1 /
Состоялось первое после дистанта и локдауна заседание Научного студенческого общества филологов

На первом после локдаунов заседании НСО студентов-филологов ИФФ выступила выпускница романского направления прошлого года, студентка магистратуры РГГУ Мария Вдовиченко с темой «Средневековая европейская проповедь: от Бернардино до Савонаролы». Доклад сопровождался презентацией, в которой были использованы известные изображения Бернардино разных эпох.

В заседании НСО приняли участие студенты-филологи германского направления Варвара Гаврилова, Софья Ткаченко, Екатерина Долженкова, Антон Рядинский,  преподаватели А. И. Грищенко и К. А. Александрова, выпускник и преподаватель кафедры романо-германской филологии, аспирант ИЯз РАН, изучающий древнегерманскую проповедь, А. А. Щеголяев.

Свой доклад Мария Вдовиченко начала с пояснения того, в чем заключается особое значение проповедей знаменитого итальянского проповедника первой половины 15 века Бернардино Сиенского для историков языка. При изучении истории языка исследователи сталкиваются с проблемой: все доступные нам источники, за редким исключением, представляют собой образцы письменного языка. Проповеди же Бернародино, часто записывавшиеся методом reportatio – то есть со слуха – представляют собой один из наиболее ценных источников именно устного языка. Особенно это справедливо для сиенского цикла, прочитанного Бернардино в 1427 г. Этот цикл дошел до нас в подробнейшей записи, в которую включен не только сам текст проповеди, но и все атрибуты устной речи, то есть, например, обращения к слушателям для установления контакта, отступления, вообще не имеющие отношения к самой проповеди, восклицания и т. д. Это уникальный пример пословной записи устной народной речи, в которой иногда регистрируются даже ее фонетические особенности. Во-первых, речь Бернардино часто прерывается междометиями и восклицаниями: Doh, , Oooh ! Ooooh! uuh ! uuuh, ouh, ohè! Oimmè, oimmèe, Eh, eimè! Тот, кто записывал его речь, пытался воспроизвести даже фонетические особенности речи Бернардино: Siii, Chee, Perchéee?, Non faare! taanto; robbaare. Часто встречаются звукоподражания: Бернардино имитирует жужжание мухи (us us us us), квакание лягушки (qua qua qua qua), блеяние овцы (beeh… beeh!). Во-вторых, синтаксис Бернардино также обладает признаками устного синтаксиса. Часто встречаются избыточность, эллипсис, искажение грамматической нормы, диалогичность, простая, повторяющаяся лексика.

Затем докладчица рассказала о том, как воспринимались проповеди Бернардино его современниками, а именно – как новаторские. Главное новаторство Бернардино состояло в частичном переходе от строго упорядоченной, структурированной «ученой» проповеди, основанной на толковании отрывка из Евангелия, к проповеди свободной, направленной прежде всего на постоянное взаимодействие с аудиторией. Проповеди Бернардино воспринимались современниками как новаторские не только потому, что он постоянно обращался к аудитории, поддерживал с ней контакт ― многие проповедники в мастерстве владели этим умением. Главное новаторство Бернардино состояло в частичном переходе от строго упорядоченной, структурированной «ученой» проповеди, основанной на толковании отрывка из Евангелия, к проповеди свободной, направленной прежде всего на постоянное взаимодействие с аудиторией. Ярким свидетельством современника является фрагмент из проповеди Джакомо делла Марка, произнесенной в 1460 году в Падуе и посвященной Бернардино:

«Святой Бернардино был подлинным светочем, который воссиял, и он был первым, кто придумал украшать проповеди четырьмя способами. Во-первых, поразительной находчивостью, во-вторых, узорчатым красноречием, в-третьих, прекрасными жестами и приемами, в-четвертых, угрозами и строгим осуждением. […] Его проповеди были украшены множеством разных прекрасных жестов и приемов, так, например, если он хотел проповедовать о рае, он показывал тебе такие жесты и приемы, что тебе начинало казаться, что ты действительно в раю. И также, когда он говорил об аде, или о любой другой вещи, он так умело показывал тебе жесты и приемы, что если бы эта святая душа занималась любым искусством на свете, ― торговлей, военным делом― этих жестов ему было бы достаточно. Когда он проповедовал, он притягивал умы слушателей этими удивительными жестами, но еще более удивительно было то, что раньше проповедники всходили на кафедру и стояли там неподвижно, едва поворачиваясь на протяжении всей проповеди, и так проповедовали, и произносили свои речи».

