Идиот», вызвавшее живой народный отклик и воссоединившее современного читателя с русской классической литературой в ее нравственном cлужении».

-       «Литературная премия Александра Солженицына присуждена Евгению Миронову за проникновенное воплощение образа князя Мышкина на экране, дающее новый импульс постижению христианских ценностей русской литературной классики».

Получился настоящий праздник в честь русской литературы, Федора Достоевского, национального кинематографа. На церемонию вручения премии пришла почти вся съемочная группа во главе с режиссером Владимиром Бортко и исполнителем роли Льва Мышкина Евгением Мироновым. Они оба выступили со своими речами; а в зале сидели сияющие театральные Настасьи Филипповны, во главе с артисткой театра им. Е. Б. Вахтангова Юлией Константиновной Борисовой.

Приведу небольшие фрагменты выступлений, прозвучавших на этой церемонии.

Непомнящий В. С.: «Существует два рода культуры. Одна – ведет, другая – влачится. Одна по преимуществу – хлеб, другая – зрелище. Одна – служение человеку как существу вертикальному, требующая от него труда и роста души, другая – обслуживание… Культура-хлеб, культура-служение главенствовала в России всегда… Разложение культуры изнутри опаснее для нас, чем война или стихийное бедствие. Чтобы сегодня продолжать русскую традицию, необходимо сверх таланта и ума еще и мужество».

Сараскина Л. И.: «По поводу того, что Достоевский «теснит попсу» (заголовок одной из газетных статей) ликовали даже самые безнадежные наши издания. Фильм «Идиот» зрители и читатели восприняли как радость победы, будто мы отстояли родное Отечество и теперь вместе с музой экранизации, очищенной и возрожденной, вернулись домой на коне и со щитом. Главной сенсацией киносериала действительно стали зрители. За десять вечеров они сбросили с себя, как дурной сон, годы сидения «на игле» «мыльных опер» и боевиков. Оказалось, что они ждут серьезного кино, испытывают ностальгию по отечественной классике, ее возвращение принимают «на ура»».

Табаков О. П.: «Если на экранах наших телевизоров появляется такая литература, то мы не так уж и безнадежны. Большое спасибо жюри премии за его доброту, его широту. Большое спасибо Александру Исаевичу Солженицыну за его фонд, за его творчество. После публикации повести «Один день Ивана Денисовича» мы жить и думать стали по-другому. Представления о добре и зле, о справедливости во многом и для меня были сформированы этим его произведением».

Пушкинская мерка

Должна заметить, что как член жюри Литературной премии Александра Солженицына Валентин Семенович Непомнящий прилагал к нашим лауреатам пушкинскую мерку, и о тех, кому она была впору, Валентин Семенович говорил с истинным удовольствием.

Вот его слово о писателе Алексее Варламове, лауреате Литературной премии Александра Солженицына 2006 г.: «Повесть Варламова «Рождение» – в своем роде «формула», но в ней та русская страсть утверждения истины, та сердечная прожитость и, как сказано у Пушкина, “искренность вдохновения”, которым в искусстве и впрямь “всё можно”».

В 2007 году лауреатами Литературной премия Александра Солженицына стали А. А. Зализняк и С. Г. Бочаров.

Премиальная формула в адрес А. А. Зализняка звучала так: «Литературная премия Александра Солженицына присуждена Андрею Анатольевичу Зализняку за фундаментальные достижения в изучении русского языка, дешифровку древнерусских текстов; за филигранное лингвистическое исследование первоисточника русской поэзии «Слова о полку Игореве», убедительно доказывающее его подлинность». А вот что сказал Валентин Семенович, объясняя решение жюри: «Слово о полку Игореве» не поздняя подделка. Оно создано в XII веке, и теперь это доказано. Поздравляю Андрея Зализняка (моего, с гордостью объявляю, сокурсника по филфаку МГУ): его труд научно удостоверяет истинность того, что было для нас предметом веры, подлинность начала, от которого мы привыкли вести родословную великой русской литературы. Литературы, изучение которой есть, в сущности, главный из способов нашего национального самопознания: ведь здесь мы имеем дело со словом, а оно было и есть в начале всего».

Премиальная формула в адрес С. Г. Бочарова гласила: «Литературная премия Александра Солженицына присуждена Сергею Георгиевичу Бочарову за филологическое совершенство и артистизм в исследовании путей русской литературы; за отстаивание в научной прозе понимания слова как ключевой человеческой ценности».

Надо сказать, что свои речи мы, члены Жюри, имели право писать пространно, регламент мог составлять 15–20 минут, порой получался полноценный доклад, вроде выступления на академической конференции. Мы отвечали за свои слова, тексты сразу уходили в печать. Сегодня мы можем увидеть тексты наших выступлений и выступлений наших лауреатов на официальном сайте Дома Русского Зарубежья. Приведу фрагмент большого выступления Валентина Семеновича Непомнящего о С. Г. Бочарове, ученом, с которым Валентин Семенович часто спорил и лично, и публично: «Его слово, нагруженное громадным знанием литературы самой и литературы о литературе, одушевленное пронзительной и почти детски непосредственной интуицией, способно осязать слово писателя. Сергей Бочаров и немногие другие делают дело “охранения” того, “что ещё не совсем погибло”. Не без таких атлантов ещё держатся над всё более плоским миром технологической цивилизации своды неба человеческой культуры».

Несомненно, одним их таких атлантов был и сам Валентин Семенович Непомнящий, ученый редкой интуиции, человек большой души, истинного благородства, пушкинской глубины.