1 /
Сотрудники богословского факультета провели коллоквиум в Ясной Поляне

17-20 октября 2021 года в музее-усадьбе Л. Н. Толстого «Ясная Поляна» сотрудниками кафедры философии и религиоведения богословского факультета ПСТГУ был проведен XIII коллоквиум Междисциплинарного интеллектуального клуба, посвященный теме «Л.Н. ТОЛСТОЙ И СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК: PRO ET CONTRA».

На протяжении нескольких дней участники коллоквиума выступали с докладами, в которых всесторонне освещался феномен Л. В. Толстого в культуре Серебряного века. Каждый рабочий день коллоквиума был разбит на три модуля, в каждом из которых было представлено по два доклада.

Коллоквиум был открыт приветственной речью научного руководителя музея Г. В. Алексеевой и вступительным словом К. М. Антонова (д.ф.н, заведующий кафедрой философии и религиоведения ПСТГУ), в котором был упомянут существенный вклад отца Георгия Ореханова в традицию совместных с музеем мероприятий. Первым докладчиком стала Анастасия Георгиевна Гачева (к.филол.н., ИМЛИ РАН), чье выступление на тему «Богоискательство и богостроительство: две версии русской идеи» имело целью показать глубинную общность двух линий русской религиозной мысли, принципиально обнаружимую вопреки той исторически характерной яростной полемике, которая существенно оттеняла факт их действительного единства, в котором труд поиска сплетается с трудом созидания. Следующий участник — Галина Васильевна Алексеева (научный руководитель музея, кандидат филол. н, заслуженный работник культуры РФ) — в своем докладе описала представление о роли Толстого в «Русской идее» Н. А. Бердяева. В данной работе обозначена тенденция к новому пониманию положения Л. Н. Толстого в общекультурном ландшафте эпохи. Схематически это можно обозначить как отказ от редукционистского представления, где по отношению к истории христианской традиции Толстой мыслился как фактор, ее радикально приземляющий, вносящий в нее свой произвол, который сокращает учение его до этики жизнеделания, в пользу представления о нем, как о субъекте, непримиримо бунтующем против данностей своего века от имени глубоко личностно прожитого и соответствующе понятого христианства, где искренность и чистота восприятия являются узаконивающими основаниями. Бердяев показывает, что восстание Толстого гораздо шире, чем протест против партикулярного отрезка истории, это бунт против самой истории, призванный увести ее с некогда ошибочно взятого направления. Таким образом, Толстой видится уже не как хулитель христианства, а как его спаситель, неизбежно его преображающий, и лишь с тем, чтобы удержать вместе с ним смысл христианской цивилизации вообще. Во второй секции был представлен доклад «Л. Н. Толстой и кино Серебряного века» Тинатин Мерабовны До Егито (аспирантки ПСТГУ), за которым последовало выступление Елены Юрьевны Кнорре (к.филол.н., ИМЛИ РАН, ПСТГУ) на тему «"Уход" и смерть Л. Н. Толстого в восприятии Л. Н. Андреева и М. М. Пришвина». Речь первого докладчика освещала феномен обращения к творчеству Толстого в кинематографе Серебряного века и далее в советском авангарде как к особому смысловому субстрату, динамическая природа которого позволила обнаружить уникальные художественные возможности кино как нарождающегося самостоятельного вида искусства. Сообщение второго докладчика касалось видения культурного значения Толстого Л. Н. Андреевым и М. М. Пришвиным, ознаменовавшего собой глубинную тенденцию перехода от идеи внешнего преобразования общества к необходимости внутреннего совершенствования самой личности – учет этого контекста позволяет увидеть, каким образом творческое становление писателя отражает наиболее общее устремление духа Серебряного века.

Во второй секции были представлены два доклада об эстетическом наследии Толстого: Елены Викторовны Белоусовой (с. н. с., Ясная Поляна) и Людмилы Викторовны Калюжной (Москва, ГМТ). Первый доклад «Л. Н. Толстой и А. А. Ахматова: созвучие философско-эстетических идей» раскрывает роль Анны Ахматовой в трансляции художественных принципов писателя в поэтику грядущего века. Людмила Викторовна Калюжная рассказала о том, каким образом главный эстетический трактат Толстого «Что такое искусство?» был воспринят французскими читателями, в частности его непосредственными корреспондентами.