Однако помимо энергичной жестикуляции сиенский проповедник, как показала в продолжении своего доклада М. Вдовиченко, использовал и некоторые риторические приемы. Один из самых интересных и необычных ― «разыгрывание» библейского текста. Цитата из Послания апостола Павла к Римлянам («Propter te mortificamur tota die: existimati sumus sicut oves occisiones» = «За тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание») оказывается элементом драматического жанра, импровизированной сценки, которую он разыгрывает перед публикой. Бернардино переиначивает ее и вкладывает в уста сторонника одной из городских партий, якобы погибшего за нее: «per te, Abadon, noi siamo stati morti e per lo tuo amore siamo stati stimati come pecore alla uccisione». Итак, поскольку главной целью Бернардино являлась не научная точность перевода, а эффективное воздействие на аудиторию, вполне естественно, что латинские цитаты переводятся и трактуются им не строго, а исходя из актуальных тем и задач проповеди. Несколько раз Бернардино прибегает к игре слов, которая чаще всего состоит либо в обыгрывании значений многозначных слов, либо в употреблении однокоренных слов: так, во фразе Che sarà talvolta uno che vedrà una insegna o guelfa o ghibellina, e costui la considararà, e subito s'acosta o a amarla o a odiarla: la quale insegna t'insegna poi ad andare a casa del diavolo Бернардино употребляет рядом два однокоренных слова ― существительное «insegna» и глагол «insegnare» ― чтобы подкрепить тезис о губительности знамен.

Показав, как в деятельности Савонаролы происходит окончательный распад ученой проповеди и рассмотрев понятие простоты в компаративном ключе – в понимании Бернардино и Савонаролы, - докладчица в заключительной части своего выступления дала небольшой обзор проповеднической деятельности последователей Бернардино и реакции на нее церковной иерархии. После Бернардино проповедники стали чаще прибегать к использованию жестов, в некоторых случаях проповедь даже начинала напоминать театральные представления. Так, например, Роберто Караччоло да Лечче, чтобы привлечь внимание слушателей и одновременно устрашить их, демонстрировал им череп. Один проповедник, для того чтобы собрать толпу и потом поразить ее, устроил что-то вроде представления: сняв с себя монашеское облачение, проповедник поместил его себе на голову и провел целый день, стоя так перед толпой, которая, после такого необычного начала, уже, конечно, никак не могла пропустить проповедь.

Проповедники, которые слишком усердствовали в применении театральных приемов, стали причиной постановления, принятого в 1431 г. провинциальным собором в Нанте, которое предостерегало от использования оживленных движений и чрезмерной жестикуляции. Некоторые проповедники, согласно описаниям, проповедовали с использованием как рук, так и ног ― так делал, например, Иоанн Капистран, а один ― Роберто Караччоло да Лечче ― целых двадцать минут простоял, разведя руки и держа их на весу, словно распятый на кресте. Винченцо Феррер, как-то раз, проповедуя в Тулузе о Страшном Суде, навел такой ужас на слушателей, что их начала бить дрожь так, словно у них была лихорадка. Согласно источникам, во время его проповедей отправлялись в путь, в процессе из толпы нередко слышались крики и стенания, которые иногда были настолько громкими, что проповедник был вынужден прерываться до тех пор, пока они не прекращались. Порой, для того чтобы произвести впечатление на публику, проповедники использовали не только необычные действия, но и вызывающий внешний вид. Похоже, что так поступил, например, один проповедник, который в 1487 году предложил учредить в Форли ломбард. Хронист Новакула рассказывает, что молодой Джованни Новелло появился перед толпой в шкуре ягненка мехом наружу, которая едва прикрывала его тело, и в перчатках из лисьей шкуры. На голове у него был капюшон из темной ткани и шапка из серого войлока. У него была длинная борода, и он ходил по городу босым, с железным крестом в руке. Задачей этого представления в образе Иоанна Крестителя было убедить жителей Форли учредить в городе ломбард.

После гибели Джироламо Савонаролы происходит смена эпох. Реформация, подготовка и проведение Тридентского собора выдвигают перед проповедью новые задачи, главная из которых – борьба с «лютеранской ересью». Именно поэтому в первой половине XVI в. постоянно возникают процессы, связанные с проповедниками.

Для подготовки доклада была использована следующая научная литература:

  • Тельменко Е. П. Джироламо Савонарола и начало политической реформы во Флоренции 1494 г. // CКФУ. 2017 С. 122-128
  • Тельменко Е. П. Джироламо Савонарола и флорентийское общество конца XV века. Ставрополь, 2020.
  • Топорова А. В. Проповедь и проповедники в Италии: от Средних веков Возрождению. Москва, 2011.
  • Челышева И. И. Романские средневековые проповеди как источник реконструкции устной формы литературного языка // Устные формы литературного языка. История и современность. М., 1999. С. 132-156.
  • Delcorno C. Predicazione volgare e volgarizzamenti // Mélanges de l’école française de Rome, 1977. P. 679-689.
  • Montesano M. Aspetti e conseguenze della predicazione civica di Bernardino da Siena. // La religion civique à l’epoque médiévale et moderne (Chrétienté et Islam). Rome, 1995. P. 265-275.
  • Maria Giuseppina Muzzarelli. Pescatori di uomini. Predicatori e piazze alla fine del Medioevo. Il mulino, 2005. P. 118 – 131.

Отчет подготовлен К. А. Александровой.