Второй день коллоквиума начался с сообщения Наталья Анатольевны Вагановой (к.филос.н., ПСТГУ). Ее доклад «Стихийность как критерий художественности в мысли Толстого и стиль модерн в России» освещал значение основополагающего начала эстетики, сформулированного Толстым, в контексте модерновой художественной парадигмы, где особый смысл приобретает принцип откровения, которое происходит с предметом искусства в момент его чувственного восприятия – здесь творческой волей художника покровы оказываются сняты с реальности таким образом, что достигаемое воздействие на реципиента имеет предельно общезначимый, практически «инфицирующий» характер, преодолевающий зависимость от социокультурных и индивидуально-психологических условий субъекта. Пущаев Юрий Владимирович (философский факультет МГУ) в своем выступлении рассказал об отношении к роману «Бесы» Достоевского у Л. Н. Толстого и деятелей Серебряного века, которое, как следует из доклада, варьировалась от критического до умеренного, от умеренного до принципиально положительного, что предлагается понимать как следствие его общей «удобопревратности». Негативное отношение высказывается как о полемической, так и об утвердительной сторонах романа. Первую упрекают за непреодоленные внутренней критикой субъективный произвол и наивность в репрезентации реальной социальной действительности - русской революционной интеллигенции придано нехарактерно высокое метафизическое измерение, а в образы персонажей явно привнесено из лично-пристрастного воззрения автора на их прототипы; в свою очередь вторая, призванная предложить взамен солидную культурную повестку, характеризуется такими тропами, как «розовое христианство», «розовое народничество» или «народопоклонство». Федор Александрович Гайда (д.ист.н., МГУ, ПСТГУ) в своем докладе на тему «Значение идей Л. Н. Толстого и В. С. Соловьева для нового поколения русских либералов конца XIX» рассказал о значении критической стороны идейного наследия Льва Николаевича для либеральной интеллигенции конца века, мыслившей его лишь в служебном качестве ниспровергателя кумиров, расчищавшего «поле» для будущего утверждения их политической повестки в условиях, когда открытая политическая инициатива подавлена в результате контрреформ Александра III. С темой «”Церковная интеллигенция” на рубеже XIX-ХХ вв.: мечта или реальность?» выступила Надежда Валерьевна Винюкова (к.ист.н., научный редактор Большой российской энциклопедии, шеф-редактор исторической программы «Кто мы?» на канале «Россия–Культура»), которая проследила генезис понятия «интеллигенция» в его различных изводах и рассмотрела, насколько соответствующие исторические обстоятельства эпохи дают сегодня основания говорить о феномене церковной интеллигенции как о законном предмете научного исследования. Особое внимание было уделено фигуре В. А. Тернавцева, в которой сошлись два до этого предельно несовместимых типа – светского интеллигента и церковного деятеля, что симптоматично и указывает на реально нарождающийся тренд русской культуры конца XIX - начала XX вв.

В первом выступлении следующей, заключительной, секции, озаглавленном «Лев Толстой и антиномия власти в диалектике Б. П. Вышеславцева», аспирантка ПСТГУ Елена Валерьевна Гришина представила одну из самых серьезных попыток преодоления спорных политико-правовых импликаций толстовского учения, ведущих к необходимости упразднения государственно-правовой системы с ее осуждающей и наказующей функциями. Это предприятие можно считать поистине серьезным, поскольку оно последовательно проведено в опоре на фундаментальные метафизические и следующие из них философско-правовые принципы философии Фихте. Преодоление антитезы морали, которая возбраняет суждение, и основанное на нем наказание, и права, притязающее судить, и согласно суждению насильственно санкционировать, происходит через диалектический синтез, разрешающийся в идее правового государства. На фоне такого метафизического обоснования существенно слабеет принудительная сила наивного анархизма Толстого, выводимого им в качестве безусловного абсолюта из заповеданных абсолютов христианства в попрание потребностей земного существования человека, где неизбежны суд и наказание. Серию докладов завершило выступление Константинова Михайловича Антонова (д.филос.н., ПСТГУ) на тему «Толстой и протестантское богословие начала XX века в мысли С. Н. Булгакова», где было описано отношение философа к толстовской интерпретации христианства на фоне критики им либерального протестантского богословия, послужившей точкой начала его уже собственно богословского становления. Булгаков указывает на неизбежные проблемы, возникающие в религии «человекобожия», элиминирующей из христианства иррациональный элемент в пользу сугубо этической составляющей, где факты сверхприродного характера лишь символически служат подкреплению универсальных принципов правильного человеческого самоопределения.

Оставшееся время встрече было уделено подведению итогов коллоквиума, где были приведены наиболее общие формулировки, характеризующие отношение между Л. Н. Толстым и эпохой Серебряного века. Сперва был собран ряд ключевых признаков, выражающих сущность Серебряного века и было продемонстрировано, в какой степени они свойственны творчеству писателя: например, такая характерная смена в направленности социального проекта, как возврат от народничества 1860-70-х к идеализму 1840-х, от идеи спасения в народе к императиву спасения самого народа; всеохватывающий и всюду ускоряющийся процесс социо-культурной гетерогенизации, сопутствуемой вместе с тем сильнейшим тяготением к схождению, где классовые, дисциплинарные, ролевые границы стираются в органическом синтезе - отдельные части более не могут мыслить и существовать обособленно друг без друга, вне связи с целым как ближайшего, так и дальнейшего, и потому стремятся существовать друг в друге во имя всеобщности, откуда можно объяснить в том числе и невиданный размах этих глобальных философско-антропологических и конкретно-общественных проектов и ту степень индивидуальной ответственности за судьбу коллективного; поворот от внешних общественных преобразований к проекту внутреннего преображения. Было, таким образом, установлено, что феномен Л. Н. Толстого имеет все основания считаться ярчайшим симптомом Серебряного века, хотя и не может считаться исключением, чем-то совершенно изолированно самобытным. Наконец, участники коллоквиума очертили планы на предстоящие встречи, связанные, в частности, с годовщиной 100-летия события «философского парохода» 1922 г.


Роман Тужиков, магистрант кафедры философии и религиоведения богословского факультета ПСТГУ